Правдоискатель

Гость извне

— Этой ночью ты должна будешь остаться дома и ни при каких обстоятельствах не выходить на улицу.

Лира сидела в задней комнатке «Сахарного Уголка», где Пинки Пай обычно проводила встречи с другими «совами». Пинки попросила её прийти очередным письмом, на сей раз очутившимся меж страницами читаемого Лирой романа.

— Почему?

— Ну, ты же в курсе, что Солнце и Луна вращаются вокруг нашей планеты благодаря небольшой помощи принцесс?

Лира кивнула, не очень-то понимая, к чему клонит Пинки.

— Так вот, Эквус тоже вращается вокруг центра нашей галактики благодаря небольшой помощи существа по имени Ливибр-Лайетхог, чёрной дыры со щупальцами из тёмной материи. Это немного странно, да. Ну, а сам Милки Нэйг вращается вокруг центра нашей вселенной, благодаря Байдисавду, Центру Всего. Ты ещё следишь за моей мыслью?

— Да… Вроде бы.

— Отлично! Ну и вот, поэтому завтра, примерно в час ночи, Эквус поравняется с одной звездой. И так совпало, что ось противостояния пройдёт прямо через Понивилль!

Лира воспользовалась передышкой, чтобы переварить полученную информацию.

— Ну хорошо, и что тут стрясётся из-за этого… звёздного уравнения?

— Да собственно, ничего, только магия вроде моей элдронской несколько усилится, и воззвать к древним будет намного проще. На самом деле это случается очень часто, звёзд-то на небе хватает.

— Раз так, с чего я должна сидеть дома? — спросила Лира.

— Проблема не в самом противостоянии, а в том, что оно принесёт. Такое событие просто обязано привлечь моих кузенов и кузин! И я совсем не про Эпплов.

— Ещё элдрони? Ну и чего в этом плохого? — непонимающе спросила Лира.

— Не элдропони, глупышка — ну, кроме моей сестры. Я говорю про отвратночуждых чудищ, таких как моя бабуля Инуссду! Которые превратят твой разум в кашу, если на них посмотреть.

Лира сделала ещё несколько глотков своего смузи.

— Может, тогда следует эвакуировать город?

— Не, это будет лишним. Я и Мод, моя сестра, проследим, чтобы ни у кого из наших не возникло желания пообщаться с кем-нибудь из пони… а, ну и ещё понакладываем фильтры восприятия на любителей гулять при лунном свете или просто глазеть ночью в окно. Но с твоими способностями…

— Ну да, я же невосприимчива к фильтрам восприятия.

— Верно, и твоему разуму не поздоровится, столкнись ты с нашей маленькой звёзданутой компанией, — заключила Пинки Пай. — Так что дай мне Пинки-клятву, что ты не будешь завтра вечером выходить на улицу и смотреть в окно.

— Хорошо, у меня всё равно не было никаких планов на завтра. «Крест на сердце: обману — кексик в глаз себе воткну», — проговорила Лира, жестикулируя копытом.

Лира проснулась от тихого шороха. Поморщившись, она оторвала голову от подушки. Поморгав, пока её глаза не начали различать очертания предметов, она увидела силуэт подруги, стоящей у открытого окна. Лунный свет отразился от вращающегося на цепи крюка-кошки, спустя миг устремившегося в понивилльскую ночь. Почти бесшумно Бон Бон вылетела из окна.

Затем мозг Лиры наконец-то проснулся.

Она спрыгнула с кровати и подбежала к окну.

— Бон Бон! — что было мочи закричала Лира, пытаясь углядеть подругу на улице, но той нигде не было.

«А, конские яблоки, что же делать, что делать?..»

Глупый вопрос, ибо вариант был лишь один.

«Прости, Пинки!» — Лира бросилась к лестнице.

Именно этого Лира и боялась. Она сделала всё, чтобы этого не случилось и проследила, чтобы они с Бон Бон легли спать до того, как всё начнётся. На всякий случай она даже заперла все окна и закрыла ставни.

Но несмотря на все предосторожности, сейчас она, спотыкаясь, шла по улицам Понивилля, устремив глаза к земле. К счастью (или нет, смотря по тому, кто ей встретится) Луна была почти полной, и прекрасно освещала дорогу.

— Бон Бон! — вновь крикнула Лира, но ответа не последовало.

Сразу, по крайней мере. Но вскоре Лира уловила странный шорох на грани слышимости. Прислушавшись, единорожка определила, откуда доносится звук и медленно пошла на него, стараясь не отрывать взгляд от мостовой.

По мере её приближения шорох обретал отчётливость, превращаясь в непостижимый шёпот. Странные и чуждые звуки, улавливаемые на уровне подсознания, пугали, но Лира продолжила идти, не обращая на них внимания.

Затем появилась музыка.

Когда Лира осторожно завернула за угол, шёпот превратился в какофонию разночастотных, гортанных нот, которые несмотря на свою дисгармоничность, прекрасно резонировали друг с другом. Звуки, совершенно противоположные друг другу, смешивались, образовывая чудовищные извращённые аккорды. Лира очень гордилась своим музыкальным даром, но эта музыка была совершенно иной, она просто не могла передавать мысли или слова. Этот шум был всепроницающим, он проник в глубины её разума и не заглох, даже когда Лира изо всех сил заткнула уши копытами.

И хотя она остановилась, звук продолжал нарастать.

Лира ещё сильнее прижала копыта к ушам и зажмурилась, когда почувствовала, как нечто приближается к ней. Она почувствовала, как нечто приблизилось к ней, когда гортанная какофония многократно усилилась. Она не понимала, что происходит, да и не пыталась понять. Всё, что она могла — это трястись в страхе перед остановившейся перед ней неизвестностью. Лира ждала… ждала… ждала так долго, что казалось, минула целая вечность, хоть и понимала, что прошла всего пара секунд. Она ждала, пока ЭТО уйдёт, набросится на неё, заговорит или сделает что-то ещё.

Терпеть этот ужас дальше не было никаких сил, и Лира открыла глаза.