Антрополог

Вторник, часть 5

Закончив с обедом, Лира убрала контейнер обратно под стол и выбросила засаленную обёртку в мусорку. Шаг вперёд, если сравнивать со вчерашним днём. Три хлопка победителю.

— Как прошёл ваш визит в Филлидельфию? – спросила она своего послеобеденного пациента.

— Так, как и планировался. – ответила женщина средних лет, широко улыбаясь. – Врачи были правы, смена обстановки действительно пошла на пользу моему здоровью.

Лира что-то записала и кивнула.

— А как там Департамент антропологии?

— Полагаю, неплохо. – она слегка пожала плечами. – Но они постоянно сверялись с книгами, и сеансы тянулись целую вечность.

— Ох. – Лира закатила глаза в отвращении. – Мне стоило просто выдать вам разрешение, чтобы вы не мучали себя ими. Скорее всего, они откатили вашу культурную адаптацию на месяцы работы назад.

— Не так уж это было и плохо.

— Не смейте их защищать, Элис. – Лира обвиняюще тыкнула в неё копытом. – Они относятся к работе слишком серьёзно, и тем самым останавливают наш прогресс.

— Я уже почти преодолела культурный шок. – запротестовала Элис.

— Тогда почему ваша грудь куда меньше, чем раньше? – фыркнув, спросила Лира.

Краснея, Элис сложила руки перед собой и надулась.

— Окей, хорошо. Я обернула их повязками, чтобы на них не пялились словно на корову, вставшую на задние ноги.

— Это вредно для вашей груди, Элис. – Лира вздохнула и покачала головой. – Вот так сжимать их на столь долгое время. Так вот и зарабатывают раннее обвисание.

— По крайней мере на них не пялятся.

— Тот факт, что вы – пришелец из другого измерения, является достаточной причиной для того, чтобы на вас пялились! – отчаянно воскликнула Лира. – И ваши молочные железы тут не при чём. Чёрт, да они все должно быть задаются вопросом, с чего это вдруг они уменьшились.

Голова Элис просветлела, а лицо покраснело, словно свекла.

— Ооу. Так вот что тот жеребец имел в виду, когда спросил, не появился ли у Милки Уэй новый бизнес-партнёр. Кажется, картина складывается

Мордочка Лиры вдруг тоже покраснела.

— Это не совсем то, о чём я говорила. Я полагала, что они могли подумать про какое-нибудь несчастье. – она почесала затылок, нервно улыбнувшись. – Даваааайте сменим тему, а? Элис?

Она кивнула.

— Чудно. Просто снимите эти повязки и помните, спортивные лифчики нужно носить только во время занятий спортом. – она вежливо кашлянула и перевернула страницу на планшете. Не найдя и там подходящей темы, она перевернула ещё. – А. Почему бы не поговорить о вашей работе в детском саду?

— Ох, да. – Элис вздохнула с облегчением, распутывая повязки под рубашкой. – Великолепно. Дети...эээ...жеребята всегда рады меня видеть.

— И «дети», и «жеребята» сойдут. – сказала Лира. – Так, никакого опасения со стороны детей, или же со стороны работников?

— Не сказала бы. – Элис выбросила повязки и откинулась на диване. – На самом деле, иногда кажется, что другие воспитатели подбивают детей к игре со мной или к тому, чтоб обнять меня. Видимо, мне удаётся занять их на некоторое время.

— А что в этом такого? – вслух сказала кобылка, посмеявшись. – Я не знаю, что насчёт одного...ээ....двух детишек, но остальные хотели бы зависнуть с добрым пришельцем. Более того, когда они устают, им нравится обниматься тем, чья шёрстка не попадает им в рот.

Элис хихикнула и оглядела свою гладкую кожу.

— Вообще-то, там хорошая атмосфера. Я помню, как на Земле приходилось обращаться с детьми клещами и в защитных костюмах.

— Простите? – Лира склонила голову набок.

— Одним из законов там, — Элис простонала от воспоминаний. – заключался в том, что нельзя было обнимать или проявлять какие-либо другие знаки привязанности детям в детских садах и школах.

— Что? – Лира была озадачена. – Извиняюсь за выражение, но это бесчеловечно! Дети нуждаются в любви. Они должны знать, что взрослые всегда рядом, чтобы помочь.

— Может и так. – произнесла Элис, нахмурившись. – Но если вы так сделаете, то у вас отзовут лицензию, а на вас заведут расследование. Вдруг вы развращаете детей.

Лира рассердилась и топнула копытом по подушке.

— Но это неправильно, во всех смыслах! Обнимашки не являются намёком на секс.

— Правительству и мамашам, жаждущим судиться, всё равно.

— Но..но... – голова единорожки закружилась от такой идеи. – Объятия – один из самых священных знаков дружбы и доброты! Так ты говоришь тем, кого любишь, что всегда будешь готов помочь в трудную минуту. Кто бы захотел избавиться от них?

— Правительство не хочет от них избавляться. – сказала Элис. – Они просто хотят оштрафовать тебя за это и купить себе новый «мерседес»

— Кажется, я хочу вернуться к разговору о груди. – пробормотала Лира, опустив взгляд на подушку. – Не удивительно, что Кэмерон в таком состоянии. – она вспомнила его визит. Он так сильно хотел вернуться на трудную Землю, вместо того, чтобы принять место, где любовь и забота буквально сочилась из земли. По крайней мере, она поняла, что это было честное сравнение.

— Ну, думаю, Пинки Пай всё ещё уверена, что девушки просто любят засовывать шарики под рубашку. – произнесла Элис, услышав единорожку.

Лира знала, когда стоит сменить тему, когда она не приведёт к добру. Этот раз был другим.

— А я рассказывала вам о том, как Пинки в первые увидела женщину?

Так и появилась история о том, почему Пинки необходимо было ежедневно перечитывать список из пятидесяти вещей, которых ей нельзя было делать при встрече с человеком.