S03E05
Пролог: Легенда старого мира Глава 2: Шпионы и предатели

Глава 1: Ну-ка пони, ну-ка дружно – Улыбнитесь! Веселитесь!

– Хи-хи, а знаешь Джек, мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас! Раньше я думала, что в этом мире есть только вечеринки, тортики и колпачки, а потом я встретила тебя: такого доброго, такого преданного, а еще, хи-хи очень веселого и забавного пони, – произнесла ярко-розовая кобылка, с кучерявой гривой весело улыбнувшись и подмигнув сидящему рядом с ней на скамье в парке жеребцу-единорогу, а после пододвинулась ближе, – с тобой я чувствую себя по-настоящему счастливой!

– Как и я милая! Как и я! Я… о, Луна… я больше не могу этого скрывать, я люблю тебя! Люблю! И хочу, чтобы мы всегда были вместе! – ответил ей темно-малиновый жеребец с торчащей, словно пальма гривой бордового цвета. На его щеках заиграл легкий румянец, а на глазах выступили слезы от столь неожиданного и искреннего признания.

– Ну, тогда, может, ты перестанешь уже смущаться глупышка, – с придыханием тихо произнесла кобылка, закрывая глаза и пододвигаясь к нему еще ближе, – и поцелуешь меня?

– О, да, – только и смог прошептать он, закрывая глаза и готовясь к самому долгожданному и особенному поцелую от кобылки, которую ждал и о которой мечтал всю свою жизнь.

***

– БИП! БИП! БИП! БИП! – громко запищал в этот момент будильник, заставляя меня уже готового поцеловать подушку проснуться и осознать, что это был всего лишь сон. Еще один сон, о кобылке моей мечты, и какой. В этом сне она хотела меня поцеловать и, если бы я не мешкал то…

– БИП! БИП! БИП! БИП! – настойчиво продолжал свою раздражающую трель будильник, давая мне понять, что сны на сегодня закончились, и какой бы сладкой не была моя сокровенная мечта, провести этот день я должен буду во все той же тоскливой и скучной действительности.

– Да-да встаю. Уже, встаю, – сонно пробормотал я, инстинктивно прижимая ушки к голове от непривычно громкого поутру звука и наугад нажимая копытом на первую же попавшуюся кнопку будильника выполненного в виде маленького фиолетового дракончика, который, тут же весело пропищал, – надеюсь, ты не против, что я тебя разбудил?

– О нет, Спайк, как можно? Ведь если бы не ты, я наверняка досмотрел бы сегодня свой самый любимый сон, – с легкой иронией произнес я утреннее приветствие, которое берег для общения со своей веселой игрушкой-будильником, что хранилась, как и все подобные ей безделицы (вроде цветных фигурок принцесс и мягких плюшевых игрушек), на полочках в комнате принадлежавшей моей семье уже ни одно поколение. Моя бабушка часто говорила мне, что наша семья приобрела их еще в те времена, когда у нас был свой собственный домик на поверхности и мы не жили в стойле, как сейчас. Кстати, думаю, что мне уже пора представиться – меня зовут Джек Стаборн, и я житель стойла.  

А если быть точным, стойла восемьдесят четыре, – самого странного и безумного и в то же время на удивление скучного места во всей Эквестрии. И знаете, иногда мне даже казалось, что его создали лишь для того чтобы свести меня и здешних обитателей с ума, а не спасать от ужасов войны. И это вовсе не шутка. Наше стойло всегда было каким-то ненормальным (не знаю, конечно, какими были другие стойла и существовали ли они вообще, но я уверен, что если бы был конкурс на самое странное в мире стойло, наше точно стало бы в нем бесспорным победителем). И когда я говорю ненормальным, я не имею в виду что его обитатели ведут себя очень странно (что не так уж далеко от истины, учитывая какие глупости, иногда вытворяют живущие здесь пони) или его внешний вид и оформление заставляют чувствовать себя странно (что тоже, чистая правда). Я говорю вообще обо всем, что тут когда-либо происходило, начиная от нашей повседневной жизни и заканчивая теми правилами, которых мы все должны придерживаться.

Ну, во-первых: мы были здесь разделены на две разные группы, а точнее на два блока – Блок Селестии и Блок Луны, к которому, кстати говоря, я принадлежу. Оба этих блока находились в противоположных друг от друга сторонах стойла, и в каждом из них были свои отдельные помещения: отдельные комнаты, отдельные кладовые, собственные школа (где нас учили о том, что принцесса Луна была бесспорной правительницей и Богиней Эквестрии, пока не была свергнута и отправлена в несправедливое изгнание на луну своей жестокой и завистливой старшей сестрой), кинотеатр и спортивный зал и даже реакторы и водный талисман, который давал воду только своему конкретному блоку. Они соединялись переходными коридорами, где находились санузлы, дверь на поверхность и офисы смотрителей. А еще там была большая общая столовая и зал заседаний, где мы вместе принимали пищу и могли проводить совместные собрания. Точнее, так должно было быть в идеале, в реальности же, мы были сильно разобщены и старались держаться друг от друга подальше, а оба наших блока всегда надежно запирались, и попасть туда можно было лишь при помощи специальной карточки-ключа (наша была темно-синей, у Блока Селестии светло-золотой). Мы делали это для того чтобы… хм, если честно, я и сам не знаю толком, зачем мы это делали. Но так меня учили жить с раннего детства все пони в нашем блоке, и так поступали пони из Блока Селестии, которые почему-то относились ко мне и ко всему нашему блоку с сильным подозрением, словно ожидая, что мы в любую минуту можем сделать им какую-нибудь гадость.

Впрочем, наш блок тоже не отличался особой терпимостью, и постоянно подозревал во всех своих бедах пони из Блока Селестии. И, это и была та самая странность, о которой я говорил выше. Мы походили на две враждующие армии, у которых хоть и не было никакого повода или причин для вражды друг с другом, но которые при этом воевали, и с каждым годом, наше противостояние становилась все более и более яростным и открытым. Среди пони, живущих в блоках, росло недовольство. Многие из них искренне верили, что наши смотрители что-то скрывают (да, кстати, смотрителей у нас тоже было два, ну вы понимаете, два блока – два смотрителя). Что войны, которая якобы уничтожила Эквестрию на самом деле не было, и корпорация Стойл-Тек ее попросту выдумала, чтобы обмануть нас и заточить глубоко под землей, где на нас можно будет ставить опыты. И, если быть честным, я и сам готов был в это поверить. Нет, ну серьезно, наше стойло больше походило на исследовательский полигон для испытаний, чем на защитный бункер. Да и зачем еще тогда придумывать это разделение на два отличающихся друг от друга блока?

Впрочем, помимо сомнений относительно судьбы постигшей "внешний мир" наши внутренние проблемы, по-прежнему оставались актуальны. Если пони из двух разных блоков встречались в коридоре, между ними практически всегда вспыхивали ссоры, которые иногда перерастали в мелкие беспорядки и драки. Каждый день кто-то заявлял, что еда его была отравлена конкурирующим блоком, а раз в неделю один параноик пытался обвинить другого в том, что из-за него вода в его душе стала горькой и маслянистой.

И это были лишь цветочки. Никогда не забуду, как меня в десять лет насильно запихнули в шахту вентиляции, потому что нашему извечному паникеру и трусу Трабл Хэту показалось, что там что-то подозрительно громко шуршит. Мне пришлось тогда целых три часа пролазить по всем воздуховодным трубам, в поисках чего-то подозрительного и непонятного, будь то хитроумное подслушивающее устройство, прилепленное к нашему очистителю или простая зажигательная бомба, которую подложили пони из Блока Селестии, чтобы всех нас подорвать. В конце концов, я нашел причину этого подозрительного шороха. Всему виной была застрявшая среди лопастей вентилятора шапочка из фольги, которую туда кто-то нарочно запихнул. И когда я вылез из трубы, весь облепленный паутиной и в пыли, с этой шапочкой в зубах Трабл Хэт заявил, что это ни что иное, как прямое доказательство заговора, потому что, как потом выяснилось, это была его шапочка, которую по его заверениям у него украли шпионы из Блока Селестии, чтобы она не мешала им читать его мысли (если они вообще у него были). А когда мне было четырнадцать лет, нашему механику – Гари Виклу чуть не сделали принудительную операцию. Случилось это после того, как однажды вечером прогуливаясь по нижнему уровню стойла, пожилая миссис Мелон Слайс вдруг заявила, что увидела в нашем резервуаре с водой странную открытую баночку, в которой наверняка до этого было что-то ядовитое. Как впоследствии оказалось, это была обычная баночка из-под джема, и ее бросил туда один из наших жеребят, которому попросту было лень донести ее до мусорки. И механику, что доставал ее из воды на полном серьезе хотели провести операцию на легких и желудке, опасаясь, что в баночке был смертоносный токсин способный всех нас заразить, пока наша начальница охраны не поймала за копыто настоящего злоумышленника. Теория о неизлечимом пациенте и сильнодействующем токсине была полностью развеяна, а наш хирург еще долго потом убеждал всех что, даже несмотря на то, что никакого токсина там нет, риск заражения по-прежнему остается.   

В общем, чтобы там не говорили наши смотрители, это стойло с каждым годом все больше начинало походить на психиатрическую лечебницу для умалишенных пони и, как бы я не старался сопротивляться тому, что здесь происходило, с каждым днем я чувствовал, что вместе со всеми начинаю медленно сходить с ума. Кто знает, возможно, однажды, по прошествии какого-то времени, и я стану таким же ненормальным, как все и, бегая с дуршлагом на голове, буду выбивать признания о несуществующем заговоре у мнимых поклонников гигантского космического спрута с макаронами вместо щупалец. 

Вы можете меня спросить, – почему же я еще не спятил как все остальные? Ну, по-видимому, все дело было в НЕЙ. Мой взгляд плавно перетек от одеяла и темно-синих стен моей комнаты на лежащую на полу книжку, которая называлась «Веселые приключения розовой Попрыгуньи», и на которой была нарисована красивая розовая пони с кучерявой гривой и хвостом, весело прыгающая навстречу солнцу. Это была детская книжка с историями, одна из нескольких чудом сохранившихся книжек в нашей библиотеке (которые пару лет назад, чуть все до единой не сжег один ненормальный охранник из Блока Селестии, решивший, что через них мы передаем, друг другу секретные донесения), и первая, которую нам читали в детстве преподаватели в школе.

Довольно странно, подумаете вы, что взрослый жеребец, которому уже давно пора переходить на более серьезное и взрослое чтиво, обожает детские сказки. Но на самом деле, все было просто – эти рассказы помогали мне почувствовать себя другим, забыть обо всех своих проблемах, и хоть ненадолго поверить в то, что я нахожусь сейчас не в стойле, а за его пределами. Когда я закрывал дверь своей комнаты и с волнительным трепетом открывал странички этой чудесной книги, я уносился прочь из своего полного безумия бункера и отправлялся навстречу приключениям и подвигам вместе с ней. В мечтах я путешествовал со своей прекрасной розовогривой кобылкой и ее верными подружками. Сопровождал ее во время необычных приключений, и помогал ей пережить самые сложные моменты в жизни. Я грезил, что попади она в беду, я всегда буду первым, кто бросится к ней на помощь, утешит в момент грусти и разделит свет радости. В глубине души, я мечтал лишь об одном – быть рядом с ней. 

И как вы, уже поняли, с годами моя детская привязанность к нарисованной кобылке из книжки переросла в нечто большее и сильное – я ее полюбил! Искренне и сильно. Потому что никогда прежде не видел столь восхитительной и доброй пони как она, потому что ни одна кобылка в этом мире не была и вполовину так же прекрасна. Она пленила мое сердце, стала моей особенной пони в мечтах и ради ее улыбки, я готов был пожертвовать абсолютно всем. Ее звали Пинки Пай. Ох, если бы вы только видели меня, когда я узнал, о том, что она была не просто героиней из сказок. Что она настоящая живая пони. И что жила (а может и живет до сих пор) на поверхности вместе со своими подружками, и помогает принцессе Луне защищать Эквестрию от жестоких зебр и коварной Селестии, вы бы, наверное, решили, что я самый счастливый пони на земле. Вот так я был счастлив.  

В своих грезах я часто представлял как под покровом ночи, прокравшись, словно тень к закрытой стальной двери стойла и, оглушив стерегущих ее охранников, открываю замки и направляюсь в неизвестный мне внешний мир навстречу опасностям и приключениям. Внутренним взором я видел Эквестрию – свою прекрасную родину, где растут деревья и благоухают цветы, а на полянах и в лесах резвятся маленькие зверюшки и поют разноцветные птички. Словно новорожденный жеребенок я начинал радоваться и играть вместе с ними. А потом после долгих и упорных поисков, когда казалось, что моей надежде не суждено уже сбыться и я никогда не увижу свою возлюбленную Пинки Пай, судьба шла мне навстречу, и мы находили друг друга, и наши губы смыкались в чистом и прекрасном поцелуе. Это было так здорово. Как же мне хотелось, чтобы все это стало правдой.

– Но, мечты мечтами, а от реальности, к сожалению, никуда не деться, – тут же встряхнув головой, подумал я, – пора вставать и идти на службу. Ведь я не простой житель стойла. Я охранник, и в мою задачу входит защита наших жителей от всех возможных опасностей и угроз, или… точнее, от тех нелепостей и галиматьи, что любят на меня вываливать каждый день моя начальница и пони из нашего блока. Интересно, что же это будет на этот раз: безумный старичок решивший украсть все наши запасы картошки, или же слишком подозрительные жеребята, играющие около двери смотрителя? О, а что если старая тетушка Криггинс сегодня опять перекрасится в зебру, и всю ночь напролет будет пытаться выудить секреты у кого-нибудь из Блока Селестии, вот будет весело!

Быстро вскочив с кровати, и заправив ее при помощи телекинеза, я аккуратно положил свою любимую книжку возле дракона-будильника на тумбочку. – Сегодня вечером, я снова отправлюсь к Пинки Пай в страну чудес и вкусных тортиков, – подумал я, с улыбкой подбирая с пола свой потрепанный комбинезон стойла, и надевая украшенный маленькими воздушными шариками ПипБак. Одевшись и дожевав остатки вчерашнего батончика с вишней, я направился к выходу. Мои копыта тут же запустили в угол две пустые банки из-под энергетика, отскочившие от него с характерным звуком бум, и я в который раз упрекнул себя за неряшливость и любовь к "необязательной уборке сегодня вечером", которую я затевал уже целых три месяца и которую, находясь под впечатлением от прочтения одной из своих любимых историй, постоянно откладывал на следующий день.

Но, с другой стороны может это и к лучшему. Ведь именно благодаря таким банкам, бутылочным крышкам и коробкам из-под сластей, в моей комнате теперь стояло немало красивых и необычных поделок, которые я лично мастерил в свободное от работы время из накопившегося мусора, а после выставлял напоказ всем желающим ко мне заглянуть посетителям или дарил жеребятам, когда они меня об этом просили. В правом углу комнаты стояли мои самые сложные работы: большой красивый замок принцесс из молочных коробок и упаковок от кексов с фарфоровыми Селестией и Луной из коллекции моей бабушки (с ним очень любили играть две маленькие кобылки из соседней комнаты, которым я иногда выставлял его в коридор). И фигура прекрасной Пинки Пай в натуральную величину сделанная из банок и этикеток из-под вишневой Спаркл-Колы, а ее глаза были из кусочков стекла, получившихся у меня после переплавки стеклянных бутылок в нашей мастерской (потребовалось всего двадцать восемь попыток и клок обожженной шерсти возле правого уха). На полочках, стояли всевозможные модельки и макеты: танк ПС-1 из коробки для завтраков от Стойл-Тек, кукурузной банки (заменившей ему башню) и карандаша (ставшего дулом), множество бус из бутылочных крышек с луной и солнцем на обратной стороне (которые иногда попадались на бутылках Спаркл-колы), и даже настоящий оберточный дракон, которого как можно понять из названия я смастерил из фиолетовых подарочных оберток и фантиков от конфет с виноградной начинкой (ведь мой дракон был не кем иным как Спайком – драконом-будильником, которого я изобразил уже взрослым, а значит и цвет был необходим соответствующий).     

– Ха, надеюсь, что я никогда не уберусь в этом бардаке, – после недолгих раздумий с улыбкой сказал я, устремляя свой взгляд на пирамидку из газировочных банок, которая третий день стояла у меня на столе и по своим размерам уже вполне могла потягаться с самой высокой башней в замке Кантерлот (кто знает, может, именно очередным замком и предстояло стать этим баночкам). И, установив у ее боков еще две новые банки, что лежали в углу я, с чувством удовлетворения, от того что моя пирамида стала еще больше, наконец-то вышел из комнаты.

На третьем этаже жилого сектора, где находилась моя комната, еще было пусто. Часы показывали только шесть утра, и большинство соседей мирно спали и видели сны, в то время как я должен был идти на работу. – И какой дурак только придумал начинать утреннюю смену в шесть утра? Он что не знает, что даже преступникам нужно спать? – подумалось мне, пока я спускался вниз по лестнице, и проходил мимо закрытых дверей, за которыми слышался предательски соблазнительный храп, напоминающий мне о том, что нормальные (в некотором роде) пони в это время спят. – Хотя, какие у нас могут быть преступники? – зевнув, произнес я уже вслух, – одни лишь буяны и мелкие вандалы, а по праздничным дням алкоголики и любители забраться в лазарет и украсть мед-икс или стимуляторы, в общем одним словом – мелочь. Спустившись на несколько этажей вниз и пройдя через атриум (где мне встретилась пара пожилых жеребцов беседующих между собой о том, как нынче хорошо уродилась капуста в гидропонном центре), я подошел к бронированной двери, ведущей в комнату охраны.

– Эх! Ну вот, привет работа, – грустно пробормотал я, тоскливо разглядывая значок щита с цифрой восемьдесят четыре на двери, – я пришел. Теперь ты можешь пить мою кровь. И с этими словами, я вошел внутрь. В комнате охраны было темно и тихо, что показалось мне немного странным, ведь перед тем как заступить на службу я должен был вначале принять вахту у другого охранника, дежурившего этой ночью и сменить его. Я ненадолго зажег подсветку ПипБака (хорошая вещица этот ПипБак столько полезных функций) и посмотрел на висящий у двери планшет с расписанием смен. Так-так, сегодня дежурил Брыкинс, и где же он? Пробравшись в потемках к своему столу и размышляя о всевозможных причинах его отсутствия и об оставшейся не запертой двери (если он ушел на вызов, то должен был сперва запереть ее, помня о хранившемся тут оружии), я включил настольную лампу, а следом и главную люстру в комнате и наконец-то увидел своего сменщика. В углу рядом с кофеваркой, стоял, прислонившись к стене Брыкинс – полноватый земной пони бежевого цвета с большим черным пятном на носу, в который раз, уснувший прямо на посту. Стоя! Вот везунчик! Он умудрился проспать на несколько минут дольше, чем я, но, как говорится, хорошего понемножку.   

– Эй, Брыкинс, а ну-ка очнись! – нараспев произнес я, подхватывая телекинезом со стола парочку карандашей и начиная весело отбивать на его шлеме торжественный гимн Эквестрии.

– А! Что?! Кто здесь? Не подходи, я вооружен! – тут же воскликнул перепуганный жеребец, пытаясь отмахнуться от летающих вокруг его шлема карандашей своим фонариком, и по неосторожности сбивая на пол пластиковую колбу кофеварки.

– Спокойно, спокойно, друг, это я Джек! – отойдя на несколько шагов, произнес я, стараясь удержаться от смеха, который так и рвался у меня наружу, при виде Брыкинса которому шлем сполз прямо на глаза и тот в полной растерянности теперь озирался по сторонам не в силах понять, что с ним произошло и почему он ничего не видит.

– Джек?! – слегка успокоившись, повторил он, поправляя шлем на голове, и подбирая упавший на пол пустой кофейник (неужели он один выпил все кофе? Тогда мне, пожалуй, не стоит удивляться его возбуждению), – ну, ты даешь! Зачем так подкрадываешься?

– Подкрадываюсь? – с притворным недоумением переспросил я, – я не подкрадываюсь, а, как и положено бужу своего не в меру доблестного коллегу, который по непонятным причинам умудрился уснуть во время работы. Что, была бурная ночка?

– Ох, и не говори, – позевывая, пробормотал Брыкинс, открывая свой шкафчик и складывая туда уже ненужные ему бронежилет и ремень с дубинкой, – сегодня ночью, кто-то громко скребся за стеной в западном коридоре, и я пять часов просидел там, в засаде, пытаясь поймать нарушителя. Однако он так и не появился на место преступления, – закончил он, вешая на крючок, шлем и приглаживая короткую оранжевую гриву.

– Скребся за стеной? – недоверчиво повторил я, решив, что от переизбытка кофе Брыкинс был немного не в себе, – а ты уверен, что тебе это не приснилось?

– Ну конечно не приснилось, как ты мог такое подумать? – гордо заявил он, подцепляя зубами последний пончик из коробки у кофейника, – я фе нифофда не зыфыфаю на фофту! И поймав мой укоризненный взгляд, прибавил: – тофнее никофда за пофледний мефяц. И подбросив вверх пончик, он ловко поймал его и проглотил, а затем, быстро облизав губы, продолжил: – а, кроме того, как ты объяснишь тот факт, что я уже не первый, кто за последний месяц слышит этот звук?   

– Не знаю, – пожав плечами, ответил я, одеваясь в бронежилет (с тремя звездочками и лунным месяцем на спине) и убирая свой десятимиллиметровый пистолет в кобуру, – но вряд ли это был кто-то из Блока Селестии, ведь за стенами западного коридора сплошной каменный массив и там просто негде спрятаться.

– Хорошо, допустим, что это были не они, а что если это какие-нибудь монстры? Ты же помнишь, что нам рассказывали в школе о воздействии волшебной радиации на животных? Это могли быть огромные огнедышащие муравьи?

– Огромные огнедышащие муравьи? Прямо как в том комиксе про драконорожденную пони и муравьиную королеву? – шутливо поинтересовался я, усаживаясь в кресло, и включая компьютер.  

– Ну да. То есть, нет! То есть я имею в виду, что это вполне может быть правдой, потому что радиация, она такая эм опасная и… способная изменить любое живое существо и… сделать его очень страшным. А я не хочу, чтобы муравьи прокрались к нам, конечно, если они на самом деле существуют, – затараторил растерявшийся Брыкинс, видимо вспомнив о том, как я застукал его за чтением комиксов на рабочем месте (это было не ахти какое нарушение, и я не стал на него доносить, впрочем, как и всегда).

– Ладно, тихо, успокойся друг, – улыбнулся я и, подойдя к нему, дружески похлопал по плечу, – я прослежу, чтобы к нам сегодня никто не прокрался, а ты пока иди и как следует, отдохни, – знаешь же, как говорится утро вечера мудренее. Хотя в твоем случае скорее наоборот: вечер утра мудренее, – прибавил я, подмигнув.

– Договорились Джек, – тут же повеселел он, – если ты будешь на посту, а я вдали от странных скрежетаний, то никакие монстры не будут мне страшны. Удачи!

Брыкинс ушел, и в помещении наступила долгожданная сонливая тишина. Я остался наедине со своими мыслями и все никак не мог забыть тот утренний сон. Сон… сон… ууу… как же мне хочется спать! Чтобы хоть как-то разогнать сонливость, я пару раз обошел стоящие посреди комнаты столы и постукал дубинкой по расположенным у правой стены личным шкафчикам с вещами что, как и следовало ожидать, совсем мне не помогло. А от плаката на стене, где принцесса Луна пролетала над погруженной во тьму землей в окружении мелких звездочек, спать захотелось еще больше. Около стола нашей начальницы висела запертая в стеклянный ящик реликвия прошлых времен – старая рычажная винтовка, принадлежавшая ее семье уже несколько поколений, начиная с тех времен, когда ее далекий прапрадед, вершил правосудие на улицах Эпплузы. Интересно как ему удалось пронести ее в стойло? Подойдя к ящику поближе, я со вздохом прислонил свое копыто к прозрачной стенке, за которым лежало это сокровище. Я часто разглядывал эту винтовку, когда мне было скучно, и я мечтал о подвигах (разгуливая с ней в своих воображаемых приключениях на плече). Уже не новая, но по-прежнему мощная и внушающая ужас всем на кого посмотрит ее дуло, рычажная малышка с нарисованной гремучей змеей на прикладе была настоящим шедевром Дикого Запада. Ох, как я хотел из нее пострелять! Но, это вряд ли когда-нибудь случится, тем более что стрелять в нашем стойле ни в коем случае нельзя (разве что в особо экстренных случаях). Отойдя от винтовки, я вернулся назад за свой стол и принялся вновь вспоминать о том сне и розовой пони. Поцелуй, объятья, ее веселый смех. Мирно предаваясь мечтам, я искренне надеялся, что в это утро не случится ничего плохого, и я спокойно досижу до завтрака.

 

...