Сказка об очаге

Часть первая. Решение.Куки

Единороги — маги. Пегасы — воины. А земные пони — труженики. Им и боги нужны соответствующие. Без ярости и высокомерия, но полные строгости и мудрой доброты одновременно. Сестры Подножные, Матушка-Земля и Тетушка-Река, что за лихо совершили мы, что вы обрушили на нас гнев такой великой силы? Почему едва засеянные поля заметены? Почему под снегом гибнут побеги и почему так холодна вода?

Ежедневный обход амбаров и складов становился все ужаснее и тяжелее для Куки, секретарши и счетовода канцлера Пуддингхеда, старейшины земных пони. Самому простому из племен пришлось и хуже всего.

Овёс и рожь, морковь и капуста — сколь же велики были многие годы запасы этих истинных сокровищ еще весной! И как же много надежд было на новый урожай летом! Но стоило дням перевалить за солнцеворот, как налетел сначала холодный ветер, а затем пришли тучи. И не с дождями — со снегом.

Холода принесли множество других бед, которые явились вместе с ними как стервятники прилетают на поле боя. Вьюги замели хлеба — и они погибли. Морозы выгнали с полей хомяков и крыс — и они подались в амбары. А где нет грызунов, там подтопило. И в результате выгрести за день пяток бушелей гнилья становилось делом обычным. Опасно обычным.

Куки сама только что выгребла на себе из канцлерского амбара с бушель моркови, брюквы и капусты, подёрнувшихся чёрной гнилью. Ох и худо дело! Едоков все еще очень много, податься в степи на подножный корм согласятся немногие, а гниль и грызуны совсем скоро пригонят на порог страшный призрак голода. Сегодня вечером ей предстоит прямо сказать канцлеру, что мор даже не в пути — он разувается в прихожей. Пони скоро начнут болеть, слабеть и помирать, и не дай Сёстры кто-то из них сойдет раньше с ума достаточно для того, чтобы посмотреть голодным взглядом на себе подобных. Если раньше три племени не найдут способа спастись от беды.

В своей конторке при кабинете Пуддингхеда Куки с расстройством записывала в амбарную ведомость результаты обхода. Не осталось того вида овощей, что еще не поражены гнилью и болезнями. Фрукты пришли в негодность все. Последний бушель яблок прогнил и был выброшен. В зернохранилищах настоящий бой с крысами. Их и топчут, и забивают палками, и даже кошек на них спускают — но они появляются и появляются. Истощаются запасы пшеницы и овса, проса и ячменя. Лучше всего приправам и специям. Грызуны их не едят, гниль обошла их стороной. Но молотой корицей и сушеным лавром сыт не будешь. Только раззадоришь желудок, а вода теперь холодная. Простуды и лихорадки, да и живот разболится. Молоко и сыр еще хранятся, но придет и их срок.

Из других городов и сел новости не лучше, и почту разбирать Куки села с сердцем не менее тяжёлым. Говорят, что некоторые деревни потихоньку удирают от власти королей, князей и старейшин. Срываются с мест и уходят туда, где снег перестаёт идти. Будто вспоминают праотцовские времена, когда другой жизни и не было.

В таких тяжёлых думах Куки с ворохом бумаг на спине входила в кабинет своего господина. И с порога застыла в удивлении — не то, чтобы шибко приятном.

Канцлер земных пони, старейшина всего мирного труда племен, Пуддингхед проник на свое место явно не через дверь. Коричневый камзол был весь в следах от сажи, а рядом с камином стояло невесть откуда взявшееся ведро, полное мокрых углей. Сам очаг пылал свежерастопленными поленьями, посреди которых еще догорала щепа и бумага растопки.

— И не легче вам, господин канцлер, было войти через дверь? Только дрова переводите.
— Скажи мне, Куки, велика ли разница между глупостью, пришедшей в голову в трубе камина — или при торжественном входе в главные ворота?

Куки задумалась.

— Нет никакой разницы, поверь мне. Говорят, что меня выбрали за свежий взгляд и некосный ум — Сёстры Подножные им судьи! — ну что ж, иногда для свежего взгляда на ситуацию приходится и вести себя вызывающе. И сейчас мне лучше думается в трубе.

Куки стояла, поражённая глубиной мыслей Пуддингхеда.

— И что же ты, не спросишь меня, как наш совет решил спасаться от беды?
— Как, господин канцлер?

Пуддингхед достал из ведра мокрый уголь и подбросил его в очаг. Огонь от ближайшего полена недовольно зашипел и отпрянул.

— Вот каков результат этого совета. Сейчас этот уголь чуть просохнет и может даже займется, но дыма будет больше, чем тепла. Так и собрание вожаков племен. Пегасы и единороги никак не поймут, что тут нечего будет сделать, пока идёт снег. Я не знаю, правду ли говорит Ураган, жалуясь, что крылатики ни при чем в этой метели, но если даже он прав — тем печальнее. Нам не нужны такие защитники. Как не нужны и единороги.

— Какая же великая печаль — слышать все это.
— А по мне так облегчение. Мы теперь можем стать хозяевами сами себе, да и еда-то ведь у нас!
— Вот о еде, мой господин, я и хочу с вами поговорить. Исходя из всех расчетов — истощаются наши запасы. На все наши деревни и города сейчас можно протянуть еще с полгода, если мы совсем прекратим меновую торговлю и перейдем в режим строжайшей экономии. Земля промерзает, грызуны бесчинствуют в зернохранилищах, а овощи поражает гниль.
— Ну, это, положим, давно не новость.
— А вот масштабы — новость. Как и то, что некоторые деревни просто опустели только за сегодня.
— Опустели?
— Да. Их просто взяли и покинули, а следы не отыскать — слишком сурово разыгралась метель.
Канцлер вдруг задумался и жестом дал понять Куки, что дальше можно не говорить ничего.
С несколько мгновений канцлер думал, рассматривая балки на потолке и вдруг треснул копытом по столу.
— Умничка, Куки! Нам ведь именно это и надо сделать — уйти. Нам нужно найти новую землю для жизни и труда.

Новость эта была ошеломительна, будто Куки только что ударили по голове пыльным мешком.

— Пока мы там спорили и разбредались, ко мне в голову именно эта идея и пришла — нам нужен новый край и новый дом. И я знаю, к чему мы с тобой будем готовиться: к долгой дороге. И завтра мы с тобой составим распоряжения для тех, кто останется на нашем месте.
— Как? На нашем?
— Не спрашивай почему, я не знаю и сам. Но ты мне нужна будешь в этом важном деле. Будто какие-то духи мне явились.

На душе у Куки было тяжело и трудно, когда она возвращалась в свою скромную комнату. Ей не стало легче от идей и повелений канцлера. И тяжелее тоже не стало. Но будто среди метели и холода промелькнула теплая проталина.