Ксенофилия: Продолжение Истории

Люди выглядят иначе

«Fingers, toes and tiny noses»
 — Antropology (Lyra's song)

Леро уже три или даже четыре минуты стоял на пороге дома, в котором жила Лира Хартстрингс со своей соседкой Бон-Бон. Наверное, уже в сотый раз отряхнув свою рабочую рубашку и поправив заплечную сумку с инструментами, он наконец решился постучать в дверь. Но едва он занёс руку, как сзади раздался радостный голос:

— Привет влюблённым!

— Гах! — от столь внезапного приветствия Леро аж подпрыгнул. Обернувшись, он увидел ту самую соседку Лиры: на её лице сияла озорная улыбка, на спине была пара тяжело нагруженных седельных сумок.

— Давненько не виделись, — она легонько ткнула его в ногу передним копытом. — Совсем позабыл старушку Бонни, как попал в сети к нашей вертихвостке.

Подняв копыто ко лбу, поняша сделала вид, будто вот-вот упадёт в обморок:

— Меня отвергли! Ах, мне дурно! — простонала она.

Леро не смог сдержать улыбки. С тех пор как они с Лирой начали встречаться, он успел получше познакомиться с её соседкой и даже наладить с ней дружеские отношения. Он с удивлением обнаружил, что кондитерша обладает весьма своеобразным чувством юмора.

Подыгрывая ей, человек опустился на одно колено и протянул к ней руку:

— Миледи, как мог я столь беспечно вас отвергнуть? Не бойтесь же, я снова с вами!

— Ах. Шельмец, вы лишь пытаетесь заговорить меня, — Бон-Бон вздёрнула носик. — Ведь вы пришли, чтобы увидеть эту потаскушку, и оба мы об этом знаем.

Прижав руки к груди, будто её слова ранили его в самое сердце, Леро сделал самое умоляющее выражение лица, на какое только был способен:

— Боюсь, вы правы, госпожа, ведь я и вправду здесь затем, чтобы украсть вашу почтенную соседку, если она соблаговолит принять меня.

— Вот ты и попался! — рассмеялась кобылка, проскользнув мимо него к двери. — Заходи. Она вроде бы никуда сегодня не собиралась.

Открыв дверь, Бон-Бон навострила уши и стала слегка покачивать головой, словно в такт неслышимой музыке.

— А вот это уже интересненько, — сказала она с ухмылкой.

Леро оглянулся, пытаясь услышать то, что слышала она.

— Только не говори, что у кого-то опять эти ваши «песни и пляски».

— Ага, у Лиры. Пойдём, такое ни за что нельзя пропускать, — земная пони уже начала пританцовывать.

Леро растерялся: он, собственно, и пришёл сюда, чтобы повидаться с Лирой, но на такой поворот событий никак не рассчитывал. Да и потом, удобно ли будет врываться к пони у которой сейчас приступ Музыки Гармонии? Этот момент он решил на всякий случай уточнить:

— А она не обидится, если мы вот так ворвёмся и прервём её песню? В смысле, это же как-то грубо.

Бон-Бон раздражённо фыркнула.

— Слушай, ты, может быть, её и не слышишь, но если бы она этого не хотела, я бы тоже её не услышала. Так что она поёт или для всех, или только для нас. А раз уж у меня непреодолимое желание присоединиться к ней, значит она сама хочет, чтобы мы стали частью этого момента. А если даже и не хочет, зрелище всё равно будет просто грандиозное. Поверь на слово.

Обойдя Леро, она упёрлась лбом в его бедро и с той невероятной силой, что присуща всем земным пони, затолкала его в открытую дверь. Стоило им переступить порог, как Бон-Бон уже стала напевать что-то под нос. Леро отметил, что мелодия была незамысловатая, но цепляющая, что-то типа песни из Бродвейского мюзикла.

Он снял сумку и громко звякнув сложенными внутри инструментами, поставил её на кухонный стол. К счастью, шум утонул в беспечном топоте копыт, доносившемся из комнаты этажом выше.

— Не греми, — зашипела на него Бон-Бон, продвигаясь к лестнице. — Давай за мной, только тихо.

В очередной раз проклиная тот факт, что пони не стелют ковров, Леро крался по лестнице. Со второго этажа доносились звуки какой-то задорной песенки, и хотя голос звучал громче, чем того ожидал Леро, он определённо принадлежал проживающей здесь единорожке.

Через приоткрытую дверь доносились возвышенные переливы Лириной арфы — та самая мелодия, которую напевала Бон Бон. Хотя Леро не мог отчётливо разобрать слов, сейчас речь, похоже, шла о расчёсывании шёрстки и укладке гривы.

Преодолев последнюю ступеньку, пони и человек остановились у двери, ведущей в спальню Лиры. Леро протянул было руку к дверной ручке, но Бон-Бон одёрнула его ухватившись зубами за рукав.

— Стоять, дружище. Рано ещё.

Кудрявая кобылка начала подпевать, раскачивая головой в такт доносящейся из-за двери музыке. Теперь уже и Леро мог вполне отчётливо разобрать слова.

Нет ни магии, ни крыльев — они людям не нужны!

— А вот теперь — наш выход, — Бон-Бон осторожно толкнула дверь, и та, беззвучно скользнув на петлях, распахнулась.

Заглянув внутрь, Леро был просто поражён, увидев обычно спокойную и сосредоточенную Лиру скачущей по комнате на задних ногах. Передние её ноги сжимали арфу, струны которой она перебирала своей магией. Не замечая появившейся публики, она перескакивала с копыта на копыто, покачивая крупом в такт весёлой мелодии, издаваемой её инструментом.

Сила их в воображеньи — все машины служат им.

Лира выгнулась, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие: похоже, разыгравшаяся единорожка набирала обороты. Леро и прежде не раз с удовольствием слушал, как она поёт, но сейчас это было действительно что-то новенькое. Для полноты картины ей, пожалуй, недоставало лишь расчёски, изображающей микрофон.

Все они в одежде ходят, вам скажу я не тая:

Летняя шляпка, лежащая на комоде, внезапно метнулась к ней через всю комнату, и теперь, удерживаемая магией Лиры, приподнималась и опускалась над её головой в такт музыке.

Увлекла меня...

Оттолкнувшись задними ногами, Лира сделала пируэт и приземлилась лицом к входной двери. Открыв глаза, она наконец заметила давящуюся смехом земную пони и покрасневшего человека, с любопытством наблюдающих за её маленьким сольным выступлением. Арфа и шляпка выскользнули из магического захвата и упали на пол в тот самый момент, когда её без пяти минут бывшая лучшая подруга не выдержала и разразилась смехом.

Словно осознав, что её застукали, Музыка Гармонии быстро затихла в умах обеих пони, оставив обычно невозмутимую единорожку наедине с аудиторией. Нахлынувшие эмоции мгновенно залили мятно-зелёные щёчки Лиры очаровательным румянцем. Сглотнув подступивший к горлу ком, она сделала глубокий театральный поклон и выдавила из себя последнее слово:

...антропология!

Оригинал опубликован 30 янв 2013