Защитник в сияющих доспехах

Когда Селестия опустила солнце, Шайнинг Армор почувствовал, насколько сильно он устал. Перед глазами до сих пор стояла круговерть из свадебных гостей, сестры со своими подругами, чейнджлингов, а мышцы рта сводило от слишком частых улыбок. Как сказала ему принцесса дня, теперь он Весьма Именитый Пони, и гаркнуть на назойливых личностей уже не получится.

На их фоне чейнджлинги казались куда симпатичнее.

— Милый, ты в порядке?

— Да, конечно, — повернувшись к Кейденс, единорог ласково дотронулся носом до её уха. — Просто не верится, что мы наконец-то поженились. И остались наедине.

— Мне тоже, — понимающе усмехнулась розовая аликорна. — А ещё мне не терпится...

Шайнинг заметил хитрый взгляд из-под вьющихся прядей и внезапно ощутил прилив сил; сестра бы сказала "всплеск эндорфинов", а его новоявленная супруга...

— Я хочу тебя.

— Ага, — кивнул единорог, а затем, опомнившись, прижал уши под смех аликорны.

Отодвинувшись, она игриво погладила хвостом по его крупу и направилась в ванную комнату.

— Тогда я пойду, освежусь и приготовлюсь для тебя.

Кейденс уже скрылась в ванной, а Шайнинг всё ещё таращился на закрывшуюся дверь. Встряхнувшись в попытке остудить нагревшиеся уши, он стал снимать церемониальную броню. Под шум воды и тихое пение он убрал больше не нужные вещи в шкаф, прошёлся по комнате, остановился возле письменного стола и посмотрел на фотографию с сиреневой единорожкой. Хмыкнул и положил её лицевой стороной вниз: за сестрой водилась вредная привычка зачаровывать мелкие вещицы и подглядывать через них за старшим братом.

— Ты ещё слишком маленькая, Твайли, — наставительно произнёс он картонной изнанке.

И понял, что дико волнуется.

Да что там говорить, задние ноги мелко дрожали, выбивая дробь из пола. Тем временем в ванной стихло, и из неё вышла аликорна с распущенной гривой. Взгляд Шайнинг замер на её изящных ножках, которые скоро обхватят, стиснут его...

...и его мысли были прерваны крепким поцелуем. Воспользовавшаяся заминкой мужа Кейденс стояла совсем рядом, её язычок настойчиво протискивался ему в рот — и спохватившийся единорог разомкнул зубы.

— М-м-м, — простонала довольная аликорна. Оба языка поборолись друг с другом и отодвинулись, ещё мгновение соединяясь ниткой слюны.

— Твоя очередь освежиться, — с придыханием произнесла Кейденс, потираясь щекой о щеку единорога.

— Да, конечно, — Шайнинг неловко развернулся, шагнул вперёд... и чуть не взвизгнул, когда Кейденс внезапно наклонилась и куснула его возле хвоста. Под сдавленный смех единорог со всех копыт припустил в ванную и гулко хлопнул дверью за собой.

Кое-кто определённо хотел устроить ему горячую ночку.

Присев перед раковиной, Шайнинг глубоко вдохнул и выдохнул — помогло слабо. Тогда он включил воду и уже собрался сунуть голову под неё, когда услышал скрип двери. Однако никто не вошёл. Взамен с полочки медленно поднялся тюбик зубной пасты и пролетел к зеркалу. Шайнинг неотрывно следил, как он движется по блестящей поверхности; мгновения спустя из зазеркалья глядел синегривый единорог в обрамлении большого сердца.

Это было... мило.

Сердце Шайнинга враз успокоилось. Без спешки он умылся и причесал гриву, насухо вытерся — и певуче позвал:

— Любимая.

Тишина.

Усмехнувшись, он вышел из ванной. Свет в спальне уже не горел, однако льющих из окна сумерек хватило, чтобы разглядеть фигуру на краю кровати.

— Любимая, — теперь вновь застучавшее сердце Шайнинга не уходило в круп, а накачивало кровью важный для любого жеребца орган.

В несколько шагов он прогарцевал к лежащей розовой аликорне и ласково поцеловал её в щёку.

— Любимая, она заснула.

— Не без моей помощи, — в воздухе зажёгся огонёк, осветивший точёную мордочку и зелёные глаза.

Мгновения хватило Шайнингу, чтобы встать на дыбы и передними ногами обхватить стоящую рядом пони — и почувствовать столь же крепкие объятия на своей спине. Его рот встретился с жёсткими и прохладными губами, но язычок за ними прятался самый нежный и горячий.

Покачиваясь на задних ногах, Шайнинг Армор и королева Кризалис кое-как дошли и рухнули на кровать. Оставшаяся не у дел Кейденс едва не слетела на пол — в последний миг её удержала зелёная аура.

— Осторожнее!

— Извини, — единорог отвлёкся, чтобы поудобнее уложить и накрыть одеялом законную жену. Сразу после этого крепкие дырявые копыта схватили и перевернули его на спину, упёрлись ему в плечи, не давая подняться. Наклонившись, чейнджлинг снова поцеловала единорога, на сей раз неторопливо и нежно, лёгонько потираяясь клыками о его зубы.

— Чего ты так испугался? — спросила она шёпотом. — Отсюда прямо разило страхом.

— Я... боялся, что ты не успеешь, — сглотнул Шайнинг, копытами ласково касаясь изящных боков королевы.

— Надо же! С каких пор самая красивая пони всех времён превратилась в страшилище?

— Нет, не в том смысле, — смутился единорог. — Просто я... испугался... что у меня ничего не выйдет с ней.

Кризалис приучила его не врать в разговорах с ней. "Самая невинная ложь хуже самой горькой правды", — сказала она в одну из их первых встреч.

Сейчас же она удивлённо моргнула и скользнула взглядом вниз по его телу, ещё больше смутив жеребца.

— Просто меня... ну... — как назло, в голову Шайнинга лезли самые неловкие выражения, — меня больше не возбуждают... обычные пони.

Сдавленно хохотнув, Кризалис прикрыла мордочку копытом.

— Извращенец, — мурлыкнула.

— Сама виновата, — буркнул единорог и тут же охнул от острого тычка копытом в грудь.

— Запомни, любовь моя, — низко наклонившись, прорычала Кризалис. — Королева никогда и ни в чём не виновата!

Не успел единорог возразить, как чейнджлинг снова поцеловала его, на сей раз прикусив губы. Ярость полыхнула в зелёных глазах и ушла вглубь.

— Нам надо поговорить, — сказала уже спокойнее.

— Мхх? — недовольно промычал Шайнинг, облизывая кровоточащие ссадинки на губах.

— Нет, не прямо сейчас, — правильно поняла его Кризалис, ухмыльнувшись. — Дай-ка мне...

Она лизнула его в грудь туда, где ткнула копытом, затем прихватила клыками складку на беззащитном брюхе. Дыхание Шайнинга застряло в горле, когда её голова оказалась напротив паха — и хриплым стоном вырвалось наружу, стоило ей опуститься до самого низа.

Кейденс тихо вздохнула сквозь сон. Единорог что есть сил сжимал рот, глядя на покачивающийся над брюхом рог Кризалис с огоньком на кончике. Наслаждение накатывало резкими волнами, заставляло его трепетать, пока соблазнительница с чёрным и гладким телом делала своё дело.

Он слишком поздно почувствовал, не успел предупредить — а потом от вспышки удовольствия ему стало всё равно. Впрочем, Кризалис не выглядела недовольной.
— Вот теперь можно поговорить, — сказала чейнджлинг. Её крупное тело прижималось к единорогу, согревая; Шайнинг подозревал, что она ещё и разогревает его.

— О чём же?

— О нас с тобой, — Кризалис ласково провела копытом по синей гриве. — И о нашем будущем.

— М-м, да... — единорог прикрыл глаза, не совсем уверенный, что именно об этом ему хотелось говорить.

Он услышал тихий вздох и почувствовал, как ему на макушку опустился подбородок.

— Что такое?

— Скажи... ты довольна? — внутренне Шайнинг сжался. — Вообще всем, что получилось.

Королева не ответила, не стала вздыхать — просто замерла. Показалось даже, будто она враз превратилась в статую.

Но копыто продолжало аккуратно гладить гриву.

— Ты спас нас, — сказала она наконец-то, позволив Шайнингу мысленно перевести дух. — Ты привёл нас из пустошей, дал нам дом в пещерах, пищу и будущее. Каждый чейнджлинг благодарен тебе.

— А ты? — с нажимом спросил единорог.

— И я, — кивнула Кризалис, ласково потершись носом о его макушку. — Конечно, нам придётся прятаться дальше, но ничто не должно быть идеальным, иначе боги позавидуют нам.

— Зачем ты всё это устроила? — не выдержал Шайнинг. — К чему был весь этот... спектакль? Теперь все пони боятся и ненавидят вас.

— Замечательно, — фыркнула Кризалис. — Ни я, ни мои дети не собираемся пресмыкаться перед ними. Пусть все и твои богини в том числе знают, что есть сила, с которой им придётся считаться. Мы имеем свой взгляд на жизнь, и он твёрд, как наши тела и принципы. И мы не пустим себя под один гребень со всеми остальными.

Повернувшись, Шайнинг взглянул прямо в её слабо светящиеся глаза.

— Если вы собираетесь вредить другим пони...

— Оставь это, — слегка дёрнула головой королева. — Нам это не нужно. Чейнджлинги вполне могли жить с вами бок о бок и насыщаться любовью.

— Тогда зачем ты устроила всю эту суматоху? — снова спросил Шайнинг.

— Это была не суматоха, а свадьба, — улыбнулась королева. — Поединок, в котором мы сошлись, и который ты выиграл.

Мысли в голове единорога пошли вразброд от попыток придать им верное направление.

— То есть, когда ты зачаровала меня...

— Я бросила тебе вызов. И ты не только сумел освободиться от чар, но и дать мне достойный отпор. Ты доказал мне, что силён и достоин возглавлять и защищать улей.

Мыслям единорога вторило пустившееся вскачь сердце, готовое вырваться наружу от таких новостей. Он часто задышал — и точно вскочил бы, если бы не крепко удержавшие его копыта.

— То есть я... теперь... король? — спросил неуверенно, обескураженный столь стремительной карьерой меньше чем за год.

— Да нет же, — Кризалис рассмеялась, снова поцеловав его в макушку. — У чейнджлингов не бывает королей, только королевы.

— Но...

— Но у королевы может быть гвардеец, — томно промурлыкала Кризалис. — Её защитник в сияющих доспехах.

— Тоже вполне себе, — невпопад ответил Шайнинг, успокаиваясь.

Но его спокойствие продлилось недолго. Вспыхнул зелёный огонь — и единорог вздрогнул, обнаружив себя в крепких объятиях розовой аликорны — точь-в-точь той, которая мирно спала рядом.

— А теперь, мой гвардеец, — выдохнула лже-Кейденс ему в ухо, — я научу тебя, как не разочаровывать свою законную жену.