Четыре кобылки и одно недоразумение

1

Итак, Теплым летним вечерком, когда солнце, повинуясь воле Селестии, уже почти скрылось за горизонтом, Понивилльский паб был еще открыт. Не то чтобы это было чем-то из ряда вон выходящим: Берри Панч зачастую держала своё заведение открытым допоздна, но в этот раз виной всему была не компания шумных гостей города, сорящая деньгами направо и налево, а всего лишь четверка местных, задержавшаяся после ежемесячного собрания понивильских соседей.

— Я тебе говорю... ик!... что моя самая вредная! — еле ворочая языком спорила Винил Скрэтч, тыча копытом в грудь собеседницы. В такт своим словам она жестикулировала давно уже опустевшей кружкой сидра. Одной из многих. — Она даже посуду заставляет меня м.. ыть! Самой!

— Послушай меня! — перебила Лира Хартстрингс, отбрасывая копыто собеседницы своим. Но из-за сегодняшнего злоупотребления горячительными напитками ей это удалось лишь с третьего раза. — Ты даже представ... ить! не можешь насколько не права! Вот моя-то... влажную уборку. Каждые три дня!

На эту перепалку смотрели с крайне недовольным и одновременно смущенным выражением на мордочках, собственно, объекты этого самого спора. Октавия и Бон Бон поглядывали то на подруг, то друг на друга, не решаясь первыми взять за шиворот свою распоясавшуюся единорожку и тем самым доказать правоту её соперницы. И что только в головах у этих рогоносцев? На всю эту компанию из-за барной стойки взирала Бэрри Панч, сокрушаясь о невозможности предаться её привычным возлияниям на сон грядущий, пока эта четверка не отправится по домам. Еще пяток минуток она их потерпит, а потом придется взяться за веник.

— Ладно, ты сама напросилась! — внезапно поднялась Лира, пошатываясь, с торжествующей ухмылкой на мордочке. — Знай, что моя на самом деле…

=

— Вы только посмотрите сколько времени! — резко подскочила Бон Бон, молниеносным движением копыта закрывая рот своей подруги. — Когда выпьет, она начинает говорить всякие глупости, не обращайте внимания.

— Я тебя прекрасно понимаю, — вздохнув,  подала голос Октавия. Поднявшись со своего места и поправив галстук-бабочку, она неспешно прошествовала в сторону выхода. Обернувшись на пол пути и не обнаружив за собой белой единорожки, ей ничего другого не оставалось кроме как устало вздохнуть и негромко позвать: — Винил, мы уходим. Будь добра рассчитаться с Берри и попрощаться с Лирой и Бон Бон.

— Но Та-а-ави! — полушутливо заканючила ди-джей, не уступая в этом навыке ни одному жеребенку. Состроив жалостливую гримасску, она пояснила: — У меня с собой нет ни одной монеты.

И снова из груди Октавии раздался вздох усталости. Подобное ребячество вызывало у неё раздражение и некоторый стыд за поведение подруги. Вернувшись к стойке бармена, серая земнопони выложила несколько монет перед Берри. Та, в свою очередь, поставила перед ней два стакана с розоватым, прозрачным, пахнущим клубникой со сливками напитком.  

— За счет заведения, — улыбнулась она, кивая в сторону подвыпившей парочки. Лира как раз вырвалась из объятий Бон Бон и с виноватым видом выслушивала очередную лекцию. — Что бы у ваших подруг завтрашнее утро не было омрачено похмельем. Личный рецепт.  

— Благодарю, — кивнула Октавия и, аккуратно подхватив ртом поднос со стаканами, направилась к остальным. Вручив напиток единорожкам, она вкратце объяснила назначение чудодейственного средства. Те, с радостью приняв презент и произнеся нечто среднее между тостом за подруг и пожеланием завтра со всем разобраться, залпом осушили стаканы. Вкус оказался неожиданно горьким, словно самый крепкий кофе, без сахара, молока или сливок. Ощущая себя обманутыми, единорожки скривили недовольные мордашки и, не успев сказать ни слова возмущения, уснули, мягко стукнувшись мордочками об стол.

Бон Бон и Октавия с укором посмотрели на Берри Панч. Сидя за стойкой бармена, та лишь развела копытами, не переставая улыбаться. Земнопони ничего не оставалось, кроме как взвалив подруг к себе на спину и наскоро попрощавшись, поспешно отправиться в сторону дома.

=

— Ох уж эти подруги, — устало выдохнула серая земнопони, поправляя чуть съехавший с её спины белый круп с нотой на боку. — И всё же такими они нам и нравятся.

— Но это не значит, что подобное должно сходить им с копыт, — недовольно ответила ей Бон Бон. Перекинутая через её спину единорожка никак не хотела держаться на месте, постоянно соскальзывая но в одну сторону, рискуя шлепнуться навзничь, то в другую, повышая шансы встретиться чуть похрапывающей мордочкой с брусчатой мостовой. — Знаешь, было бы здорово их немного разыграть.

— И что ты предлагаешь? — через несколько секунд игриво спросила Октавия. Её дьявольская улыбка довольной кошки явно не предвещала для спящей парочки ничего хорошего и лишь Селестии известно какие изощренные идеи она себе там навоображала.

— Для начала вот, — Бон Бон аккуратно опустила свою ношу возле серой земнопони. — Забирай. А я, пожалуй, возьму у тебя Винил, пойдет?

В некотором замешательстве Октавия сбросила свой груз и взяла на спину салатовую единорожку. Та сразу обхватила её передними копытами за шею, крепко прижимаясь, словно к плюшевой игрушке. Виолончелистка не могла не отметить для себя, что ей это понравилось.

— И что теперь? — поинтересовалась она, стараясь за улыбкой не выдать своего смущения. — У тебя какой-то конкретный план?

— О, ничего особенного, — отмахнулась кобылка с конфетами на боку. Она деловито разглядывала валяющуюся на земле Винил, примеряясь, как бы её ухватить поудобнее. — Просто небольшая игра. Я с утра поговорю с соседями, привлеку пару давних знакомых и мы всё организуем. Главное веди себя как ни в чем не бывало, словно вы старые друзья. Можешь немного добавить от себя, если хочешь, я всеми копытами за.

Ворох самых разнобразных мыслей прокатился по голове Октавии, и она поспешно кивнула, стараясь не выглядеть слишком довольной. Бон Бон же, плюнув на все осторожности, просто ухватила зубами Ди-джея за хвост и, улыбнувшись на прощание, потащила свою ношу в сторону дома. Утром единорожкам никто не позавидует, это уж точно.