Автор рисунка: Siansaar

Углублённый анализ

— Привет, Док! — с улыбкой сказала Дёрпи. — Хотел меня видеть?

Улыбнувшись в ответ, Доктор Хувз отошёл в сторону и распахнул дверь, пропуская пегаску внутрь.

— Да-да. Входи, дорогая. — Дверь захлопнулась, и он проводил гостью в свою лабораторию.

Дёрпи спустилась по лестнице так же, как и всегда: с очаровательной естественной грацией; многих пони она бы здорово удивила. Несколько секунд Доктор не мог отвести от пегаски взгляд, но затем решил, что безопаснее будет сосредоточиться на чём-нибудь другом. Лихорадочно оглядев помещение, он остановился на стоящих неподалёку часах. Их маятник совершал быстрые возвратно-поступательные движения, вверх и вниз; однако вверх стремился не только он один.

— Отлично, мои тосты готовы. — Земной пони потрусил к огромному паровому тостеру, точнее, незаконнорожденному отпрыску тостера, фена для волос и самодвижущейся платформы, вдребезги разбитой каким-то жеребёнком на прошлом Параде Сбора Урожая.

Подойдя к ближайшему столу, Дёрпи уселась на него и закинула ногу на ногу. Она оглядела помещение, переводя взгляд со всевозможных инструментов на механизмы и пребывающие в различных стадиях завершённости изобретения, захламлявшие лабораторию.

— Так чем я могу тебе помочь?

— Ах, да. — Доктор уронил надкусанный тост на тарелку. — Я проводил серию экспериментов, изучающих связь между временем, пространством и некоторыми сравнительными аспектами классической механики, такими как продольное взаимодействие физических тел с чёрными дырами…

— …Ладно, — протянула Дёрпи и сфокусировала оба глаза на Докторе. — А зачем тебе понадобилась я?

— Ну, не то чтобы ты, скорее, часть тебя. Строго говоря, твоя, ну… твоя задница.

В этот самый миг стол под Дёрпи треснул и раскололся пополам.

— Моя задница? Это ещё зачем? — спросила она, поднимаясь с пола.

— Как бы тебе сказать… — Доктор задумался, приложив к подбородку копыто. — Похоже, твои ягодицы — своего рода физическая аномалия. Они создают вокруг себя что-то вроде области повышенной энтропии, заставляющей всё вокруг ломаться…

— А, я поняла, Док! — воскликнула Дёрпи, энергично двигая задом из стороны в сторону. Жеребец еле успел подхватить пару изящных часов, сбитых ею с полки. — Это так же, как тогда, когда я разрушила ратушу, зацепившись попой за перила?

— Да… должен признать, это было исключительно мощное проявление твоего таланта.

— В тот раз я очень плотно пообедала, — пожала плечами пегаска. — Знаешь, когда Рэйнбоу Дэш готовит чили…

— Могу себе представить, — вздрогнул Доктор. — Тот ужас, что я испытал, отведав этого… а, неважно. Дёрпи Маффинс Хувз, ты согласна заняться наукой вместе со мной?

— Ещё бы, Док! — Дёрпи с жаром кивнула, а её хвост взволнованно заходил из стороны в сторону. — С чего мы начнём?

— Ну, сначала необходим предварительный осмотр… небольшие измерения... — Земной пони вытащил рулетку из, казалось бы, совершенно беспорядочной груды инструментов. — Ты же не против, верно? — спросил он, уже прикладывая плоскую ленту к её заднице и делая какие-то заметки на клочке бумаги.

— Надо же… — буркнул он про себя. — Интересно…

— Что там такого интересного, Док? — спросила любопытная пегаска, изогнув шею, чтобы увидеть коллегу.

— Похоже, каждая твоя ягодица около тридцати пяти сантиметров в ширину, если измерять их по отдельности…

— Знаю, в последнее время я ем чуть больше маффинов, чем нужно, — вздохнула серая пони. — Но ведь они такие вкусные! Кукурузные, банановые, черничные! Забодай меня Селестия, черничные!

— Но самое интересное, если мерить их вместе, выходит около восьмидесяти. — Доктор приложил ленту задом наперёд. — А если её перевернуть, получается семьдесят!

— И что это значит? — спросила Дёрпи. — Кроме того, что мне не помешала бы диета.

— Принцип неопределенности Хейзенберга[1]! — воскликнул Доктор. — Мои наблюдения влияют на их результат! — Несколько секунд его карандаш буквально летал по листку бумаги, а затем он выронил и то, и другое. — Хорошо, приступим ко второму этапу. Не будешь ли ты так любезна пройтись по комнате, чтобы я мог на тебя посмотреть? Хотелось бы провести ряд предварительных наблюдений за механическими воздействиями остальных частей тела, учитывая физические свойства твоего зада.

— Ладно. — Дёрпи пожала плечами и сделала то, что просили. Она неторопливо пересекала лабораторию, а её гладкие округлые ягодицы, казалось, скользили друг по другу так плавно, словно были щедро смазаны лучшим на свете смазочным маслом. С каждым шагом её хвост раскачивался из стороны в сторону, словно золотой маятник великолепных часов, разве что он был из волос, а она не была часами. Каждый раз когда её задние копыта соприкасались с полом, по ляжкам и крупу, как рябь по воде, снизу вверх пробегала еле заметная дрожь.

— Занятно, — пробормотал Доктор, напрочь забыв о том, что должен делать записи. Достигнув противоположной стены, Дёрпи остановилась и застенчиво улыбнулась.

— Ты можешь проделать это снова, только помедленней? — откашлявшись, попросил учёный.

Без лишних слов пегаска вновь повторила свой путь, неспешно переставляя копытца. Грацию, с которой двигались её задние ноги, большинство пони обычно не замечали. Можно было поклясться, что на этот раз её хвост совершал более размашистые движения. Дойдя до конца комнаты, она повернула к Доктору голову, слегка припав на передние копытца, и непринуждённо взмахнула хвостом.

Вернув на место отвисшую челюсть и сглотнув, земной пони покачал головой и сделал несколько быстрых заметок в блокноте.

— Возможно, мы на пути к великому открытию… — пробормотал он и достал небольшое устройство.

— Забавная штуковина, — сказала Дёрпи и улыбнулась. — А для чего она?

— Для великих дел, дорогая, для великих дел. — Доктор перевернул небольшую клепсидру на одном из концов загадочного прибора. — Не бойся, больно не будет… я просто хочу, чтобы ты немного приподняла хвост.

Пегаска послушно выполнила указание. Но не успел он прикоснуться к ней своим устройством, как клепсидра разлетелась вдребезги. Вырвавшийся наружу пар ударил Доктору в нос и заставил закашляться.

— Я никогда ещё не встречал такого высокого уровня энтропии, — широко раскрыв от удивления глаза, сказал учёный, отбросив сломанный инструмент в сторону и улыбнувшись. — Ты знаешь, что это значит?

— Э… нет, — ответила Дёрпи.

— Я тоже! Но я просто обязан узнать больше!

— Но что мы будем делать? — спросила пегаска. — Твоя штуковина взорвалась и, похоже, какое-то время работать она не будет.

— Не бойся, Дёрпи! — воскликнул Доктор. — Есть и другие вещи, которые мы можем исследовать!

Сказав это, он развернулся на месте и поскакал в тёмный угол лаборатории. Раздалось натужное кряхтение, и он вновь вышел на свет, вытолкнув в центр комнаты некий механизм размером со взрослую мантикору. У него была изогнутая станина в форме полумесяца, из которой росли четыре сегментированные конечности, каждая из которых заканчивалась чем-то вроде металлической лопатки. Подтолкнув машину к Дёрпи, он расположил её так, что круп пегаски оказался точно посередине сплетения манипуляторов.

— Ч-что это? — испуганно спросила она, прижимая уши. — Похоже на гигантскую машину для шлёпанья по заднице.

— Ну… — Доктор покраснел. — Она служит для измерения относительной плотности, но её, конечно, можно использовать и в других целях.

Смущённо покашляв в копыто, он продолжил:

— Но не волнуйся, дорогая. Больно не будет. Просто стой и не двигайся.

Дёрпи застыла так неподвижно, как только могла, а это было непросто, учитывая, что машина позади неё подала признаки жизни: зашипела, забулькала и зажужжала. Её манипуляторы дрогнули и, качнувшись, потянулись к серому крупу, прижав к нему свои плоские металлические лопатки, по две на каждую ягодицу. Почувствовав холодные прикосновения, Дёрпи вздрогнула, но осталась на месте. По прошествии добрых десяти секунд, показавшихся ей ужасно долгими, машина пискнула и убрала манипуляторы. Из прорези на передней панели выползла тонкая полоска бумаги, и Доктор подхватил её копытом.

— Даже не знаю, что с этим делать, — пробормотал он.

— Что там? — спросила Дёрпи, присев, чтобы выбраться из-под машины.

— Сплошные девятки, снова и снова, — покачал учёный головой. — Этого не может…

— Ну, — глядя ему в глаза, пегаска улыбнулась, — знаешь, что говорят о космосе?

— Я слышал многое из того, что говорят о космосе, — ответил Доктор. — Что именно ты имеешь в виду?

— Типа, можно отправить туда множество машин, магических или нет, но только пони способен получить точные результаты.

— О, — смутился жеребец, — я никогда об этом не задумывался…

— Надеюсь, это будет нетрудно. — Дёрпи шлёпнула копытом по одной из своих ягодиц, отчего та слегка подпрыгнула. — Ладно, я понятия не имею, что это значит. Док?

— Да, наверное, это будет нетрудно, — скорее себе, чем кому-нибудь ещё, сказал Доктор Хувз. Он вытянул копыто; оно замерло в каких-то сантиметрах от зада пегаски. — Без сомнения, это будет великий момент. Учёный, впервые собравшийся исследовать столь необычную часть тела… первопроходец, можно сказать. Жеребцы громогласные! Возможно, я на пороге величайшего открытия века! Одна лишь эта мысль ввергает меня в трепет!

— Это заметно даже отсюда, — буркнула Дёрпи. — Но почему бы тебе уже не дотронуться до неё?

— Кхм, да! Точно. Дотронуться. — Он перевёл взгляд на замечательную задницу Дёрпи, и его голова слегка затряслась. Копыто Доктора всё ближе приближалось к упругой плоти, и вот соломенно-жёлтый хвост дёрнулся, когда первый контакт, наконец, состоялся. Копыто бесстрашного исследователя коснулось мягкой поверхности правой ягодицы пегаски.

— Одно маленькое прикосновение для пони… — пробормотал Доктор, — и огромный скачок для науки…

Дрожь пробежала по его передней ноге, поднялась выше и охватила всё тело; чтобы не стучать зубами, он стиснул челюсти. Это было почти невыносимо. Он был первым жеребцом, коснувшимся задницы столь могущественной, столь непостижимой, такой твёрдой и в то же время такой податливой на ощупь. Непроизвольно копыто Доктора начало описывать круги; оно ощупывало зад, бросивший вызов всем его знаниям о мире. Ни одно из многочисленных исследований не подготовило его к такой жопе, как эта.

— Эм… что ты делаешь? — спросила Дёрпи.

Доктор вздрогнул, прекратив обнимать её круп, словно подушку.

— Ничего! Я просто кое-что... записывал. — Взяв карандаш в зубы, он нарисовал в блокноте несколько закорючек. — Должен же я записать свои результаты!

— И что ты обнаружил?

— Весьма… изящные контуры.

— Эм… спасибо? — склонив голову набок, сказала пегаска.

— Но всё же я не уверен. — Учёный положил ей на круп второе копыто. — Думаю, на ощупь она похожа на обычную задницу. Хотя она кажется чуть более плотной, чем можно было ожидать.

— Ладно, ладно, — серая пони закатила глаза. — Я откажусь от шоколадных маффинов.

— Боюсь, моя дорогая Дёрпи, наша проблема лежит далеко за гранью диетологии. Вот был бы какой-нибудь метод получше…

— Ну… — сказала она, чуть шевельнув задними копытцами,  — думаю… ты мог бы, эм… изучить этот вопрос чуть более углублённо.

— Разумеется, — прошептал Доктор. — Возможно, дело не в самой заднице, а в пространстве, скрывающимся внутри неё.

— Ага, — подтвердила Дёрпи. — Тебе стоит исследовать центральную область. В конце концов, обычно там и находится самое интересное, верно?

— Несомненно. — Выдвинув один из ящиков стола, Доктор выхватил из него упаковку резиновых носков.

— Но, конечно же, безопасность прежде всего, — натянув их на копыта, сказал он. — Теперь я смогу смело отправится туда, где ещё не бывал ни один пони.

— Очень на это надеюсь, — сказала Дёрпи, приподняв хвост и слегка наклонившись. — Займёмся наукой, Док…

Взглянув между ягодиц пегаски, жеребец слегка раздвинул их в стороны. При его приближении, тугое колечко между ними чуть дрогнуло, но он решительно положил на него копыто и потёр. Дёрпи застонала.

— Что-то не так? — спросил Доктор.

— Нет, — ответила пегаска. — Продолжай, пожалуйста.

На несколько минут Доктор глубоко погрузился в изучение ануса Дёрпи. Под его копытом он слегка сжался, словно уговаривая его не останавливаться.

— Интересно… — пробормотал учёный. — Для меня это крайне неожиданный опыт. Но что за запах? — принюхавшись, спросил он.

— Я немного возбудилась, — покраснев, сказала Дёрпи, потирая копытцем у себя между ног. — Знаешь, у меня тут, типа, всё довольно близко.

— Что ты имеешь в виду? — Доктор опустил взгляд и тут же получил ответ на свой вопрос: копытце пегаски, прижатое к блестящей щёлке, описывало маленькие круги. — Так и должно быть?

Дёрпи качнула своей аппетитной задницей и расставила задние ноги немного пошире.

— Эм… пожалуйста, ты не мог бы продолжить?

— Хмм… нет, не думаю. Я не вижу в ней ничего необычного. — Доктор убрал передние копыта с крупа Дёрпи и опустил их на пол. — Так мы никуда не придём.

— Ничего необычного? — надулась пегаска. — Но…

— Возможно, источник аномалии нельзя увидеть снаружи, — уставившись в потолок и потирая подбородок одним из копыт в резиновом носке, пробормотал жеребец. — Возможно, мне придётся углубиться внутрь…

— Ага, ты должен это сделать! — тряхнув чёлкой, Дёрпи энергично кивнула. — Ты должен как следует углубиться, Док.

— Полагаю, ты абсолютно права. Но как? — Доктор встал на задние ноги, держа передние перед собой. — Для работы в столь тесном, деликатном месте они не годятся.

— У тебя есть что-нибудь ещё, что может подойти? — Кобылка повернула голову, взмахнув при этом гривой. — Может быть, что-нибудь длинное и…

Она осеклась, увидев, что Доктор достал откуда-то некий предмет, похожий на миниатюрный хромированный кактус. Его иголки перемигивались жёлтыми огоньками. Пегаска вытаращила глаза и плотно поджала хвост.

— Эм… может, что-нибудь другое?

— Хм? Например?

— Ну, отсюда это выглядит как готовый к работе органический зонд. — Указав носом в сторону его задних копыт, пегаска ехидно ухмыльнулась.

— Что? Где? — Доктор лихорадочно оглядел пол, заглянул под верстак и, наконец, его взгляд остановился на собственном члене, в полной боевой готовности покачивающимся под животом. — Ё-моё! Как я мог его не заметить? — Выронив хромированный кактус, он прикрылся передними копытами.

— Почему бы тебе не воспользоваться им? Думаю, он прекрасно подойдёт. И, эм… — кобылка потупилась, — в нём просто уйма нервных окончаний. Идеально для исследования и всякого зондирования, правда?

Убрав копыта, Доктор с недоверием уставился на собственный орган, словно на невиданную инопланетную зверюшку, а затем провёл по нему одним из затянутых в резину копыт.

— Пожалуй, в этом что-то есть, — сказал он. — К тому же, что если эффекты этого феномена сильнее всего выражены именно в глубинах твоей задницы? — Гордо выпрямившись, он уставился в потолок. — Разумно ли столь безрассудно бросаться в неизведанное? Отвага это или же глупость? Насколько учёный, подобный мне, готов пожертвовать собой ради науки?

Он вздрогнул, когда что-то задело кончик его морды. Обратив к Дёрпи свой взгляд, Доктор увидел, что она, взмахнув хвостом, задрала его высоко вверх, демонстрируя все свои прелести. На лице пегаски было скучающее выражение.

— Верно. Вперёд, в неизведанное! Во имя науки! Алонси́[2]! — Вскочив, он опустил одно копыто на спину кобылки, направив вторым свой стержень в нужное место.

— Ай! — вскрикнула Дёрпи, когда член Доктора вонзился в её нежную задницу, чуть не проткнув её насквозь. — Больно!

— Ой, прости. — Покраснев, он подался назад. — М-может, нам стоит прекратить это?

— Ну уж нет, — ответила, обернувшись к нему, пегаска. Её копыто продолжало лениво массировать щёлку. Она подняла его вверх, и жеребец увидел, что серая шёрстка на нём вся намокла и слиплась. — Думаю, нам нужно его чем-нибудь смазать…

— У меня есть керосин, — обрадовался Доктор. — Подойдёт?

— Чем-то, что не воспламеняется при трении. — Сделав фейсхуф, Дёрпи потрусила в угол лаборатории, где стоял шкаф с выдвижными ящиками. Покопавшись в одном из них, она обнаружила там маленькую фиолетовую бутылочку.

— Ого… — У неё загорелись глаза. — Где ты это раздобыл, Док? Точно такие же я до сих пор таскаю у Кэррот Топ…

— Ну… — Доктор почесал загривок, — я думал, он пригодится в качестве пищи во время полётов в космическое пространство, раз уж он называется “Космический Джем[3]”, но, очевидно, я ошибся.

— Не волнуйся, Док. — Пегаска открыла бутылочку и вытряхнула немного смазки на копыто. — Кое-что аппетитное тебе скушать всё же удастся.

— Значит, мы не будем исследовать космическое пространство? — неуверенно взглянув на Дёрпи, спросил учёный.

— Будем, — успокоила его пегаска. — Я просто космос. Правда, это небольшое пространство, но, надеюсь, ты там поместишься.

Раздвинув ягодицы, она втёрла между ними немного смазки. Затем она передала бутылочку Доктору, который, густо намазав загадочной субстанцией свой член, расположился поверх кобылки.

Опустив передние копыта на рабочий стол, Дёрпи расправила крылья.

— Хватайся прямо за них, — сказала она жеребцу. — Для этого они и нужны…

— Ладно. — Уставившись на задницу пегаски, Доктор произвёл в уме ряд вычислений, необходимых, чтобы точно попасть в цель. — Во имя науки?

— Во имя науки! — воскликнула Дёрпи. Она почувствовала, как его копыта опустились ей на спину и стиснула зубы, когда член Доктора ткнулся ей в ягодицу. Его головка упёрлась в нужное место, и жеребец подался вперёд. Прошло несколько секунд, но, казалось, его щуп не сдвинулся с места. Дёрпи медленно выдохнула, и тугое колечко, наконец, расслабилось достаточно, чтобы позволить ему проскользнуть внутрь. Это было нелегко: каждый миллиметр медленного продвижения в тесном неизученном пространстве кобыльей задницы давался с трудом, но Доктор буквально рвался навстречу неизвестности.

Дёрпи поднесла копытце к губам и, тихонько застонав, закрыла глаза. Она впилась зубами в его кончик, а спустя пару секунд, завершив первый этап погружения в неизведанное, Доктор остановился.

— Что... — убрав копытце изо рта, спросила она,  — что наблюдаете, Док?

— Здесь горячо, тесно и не очень-то гладко. Кроме того, у меня появилось странное желание уподобиться поршню парового двигателя. — Учёный чуть сдвинулся вбок, регулируя угол проникновения. — А что у тебя?

— Мы можем немного повременить насчёт поршня и собрать вначале побольше данных? Однако он и правда очень большой; он подошёл не так хорошо, как я думала. И мне, вроде как, до сих пор больно. — Вернув своё мокрое копытце на место, пегаска вновь начала тереть между задних ног. Но стоило ей расслабиться, как она вновь вздрогнула, непроизвольно сжав внутри себя толстенный стержень.

Тем временем Доктор нацарапал несколько заметок в своём блокноте, с трудом расположив его на спине Дёрпи.

— Думаю, я не чувствую внутри ничего необычного, — сказал он, уронив карандаш. — Полагаю, продвинуться дальше я не смогу.

Он резко двинул бёдрами; результаты оказались так себе: Дёрпи пискнула, но протиснуться удалось лишь на пару миллиметров.

— Если источник аномалии находится глубже, боюсь, я не смогу до него добраться. Вот сено, и куда подевалась моя мерная трубка?

Закусив губу, Дёрпи с беспокойством наблюдала, как Доктор обшаривает взглядом лабораторию.

— А что если тебе и не нужно двигаться глубже? Думаю, мы уже можем попробовать ту поршневую штуку, если хочешь.

— Ну, хорошо, — уперевшись в серый круп передними копытами, ответил жеребец. Откинувшись назад, он почти вытащил член из задницы пегаски. Дёрпи с трудом подавила крик, когда он с усилием вновь вошёл в неё, на этот раз уже чуть быстрее. Скорость и амплитуда его движений постепенно возрастали: на третьей итерации она ударилась подбородком о стол. Её глаза были закрыты; при каждом толчке Доктора она, задыхаясь, хватала ртом воздух. Её копыто продолжало двигаться вдоль скользких складочек, намокая всё больше и больше.

Казалось, с каждым разом добротно смазанный инструмент учёного входил всё свободнее и легче: он уже достаточно разработал задницу Дёрпи; обоими копытами жеребец ухватил пегаску за основания крыльев. Чувствуя, что сопротивление её тугого колечка уменьшается, она расслабилась. Вместо натужного пыхтения, каждый толчок теперь сопровождался её стонами и приглушёнными вскриками.

— Ты как? — спросил Доктор, погружаясь в неё всё глубже и глубже. — У меня появилось какое-то странное ощущение…

— Не останавливайся, — простонала кобылка. Одним дрожащим копытцем она упиралась в стол, а другим — бешено растирала свои прелести; пол у неё под ногами был уже изрядно закапан смесью органической и синтетической смазки. — Я чувствую приближение…

Вместо ответа Доктор вновь всадил в Дёрпи свой член; несколько небольших устройств, стоявших на столе, упали на пол и разбились.

— Эврика! — воскликнул учёный. — Энтропия увеличивается!

— И не только она, — буркнула пегаска, сжимая анус вокруг его огромного стержня. К её удивлению, он неожиданно остановился. — Что случилось, Док?

— В моих тестикулах возникло странное напряжение, — ответил он, — и у меня такое чувство, что я уже собрал все необходимые данные.

— Я почти уверена, что ты кое-что упустил, — возразила Дёрпи. Задние ноги кобылки слегка дрожали; на полу собралась уже целая лужица её прозрачных соков. — Может, попробуем перегрузить рецепторы?

— Но это может быть опасно! — вскричал Доктор. — Нас может телепортировать на какую-нибудь далёкую планету, или мы взорвёмся, оставив посреди города чёрную дыру!

— Если мы не попробуем, моя чёрная дыра точно взорвётся! — простонала Дёрпи. — У меня такое чувство, что атомы внутри неё находятся в возбуждённом состоянии, и я почти уверена, что оно не метастабильное!

— Жеребцы громогласные! — завопил Доктор. — Как же быть?

— Пути назад нет! — крикнула пегаска. — Единственное, что ты можешь сделать, чтобы обезвредить её… это перегрузить и вызвать управляемую цепную реакцию!

— Значит, это что-то вроде регулирующего стержня? — с недоумением взглянув на собственный член, спросил учёный. — Но он же не из кадмия.

— Не важно, — ухмыльнулась Дёрпи. — Поверь мне, Док. Поверь и проверь.

Ножки стола жалобно заскрипели, когда Доктор, возобновив атаку, вновь ворвался в серую задницу пегаски. С каждым движением он подбирался всё ближе к самому сердцу тьмы; он почти раскрыл величайшую тайну Вселенной. Его член стоял на пороге величайшего открытия; оставалось только, пройдя по самому краю пропасти, обрести небывалый приз: удачу, славу и признание научного сообщества.

Жеребец почувствовал, что в его яичках нарастает давление. Дёрпи пронзительно вскрикнула; её анус, плотно сомкнувшись вокруг члена Доктора, сдавил его изо всех сил. Внезапно раздался ужасный треск: стол развалился пополам. Свалившись с него, пегаска ткнулась носом в пол, дёрнув учёного за член и потащив за собой.

— Дёрпи, ты в порядке? — спросил Доктор, но она лишь простонала в ответ. Её задние ноги подёргивались; лужица любовных соков на полу быстро росла, пачкая серую шёрстку. Запах был умопомрачительным. Доктор почувствовал необоримое желание толкать и пихать и, схватив пегаску за крылья, вошёл в неё так глубоко, как смог. Она застонала вновь; смазка потекла ручьём.

Запах выделений кобылки и тесный плен её изумительной задницы… это было уже чересчур. Член жеребца дёрнулся; Доктор застонал, чувствуя, как его яйца извергают своё содержимое, заливая стены её тёмной пещерки потоками семени. Второй выброс был не слабее первого; из ануса пегаски закапала сперма и потекла по бедру. Желая выдоить ещё больше, кобылка расслабила, а затем вновь стиснула зад, выжав всё до последней капли.

— Это был… — выдохнул Доктор, чувствуя, как его член выскальзывает из пегаски, — н-несомненно… интересный эксперимент.

— О, да… — Дёрпи обернулась и посмотрела на изрядно уделанный ими пол. — Прости за стол…

— О, когда энтропия достигает таких уровней, это неизбежно, — отмахнулся учёный. Внезапно, его глаза в ужасе расширились. — Дёрпи! Ты ранена?

— А, ничего. — Кобылка вытерла кровь, текущую из носа. — Я даже не заметила. Эта цепная реакция была просто сногсшибательной.

— Ага, я тоже это почувствовал, — кивнул Доктор, глядя на свой член. — Ты была права насчёт перегрузки рецепторов…

— Вот видишь? Иногда нужно просто довериться своей ассистентке и… — всё ещё задыхаясь после оргазма, Дёрпи сделала судорожный вдох, — с головой погрузиться в науку.

— Новая вселенная — новые открытия. — Учёный лениво потянулся за блокнотом. — Но, полагаю, награды без риска не бывает. Хочешь что-нибудь добавить?

— Ага. Нужно провести повторный эксперимент.

— Согласен, коллега.


Haysenberg. От слов Hay (сено) и Heisenberg (Гейзенберг).

«Allons-y!», т.е. «Вперёд!» (фр.) Любимое выражение Десятого Доктора.

Очевидно, отсылка к одноимённому фильму «Space Jam»


От автора:

[2015-07-05 10:35:46] sami_biotech: Хм, мне нужно провести кое-какие исследования.

[2015-07-05 10:36:29] Bootsy Slickmane: Если вы не уверены, что имел в виду ваш партнёр по коллабу и приходится догадываться по контексту, значит, он пишет стрёмные клопфики.

[2015-07-05 10:36:40] sami_biotech: ага

[2015-07-05 10:36:45] sami_biotech: по квантовой механике

Комментарии (9)

+4

Только вспоминал этот шикарный фик. Спасибо за перевод.

Skuzl #1
+1

Рады были стараться)

Randy1974 #2
+1

"Что естественно — то не без оргазма!" :D
Спасибо за перевод.

megagad #3
+1

Рады стараться!
Мой первый полноценный перевод клопфика, кстати)

Randy1974 #4
+1

Тогда с почином ^^

Akela #8
+1

Шикарный перевод и не менее шикарный рассказ. Спасибо за перевод.

Mr. Dark Side #5
+1

Поздравляю, мой мозг перегружен. Отличный перевод

megin flus #6
+1

Вспомнилась цитата про аниме:

"lionov: Блин, ещё сочинение на 3 листа писать...
Hinatasama: На тему?
lionov: "Моё отношение к докторам".
Hinatasama: Могу дать бдсм яойную мангу про докторов, отношение к ним сразу резко изменится. Запомни: все хирурги — геи. И вообще все врачи — геи. И они занимаются сексом исключительно в больницах. А теперь пиши сочинение."

Так и тут: ну чем занимаются учёные? Конечно, трахают ассистенток под предлогом исследований :)

glass_man #7
+3

Тут ещё вопрос, кто кого трахнул, на самом-то деле :)

Randy1974 #9
Авторизуйтесь для отправки комментария.
...