Автор рисунка: Devinian

Архетипист

Глава 1

— Ты знаешь, что такое архетипы? — спросил меня как-то утром Дискорд.

В девяти случаях из десяти я не обращала на драконэква внимания, когда он появлялся в библиотеке моего замка. И причиной тому было вовсе не отсутствие у меня к нему уважения или невежливость. Даже несмотря на мои противоречивые чувства касательно Дискорда, никто и никогда не смог бы обвинить Твайлайт Спаркл в том, что она плохая хозяйка.

Нет, чаще всего я его попросту не замечала. Такой вот эффект на меня оказывают книги. К тому же на удивление много чего учишься игнорировать, проживая в Понивилле.

Но это? Обдуманный вопрос? Да ещё и об архетипах? Я положила книгу на кристальный стол и подняла голову к потолку, где, совершенно наплевав на гравитацию, вверх ногами сидел Дискорд. Меньше размерами, чем обычно, — немногим больше пони — и без всяких своих нелепых нарядов, масок или ещё чего, он просто смотрел на меня, дожидаясь ответа.

Гм.

— Архетипы? — переспросила я. — Ты про литературные архетипы, что ли? Вроде гибкого воина-пегаса или мудрого мага-единорога?

— М-м, нет. — Дискорд вопросительно наклонил голову — и продолжил наклонять, подобно заводной пружине скручивая своё змеевидное тело всё сильнее и сильнее. Приняв форму шара, он не остановился, сворачиваясь и дальше, пока его тело окончательно не превратилось в тугой узел шерсти, чешуи и когтей, а кожа не натянулась настолько, что лопнула, как кожура сосиски, забрызгав меня и стол, за которым я сидела, каплями хаоса. Я отпрянула — они пахли лакрицей и звёздным светом.

Он слился обратно так же быстро, как и разлился. Жидкость стеклась воедино, попутно высушив мою бедную книгу (к вящей моей радости: заклинания сушки — та ещё морока), и собралась в нового драконэква, разлёгшегося на моём столе. Подложив под голову когтистую лапу, Дискорд задумчиво посмотрел на меня:

— Я про другие. Про те, которые во снах.

— Сны больше по части Луны, — ответила я и провела ногой по груди, проверяя не осталось ли на мне его следов. — Но понятие мне знакомо. С рождения заложенные в память картины, образы или пони, которые встречаются в сказаниях различных культур и периодов времени — а также, как ты и сказал, во снах. Во всяком случае, согласно предположениям.

— Предположениям?

Я пожала плечами:

— Архетипы существуют лишь в теории, никак не относясь к объективной реальности. Они не поддаются оценке, их нельзя проверить или описать в статье для научного журнала. Да, они вызывают любопытство, вот только что в этом такого, если всем нам, быть может, порой снятся тени — или причудливые духи-шутники? — Я многозначительно глянула на него.

Он поднял лапы, словно сдаваясь на милость:

— Эй, я тут ни при чём. Как ты и говорила, снами у нас заведует Луна... пока.

«Тонко». Я вздохнула:

— «Пока»? Что, планируешь расширяться?

— О, подумывал, — отозвался Дискорд. — Сны, знаешь ли, всегда меня интересовали. Такие непредсказуемые. Во снах не существует никаких ограничений, и никто не понимает, что творится вокруг них. Пони просто принимают хаос и плывут по течению, иногда радостно плескаясь, иногда в ужасе барахтаясь. Дикий восторг!

Я снова притянула к себе книгу и открыла. Почти минута прошла с начала беседы, а это значит, что он вот-вот отвлечётся на что-то новое и исчезнет.

— Я бы на твоём месте оставила сны в покое, Дискорд. Луна очень не любит чужаков в своём царстве.

Он скорчил кислую мину, у меня во рту появился привкус лимонов.

— Попахивает монополией, скажешь нет? — буркнул он. — Разве сны не принадлежат всем пони?

Я указала на него кончиком крыла:

— Твои сны принадлежат тебе. Мои — мне. — Я широко раскинула крылья, охватывая всё сущее. — Но сны в целом — царство грёз — принадлежат ей.

Он ухмыльнулся. Выражения его лица всегда были неприятными, сопровождаясь торчащими кривыми зубами и извивающимися змеиными языками — и нередко всё разом, но это конкретное пугало особенно, будучи зловещей и хитроумной ухмылкой, от которой веяло не радостью, а глумливым весельем. Я отдёрнулась, словно физически ощутив её удар.

— Твои сны? — сказал он. — Тебе небось книги снятся, да, книгоежка? Или, может, логарифмические линейки? Первое место в олимпиаде по математике? Все основные типы ботанских архетипов?

— Мои сны — это моё дело, — ответила я. — И книги, да будет тебе известно, интересны не только «ботанам».

— Да, да, книги — для всех, прям вон как там написано, — он небрежно махнул лапой в сторону висевших на кристальной стене мотивационных плакатов, которые достались мне как часть движения по привлечению новых членов в «Эквестрийскую ассоциацию библиотек» и на одном из которых действительно виднелась выполненная буквами в виде шариков надпись, что книги принадлежат всем. — Как бы там ни было, спасибо за уделённое время, Спарки. Я удаляюсь.

— Ну да. — Я из вежливости встала. — И ты не будешь лезть в сновидения пони?

— Лезть? Нет, нет, честное пионерское. — Он положил левую лапу на грудь, приставил правую ко лбу и накрыл макушку левой. Да, я в курсе, что это три лапы. — Я лишь хочу немного над ними пошаманить — глянуть, смогу ли сделать их чуточку интереснее, чем сейчас. Простой эксперимент. Тебе ведь нравятся эксперименты, так?

— Не приплетай сюда науку. И не заставляй меня обращаться к Флаттершай.

Это подействовало. Дискорд поморщился, его глаза расширились. Но спустя мгновение у него на губах вновь заиграла глумливая усмешка.

— О, её вмешивать совсем не обязательно, — проговорил он. Библиотеку омыло светом от яркой вспышки, и когда свет угас, от Дискорда осталась лишь тень, которая заскользила по кристальному полу в сторону выхода. В воздухе гулким эхом прозвучал его голос: — Пока-пока.

— Погоди! — воскликнула я, и, к моему удивлению, он остановился. Тень замерла, напоминая лужу пролитых чернил. Я не ожидала, что он послушается, из-за чего повисла тишина, пока я тупо пялилась на тень.

Наконец.

— Да, Спарки?

— Э-э. — Я прокашлялась. — А... а что снится тебе, Дискорд?

Он засмеялся. Когда же он заговорил, тень начала кипеть, поднимаясь в воздух и испаряясь в ничто.

— А кто говорит, что я и сейчас не сплю? Быть может, ты мне просто снишься.

Снова повисла тишина. Я какое-то время ждала, поскольку Дискорд порой любил притворяться, будто ушёл, а затем через секунду опять появляться в дверях, однако, судя по всему, он действительно исчез. Где-то в замке чуть слышно журчала вода: Спайк или Старлайт Глиммер занимались своими делами.

Я взяла книгу, что читала ранее, и положила её на тележку, после чего отправилась к стеллажам искать всё, что у нас было о снах.

* * *

В своих снах я никогда не чувствовала боли, как если бы её попросту не существовало. Что, наверное, к лучшему, учитывая те ужасы, которые случаются в мире грёз.

Первые несколько недель после моего превращения в аликорна меня мучили сны о падении. Вот я высоко в небе — летаю вместе с Селестией, Луной, моими друзьями, братом, Спайком и родителями, счастливая, как кобылка, получившая новую книгу; а потом мои крылья попросту отпадают прямо посреди взмаха, словно были недостаточно хорошо приклеены или новым костям не хватило времени окрепнуть.

Забавный факт: отделившись от тела, крылья несколько секунд продолжают лететь сами по себе — отдельно друг от друга, разумеется, и в разные стороны. Постоянный приток воздуха сохраняет их подъёмную силу, вследствие чего, до тех пор пока не начали падать, крылья становятся даже более эффективны: как-никак им больше не нужно нести вес остального тела. Это весьма интересно с точки зрения аэродинамики, но весьма ужасно с точки зрения падающего.

Вдобавок осознание падения приходит далеко не сразу. В животе возникает этакое чувство пустоты, словно кишечник пытается зачем-то передвинуться в лёгкие. Ведь когда до земли три километра, падать нужно ещё долго, прежде чем можно будет заметить какие-то изменения. Для падающей кобылы это — её крылья, которые отделились от неё и стремительно поднимаются вверх, а ветер идёт не со стороны полёта, а со стороны земли. Спустя несколько секунд недоумения приходит ужасающая мысль, что причиной этому является то, что направлением полёта теперь является земля. Ну и потому, что во снах время течёт не пойми как, падение с трёх километров заканчивается в считанные секунды, и лишь мгновения остаются на то, чтобы поразмыслить над неизбежной встречей с землёй и над тем, куда пони попадают после смерти.

Тем не менее смерть во снах безболезненна. В царстве Луны никогда не бывает боли — один из недооценённых даров принцессы ночи.

Но я причиняла боль.

Иногда в своих снах я не очень хорошая пони. Не та пони, которой я хочу быть. Своим легкомыслием я уничтожала дорогие вещи и причиняла вред друзьям. Когда я стала ученицей Селестии, меня несколько лет терзали кошмары, в которых я превращала своих родителей в неживые предметы: чашки, подносы с фруктами, свечи, черепа. Никто не наказывал меня за это, потому что я была всего лишь маленькой кобылкой, неспособной контролировать свою силу, вдобавок рядом не оказывалось доброго божества, чтобы исправить мои деяния. Так что я проживала свою жизнь в пустом доме, ухаживая за гниющими фруктами, пыльными черепами и незажёнными свечами.

Во снах я утоляла свои эгоистичные желания посредством лжи, воровства, жестокости или ещё чего похуже. И поскольку сны всегда ощущаются реальностью, в те моменты я — воровка, лгунья, насильница, убийца, каннибал.

И когда после каждого моего преступления красная пелена спадала с моих глаз, я пребывала в ужасе. Чувство вины душило меня, обжигало будто кислотой. Я настолько сильно и глубоко себя ненавидела, что единственным подходящим исходом для меня казалась смерть.

Так которая я настоящая? Чудовище, или же раскаивающаяся кобыла, которой становилась позже? Если сны — это зеркала, то что они отражают?

Ночью того дня, когда меня посещал Дискорд, я проснулась вся в поту и продрогшая, несмотря на горячий летний воздух. Моё сердце едва не выскакивало из груди, а кровь пела в жилах из-за сна, который ускользнул от меня вопреки всем моим попыткам запомнить его. Я на короткий миг вспомнила лица тех, кого одолела или уничтожила: Сомбры, Тирека, Найтмэр Мун и даже застывшее в камне ошеломлённое выражение Дискорда. Моя душа болела — а затем ощущение испарилось, сменившись облегчением. Это был всего лишь сон.

Я по-прежнему хорошая пони. Мысленно повторяя эту фразу снова и снова, я положила голову на подушку, холодную от пропитавшего её пота. За окном до сих пор царила ночь, над восточным горизонтом всё ещё мерцали звёзды. До рассвета оставалось несколько часов. Я закрыла глаза, дожидаясь, пока снова не засну.

В мире грёз темницы наших разумов переполнены до краёв.

«Такой вот эффект на меня оказывают книги. К тому же на удивление много чего учишься игнорировать, проживая в Понивилле».

Глава 2

— Необычные сны? — вопросительно наклонила голову Рарити. — Нет, не припоминаю такого.

— Ты уверена? — спросила я. После странного визита Дискорда в мою библиотеку прошла неделя. Мы с Рарити беседовали, сидя за столиком на веранде недавно открывшегося в Понивилле «Старбакса», предлагавшего напитки по баснословным ценам. Эта сеть кофеен никогда мне особо не нравилась, но Рарити настояла; к тому же, судя по всему, это заведение было довольно популярным, поскольку чуть ли не половина города выстроилась в длинной очереди, что выходила за двери, продолжалась вокруг веранды и заканчивалась где-то дальше по улице. Ну, хотя бы погода была хорошей.

Мои сны никак не изменились, или, точнее, я не заметила каких-либо изменений. У меня они всегда представляли собой разрозненные обрывки непонятных образов и событий, которые упорно сопротивлялись моим попыткам их запомнить. Не знаю даже, смог бы Дискорд сделать их ещё более запутанными.

Но Рарити? Рарити — это совсем другое дело. Утончённая, целеустремлённая и умудрённая жизнью кобыла, чьи сны наверняка были такими же изящными, как её наряды, и такими же яркими, как её воображение. Она по-прежнему грезила о принце, о белокаменных замках и элегантных слугах прямиком из сказки, которая начиналась первой встречей с её возлюбленным, продолжалась бурными ухаживаниями и заканчивались тем, что они оба оказывались в постели. Весьма богатая почва для проделок Дискорда.

— Вполне, — ответила она. — Кроме разве что одной ночи.

Я навострила уши:

— О?

— Ну, обычно работа мне не снится — видимо, за глаза хватает днём, — но той ночью, Твайлайт... той ночью мне снилась бабочка. Самая прекрасная бабочка из всех, каких я видела, размерами с меня и украшенная перьями и кружевами всевозможных цветов и оттенков. Она казалась настолько реальной, что мне захотелось коснуться её — и я коснулась! Она укутала меня своими крыльями в самом мягком объятии, которое только можно представить, и превратилась в потрясающее платье из нежнейшего шифона и с маленькими переливающимися чешуйками по всей ткани. Оно было настолько великолепным, что я вскочила с постели и быстро всё записала, чтобы не забыть!

— Не плохой сон, значит?

— О нет, даже напротив. Наутро я сделала эскиз этого платья, и как только мы с тобой здесь закончим, я вернусь в бутик и воплощу его в ткани.

— Понятно. — Я повернула свой бумажный стаканчик так, чтобы логотип с морской пони смотрел в ту же сторону, что и у Рарити. — Часто такое случается?

— Часто ли я вижу сны?

— Нет, часто ли твои сны настолько ясные, что увиденный в них новый дизайн можно превратить в настоящее платье?

Она на мгновение задумалась.

— Не думаю. Вообще, это, наверное, в первый раз.

— Значит, это всё-таки был необычный сон?

Рарити лишь отмахнулась:

— Все сны необычны, Твайлайт. Это как если бы случайно выбрать кого-то из толпы и заявить: «Как необычно! Из всех находящихся здесь пони это единственный жеребец с каштановой шерстью и светло-коричневой гривой!»

Она указала копытом мне за спину, я повернулась и увидела соответствующего её описанию земного жеребца, который возился с исходящим паром стаканчиком, в то время как его соседка устроила голову у него на плече.

Когда я развернулась обратно, Рарити продолжила:

— И такое можно сказать о любом пони, которого бы ты ни выбрала, согласись? Мы все одинаково уникальные.

Я нахмурилась:

— То есть ты утверждаешь, что у тебя был необычный сон, но в этом нет ничего необычного?

— Именно. А теперь не поделишься, почему ты выбрала столь странную тему для разговора? Да ещё и в такой замечательный летний день.

— Неделю назад меня навестил Дискорд. Говорил, что подумывает заняться снами пони. — Я отпила свой чай-латте. Корица и гвоздика настолько затмевали более тонкий вкус чая в напитке, что его вернее было бы назвать горячим молоком с пряностями. — Я написала письмо Луне, но она не казалась особо взволнованной: ответила, что сны — такая древняя магия, что даже Дискорду не под силу осквернить их.

— Ну, ей ли не знать, верно?

— Да, в знании снов ей не откажешь, однако она не знает Дискорда так, как знаем его мы. — Пока я говорила, у меня возникла мысль, что и тут я, возможно, ошибалась: Луна, может, и провела в заточении на луне тысячу лет, тем не менее до этого она помогла обратить духа-шутника в камень. Никто не заключает в камень того, о ком совершенно ничего не знает.

— Мне кажется, ты зря беспокоишься, — проговорила Рарити. Она допила своё эспрессо, затем промокнула губы салфеткой, скатала её в шарик и сунула в пустой стаканчик. Несколько стоявших посетителей придвинулись к нашему столику, заметив, что мы собирались уходить. — С моими снами всё нормально, и другие вроде не сходят с ума от кошмарных хаотических видений. Оглянись вокруг, дорогая. Разве эти пони выглядят так, будто у них проблемы со сном?

Я не ответила. Она была права: пони в толпе улыбались и вели непринуждённые разговоры. Более того, они выглядели даже оживлённее, чем обычно, — прямо полными жизнью. Мучимые кошмарами так не выглядят. Хотя, с другой стороны, это же кофейня. Возможно, причиной всему был кофеин.

— Ничего не могу с собой поделать, понимаешь?

Рарити вздохнула:

— Кобылам позволительно беспокоиться. Только слишком не усердствуй — иначе морщинки появятся.

— Да, да. — Я огляделась. Веранда медленно заполнялась стоящими пони, державшимися возле небольшой металлической ограды, отделяющей заведение от тротуара, или возле раздатчика салфеток. Они орлиными взглядами следили за столами, выискивая любой намёк на готовое освободиться место. — Готова?

— Да. — Рарити застегнула сумку и поправила свою летнюю шляпку, затем взяла магией оба наших стаканчика. Пони вокруг нас придвинулись ближе. — На счёт три.

Я кивнула и начала мысленный отсчёт. На счёт три мы обе встали и бросились к урнам. В следующий же миг на наш маленький столик обрушилась целая волна посетителей; десятки пони боролись за два свободных места в самом безжалостном варианте игры «Музыкальные стулья».

* * *

Я шла по тропинке между деревьями раскинувшегося за городом леса. Воробьи, жаворонки и синицы щебетали в гармонии с жужжанием цикад и щёлканьем златок, наполняя лес пением, что становилось тем громче, чем сильнее я удалялась от Понивилля. Рождённая самой природой музыка утихла, лишь когда поднялся зашуршавший листьями ветер, заставивший крохотных исполнителей прижаться к своим насестам, чтобы защититься от него.

День как будто был ярче, полным радости — каким и должно быть начало лета. На мгновение мои страхи показались мне настолько напрасными, что я едва не развернулась, чтобы вернуться в замок, устроиться на балконе с книгой и нежиться в лучах солнца. Но потом я вспомнила ухмылку Дискорда, и это послужило достаточным толчком идти дальше.

Вскоре росшие по краям тропинки вязы разошлись, и я вышла на поляну. Деревья сменились колышущейся на ветру ярко-зелёной меч-травой, щекотавшей мои бока и живот. Я на всякий случай наколдовала быстрое заклинание против клещей.

Наконец, преодолев холмы и небольшой ручей, я достигла своей цели. Густо поросшая травой крыша создавала впечатление, что дом Флаттершай сам по себе был живым. Из карниза торчала дюжина разноцветных скворечников и домиков для летучих мышей, целый рой самоцветов жужжал возле ярко-красной поилки, наполненной подслащённой водой. Колибри жадно пили лёгкую добычу. Когда я приблизилась, они начали носиться вокруг меня, а некоторые из самцов посмелее даже ненадолго присаживались на кончики моих ушей, после чего стремительно улетали.

Я села на крыльцо и постучала в дверь. Никто не открыл. Подождав минуту, я снова постучалась.

Никакого ответа. Гм. Я встала и, зайдя за угол, приблизилась к окну. Я не считаю себя излишне любопытной пони, однако не в духе Флаттершай было игнорировать стук в дверь, да и в городе я её не видела. Окно оказалось открыто, внутри было темно и слышался лишь еле различимый шорох маленьких коготков по полу.

Я уже собиралась позвать её, как вдруг позади меня кто-то пискнул. Я подпрыгнула на месте и, возможно, даже немножко взвизгнула, но, обернувшись, увидела лишь черноголовую иволгу, сидевшую на заборчике. Иволга снова пискнула и указала клювом вверх, после чего взлетела и исчезла за краем крыши. Я отошла от окна и посмотрела в том направлении.

И действительно, на самой верхней точке домика, почти наполовину погрузившись в мягкую траву, лежала Флаттершай с подставленными солнцу раскрытыми крыльями. Компанию ей составляла дюжина птиц, сидевших у неё в гриве или чистивших её перья своими клювиками. Заметив меня, она коротко помахала и приложила копыто к губам в универсальном жесте призыва к тишине.

Это можно. Я мягко захлопала крыльями, медленно поднимаясь по стене с помощью ног и стараясь сильно не шуметь. Птицы уступили мне место, когда я, добравшись до крыши, приблизилась к Флаттершай, шагая так, чтобы не наступить на её крылья.

Она потянулась и потёрлась носом о мою щёку. Её грива пахла свежим потом и полевыми цветами.

— Здравствуй, Твайлайт, — прошептала она.

— Привет, — тоже шёпотом отозвалась я и легла рядом. Прохладная трава приятно щекотала мой живот. — Почему мы шепчем?

— Не хочу напугать свою новую подругу, — она указала носом в сторону леса, начинавшегося сразу за поляной, окружающей её дом. Там лежал Вечнодикий лес — тёмно-зелёная тень на нашем мире. — Она слегка опасается пони.

О, вот в чём дело — появилась какая-то новая зверюшка. Я глянула по направлению её взгляда.

— А что это за животное?

— Я пока не уверена. Она — или он — ещё пока не готова показаться. Но я думаю, что это она и что ей одиноко.

— Оно не опасно?

Флаттершай медленно покачала головой, стараясь не потревожить семью щеглов, примостившихся у неё в гриве.

— Конечно нет. Животным нельзя приближаться к моему дому, если от них будут неприятности. Это одно из моих правил.

— Правил? — Я глянула на неё, затем на лес и на птиц, копошащихся в её гриве. — Очень сомневаюсь, что животные следуют правилам, Флаттершай.

— Моим — следуют, — чуть улыбнулась она. Мы снова замолчали, словно этот вопрос был окончательно улажен.

Ветер мягко трепал мои перья, создавая приятный контраст тёплым солнечным лучам. Самец голубой сойки, набравшись смелости, приблизился ко мне и после нескольких ободряющих слов со стороны Флаттершай запрыгнул на мою ногу. Я замерла, едва дыша из боязни спугнуть его любым движением. Хоть он и был довольно крупный, я практически не ощущала его веса, как если бы держала пушинку. Я запросто смогла бы поднять тысячу его сородичей.

Что-то коснулось моего плеча. Я как можно медленнее повернула голову и заметила маленькую серую острохохлую синицу, пробиравшуюся к основанию моего крыла. Птичка потыкалась клювом в пушистые покровные перья, затем прошествовала к более длинным маховым.

Затем что-то другое приземлилось на мой рог. Я подняла взгляд, скрестив глаза, и увидела смотревшего на меня темноглазого юнко. Я несильно тряхнула головой, отчего он шлёпнулся на мою гриву.

Флаттершай хихикнула:

— Кажется, ты им понравилась.

— Хе-хе, правда? Здорово. — Я ощутила, как расплываюсь в глупой улыбке. Это было не просто здорово — это было замечательно. У меня в груди расцветало чувство чистого бесхитростного счастья по мере того, как всё больше и больше птиц, осмелев, присоединялись к своим товарищам, сидевшим на моих крыльях и спине. Так много крохотных комочков, доверяющих мне свои жизни. Но тем не менее... — Они же на меня не накакают, нет?

Флаттершай пожала плечами:

— Это птицы, Твайлайт. Они не сделают ничего, что нельзя было бы смыть.

Ну, и правда не самое страшное, что с нами случалось. Я устроилась поудобнее, раскрыв крылья на манер Флаттершай, и решила просто наслаждаться отдыхом. Мы молчали, наша дружба была достаточно долгой и крепкой, поэтому в разговорах, призванных заполнить тишину, мы не нуждались. Нам было приятно просто находиться друг рядом с другом — вроде того, как когда я вместе с Рарити нежилась в горячей ванне спа-салона, позволяя жару проникать в наши кости и уносить с собой все тревоги. Такое же действие на меня сейчас оказывали солнце, ветер и птичьи трели. И всё это время Флаттершай смотрела в лес на изумрудные тени между деревьями. Её взгляд следил за чем-то, невидимым мне.

Было приятно — даже, возможно, слишком. В какой-то момент я задремала, войдя в то пограничное состояние, при котором грёзы наяву чуть сильнее приблизились к полноценным снам, а связь с настоящим оборвалась, из-за чего мои беспорядочные мысли начали конфликтовать с реальностью. Я по-прежнему находилась на крыше, по-прежнему рядом с Флаттершай, однако потерявшаяся на самом краю мира грёз.

Холодная капля дождя, упавшая мне между лопаток, выдернула меня из полудрёмы. Я вздрогнула всем телом, отчего десятки птиц, захлопав крыльями, поспешно покинули свой насест. Флаттершай глянула на меня, чуть улыбнулась, затем снова перевела взгляд на лес.

Минута понадобилась, чтобы мои запутавшиеся мысли медленно пришли в порядок. Я сложила крылья, чтобы защитить живот от случайных капель, падающих с массивного кучевого облака, которое толкала по небу фаланга пегасов. Некоторые помахали нам, пролетая мимо.

— С возвращением, — шепнула Флаттершай.

— Спасибо. — Я покраснела. — Прости.

— Ничего. Я тоже иногда люблю здесь вздремнуть. Тут намного лучше, чем на облаке.

— Да. — С этим я не могла не согласиться. Даже по прошествии нескольких лет с момента получения мной крыльев я до сих пор немного нервничала, находясь на облаках: слишком уж они были бесплотные и ненадёжные, да ещё и парили высоко над землёй. На твердой поверхности вроде этой я чувствовала себя гораздо увереннее.

Мой короткий сон напомнил мне кое о чём другом — о причине, по которой я сюда пришла.

— Флаттершай?

— Гм?

— У тебя последнее время были необычные сны? Казавшиеся не такими, как всегда?

Она наклонила голову:

— Вроде бы нет. А что?

— Просто... Дискорд мне кое-что сказал. Не знаю, пытался ли он подшутить или же просто был самим собой, но он упомянул сны и, ну, сама понимаешь.

Задумчиво хмыкнув, Флаттершай перевела взгляд с леса чуть в сторону, словно искала нечто другое.

— Хочешь, чтобы я с ним поговорила?

— Пока нет. Что бы он ни делал, это никому не вредит. Или, быть может, он просто забыл.

— Сомневаюсь. Он не такой легкомысленный, каким его считают пони. Видя его поступки, они полагают, будто он чокнутый, потому что только чокнутый пони станет вести себя подобными образом. Но он не пони — он совершенно на нас не похож.

— Ну, он по крайней мере исправился.

Она покачала головой:

— У него теперь есть друзья — это самое главное. И что вообще можно понимать под исправлением?

— Э-э, ну... он как Старлайт и Трикси.

— У них обеих сейчас есть друзья, разве нет?

Гм-м. Ответа у меня не было. По улыбке Флаттершай я поняла, что она его и не ожидала.

Она потянулась, разминая мышцы, и осторожно встала, не закрывая крылья, чтобы случайно не стряхнуть угнездившихся в перьях птичек. Постепенно проснувшись, они начали разлетаться, и как только последняя улетела, Флаттершай сложила крылья.

— Кажется, скоро дождь начнётся. Давай зайдём внутрь.

— Ага. — Я глянула вверх. Пегасы заволокли небо ещё сотней облаков, почти полностью загородив солнце. — Намечался небольшой.

— Фермеры оценят. Я дам тебе знать, если у меня будут необычные сны. Но особо не надейся, Твайлайт: все мои сны скучные. Я их едва помню.

Мы вместе спрыгнули с крыши и спланировали вниз. Вдалеке прогремел гром. Судя по всему, до замка мне придётся бежать. К усилившемуся ветру присоединился глухой перестук капель о сухую землю.

— Правда? — спросила я. — И никогда никаких странных? Мои вот всегда такие.

Она открыла дверь своего дома и встала в проходе. Десятки животных и птиц устремились внутрь, ища укрытие от приближающейся грозы.

— Только если я сплю с кем-то.

На секунду я забыла, как ходить, и едва не споткнулась.

— Что? Я хотела сказать, э-э... — Моё лицо залилось краской. — То есть, когда ты спишь с кем-то или спишь с кем-то?

— Мы говорим про сны, Твайлайт. Сама как думаешь?

— О, ну, да, разумеется, ха-ха. — Я покраснела ещё сильнее. К моей груди прилипла травинка с крыши, я сосредоточилась на ней, слишком смущённая, чтобы смотреть в глаза Флаттершай. — Прости, прости. Я просто, эм, не ожидала...

Она прервала меня, коротко потеревшись носом о мою щёку, и хихикнула.

— Тебе следует поторопиться, пока дождь не начался, Твайлайт. Если, конечно, ты не хочешь остаться ещё ненадолго.

Искушение было сильно, однако меня ещё ждали дела, выполнить которые из дома Флаттершай было невозможно.

— Да, точно. И, эм-м, спасибо за сегодня! Мне было очень приятно.

— Мне тоже. — Она наклонилась и подняла пухлого фазана, с трудом забиравшегося на ступени. — Я буду рада, если ты снова составишь мне компанию на крыше.

Я развернулась и зашагала прочь. После нескольких шагов я вдруг кое-что вспомнила.

— Погоди. А что насчёт того нового животного, которое ты высматривала? С ним ничего не случится?

Флаттершай застыла, затем выглянула из-за полузакрытой двери в сторону леса. Спустя мгновение она кивнула:

— С ней всё будет в порядке. Животным дождь не страшен.

Ну да. Я кивнула ей на прощание и опять повернулась к тропинке. Сделав несколько шагов, я раскрыла крылья и поднялась в воздух.

Животным дождь, может, и не страшен, а вот я предпочла бы не мокнуть.

«Животным нельзя приближаться к моему дому, если от них будут неприятности. Это одно из моих правил».

Глава 3

Я разложила мои заметки на несколько рассортированных по темам стопок и откинулась назад, наморщив лоб. Бумаги наморщились в ответ, как будто огорчённые, что помощи от них не было никакой. Я ощутила болезненный укол досады: бумага меня так ещё никогда не подводила.

— Значит, убедительных выводов никаких? — спросила Старлайт Глиммер, устроившаяся на подушке около стеллажей; рядом с ней, удерживаемая магией, парила чашка горячего утреннего кофе. Почувствовав другой ласкающий нос насыщенный аромат, я повернулась и увидела на столе возле бумаг мою кружку с надписью «Лучший в мире библиотекарь и четвёртая лучшая принцесса».

Старлайт Глиммер была отличной ученицей. Я взяла кружку и осторожно отхлебнула.

— Всё слишком субъективно, — отозвалась я. — Некоторые пони из опрошенных мной рассказали, что видели необычные сны, другие говорили, что не уверены. А ещё были пони вроде нас с тобой — которые не помнят свои сны. Толком ничего не ясно.

— А лучшее предположение?

— Лучшее предположение — не случилось ничего. — Я отошла от стола к подушкам у стеллажей и плюхнулась рядом со Старлайт, которая подвинулась, уступая мне место. Она принимала душ по вечерам, а не по утрам, поэтому от неё исходил лёгкий запах постельного белья, пота и свечных фитилей. — Что бы Дискорд ни пытался сделать, у него ничего не получилось. Либо результаты его действий настолько незаметны, что непонятно, сделал ли он вообще что-либо.

— Может, сны ему и правда не по зубам, — проговорила она. — Луна всегда мне казалась ревнивой хозяйкой.

— Она не плохая. Она просто... очень напористая временами. Очень целеустремлённая. И если это бережёт сновидения пони от проделок Дискорда, то оно только к лучшему, так ведь?

Старлайт открыла было рот, собираясь ответить, но библиотеку заполнил другой голос — глубокий, басовитый и елейный. И впервые на моей памяти порядком раздражённый.

— Проделок, говоришь? — Голос Дискорда просочился из-под обложек книг на полках, за чем последовало его тело, стекаясь по чешуйке, когтю и рогу, пока целиком не вытекло со стеллажа, образовав на полу тонкую плёнку в виде драконэква. Он собрался в лужу позади подушек, затем, окончательно сформировавшись, поднялся и лапами приобнял нас за плечи. — Я бы сказал... улучшений!

Я вмиг телепортировалась к столу с моими заметками и сердито уставилась на него. Старлайт лишь закатила глаза на эту шалость и прислонилась к нему.

— Привет, Дискорд, — сказала она. — Что, уши горели? Мы как раз о тебе говорили.

— Без преувеличения, многие говорят обо мне в любой момент времени, — отозвался он. — О чём ещё им говорить — о погоде? Скукотища. В наши дни с небес не падает ничего интересного.

— Мы говорили о том, что ты не смог изменить сновидения каким-либо существенным образом, — сказала я, машинально поправив магией стопки бумаг. — После нашего разговора я опросила десятки пони и не обнаружила никаких доказательств твоего вмешательства.

— О, так мы теперь полагаемся на доказательства? — махнул лапой он. — Вот почему никто не приглашает тебя на вечеринки, Спарки.

Старлайт пихнула его локтем:

— Веди себя хорошо.

— Я и так хороший. А ещё снова привет, Глимми. Как дела у Трикс?

— Неплохо. — Губы Старлайт растянулись в улыбке. — Через несколько дней она вернётся со своим фургоном в Понивилль. Заходи как-нибудь в гости.

— Обязательно. Так, а теперь что за дела с сомнениями насчёт моих способностей?

— Никаких сомнений, просто... мы... — она пожала плечами. — Ну, может, есть небольшие.

— Ты не должна сомневаться в своих друзьях, — пожурил он. — Иначе станешь такой же подозрительной, как старушка Эпплджек, которая не верит ни единому моему слову.

Это лишь доказывает её рассудительность. Я на мгновение задумалась, какие сны снились ей. Вероятно, благонравные, связанные с её семьёй.

— Значит, ты прекратишь все эти глупости с изменением снов?

— О, напротив. — Он щёлкнул пальцами и материализовался за столом напротив меня, одетый в пижаму и мягкую коническую шапочку с помпончиком на конце. — Я, кажется, понял, в чём кроется проблема. Невозможно так просто изменить архетипы, даже Луне это не под силу. Ведь что такое архетипы? Обычные истории, которые пони дружно согласились видеть в своих снах, потому что все они живут скучно и одинаково. Вы все боитесь темноты, поэтому она всем вам и снится. Та же ерунда со смертью, сексом и прочими мелкими плотскими утехами.

— Каждый пони по-своему уникален, — возразила я. — Частью взросления является как раз то, что мы учимся ценить наши различия.

— Для тебя — возможно. — Дискорд махнул львиной лапой, когти на которой были грязными и с заусенцами. — Держу пари, вороны могут отличать друг друга, но для меня они все одинаковые. Этот пони, тот пони — разный у них только цвет. Среди вас есть лишь горстка, кто действительно интересен. — Он ухмыльнулся Старлайт, однако она не ответила улыбкой.

— Про Флаттершай ты тоже так думаешь? — спросила она.

Его ехидное выражение смягчилось, сменившись чем-то более похожим на настоящую улыбку.

— Флаттершай — одна из особенных, пускай её сны немного... банальны. Но я могу ей в этом помочь! Я могу помочь всем вам!

— Ты уже пытался, — сказала я. — У тебя не получилось. Пройденный этап.

— Нет, у меня не получилось потому, что я всё делал не так. Я пытался изменить ваши архетипы, а это бесполезно. Архетипы — это море, в котором плавают наши сновидения; пытаться изменить их, чтобы преобразить сны пони, — как менять океан в надежде, что появится новая рыба.

— Стоит ли мне беспокоиться, что ты теперь сравниваешь пони с рыбой?

— Это я их ещё повысил, Спарки, — фыркнул он. — Для меня пони — словно муравьи. — Он стремительно выбросил вперёд лапу и, прежде чем я успела среагировать, выдернул небольшое покровное пёрышко у меня из крыла. — Вскоре и ты станешь их видеть так же. Тебе бы стоит начать записывать за Селестией.

— Дискорд... — проворчала Старлайт. Даже я слышала в её голосе предупреждение. — Мы уже говорили об этом.

— Ладно, ладно. Давай, стреляй в гонца. — В воздухе перед Старлайт появился арбалет, который упал на пол и громко разрядился. Болт исчез в глубинах библиотеки, где с глухим стуком воткнулся в какую-то несчастную книгу. Дискорд наклонился ко мне так близко, что я ощутила его запах — по-прежнему лакрица и звёздный свет. — Но вернёмся к основной теме — к сновидениям! У меня появилась просто замечательная идея. Способ добавить снам остроты, только на этот раз без дураков. Сделать так, чтобы пони с нетерпением ждали того, что случится, когда они лягут спать.

Я отклонилась назад:

— И как ты это сделаешь? Поменяешь рыбу?

— Не совсем. Я позволю рыбе меняться самой. — Он разразился своим фирменным безумным хихиканьем, затем поднял орлиную лапу и щёлкнул когтями.

Время замерло. Цвета резко отхлынули, оставив после себя пейзаж из чёрно-белых силуэтов. Один показавшийся вечностью миг единственным звуком был лишь бешеный стук моего сердца. Спёртый воздух душил меня, забивая лёгкие будто ватой. И когда мою грудь начало жечь, течение времени возобновилось.

Я жадно схватила ртом воздух и опустилась на стол. Сидевшая чуть поодаль Старлайт встряхнулась, на её лице читалось недоумение.

— Что... что случилось? — спросила она.

— Нечто удивительное, Глимми! — Дискорд восторженно всплеснул лапами. — Я освободил ваши сны! Больше никаких архетипов, вы можете грезить о чём угодно! Теперь вам может сниться всё, к чему бы ни пришли ваши прелестные маленькие муравьиные умишки! У-у, дождаться не могу, чтобы увидеть, как пройдёт сегодняшняя ночь!

Он запрокинул голову и расхохотался. Его тело поднялось в воздух, словно пар из кипящего чайника, и исчезло. Остался лишь смех, который несколько долгих секунд эхом раздавался в библиотеке.

Я кашлянула. Из моего горла выскочило крохотное сиреневое покровное пёрышко и опустилось на стол. Я хмуро поглядела на него.

— Старлайт, — хрипло проговорила я, — сделай ещё кофе. Займёмся исследованиями.

* * *

Спустя несколько часов стол был забит открытыми книгами и кипами бумаг. Свободное место с запасом осталось лишь в центре, где мы разложили дюжину исписанных карточек.

Не имея чёткой отправной точки нашим исследованиям, мы начали с архетипов. Исчерпывающего их списка не существовало, поскольку само понятие не было повсеместно принято ни философами, ни психологами, ни тем более настоящими учёными. Архетипы были лишь привлекательной теорией, преимуществом которой являлась невозможность доказать её ложность. Более того, изучение снов возобновилось только после возвращения Луны из тысячелетнего заточения, и даже сегодня лишь горстка учёных занималась ими с её помощью. А все эти заметки, книги и крутившиеся у меня в голове гипотезы были не более чем предположениями.

Предположения лишь тогда служили прекрасным подспорьем, когда вели к новым открытиям. А вот предположения о сновидениях? Поди разберись, каким образом их изучать. В них попросту не было ничего, за что можно зацепиться! Нахмурившись, я снова пробежалась взглядом по рядам карточек.

У Старлайт энтузиазма было больше. Что неудивительно: она всегда была экспертом в области того, как работали умы, пускай применяла свои умения не всегда с добрыми намерениями. Она понимала мыслительный процесс пони так, как не понимала его я, и уютно чувствовала себя на размытой границе между точной наукой и искусством. В природе пони она разбиралась хорошо.

— Вот что у нас есть на данный момент, — сказала Старлайт, парившая над столом под действием собственной магии. — Где-то дюжина архетипов. Идеи, которые встречаются в литературе и искусстве различных цивилизаций пони, начиная с многих тысяч лет назад и до сегодняшнего дня, а также независимо от языка или географического местоположения. Эго, тень, анима, мудрец, дитя, герой, дева и трикстер. О, и ещё они постоянно появляются в сновидениях.

Перечисляя, она стучала по каждой карточке, на которых мы оставили заметки и зарисовки, почерпнутые из научных журналов, найденных в библиотеке.

— Итак, первая теория, — проговорила я. — Архетипы либо никогда не существовали, либо не имеют особого значения. В таком случае любые действия Дискорда не будут иметь никаких последствий, из чего следует, что мы можем перестать беспокоиться и пойти поесть.

Это была моя любимая теория. Особенно её часть про еду. От мысли о сенобургерах у меня потекли слюнки.

— Вторая теория, — подхватила Старлайт. — Архетипы существуют и играют некую важную роль в культуре пони. И дабы избавиться от них, Дискорд должен изменить то, как мы видим сновидения, или то, что мы видим в них. Тогда поход за едой отменяется, и мы продолжаем исследования.

Помнится, я говорила, что Старлайт отличная ученица. Беру свои слова обратно. Мой живот заурчал.

Но тем не менее...

— Если мы примем вторую теорию и тем самым ошибёмся, то не потеряем ничего, кроме перекуса, — произнесла я. — Если же ошибёмся насчёт первой — цивилизация пони рухнет. Анализ степени риска говорит в пользу второй теории.

Старлайт улыбнулась:

— Прямо читаешь мои мысли.

Я склонилась над столом и вгляделась в карточки с архетипами. Ближе всех лежала та, что была подписана «Трикстер», я нахмурилась, глядя на неё. У меня в голове промелькнул вопрос, почему пони на протяжении веков грезили о таком духе.

— Что там Дискорд говорил? — спросила я. — Что больше никаких архетипов, что он освободил наши сны? Как это вообще понимать?

Старлайт приземлилась возле меня.

— Если архетипы существуют и каким-то образом связывают сновидения пони, то это значит, что мы теперь... не связаны, наверное. Что мы свободны грезить о чём угодно.

Вроде ничего плохого. Ведь сны — это всего лишь сны. Беспорядочные отражения наших мыслей и ничего более. Они никогда никому не вредили. Я молча глядела на карточки, пока Старлайт не прокашлялась:

— Что теперь будем делать?

Я вздохнула:

— Навестим эксперта.

* * *

— Приветствую, Твайлайт Спаркл! — воскликнула Луна, когда мы со Старлайт Глиммер вошли в её покои. Поездка из Понивилля в Кантерлот на поезде заняла у нас час; вечер ещё только начинался, так что мне пришлось воспользоваться моими привилегиями, чтобы убедить стражу, что встреча с Луной была делом национальной безопасности, ради которого стоило разбудить её раньше времени.

— Здравствуй, Луна. Спасибо, что согласилась...

— Конечно! — Она ринулась к нам, обернула своими широкими крыльями и подтолкнула к небольшому столику возле камина, где уже стояли чашки и чайник. — Я была рада, когда стражники, разбудив меня в столь ранний час, сказали, что ко мне пришли посетители! Ну и ну, я ещё даже не до конца проснулась, а день уже начался замечательно!

Бывают пони, которые выдают сарказм в настолько сухой манере, что невозможно определить, есть ли в их словах насмешка или нет. Вот Луна была как раз из таких. Старлайт глянула на меня, широко распахнув глаза. Я лишь пожала плечами.

— Мы бы не пришли из-за пустяка, — сказала я. — Помнишь, я как-то писала тебе насчёт Дискорда?

— А, да. — Она посадила нас за столик и налила три чашки жасминового чая. Сидя вместе с нами, она возвышалась надо мной и Старлайт, как маленькая кобылка, устроившая чаепитие своим куклам. — У него ничего не получилось, как я и полагала?

У меня наготове была целая папка, забитая заметками, графиками и горой справочного материала касательно наших исследований. Но, мгновение поразмыслив, я решила рассказать всё своими словами.

— В общем и целом, да. Но это лишь толкнуло его попробовать кое-что другое. Ты когда-нибудь слышала об архетипах?

Луна секунду молчала, по её глазам я прямо видела работу мысли.

— Об архетипах? Да, слово мне знакомо. Это обозначение повсеместно используемых литературных образов?

— Да, но не только, — ответила я, затем открыла сумку и вытащила один из найденных мной со Старлайт наиболее подходящих по теме научных журналов, описывающих зарождающуюся область науки онейромантии. Я рассудила, что Луне эта тема будет близка. Открыв журнал на нужной странице, я передала его ей.

Луна взяла журнал магией и принялась читать. Время от времени она останавливалась, возвращалась на предыдущую страницу, задумчиво её изучала, после чего возобновляла чтение. Наконец, когда наш чай остыл, а Старлайт начала ёрзать, она положила журнал на стол.

— Понятно. Архетипы сновидений. Интересная идея. Поразительно, какие только теории не выдумали в моё отсутствие пони, чтобы объяснить ночь.

— Дискорд сказал, что освободил нас от них, — произнесла Старлайт. — Он думает, нам будут сниться более интересные вещи. Ну, или нечто новое.

— Он лишь хочет устроить хаос, — сказала я. — Посеять панику среди пони, заставить их бояться — вот его желание.

— Что ж, тогда ему нужно пытаться усерднее. — Луна поставила передние ноги на стол и наклонилась вперёд, нависнув над нами. — Не существует никаких таинственных невидимых цепей, связывающих воедино сновидения пони. Эти... архетипы — интересная теория, однако объективной реальностью они не обладают. Ваши сны не имеют какого-то общего шаблона, согласно которому они возникают. Каждый пони сам создаёт свои сны.

— Тогда почему кажется, будто архетипы действительно существуют? — спросила я. — Почему столь многим пони снятся одинаковые вещи?

Луна подняла чашку и отхлебнула чаю, видимо, будучи не против холодного.

— Ты спрашиваешь, почему столь многим единорогам снится то, что у них пропал рог? И почему земным пони снятся сны о падении? Потому что это подсознательные страхи, которые есть у каждого. Пони видят одинаковые сновидения по той простой причине, что все они имеют общие черты характера, желания и страхи. По этой же причине сны жеребцов отличаются от снов кобыл.

Я моргнула:

— А что снится жеребцам?

Луна ухмыльнулась. Её зубы были немного острее, чем обычно, — должно быть, близилось полнолуние.

— Тебе самой стоит спросить у них об этом, Твайлайт Спаркл. Заслужишь их доверие, и они тебе расскажут. Кто знает, быть может, заодно ты обретёшь кое-что ещё.

Завуалированными намёки Луны не были. Старлайт захихикала в копыто. Я кашлянула и глотнула остывшего чаю, чтобы скрыть выступивший на щеках румянец.

— Да, точно. Так что же Дискорд может сделать на самом деле? Он может просто... — я попыталась изобразить щелчок пальцами, но тщетно из-за отсутствия этих самых пальцев, — ...и изменить наши сновидения?

Луна покачала головой:

— Сны возрождаются каждую ночь. Он не сможет изменить их, потому что они не существуют, пока мы не призовём их нашими спящими умами. Он полагает, будто освободил вас от этих «архетипов», но они не более чем видимость. Боюсь, Дискорда ждёт очередное разочарование.

— О. — Старлайт понюхала чай, затем отодвинула от себя чашку вместе с блюдцем. — Значит, мы беспокоились напрасно?

— Дискорд и его проделки всегда заслуживают беспокойства, — отозвалась Луна. Глянув на чашку Старлайт, она потянулась кончиком крыла к камину, зачерпнула оттуда пляшущий язычок пламени и сбросила его в чашку, где он исчез, шипя и исходя паром. — Насколько я помню, у тебя с ним некие личные отношения?

Старлайт посмотрела на чашку, затем подняла её и сделала глоток.

— Да, он мой друг. Уверена, чего бы он ни хотел добиться, у него добрые намерения. Он просто иногда видит мир не так, как мы.

— Ну, тогда не стоит волноваться, — сказала Луна. — Изменить сновидения пони ему не под силу. Рано или поздно он это поймёт и тогда переключится на что-то другое. Как, собственно, он всегда и делает. А теперь прошу прощения — ночь зовёт. Надеюсь, выход вы найдёте сами.

С этими словами Луна встала и широко — шире комнаты — распахнула крылья, заполнив моё зрение своей прекрасной сине-фиолетовой тьмой. Она снова улыбнулась, и в этот раз я отчётливо увидела заострённые кончики её клыков. От неё во все стороны хлынули тени, затапливая помещение и окутывая нас целиком, после чего мир для меня померк.

Когда я открыла глаза, мы со Старлайт по-прежнему находились в покоях Луны, сидя за уютным чайным столиком возле камина. Принцессы ночи не осталось и следа, словно встреча с ней нам всего лишь приснилась.

Глава 4

Ночью мне снилась пустыня.

Было темно — настолько темно, что я едва видела окружающие меня дюны. Правда, смотреть было особо не на что: судя по звуку и запаху, пески простирались во все стороны от меня. Невыносимая жара в считанные секунды распалила мою шерсть и кожу под ней, копыта жгло от раскалённого песка. Сухой воздух испарил влагу с моих губ, заставив их растрескаться, я зажмурилась, защищая глаза от ветра.

Зачем мы куда-то идём в наших снах? Что движет нами? Опустив голову против ветра, я побрела, держась теней высоких острых скал. Путь к неизвестной цели по рыхлым барханам давался мне с огромным трудом, я будто шла по глубокому снегу.

Во тьме были цвета — постоянно меняющаяся радуга лиловых оттенков, растворяющаяся, как послеобраз солнца на сетчатке. Я моргала, отчаянно желая разглядеть в тенях хоть что-то, но слепота была практически полной. Остались лишь всеобъемлющая тьма и луна высоко в небе — хотя нет, поняла я, это была не луна, а солнце.

Остановившись на плато, я оглядела тёмную пустошь, затем подняла незрячие глаза к солнцу. Оно ответило своим пронизывающим взглядом, и тут я осознала, что причиной моей слепоты была вовсе не тьма, а свет. У меня по щекам побежали слёзы. Я принялась собирать их и, пользуясь сделанной из моего хвоста кистью, размашистыми мазками расширять свою тень, пока ближайшие пески полностью не окрасились слезами. Если я продолжу так делать, тень станет достаточно большой, чтобы укрыть меня от солнца, и тогда я снова смогу видеть, смогу выбраться из тьмы на...

Я проснулась, окутанная мягким сиянием моего замка. Его кристальные стены никогда не бывали полностью тёмными, даже в отсутствие внешнего источника света излучая лёгкое сиреневое свечение, похожее цветом на мою магию. Полезная штука, когда ночью захочется в уборную, хотя Спайку это казалось немного жутковатым.

Мне в глаз что-то попало: пылинка или ресница. Я несколько раз моргнула в попытке избавиться от неприятного ощущения, но оно никуда не делось. В конце концов я сдалась, усталость взяла верх над зудом.

Я закрыла глаза и положила голову обратно на подушку.

* * *

Когда я проснулась утром, Старлайт уже приготовила кофе. Влекомая ароматом, я как оживший мертвец приплелась на кухню, схватила кружку и сделала большой глоток, умудрившись сильно не облиться.

Мир стал чуточку краше.

— Утречка, соня! — сказала моя ученица, поставив передо мной тарелку с горкой блинчиков. — Снилось что странное?

— Наверное. Я не помню. — Я сунула в рот порцию блинчиков и попыталась развеять туман в голове. Как и всегда, обрывки моего сна ускользали тем дальше, чем сильнее я пыталась их вспомнить. — Кажется… что-то про невозможность видеть.

— Гм. — Старлайт пристально вгляделась в моё лицо. — У тебя глаза немного покраснели. Может, дело в этом?

— Аллергия или Дискорд — даже и не знаю, какое из зол меньше, — вздохнула я, откусив ещё кусочек. — А у тебя как?

— То же самое, — пожала плечами она. — Мне... мне вроде снился мой старый город, но... может быть, и нет. Пытаюсь вспомнить, а не выходит, понимаешь?

— Даже слишком хорошо. — Я отодвинула пустую тарелку и встала. — Что ж, пойду ещё поспрашиваю в городе. Хочешь со мной?

Старлайт покачала головой:

— У меня, вообще-то, появились кое-какие другие зацепки. Я буду в библиотеке, искать любую полезную информацию. А ещё завтра утром возвращается Трикси, и я хотела бы приготовить что-нибудь к её приезду.

Некая часть меня — маленькая и эгоистичная — хотела заставить её пойти со мной. Помощь Старлайт в расспросах мне бы очень пригодилась: сновидения были едва ли не самым сокровенным, что есть у пони, а она мастерски умела находить подход к собеседнику. Весьма, на мой взгляд, важное умение для главаря секты. Другая часть меня хотела отвлечь её от всего, что связано с Трикси. Но ещё я знала, насколько это по-жеребячески глупо и как много для Старлайт значила встреча с подругой, поэтому лишь улыбнулась:

— Никуда не торопись. Очень сомневаюсь, что странные сны за ночь приведут к концу света.

Когда я вышла из замка, Понивилль уже кипел жизнью. Мои уши наполнил привычный гвалт толпы, я невольно улыбнулась, несмотря на непрекращающийся зуд в глазах. Если и существует в Эквестрии город, более подходящий для проживания, чем Понивилль, я его пока не нашла.

Ближе к полудню я подошла к бутику Рарити. Она была одной из немногих пони, которые с удовольствием поболтают со мной о чём угодно, невзирая на скудность моих социальных навыков; а ещё ранее она упоминала, что видела необычные сны. Надеюсь, мне удастся что-нибудь выведать у неё на эту тему. Убедившись, что в окне бутика висит табличка «Открыто (и первоклассно)!», я открыла дверь.

Однако меня встретила не Рарити, а маленькая и писклявая её версия.

— Принцесса Твайлайт! — воскликнула Свити Белль, отложив книгу и подбежав ко мне, чтобы обнять. — Здрасьте! Как у вас дела? Вы к Рарити?

Я обняла её в ответ и потёрлась носом о её щёку.

— Да, вообще-то. Она здесь?

Свити помотала головой:

— Не-а! Она оставила меня за главную, а сама ушла за материалами для него!

— Для... — Я так и застыла с разинутым ртом, уставившись по направлению её вытянутого копыта.

В алькове, возле подиума с зеркалами, стоял поникен, на котором красовалось самое прелестное платье из всех, что я когда-либо видела. Переливающееся оранжевым, жёлтым, красным и чёрным, оно было выполнено из тысяч сверкающих чешуек, сшитых вместе с идеальной точностью. Его образ сперва показался мне едва угадываемым и почти что неопределённым, но, когда я приблизилась, сложился в подобие бабочки-монарха. Украшенное оборками платье струилось вдоль плеч и боков поникена и заканчивалось длинным шлейфом, создавая впечатление крыльев, начинавшихся от холки.

Это было не просто платье, а нечто такое, что вкладывало абсолютно новый смысл в понятие «наряд». Я с трудом могла себе представить, чтобы какой-то пони — несовершенное, неуклюжее животное из плоти и крови — мог носить это великолепное творение.

— Это... — Я заставила себя моргнуть. — Это она его сделала?

— Ага! — Свити пропрыгала мимо меня к поникену, и на одно ужасное мгновение я подумала, что она посмеет коснуться его. Но она остановилась на предпоследнем ярусе подиума. — Сестра работала над ним всё утро! А потом у неё кончились золотые нитки, и она ушла за ними.

— Жаль. — Я сумела оторвать взгляд от платья. — Если увидишь её, передай, пожалуйста, что я приходила поговорить. Как сможет, пускай зайдёт в замок. Или я сама попозже загляну сюда снова.

* * *

Компанию за обедом мне составляла пара красных бабочек-адмиралов. Нектара у меня для них не было, но я вспомнила, как читала, что бабочки крайне нуждались в натрии, поэтому насыпала чуть соли на стол рядом с салфеткой и капнула на неё воды, осевшей конденсатом на моём стакане с лимонадом. Вскоре бабочки и правда сели возле угощения и начали пить своими длинными хоботками. Будучи вежливыми гостями, они нисколько не мешали, пока я наблюдала за проходящими мимо кафе пони.

Подошедшая официантка удивлённо ахнула при виде бабочек. Поставив на стол тарелку с бутербродом с маргаритками, она спросила, не мешают ли они мне. После моих заверений в обратном она удалилась, оставив нас с бабочками наслаждаться обедом.

Мои глаза по-прежнему зудели. Казалось, будто виноват в этом был солнечный свет. Я потёрла веки копытом и попыталась вспомнить, есть ли у меня солнцезащитные очки или шляпа. Может, одолжу у Спайка.

— Страдают ли фасеточные глаза от аллергии? — спросила я троицу бабочек. Они не ответили.

Погодите-ка. Я прищурилась. И действительно, одна из бабочек отличалась от остальных.

— Дискорд, — проворчала я.

— Что? — отозвался минидраконэкв. Его в пару сантиметров длиной змеистое тело на бабочкиных крыльях перепорхнуло на край моей тарелки. Несмотря на рот размером менее булавочной головки, его голос слышался весьма отчётливо. — Я разве не могу присоединиться к подруге за обедом?

— Последние несколько дней ты только и делал, что злоупотреблял нашей дружбой, — прошептала я. Нехорошо будет, если другие посетители увидят, как их принцесса спорит с бабочкой. Могут поползти слухи. — И чего это ты так выглядишь?

— Мне нравятся бабочки. Мои любимые паучки. Есть в метаморфозе нечто такое интересное. — Он медленно помахал крыльями, пощеголяв украшающими их цветастыми точками. — Было б у них ещё побольше зубов.

Вот это мне представлять точно не хотелось.

— Мы вчера говорили с принцессой Луной. Она сказала, что твои забавы со снами — пустая трата времени. Пони сами создают свои сны каждую ночь. Не существует никаких архетипов.

— Отрицать не буду, о снах Луна кое-что знает, — отозвался он, затем вспорхнул в воздух и начал выписывать восьмёрки у меня перед глазами. Некоторые посетители заметили моего необычного гостя и открыто глазели на нас. — Но я настроен оптимистично! Ранние результаты уже обнадёживают. Как тебе спалось прошлой ночью?

— Нормально. Вполне неплохо. Ничего особенного не снилось.

Дискорд не ответил, но, клянусь, я заметила, как на его крохотных губах промелькнула усмешка. Ещё немного поболтавшись в воздухе, он распался на части: крылья улетели в стороны, как лепестки цветка, подхваченные ветром, а тело исчезло в хлопке дыма. Я услышала низкий смех, который с тем же успехом мог быть стуком крови в моих ушах.

— Тоже мне дружелюбный, — буркнула я и посмотрела на двух оставшихся бабочек, проверяя, что они настоящие. Всё вроде было нормально. Я сделала несколько глубоких вдохов и сосредоточилась на сердцебиении. Медленнее. Медленно — это хорошо.

— Это что ещё такое было?

Неожиданный вопрос напугал меня, выдернув из размышлений. Посетители кафе вернулись к своим делам, а возле меня стояла другая пони, глядевшая на мою тарелку. Мне в нос проник приятный запах сена, пота и разгорячённой солнцем шерсти.

— Привет, Эпплджек. — Я пригладила копытом вставшие торчком перья. — Прости, задумалась.

— Ерунда. — Она села на стул напротив. Стол качнулся, и мои подруги-бабочки взлетели в воздух. Мы с Эпплджек молча смотрели, как они какое-то время порхали рядом, пока не сели обратно. — Я тебе не мешаю, не?

— Нисколько. Будешь что-нибудь заказывать? Я почти закончила, но могу посидеть за компанию.

— Не-а, перекушу потом на ферме. Но всё равно спасибо.

От моего бутерброда осталась только корочка. Я не собиралась её есть, однако, понимая, что глупо так просто бросать еду, взяла и принялась грызть.

— Как дела у твоих родных?

Эпплджек улыбнулась. Уж что-что, а разговоры о семье гарантированно поднимали ей настроение. Ну, и ещё разговоры о яблоках. Про них она могла говорить часами.

— Хорошо. Биг Мак на неделю уехал к Шугар Белль. Заодно собирается познакомиться с её родителями.

Важный этап.

— Как, по-твоему, у него всё пройдёт?

— Нормально, если опять язык не проглотит. Сама знаешь, каким он бывает. Но я думаю, что их с Шугар Белль сердца принадлежат друг другу, поэтому мнение её родителей особой роли не сыграет. Если они, как она, пони толковые и добрые, то Мак им понравится таким, какой есть.

Я кивнула, слушая лишь вполуха. Есть ли такое слово, каким можно описать печаль, которую чувствуешь, осознавая, что твои друзья растут, и ничего уже больше не будет так, как прежде? Я снова пригладила перья.

— Похоже, у них всё серьёзно.

— Агась. Того и гляди свадьбу сыграют. Или жеребёнка заведут.

Я удивлённо вскинула голову, но не потому, что никто из нас не знал, что Биг Макинтош спит с Шугар Белль, а из-за того, как буднично Эпплджек говорила об этих возможных событиях. Она могла быть весьма безжалостной, когда дело доходило до защиты чести семьи.

— У тебя есть предпочтения? — поинтересовалась я.

— Я, естественно, хотела бы, чтоб они сперва поженились. Бабуле хочется понянчить внучат. Эппл Блум хочет и побыть кобылкой с цветами на свадьбе, и стать тётей. От радости места себе не находит.

— Знаешь, а мне так и не довелось побыть кобылкой с цветами. Зато я тётя. Это приятно, рекомендую.

— Ага. Особенно приятно, когда не нужно самой заботиться о карапузах.

На этом наша беседа сошла на нет. У меня закончилась корочка, а от лимонада остались только подтаявшие кубики льда. Но я всё равно поднесла стакан к губам, лишь чтобы чем-то занять копыта.

— Эм, можно я у тебя кое-что спрошу? Кое-что личное. Если не захочешь отвечать, я пойму.

Эпплджек приподняла бровь:

— Валяй.

— Тебе последнее время не снилось ничего странного?

Она наклонила голову:

— А разве не все сны странные?

— Я имела в виду, были ли твои сны не такими, как обычно? Совершенно новыми.

Она задумчиво хмыкнула и поскребла край стола копытом, счищая вылезшие щепочки.

— Не знаю даже, сложно вспомнить. Они...

Я изогнула бровь:

— Да?

— Прости... всякие глупости в голову лезут. Нет, ничего странного мне не снилось. А почему ты спрашиваешь?

— Да пустяк, скорее всего. Очередные шуточки Дискорда. Но если увидишь во снах что-то странное, дай мне знать, хорошо?

— Ну, это я могу. — Она несколько секунд смотрела на меня, безмолвствуя с таким напряжением, на которое способны только земные пони. — А что насчёт тебя? У тебя всё хорошо?

— Да, нормально всё вроде.

Эпплджек снова хмыкнула, затем взяла мой стакан и, закинув в рот один из полурастаявших кубиков льда, захрустела им.

— У тебя глаза чуть покрасневшие. Аллергия?

— Кажется. — Неожиданно вспыхнувшее желание потереть глаза чуть не заставило меня вздрогнуть. Я едва сдержалась. — Сейчас же то самое время года, да? Кедры вроде зацвели.

— Наверное. До кедров мне дела нет. Слишком напыщенные. Будь кедры пони, они были бы единорогами.

Это... Я несколько раз моргнула, пытаясь придумать ответ, но ничего на ум не пришло: мне и самой были знакомы некоторые «напыщенные» единороги. Я свернула на другую тему:

— Ты Рарити не видела? Я заходила в бутик, но там была только Свити. И продаются ли где-нибудь в Понивилле золотые нитки?

— Золотые нитки? Никогда их не покупала. Думается, за таким лучше в Кантерлот.

Что ж, значит, Рарити вернётся лишь через несколько часов. Но у меня были на примете кое-какие пони, с которыми можно поговорить. Я оставила на столе стопку битов, и наш с Эпплджек разговор зашёл о более обыденных вещах, нежели о снах. Посетители в кафе приходили и уходили, а вскоре и мои подруги-бабочки упорхнули, несомые ветром.

«Я с трудом могла себе представить, чтобы какой-то пони — несовершенное, неуклюжее животное из плоти и крови — мог носить это великолепное творение».

Глава 5

Лес на пути к домику Флаттершай полнился благоуханием лета. К глинистому запаху земли примешивался пряный аромат дикого чеснока. Где-то на юге слышалось тихое журчание ручья. Я старалась держаться в тени, огибая пятна солнечного света, пробивающегося сквозь кроны вязов. Сбоку тропинки рос небольшой кустик щавеля, я нагнулась и сорвала его губами. Он был кисленький, с лёгкой горчинкой и просто восхитительный на вкус.

Остановившись у края лужайки, я ощутила какой-то новый запах — и остолбенела. Пахло железом и солью. Кровь. Я нахмурилась и огляделась. Впереди в траве виднелась тревожимая ветром кучка серого пуха и перьев.

Гм. Похоже, не все животные следовали правилам Флаттершай. Я обошла останки и приблизилась к домику. Зная теперь, куда смотреть, я увидела на покрытой травой крыше жёлтую фигуру моей подруги. Её длинные грива и хвост трепетали на лёгком ветерке подобно флагам. Подпрыгнув, я распахнула крылья и на восходящих с луга тёплых потоках воздуха поднялась на крышу. Пара рыжегрудых ласточек зацепилась за кончики моих крыльев и проехалась до самого верха, после чего нырнула в тень под щипцом.

Флаттершай навострила уши, когда я приземлилась рядом, затем чуть повернула голову и улыбнулась. Стаи птиц на этот раз рядом не было, вместо этого компанию ей составлял огромный чёрный ворон, стоявший примерно в метре от неё. Его клюв был размером практически с мою ногу. Я остановилась в нерешительности.

Флаттершай, должно быть, заметила.

— Всё хорошо, Твайлайт. Мистер Ворон — мой друг.

— Прости. — Я подошла ближе, стараясь не раздавить травинки, и устроилась возле неё — с противоположной стороны от ворона. — Он, э-э, немного меня напугал.

Она развернула голову обратно к лесу:

— Во́роны не так страшны, какими их представляют. Они очень умные и дружелюбные.

— Верно, — ответила я. — А ещё они едят мертвечину.

— Такова их природа, Твайлайт, — с нотками упрёка в голосе отозвалась Флаттершай, будто отчитывала нагрубившего жеребёнка. Она протянула ворону ногу, тот наклонил голову, изучая её так и сяк. Наконец, постучав по ноге клювом, он хлопнул крыльями и запрыгнул на неё, отчего та опустилась под его весом. — Он не выбирал, каким родиться, как ни выбирали ты, я или кто-либо другой.

Ну да. Мои перья встали торчком, я с силой пригладила их.

— Я видела останки птицы по дороге сюда. На самом краю луга.

Губы Флаттершай чуть искривились в гримасе недовольства.

— Знаю. Заметила утром. Когда найду, я обязательно отчитаю того, кто это сделал.

— Думаешь, это было то новое животное, которое ты высматривала раньше? — Я обратила взгляд на лес. Как всегда, его густые тени скрывали всё дальше нескольких метров — и казались уютно прохладными.

— Не знаю. Но раз уж она решилась подойти к моему дому за птицей, то могла хотя бы зайти поздороваться. Тогда бы я объяснила ей мои правила.

— Надеясь, что она прислушается?

— Большинство прислушивается. А кто нет — тем здесь не рады. — Она потёрлась носом о голову ворона, от такой близости её глаз к его клюву меня пробрала нервная дрожь. Но птица лишь потёрлась головой в ответ, на что Флаттершай прошептала что-то, чего я не расслышала. Захлопав крыльями и роняя линялые чёрные перья, ворон спрыгнул с её ноги и полетел в лес, быстро исчезнув в тенях.

Я проследила взглядом за его полётом, затем вздохнула:

— Прости, не хотела показаться такой мрачной. Как у тебя дела?

— Хорошо. Очень хорошо. — Она встала, широко раскрыв крылья, после чего снова легла на траву, устроившись настолько близко от меня, что её тёплый бок и крыло касались моих. Она потянулась и потёрлась своей щекой о мою. — А у тебя?

— Тоже хорошо, — улыбнулась я впервые с тех пор, как пришла сюда. Отсутствие ворона, кажется, разрядило обстановку. — Аллергия вот только напала. Надо будет взять где-нибудь глазные капли.

— Кедры цветут. Может, дело в этом?

— Возможно... — У меня в голове промелькнули воспоминания о прошлой ночи: мрачные грёзы о пустыне, о песчаной буре, о слепящем солнце. Я моргнула зудящими глазами, стараясь отогнать эти мысли. — Скорее всего, да. Но забудем об этом, ты, эм, помнишь, что я у тебя спрашивала на той неделе?

Мгновение подумав, она кивнула:

— Насчёт снов, да? — На мой утвердительный кивок он продолжила: — Ох, мне такое вчера снилось, Твайлайт! И это было настолько необычно, что я знала, что ты захочешь услышать об этом. Я была... — Она замолчала, её глаза расфокусировались, будто она смотрела на что-то вдалеке.

Я наклонилась вперёд:

— Да?

— Э-э. Глупость какая. — Она опустила голову и закрыла лицо копытами. — Я забыла.

Я невольно фыркнула:

— Это и со мной бывает. Мои сны порой такие реалистичные, что я чувствую, будто на самом деле до смерти напугана, горю или ещё что. Но даже когда они становятся кошмарными настолько, что будят меня, я забываю их уже через несколько секунд.

— И всё равно как-то глупо, что я забыла, — проговорила Флаттершай. — Я лишь помню, что не боялась. Меня окружала целая толпа пони, но, сколько бы много из них ни смотрело на меня, я не боялась.

Я положила копыто ей на плечо:

— Тебя по-прежнему пугает компания других пони? Ты же знаешь, что рядом с нами тебе не нужно бояться, верно?

— Знаю. И всё не так плохо, как раньше. Я помню времена до твоего переезда в Понивилль... Я больше не такая. Но мне до сих пор неуютно, когда я встречаю новых пони. Или когда говорю перед толпой. Или когда говорю с новыми пони перед толпой. Последнее — особенно. О, и ещё неуютно на вечеринках.

Я скрестила передние ноги и опустила на них подбородок, чтобы наши головы находились на одном уровне.

— Если ты можешь видеть сны, в которых не боишься быть среди пони, то, возможно, это знак, что тебе вовсе не стоит бояться.

— Или это просто сны.

— Или это просто сны, — согласилась я. Она не ответила, поэтому мы вернулись к созерцанию леса за домиком, высматривая в тенях малейшие признаки животного, которое, по уверению Флаттершай, там таилось.

* * *

Когда я вернулась вечером домой, Старлайт всё ещё занималась исследованиями. На столах, подушках и полу библиотеки лежали десятки открытых книг, в воздухе под действием её магии медленно вращалась небольшая галактика листков с заметками. Я пригнулась, чтобы не зацепиться за них рогом, и прошла к центру вихря.

— Привет, — сказала она, не поднимая глаз. — Есть успехи?

— Ну-у, — я села на свободный пятачок на полу возле неё, — возможно? Кому-то снились разные сны. Многие сказали, что не помнят. Такое ощущение, будто они вовсе не хотели отвечать. Я что, задаю не те вопросы?

— Сны — деликатная тема, — отозвалась Старлайт. — Они показывают нас с самой уязвимой стороны. Надо обладать определённой харизмой, чтобы убедить пони рассказать о них.

— Тогда, может, нам стоит поменяться?

— Ха, когда-нибудь — возможно. — Записав кое-что на листок, она закрыла книгу. — Знаешь, я ведь завлекала пони в Наш Город отчасти тем, что как раз убеждала их разговориться. Убеждала их открыться мне. Находила к ним подход. Но самое главное — выясняла всё, что их тяготит. Удивительно, сколько всего пони расскажут, если думают, что тебе не всё равно. — Её голова опустилась, сияние рога замерцало, отчего бумаги начали опускаться к полу.

— Ух... — Я не хотела напоминать Старлайт о прошлом, но теперь, когда напомнила, не знала, как её остановить. Я неуверенно шагнула к столу.

Она продолжала:

— А когда пони уже поделились с тобой самым сокровенным, пути назад нет. Их доверие к тебе — словно зацепившийся за их плоть крючок, ждущий, когда ты его потянешь. Они уже не могут сбежать от тебя. Ты полностью владеешь ими. — На её лице возникла гримаса отвращения, а в словах было столько ненависти к самой себе, что я чуть ли не физически ощущала её вкус.

Мне нужно было сказать хоть что-то. Что-то обнадёживающее, что-то забавное — лишь бы только снять неожиданно возникшее напряжение. После этого мы бы посмеялись, поделились информацией и притворились бы, что этого разговора не было. Но я промолчала. Я попросту не знала, что сказать моей ученице и моей лучшей подруге.

Поэтому слова продолжали течь из её рта.

— Пони очень легко манипулировать, если знаешь, какие демоны их терзают. Учитывая это, ты, надеюсь, понимаешь, почему мне не стоит быть той, кто будет ходить и расспрашивать других об их снах.

Я кивнула. На такое ответить было проще.

— Извини, я не хотела...

— Ничего, — раздражённо выдохнула она. Её рог вновь осветился, все упавшие бумаги поднялись в воздух, закружились возле неё и сложились в аккуратную стопку на столе. — Прости. Не знаю, зачем я всё это наговорила.

— ...Вполне нормально сожалеть о случившемся. — Я подвинулась и укрыла её плечо крылом. Оно всё распушилось, выдавая моё волнение, однако, исходя из моего недолгого опыта обладания крыльями, те, кто не был пегасом, не могли прочитать эмоциональное состояние по перьям. На эту тему, скорее всего, существовала статья в каком-нибудь из научных журналов. — Главное помни — всё это в прошлом. Ты изменилась, и мы все тебя простили. Включая пони из твоего... э-э, Нашего Города.

— Знаю, — вздохнула она и положила голову мне на плечо. — Спасибо за тёплые слова. Просто это весь день было у меня на уме, и мне нужно было выговориться.

— Друзья для того и созданы, так ведь?

— Ага. — Она какое-то время не двигалась, и я уже начала задумываться, не нужно ли мне что-то сделать, но тут она выпрямилась и отодвинулась. Я ощутила холод на плече, где раньше была её голова. — Прости, э-э, ещё раз. Но я, эм, лучше пока останусь здесь.

Что за странная перемена. Когда-то библиотека была моим безопасным убежищем. Сейчас же она стала таковым для Старлайт. Я покачала головой, отгоняя грустную мысль, и уцепилась за другую, которая точно её развеселит.

— Скажи, завтра же приезжает Трикси, так?

Лицо Старлайт просветлело:

— Да! Ты не против, если я завтра сделаю перерыв в изучении снов? Я хотела, э-э, побыть с ней.

Ну да, «побыть с ней». Что конкретно она подразумевала этой фразой, было понятно даже, выражаясь словами Рэйнбоу Дэш, принцессе-невинности вроде меня. На долю секунды я пала жертвой самой ужасной из эмоций — зависти; только предметом её была не Трикси, к которой я не чувствовала ни какой-либо привязанности, ни влечения, а тот факт, что даже бывшая некогда отъявленной злодейкой Старлайт смогла найти любимую, в то время как я тащилась по жизни в компании одних лишь книг. С вековыми чернилами мне везло больше, чем с жеребцами.

Но так же быстро я прогнала эту мысль. Я выше этого. У меня есть друзья, которыми я дорожу и которые дорожат мной в ответ. И одна из них сейчас нуждалась во мне.

— Разумеется, — махнула я крылом. — Можешь не торопиться. Уверена, она будет рада вновь увидеться с тобой.

— Ага. — На губах Старлайт заиграла маленькая мечтательная улыбочка. Её мысли витали сейчас совершенно в другом месте. — О, а может, она сумеет помочь нам с исследованиями?

— Эм. — Как бы подипломатичнее ответить. — Возможно?

Спустя мгновение Старлайт прыснула:

— Ну да, вряд ли. Но я всё равно сделаю ради неё перерыв.

— Не думаю, что это нам как-то повредит. — Я забрала заметки из её магической хватки и принялась просматривать их. — Как-никак, торопиться некуда: сны для исследований нам несёт каждая ночь, которых впереди безграничное количество.

* * *

Ночью мне снова снилась пустыня. Мне снилось, как я расширяла тень своими слезами. Мне снилось неимоверно яркое солнце. Мне снилась слепота.

И я проспала — да и почему бы нет? Старлайт взяла выходной, а чем я хуже? Титул «принцесса дружбы» всё равно не налагал на меня никаких обязанностей. Пока мир не стоял на пороге катастрофы или монстры не свирепствовали по всей Эквестрии, я могла распоряжаться своим временем как душе угодно. Я даже еду не готовила. Этим занимались Спайк или Старлайт.

К тому времени как я вылезла из постели, солнце уже высоко висело над горизонтом. Город за окнами балкона гудел звуками спешащих по своим делам пони. По ярко-синему небу лишь изредка проплывали несомые ветром облака. Очередной погожий день. Я прищурилась, глядя на это великолепие, затем поплелась в ванную.

Замок появился с уже установленным санузлом. Я, честно сказать, понятию не имею, как так получилось. Сущность гармонии что, интуитивно догадалась, что мне нужна ванная комната с громадной раковиной, платяным шкафом размером с мою детскую спальню и душевой кабинкой, в которой может целиком поместиться хуфбольная команда? Потому что именно это я и получила. Находясь здесь, я ощущала себя одинокой маленькой кобылкой.

Эта ванная явно создавалась с расчётом на аликорна гораздо крупнее меня. Мне на мгновение вспомнилось, как мама давным-давно подарила мне свитер, который был на несколько размеров больше. Мы все посмеялись, а папа сказал: «Подрастёт ещё».

Воспоминания. Я не в первый раз задумалась, как было бы хорошо, если б пони не были их вечными заложниками.

Ну, в замке по крайней мере был неиссякаемый источник горячей воды. Правда, откуда она бралась, мы не знали. Бака на крыше не было, как не было ничего, хотя бы отдалённо похожего на обычный водопровод. В душевой кабинке и над раковиной лишь торчали стильные медные лейки, сделанные в форме петушиных голов, откуда нескончаемым потоком лилась вода. И счёт за неё нам до сих пор не пришёл.

Я зашла в просторную кабинку и поворотом кранов пустила воду. Вскоре пар затуманил стекло, я позволила крыльям расслабиться, опустила их и склонила голову чуть ли не до самого кристального пола. Потоки воды уносили с собой вчерашнюю грязь и воспоминания о сне. День уже казался приятнее.

Только вот глаза мои зудели. Я подавила желание почесать их и запрокинула голову. Тёплая вода омыла мне лицо.

Раздался стук, дверь в ванную открылась. Облако пара устремилось наружу, запотевшие стеклянные стены душевой начали проясняться. Я встряхнулась и вышла из-под струй воды.

— Да? — позвала я.

— Прости, — послышался голос Старлайт. Раздался цокот приближающихся копыт, затем она приоткрыла стеклянную дверь и сунула в щель голову. — Я просто услыхала, что ты проснулась. Завтрак будешь? Мы уже поели.

— Буду что осталось, — пожала плечами я.

— Фрукты, значит. — Она недолго помолчала. — Ты в порядке? Выглядишь немного уставшей.

— Только встала, — ответила я, сумев сдержаться и не добавить «очевидно же». — Плохо спалось.

— Я приготовлю кофе. Будет ждать тебя на столе! — Она стремительно вышмыгнула из ванной. Вслед за ней лёгкой дымкой закружился пар.

— Всё дразнишь! — крикнула я ей вдогонку, но губы мои всё равно растянулись в улыбке. Кофе — это хорошо, но ещё лучше, когда есть друг, готовый тебе его сделать.

Глава 6

Когда я всё ещё слегка мокрая после душа явилась на кухню, там меня дожидались Старлайт и обещанный ею кофе. А ещё там находилась синяя единорожка, бывшая без своих плаща и шляпы, зато с довольной ухмылкой на лице, которую она обратила на меня, как только я спустилась по лестнице.

— Трикси! — натянуто улыбнулась я. — Рада видеть тебя! Как прошла твоя поездка?

— Недурно, — провозгласила она. — Как и всегда, благодарным поклонникам, желавшим видеть моё представление, не было числа. Однако такова, знаешь ли — хотя откуда тебе знать, — гастрольная жизнь: каждая ночь наполнена толпами, скандирующими твоё имя и умоляющими показать чудеса феноменального магического искусства. Это приятно, пускай и утомляет. Быть настолько поразительной прямо выкачивает из меня все соки! Последние несколько ночей меня поддерживала одна лишь мысль о возвращении в Понивилль. Есть кое-что, чего в дороге сделать попросту невозможно. Как раз ради этого я приезжаю сюда, — повернув голову, она улыбнулась Старлайт.

Та засмеялась. Потом покраснела, будто шестнадцатилетняя кобылка. Я закатила глаза.

— Да, что ж, хорошо, что ты вернулась. — Я отошла к своему кофе и сунула нос в кружку, глубоко вдохнув замечательный аромат горячего напитка. Последние оставшиеся заторможенные нейроны моего мозга наконец ожили, я сделала большой глоток драгоценной влаги, которая обожгла мои губы и рот, но мне было плевать. Мир вдруг переменился в лучшую сторону. Меня перестало волновать даже присутствие в замке Трикси. Фальшивая улыбка на моих губах сменилась настоящей: — Можешь оставаться, сколько захочешь, конечно же. У нас полно гостевых комнат.

— М-м, спасибо, но Трикси сомневается, что воспользуется ими. — Она кинула в рот землянику из чашки и громко сжевала её. — Я, наверное, буду спать в фургоне. Или ещё где-нибудь.

— Сперва мы пойдём погуляем, — сказала Старлайт, сев рядом с Трикси и тоже взяв ягоду. — Проведаем друзей, прошвырнёмся по магазинам и всё такое прочее. Может, зайдём ещё в спа-салон.

Всё описанное ею было отличным времяпрепровождением. Особенно спа-салон. Прошло уже немало времени с тех пор, как я была там с Рарити, так что можно было бы без зазрения совести увязаться за ними. Тем не менее это означало, что придётся на несколько часов отвлечься от исследований, от моих книг или от расспросов пони об их снах. Несколько часов бесполезных разговоров, сдобренных неловкими паузами.

— Это всё звучит привлекательно, и мы это сделаем, — сказала Трикси, опрокинув чашку с земляникой себе в рот и быстро прожевав ягоды. — Но вначале Трикси должна кое-что показать Старлайт в её фургоне. Идём!

— О? — Старлайт встала. — Что... ох. О-о! Ха-ха, да, нужно, э-э, глянуть кое на что. В твоём фургоне. Мы скоро вернёмся. Но если нет, эм, не ищи нас.

И вот опять у меня в груди вспыхнул огонёк зависти. Прежде чем я успела его подавить, он заставил меня спросить:

— Трикси, у тебя последнее время были необычные сны?

Трикси резко остановилась, шаркнув копытами по кристальному полу, и повернулась ко мне так быстро, что грива хлопнула её по щеке. Она уставилась на меня, открыв рот. Старлайт замерла возле неё.

— Я... — Трикси моргнула. — Нет. Нет, конечно. С чего это ты задаёшь такой... такой глупый вопрос?

— Просто кое-что изучаю, — отозвалась я, не обращая внимания на нахмуренный взгляд Старлайт в мою сторону. — Если заметишь что-то необычное, пожалуйста, расскажи Старлайт или мне.

— Трикси расскажет. — Она какое-то время неподвижно стояла и глядела меня; я ждала, не добавит ли она ещё что. Но в конце концов Трикси тряхнула головой и, развернувшись, пошла к выходу, махнув Старлайт хвостом, когда проходила мимо.

Старлайт подождала, пока Трикси не уйдёт дальше по коридору, затем буркнула:

— Умеешь же ты создавать настроение.

— Прости, не знала, что она так отреагирует. Как думаешь...

— Да, — шумно выдохнула Старлайт. — Спрошу попозже. Со мной она будет более открытой.

Эвфемизм? Мои уши дёрнулись.

— А тебе ночью что-нибудь снилось?

— Мне... Да, я снова была в...

— Старлайт! — эхом отразился от кристальных стен голос Трикси. — Трикси тебя терпеливо ждёт!

— Потом поговорим, — произнесла я. — Спешить некуда, помнишь?

— Ага, некуда. — Рог Старлайт осветился, и она исчезла во вспышке магии, оставив меня одну на кухне.

Ну, не совсем одну. Со мной ещё был кофе. Я взяла кружку и направилась в библиотеку.

* * *

Где-то после полудня начались странности.

Я махнула копытом на исследование объективной стороны снов. У меня в библиотеке были работы с самыми свежими открытиями в области онейромантии, однако современное изучение сновидений было сосредоточено на постижении того, как они возникали. После возвращения Луны учёные умы вновь открыли древнее искусство чтения снов, создав богатую почву для гадания и прорицания.

Я отложила эти книги, убрав в тележку, чтобы расставить по полкам позже, и отправилась в секцию психологии. Именно психологи первыми предложили архетипы, написали о них и больше всех верили в их существовании. Я наугад выбрала одну книгу, коей оказалась «Архетипы: язык снов», и принялась читать, как обычно, погрузившись в неё с головой.

Что-то пощекотало моё ухо. Я дёрнула им, отгоняя ощущение. Однако через несколько секунд оно вернулось, вынудив меня опустить книгу.

В библиотеке шёл снег. Лёгкая пороша неслась по кристальному полу и грудилась возле стеллажей. Снег таял, касаясь моей шерсти, и оставлял после себя горошины воды, впитывающейся в волоски. Моего носа достиг тонкий аромат первоцвета.

А-а.

— Луна?

— Должно быть, это весьма увлекательная книга, Твайлайт Спаркл, — произнесла принцесса ночи, возникнув в библиотеке словно из воздуха, как если бы прошла через дверной проём на границе восприятия. Одно мгновение я была одна, а в следующее — она уже кралась между высоких стеллажей, сливаясь с тенями подобно пантере. Она то появлялась, то снова исчезала. Лишь ритмичный звон серебряных подков по кристальному полу выдавал её присутствие. — Мы здесь уже несколько минут.

Я привстала, проявляя вежливость по отношению к другой принцессе:

— Прости, на меня так книги влияют. Тебе принести чего-нибудь: кофе, чаю?

Луна бурей вылетела из-за стеллажей, порыв теней и ветра заставил меня отвернуться. Когда я повернулась обратно, она уже сидела рядом со мной на вышитой серебром атласной подушке, которой среди моих точно не было.

— Благодарю, но откажусь. От них я лишь буду дольше бодрствовать, а мне хочется поскорее отправиться спать и не терпеть это неприятное время суток. У тебя, полагаю, всё хорошо?

— Да, вполне. — И именно в этот момент мои глаза решили зачесаться, я сдержалась, чтобы не зажмуриться, вместо этого несколько раз моргнув. — А у тебя как?

— Безупречно. — Из уст Луны это звучало не проявлением высокомерия, а обычной констатацией факта. — Но нас беспокоит Дискорд.

Я сглотнула:

— Он же действительно что-то сделал с нашими снами, да? Ты это видела?

— Верно, что-то изменилось, но что именно — не знаю. Я должна его найти.

— Удачи с этим. — Я закрыла книгу, пока лёгкий снежок не испортил страницы. Глянув вверх, я не обнаружила облаков; снежинки будто появлялись из ничего. Больше всего их падало около Луны, и они не таяли от соприкосновения с её шерстью. — Он явился мне на следующий день после нашего с тобой разговора, но отыскать его не получится, если он сам этого не захочет.

— О, он всегда хочет, чтобы его нашли, Твайлайт Спаркл. Все его действия направлены на привлечение нашего внимания, а какой смысл ему утруждать себя, если он не будет поблизости, чтобы этим вниманием насладиться? Научись пони его игнорировать, он, думаю, исчезнет вовсе.

— Он сказал, что больше не будет так делать. — Мысль о его двуличии заставила меня нахмуриться. — Когда мы его освободили, он пообещал, что не будет вредить пони! Он должен был исправиться!

— Вполне вероятно, он полагает, будто никому не вредит, — ответила Луна. — Его восприятие реальности искажено настолько, что лежит за пределами как твоего понимания, так и моего. Я уже чувствую, как мир грёз меняется. Что бы он ни сделал, это обратило сновидения пони в нечто совершенно иное. Будет ли это им во благо или же в худо — сказать я пока не могу.

— Мы можем уговорить его остановиться. Можем заставить его это сделать.

— Не исключено, что до этого дойдёт. Я сомневаюсь, что он покажется мне, Твайлайт Спаркл, так что, когда увидишь его в следующий раз... — Тут Луна замолчала, наклонив голову. Её уши беспрестанно двигались, она встала и принюхалась.

— Э-э... — я тоже встала, — в чём дело?

— Ты разве не чувствуешь? Здесь несёт его магией. — Меня на мгновение ослепила тёмная вспышка, в которой исчезла Луна. Порыв холодного воздуха и звон серебряных подков по кристаллу пришли откуда-то из глубины библиотеки.

Я зашагала на звук.

— Луна?

— Сюда, — донёсся её голос за несколько стеллажей от меня. Я побежала со всех ног и в одном из проходов между рядами обнаружила Луну, держащую магией книгу. 

Она передала её мне:

— Его работа?

Я осторожно взяла её. Это была толстая книга в деревянном резном переплёте, который украшало выполненное из сусального золота стилизованное солнце. Однако самым странным в ней был арбалетный болт, торчащий из корешка. Древко вошло в книгу почти до самого оперения. Я подёргала болт, но он застрял намертво.

— Одна из его шуточек, — ответила я. — Кое-что, что он сказал Старлайт несколькими днями ранее. — Я мысленно добавила порчу книг в список проступков, за которые он должен ответить.

Хмыкнув, Луна посмотрела на переплёт, затем тихо фыркнула:

— Дай догадаюсь, «не стреляй в гонца»?

— Да, а как ты... — Я опустила взгляд и прочитала название книги, написанное на одном из вариантов староэквестрийского. У меня ушло мгновение, чтобы мысленно перевести его. — Ох, ну конечно.

«Посланники Пресветлой: история». Я подняла глаза, желая спросить Луну, не читала ли она её прежде, но обнаружила, что снова одна. Из тёплого воздуха упали последние снежинки и начали таять.

* * *

Пообедав и выйдя наконец на улицу, я заметила под одним из навесов замка припаркованный фургон Трикси. Судя по его свежевыкрашенным бортам и позолоте вдоль краёв, она по-прежнему неплохо зарабатывала. Мне показалось, будто из фургона донеслись шепотки, но, зная, что Трикси не из тех пони, что шепчут, я решила, что это мне просто послышалось.

Когда я пришла к бутику, он был открыт. Рарити находилась внутри и напевала какую-то негромкую, смутно знакомую мелодию. Она коротко помахала мне, когда я вошла, после чего вернулась к платью, стилизованному под крылья бабочки.

За ночь оно увеличилось в размерах. С бедёр ниспадали новые рюши с чешуёй, скрывая бока и бёдра поникена. Я молча наблюдала, как Рарити с точностью швейной машины целую минуту пришивала очередную оранжевую чешуйку. А таких на платье были тысячи. Мой разум взбунтовался, когда я попыталась мысленно прикинуть, сколько всего на это ушло времени.

— Поразительно, — прошептала я.

— Пока нет, — мотнула головой Рарити. — Видела бы ты образ у меня в голове, Твайлайт, ох... Ну, возможно, ещё увидишь, если я закончу это платье.

— Что ты будешь с ним делать?

— Продам, разумеется. — Её неожиданный и незамысловатый ответ ошеломил меня, что должно быть, отразилось на моём лице. — Моя страсть — создание нарядов, дорогая, а не коллекционирование. Если бы я хранила каждое платье, которое нахожу прекрасным, мне бы понадобился отдельный склад. Как только творец создаёт нечто, он должен с этим расстаться. А если своими творениями он зарабатывает себе на жизнь, то тем более следует продать.

— Прости. Ты права, конечно же. — Я шагнула к платью и протянула ногу. Когда Рарити кивнула, я осторожно провела надкопытьем по чешуйчатой груди. Весь наряд переливчато засверкал, когда чешуйки задвигались. — Мне просто... трудно взять в толк, как можно вот так запросто продать такую прелесть. Не знаю даже, смогла бы я решиться на такое.

— У многих так, Твайлайт. Однако большинство творцов принимают то, что должны навесить ценники на любимые вещи и расстаться с ними, если, конечно, не желают голодать. Расставание всегда болезненно, а тех творцов, которые не готовы на это пойти, мы зовём любителями.

— Вот как. — Я обошла платье, дабы одновременно и рассмотреть его со всех сторон, и выгадать немного времени, дабы поразмыслить. — А это когда-нибудь становится легче.

— Да. Мы зовём таких творцов шлюхами.

— Рарити!

— Шучу, — улыбнулась она. — Или же нет? Разве не кажется, будто в творцах, слишком легко поддающихся зову денег, есть что-то неприглядное? Быть может, я считаю их проститутками лишь затем, чтобы самой не пойти той же дорожкой. Чтобы никогда не забывать, что мне должно быть жаль расставаться с чем-то вроде этого даже за все деньги мира.

— Э-э. — Я поломала голову над ответом. — Я не считаю тебя проституткой.

— О-о, льстишь, дорогая, — махнула она мне хвостом, затем подошла к дивану и села. — Итак, что привело тебя в бутик? Кроме, естественно, желания увидеться со мной.

Я села рядом с ней. Вместо чая она предложила лимонад, который налила мне и себе. Резкий и кислый вкус прохладного напитка как нельзя лучше подходил для жаркого летнего дня. Одним глотком я осушила сразу полстакана.

— Сны.

— Опять?

— И снова. Дискорд что-то сделал с тем, как пони видят сновидения, и это... — Я замолчала. У меня во рту вдруг пересохло, несмотря на добрую порцию лимонада. — Ты последние несколько ночей не замечала ничего необычного? Может, видела какие-нибудь странные сны?

— Все сны странные. Мы же уже говорили об этом.

— Ну, да, но... брось, Рарити. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты говорила, что тебе приснилось это платье, так? А что ещё тебе снилось?

— Обычно я на такие темы не разговариваю. — Она отпила лимонаду, после чего отклонилась на спинку дивана и посмотрела на меня, только более внимательно, чем обычно. Её взгляд пронзил меня насквозь, прочитав быстро и тщательно в присущей всем публичным пони манере, какой мне никогда не достичь. — Ты ведь серьёзно, да? И это тебя очень волнует.

— Мы с Дискордом имеем дело, волнения заслуживает всё, что как-то к нему относится. Вмешалась даже Луна.

— Тогда нам вряд ли стоит беспокоиться. Принцесса Луна всегда казалась мне весьма способной кобылой. Если Дискорд суёт свой нос в её царство, она уж точно поставит его на место.

— Надеюсь. — Я покатала стакан в копытах. Из-за выступившего конденсата он стал весь скользкий, так что я взяла его магией. — Но я хочу ей с этим помочь, а это значит, нужно выяснить, что именно он наделал.

— Ладно. — Она испустила настолько тихий вздох, что я не знала, послышался он мне или нет, и перевела взгляд на платье на противоположной стороне помещения. — Последний раз мне снилось, как я что-то плела. Что-то огромное, поразительное и сложное. Правда, конца этому не было. Я просто продолжала бесконечно прясть это нечто. И в мою нить постоянно попадали бабочки. Всё остальное было размытым, непостоянным и невозможным, какими всегда и бывают сны, однако бабочки были настолько отчётливыми, что казались настоящими. Такими же настоящими, как вон то платье. Я помню, что была очарована их красотой, причём настолько, что хотела ловить их ещё и ещё. Как думаешь, что это означает?

— Эм. — Я мысленно пробежалась по выдержкам из «Архетипы: язык снов» и ответила: — Тебе нравятся бабочки?..

— И это всё? — приподняла бровь Рарити.

— Я не пытаюсь толковать сны. Я лишь хочу разузнать, меняются ли они и что произойдёт с пони в конечном итоге. Работать с чем-то настолько расплывчатым очень... тяжко, Рарити.

Она подвинулась ближе и накрыла моё копыто своим.

— Я понимаю, дорогая. Прости. Мне известно твоё отношение к науке и тому подобному. Постарайся сильно не беспокоиться на этот счёт, хорошо? Я в порядке, Свити Белль в порядке, сны всегда немного странные, и... — Она замолчала. Её лицо было в каких-то тридцати сантиметрах от моего, она глядела мне в глаза так пристально, что я начала чувствовать себя неуютно. — У тебя всё нормально, дорогая? Выглядишь так, будто недавно плакала.

— Ох, это. — Я изобразила улыбку. В груди защемило. — Нет, просто у меня глаза последнее время зудят. Обычная аллергия.

— Гм, — нахмурилась она, затем кивнула. — Попробуй листья белокопытника. Они должны помочь. У Флаттершай, скорее всего, найдутся.

Я кивнула. Щемящее чувство отступило.

— К ней и пойду. Всё равно собиралась снова повидать её сегодня.

Ну, так, по крайней мере, я хотела сделать, только вот, когда я пришла к Флаттершай, дома её не оказалось.

Глава 7

Отсутствию Флаттершай наверняка была куча вполне разумных объяснений: бегала по делам, проведывала чью-то заболевшую зверушку, вышла перекусить, решила сходить в спа-салон, болтала с нашими друзьями. И это хорошо, напомнила я себе, что ныне она могла преодолеть робость настолько, чтобы гулять в одиночку. Какой-никакой, а прогресс.

Но всё же я не могла удержаться от волнения, неприятно скрутившего мой живот.

Я взлетела на крышу, надеясь найти там Флаттершай. Небольшой участок травяной кровли был немного примят, повторяя очертания пегаски, лежавшей здесь на животе, однако сама пегаска отсутствовала. Не было видно ни птиц, ни насекомых, ни каких-либо других лесных обитателей — лишь одна я находилась на крыше и щурилась под слишком ярким солнцем.

Ветер переменился, задув со стороны леса на краю луга, и принёс с собой новые запахи — листьев, мха и чего-то похожего на кровь. Нахмурившись, я поглядела на укрытые тенями промежутки между деревьями.

— Флаттершай! — позвала я во весь голос. — Ты там?

Только ветер ответил мне, ласково потрепав перья и соблазняя к полёту. Я раскрыла крылья, поймав восходящие потоки, и воспарила на несколько десятков метров вверх. С такой высоты моему взору предстал лес, простирающийся на многие километры к югу; я видела бесконечное море деревьев, скалы и искажённые летним маревом далёкие горы.

Солнце было слишком ярким. Я зажмурилась и сложила крылья. На мгновение мой желудок поднялся к горлу от ощущения падения, но я легко приземлилась на крышу дома. Ещё несколько перелётов, и я оказалась внизу, в благодатной тени его стен.

В окнах было темно, дверь — закрыта. Я постучалась и, не дождавшись ответа, открыла её.

— Флаттершай!

Никого — лишь темнота. И не было слышно даже шуршания её животных, реагирующих на гостя. Я осторожно ступила внутрь. Повернувшись к лестнице, находившейся в нескольких шагах от двери, я позвала ещё раз:

— Флаттершай!

На стропилах что-то зашевелилось, заставив моё сердце подпрыгнуть. Я глянула вверх и заметила десятки смотревших на меня маленьких глазок, сверкающих подобно самоцветам. Послышалось царапанье когтей и хлопки крыльев, и на кухонный стол с дребезжанием столовых приборов и подскочивших чашек приземлился огромный ворон, который был с нами на крыше во время моего прошлого визита.

Всего лишь безобидная птица. Я мысленно пожурила себя за пустые страхи и подошла к ворону, остановившись, правда, на некотором расстоянии. Так далеко, чтобы его большой клюв не смог достать моих глаз в мгновение ока.

— Здравствуй, мистер Ворон. Где твоя хозяйка?

Он издал низкую трель. У воронов весьма широкий голосовой диапазон, а некоторые даже способны имитировать речь пони. Неловко пропрыгав по столу, он приблизился и посмотрел на меня. Даже я, пони, которая почти ничего не знает о животных, видела в его глазах проблески интеллекта. Я протянула ногу, как тогда сделала Флаттершай.

Ворон наклонил голову, изучая предложенную конечность. Он снова выдал трель, что-то невнятно пробормотал и, вытянув шею, тукнул клювом по копыту. По ощущениям было похоже на стук в дверь. Увидев, что я не убрала ногу, ворон прыгнул ещё ближе и ласково по-кошачьи потёрся головой и клювом о моё надкопытье.

На шерсти осталось пятно крови. Я поморщилась и убрала ногу. Ворон с любопытством наблюдал за мной.

— Флаттершай, — проговорила я. — Она здесь?

— Да.

Горда сообщить, что я не закричала — лишь несильно взвизгнула и резко развернулась навстречу раздавшемуся позади меня голосу. Напуганный ворон захлопал гигантскими крыльями и взлетел к потолку, опять устроившись на стропилах. На меня упали несколько линялых чёрных перьев.

— Флаттершай! — Вырвавшийся у меня смешок был отнюдь не из-за веселья. — Прости. Ты меня немного напугала.

Она улыбнулась:

— Извини, я не ожидала увидеть дверь открытой и кого-то у себя на кухне.

Ах да, вторжение без спросу.

— Э-э, прости. Я стучалась, но никто не открыл, а когда проверила крышу, тебя там не было, поэтому я решила заглянуть внутрь и проверить, не занята ли ты чем-то громким, из-за чего не слышала мой стук; но в доме было темно и казалось, будто никого нет, так что я немного разволновалась и... — Спохватившись, я замолчала, переводя дыхание. Опять я начала тараторить. Я принцесса, а принцессам такое не к лицу. Я глубоко вздохнула, затем ещё раз.

Прежде чем я успела окончательно изойти на нервы, Флаттершай потянулась ко мне, прижала свою щёку к моей и прошептала:

— Всё хорошо, Твайлайт. Я всегда рада тебе у себя дома, независимо от того, здесь я или нет, — тебе и всем остальным друзьям.

И в тот же миг все мои глупые страхи улетучились. Я ощутила, как губы растягиваются в нелепой улыбке, и ответила на ласку Флаттершай. Её грива пахла полевыми цветами, свежим потом и землёй.

— Ты была в лесу, — сказала я.

— Да. — Обойдя меня, она приблизилась к столу, поправила разбросанные вороном столовые приборы и смахнула перья к остальным на полу. — Снаружи замечательный день, да и лес очень спокойный.

— Искала то новое животное?

— Она всё ещё там, — кивнула Флаттершай. — Я временами замечаю оставленные ею следы: сломанные ветки и тому подобное. Иногда — остатки пищи.

— В смысле?

— Хищники редко поедают добычу полностью. Некоторые части несъедобны.

Ох. Я сглотнула. Мне послышалось, будто где-то вверху на стропилах прыгал ворон.

— Ты узнала, что это за животное?

Флаттершай отрицательно покачала головой. Впервые на её лице возникла лёгкая гримаса недовольства: между бровями пролегли еле заметные морщинки, уголки губ самую малость опустились вниз.

— Нет. Она, думаю, очень умна, а вдобавок ещё застенчива. Животным свойственно такое поведение, если они не привыкли к пони.

— Ну, уверена, что ты её скоро отыщешь, — поспешила я утешить свою подругу. Всё что угодно, лишь бы вернуть ту улыбку. — Скажи, а у тебя, случаем, не найдётся белокопытник?

Флаттершай моргнула, сбитая с толку внезапной сменой темы разговора, затем понимающе ахнула:

— Тебе для глаз? Кажется, был! Минуточку. — Она сорвалась с места жёлто-розовой молнией, выскочила за дверь и забежала за угол дома, да так быстро, что уследить было невозможно. Послышался звук открывающегося погреба и грохот чего-то упавшего.

Спустя минуту действия повторились, только в обратном порядке. Флаттершай поставила на стол небольшую стеклянную баночку, закупоренную сургучом. За мутными стенками виднелись толстые сочные листья округлой формы с крохотными шипами — как помесь толстянки и падуба. Я приподняла бровь.

— Мне их несколько месяцев назад дала Зекора, чтобы помочь справиться с сенной лихорадкой, — объяснила она. — Сожги листья и добавь чуток получившейся смолы в любой напиток. Лучше всего подходят горячие вроде чая. Это поможет твоим глазам, а ещё при отравлении ядовитым плющом, случись у тебя такая беда.

Я взяла баночку магией и аккуратно положила в сумку.

— Спасибо. — Одних лишь слов казалось категорически недостаточно, так что я потянулась вперёд и потёрлась о её щёку своей.

Она ответила на жест, сияя улыбкой.

— Не за что. Тебе нужно что-нибудь ещё?

Вообще, да.

— Ты Дискорда не видела?

— Последний раз — до того, как началась эта проблема. — Судя по её тону, проблемой ей это особо не казалось. Однако она просто не воспринимала Дискорда так же, как я, и не слышала предупреждений Луны. — Но если я его увижу, дам знать, что ты хочешь поговорить.

— Он и так это знает. Скажи ему, что он должен с нами поговорить. А ещё лучше, пускай прекратит лезть в сновидения пони. Это намного опаснее, чем ему кажется. Уже даже Луна вмешалась.

Её ушки стали торчком, а глаза расширились:

— О нет! У него неприятности?

Да, и ещё какие. На его месте у любого были бы. Но разве можно чем-то пригрозить духу хаоса?

— Нет. Но будут, если он продолжит свои делишки.

Флаттершай чуть слышно притопнула копытом:

— Тогда я обязательно скажу ему! Скажу, что больше никаких чаепитий, пока он снова не станет вести себя хорошо!

Ну, видимо, пригрозить всё же было чем. Всё сводилось, как и говорила Луна, к его желанию привлечь к себе внимания. Быть может, я неверно подходила к решению этой проблемы, и следовало плюнуть на мои бесполезные исследования, вернуться в библиотеку и тихо-мирно читать книги, а там, глядишь, всё само собой придёт в норму. Так, наверное, мне и нужно было поступить.

Ага, как же.

— Спасибо, Флаттершай. Это очень смело с твоей стороны, — улыбнулась я, и, Селестия мне в свидетели, на этот раз улыбка была стопроцентно искренней. — Тебе, э-э, необычного ничего не снилось?

Она мотнула головой:

— Мои сны скучные, Твайлайт, ты же знаешь. Я их не помню. Мне снятся просто... образы. Странные идеи, лишённые всякого смысла, которые мигом забываются.

— Ну да. Если, конечно, ты не спишь с... то есть рядом!.. Если не спишь рядом с кем-то! Ха-ха. Ох... — Я прямо остолбенела, когда у меня в голове возникла одна крохотная идейка. Безобидная проверка. Только ради науки! Дружеское предложение. Мы, девочки, раньше уже делили друг с другом постели. В этом нет ничего предосудительного. Молодые кобылки делают так постоянно. Да и жеребцы, скорее всего, тоже. Вероятно. Я не знала ни одного жеребца, у кого смогла бы осмелиться спросить нечто настолько откровенное, так что эта крупица знания навсегда останется вне моей досягаемости. Но вот Флаттершай... я бы могла попросить её, и она наверняка согласится. Я уже даже представляла себе её тело возле моего на матрасе и её лёгкий запах — полевых цветов и свежего пота. Какие грёзы увидела бы она в моей компании? А какие увидела бы я?

Она захихикала, вырвав меня из размышлений.

— Из твоих уст это звучит прямо совсем непристойно, Твайлайт. Но я понимаю, насколько важны для тебя все эти дела со снами, поэтому, если мне приснится что-то странное, я обязательно дам тебе знать.

Ох. Ну, так тоже можно. Я сглотнула.

— Замечательно! Отлично!

— Это наименьшее, что я могу сделать. — Флаттершай вытянула крылья, разминая мышцы. — А теперь, если ты не против, я вернусь в лес. Хочу поискать свою новую подругу, пока солнце не село.

Мы перекинулись ещё парой слов, но у меня не было желания задерживать её, так что я снова потёрлась о щёку своей и вышла вслед за ней наружу. Она закрыла дверь, помахала мне и улетела в лес.

Я прищурилась. Неужто солнце стало ярче за время моего пребывания в доме? По ощущениям было именно так. Я подняла ногу козырьком к глазам и шла так, пока не достигла укрытой тенями вязов тропинки в Понивилль.

* * *

Я отрезала квадратик фольги размером примерно с моё копыто и положила на него пухлый листочек белокопытника. Под завязку наполненный маслами, он задрожал подобно желе. Я сморщила нос от исходящего от него горького запаха. Ну, лекарству необязательно хорошо пахнуть.

К счастью, в моей лаборатории была вытяжка. Я закрепила фольгу с листиком на держателе над бунзеновской горелкой, выкрутила огонь на максимум и принялась ждать. Листок потрескивал и шипел выгорающей зеленью, пока на фольге не осталась вязкая чёрная лужица. Я сняла фольгу с горелки и дала смоле остыть.

Не знаю насчёт остальных, но я в приготовлении средств народной медицины использовала науку.

Выйдя из библиотеки, я услышала доносящиеся из кабинета возле кухни приглушённые женские голоса. Принадлежали они наверняка Старлайт и Трикси, вернувшимся после долгого дня хождений по магазинам и визита в спа-салон, а также интимных отношения, про которые я уж точно не думала. На несколько минут гудение пламени под чайником и тихий свист пара заглушили их голоса. Я заварила обычный жасминовый чай, вполне подходящий для начала вечера, и добавила в горячую воду немного смолы белокопытника. Она растворилась мгновенно, оставив после себя лишь едва заметный горький запах, почти неразличимый на фоне цветочного аромата чая.

— Есть кто? — громко сказала я, прежде чем войти в кабинет. Негоже было бы зайти в тот момент, когда они слишком уж наслаждаются компанией друг друга. Если ж они хотели уединения, тогда не стоило занимать одну из открытых зон замка, и поэтому я задержалась перед дверью всего на пару секунд.

Выяснилось, беспокоилась я зря. Вместо занятий какими-то непристойностями они сидели рядышком на диване и читали журнал. Образ довершали исходящие лёгким паром чашки и тарелка с кусочками нарезанного яблока.

— О, привет, Твайлайт, — улыбнулась Старлайт, помахав мне. — Хочешь к нам? Трикси как раз показывала мне свои новые фокусы.

— Надеюсь, неопасные в закрытом помещении? — Я могла только представить, какой урон могло нанести одно из шоу фейерверков Трикси в такой маленькой комнатке. 

— Нисколько, принцесса, — ухмыльнулась Трикси. — Готовься удивляться самому виртуозному представлению колдовского искусства из всех, когда-либо виденных тобой! — Её голос приобрёл сценические интонации, достаточно мощные, чтобы заполнять собой пространство и резонировать у меня в груди. Она протянула копыта и повернула их, показывая, что они пусты.

Вот только пустыми они не были. В них внезапно оказалась колода карт. Ни свечения магии, ни использования потайных карманов — колоды сперва не было, а потом она просто появились. Я моргнула и хотела было спросить Трикси, как у неё это удалось без явного использования рога, но она уже принялась её тасовать. Карты сливались одна с другой, пока она стремительно разделяла их и перемешивала.

— А теперь не будет ли моя прелестная помощница столь любезна, чтобы снять колоду? Дабы недоверчивые пони не заподозрили Трикси в жульничестве. — Удерживая колоду карт на копыте, она протянула её Старлайт, которая, захихикав, отделила магией несколько карт сверху и перенесла их под низ. 

Трикси забрала колоду и разложила карты веерообразной дугой на столе, причём промежутки между каждой совпадали идеально. Я бы и за час не смогла разложить их так, как она — одним движением копыта.

— Пожалуйста, выбери одну. Взгляни на неё, запомни, а потом положи на место. И не говори Трикси, что это за карта.

О, участие зрителя? Ладно. Я оглядела карты, выискивая малозаметные отличия в рисунках рубашек — любые подсказки о том, как она могла догадаться о моём выборе.

Трикси заметила и закатила глаза:

— Мнительная какая. Так лучше? — Она полностью отвернулась и закрыла лицо копытами.

Я выбрала случайную карту примерно из середины и осторожно вытянула, но не совсем, а так, чтобы можно было чуть приподнять её и разглядеть лицо. Четвёрка цепей. Я сунула карту обратно и для верности встряхнула стол, перемешивая остальные. Удачи ей с отгадыванием.

— Выбрала? Отлично. — Трикси повернулась обратно, собрала карты и начала ими манипулировать: складывала, стучала и тасовала так и этак со всё той же молниеносной скоростью, что и прежде. Попутно она говорила: — Ты же запомнила свою карту, да? Выйдет ужасный конфуз, если ты забыла! Да что там, это, скорее всего, испортит представление ещё до его начала!

— Запомнила, не волнуйся, — отозвалась я. Нельзя было спускать глаз с её копыт. Плевать на остальную часть фокуса — один её способ тасовки при помощи копыт сам по себе был волшебным.

Трикси перемешала колоду последний раз и положила её посреди стола между нами. Три раза постучав копытом по верхней карте, она поводила над ней ногами и объявила:

— Удивляйся же, ибо эта не твоя карта!

Она перевернула её. Девятка тайн.

Я медленно поаплодировала:

— Поразительно.

Трикси улыбнулась ещё шире:

— Мы ещё не закончили, принцесса, поскольку это тоже не твоя карта! — Следующей перевернутой был ангел звёзд

Я дёрнула плечами:

— Вероятность того, что одна из этих карт окажется моей, была меньше четырёх процентов.

— Ты права, моя любящая математику подруга. Однако Трикси наверняка знает, что и это не твоя карта! И ни эта, и ни эта, и ни эта...

С каждым повторением Трикси переворачивала карты: восьмёрка тайн, двойка мотыльков, королева цепей. Она продолжала переворачивать, пока наконец не осталась лишь одна карта. Её копыто задержалось над ней.

— Что ж, колода кончилась. Трикси полагает, что эта карта должна быть твоей, так?

— Ладно, ты меня подловила, — вздохнула я. — Но как ты это сделала? Я не видела...

Она оборвала меня на полуслове, перевернув последнюю карту. Принц мотыльков.

Э-э. Я ошалело моргнула:

— Куда делась моя карта?

— Ты про неё, что ли? — Трикси наклонилась вперёд, потянувшись к моей голове. Её копыто коснулось моего уха, и, клянусь Селестией, я ощутила, как она действительно что-то вынула из моей гривы. Не просто ловкость копыт — а как если бы у меня в гриве было нечто, чего я не замечала, пока она это не вытащила.

Трикси положила карту на стол рубашкой вверх. Я перевернула её. Четвёрка цепей.

— Как ты это сделала? — спросила я.

— Магией, естественно, — пожала плечами она.

— Нет, — мотнула я головой. — Я всё время наблюдала за твоим рогом. Ты вообще не использовала магию. — Я подняла карты телекинезом и разложила в воздухе. Ты наверняка использовала какой-то хитроумный трюк, который я не заметила. — Покажи мне, как ты это сделала.

Трикси рассмеялась:

— Ох, Твайлайт, какая ж ты идеальная жертва. Ну почему ты не ходишь на каждое моё представление?

Я попробовала другой подход:

— Это не настоящая магия, а лишь... введение в заблуждение. Иллюзия. Ты меня как-то отвлекла.

— Угу. Так и есть, скорее всего. — Трикси собрала карты из воздуха и снова перетасовала. Я на мгновение бросила взгляд на Старлайт, а когда посмотрела обратно, колоды уже не было. Старлайт заметила мою реакцию и усмехнулась:

— Она тренировалась. — Затем лишённым прежнего веселья голосом произнесла: — Трикси, расскажи Твайлайт то, о чём говорила мне раньше.

— Что? — Трикси взяла кусочек яблока с тарелки, кинула его в рот и громко захрумкала. — Про сон, что ли?

Это привлекло моё внимание. Я отбросила глупые мысли о картах и полностью сосредоточилась на Трикси.

— Что там насчёт снов?

Она вздохнула, долго и нарочито громко.

— Не знаю, что в этом такого особенного, но последние несколько ночей мне снились на удивление ясные сны — которые в кои-то веки были осмысленными. И знаете, про что? — Она наклонилась вперёд, поставив копыта на стол. — Мне снилось величайшее представление на свете. А зрителями — тысячи пони. Целый город, который пришёл удивиться невозможному — ни каким-то там ерундовым фокусам и заклинаниям, которые может выучить любой единорог, а самой настоящей магии!

Трикси подняла ногу и повернула её, явив виду карту, стоящую ребром на её копыте. Она медленно и осторожно поставила её также ребром на стол, каким-то образом удерживая от падения.

— Смотри внимательно, — сказала она, затем наклонилась и подула на карту.

Та зашаталась и через секунду упала.

— И это всё? Что должно было... — Слова застряли у меня в горле, когда я подняла взгляд от карты. Старлайт негромко ахнула.

Трикси исчезла.

«Здравствуй, мистер Ворон. Где твоя хозяйка?»

Глава 8

Исчезла Трикси, разумеется, не насовсем. Настолько мне удача не благоволила. Оказалось, она просто ходила на кухню за очередной порцией яблок, заодно стащив немного моей драгоценной карамели для глазировки. Про сны она больше не говорила, как и упрямо молчала про секреты своего искусства. Я бросила допрашивать её и ушла, чтобы заняться более продуктивным времяпрепровождением — чтением.

У меня в распоряжении были самые свежие журналы со статьями на тему исследования снов, онейромантии и совершенно бесполезной в научном плане психологии. Я оглядела кучу периодики, разбросанной на столе, и совсем упавшая духом бухнулась на кровать, пробормотав под нос:

— Селестия, дай мне силы.

Однако была в этой куче кое-какая книга, которая не имела ко снам никакого отношения. Оставалось загадкой, как на мой стол попала «Посланники Пресветлой», из которой по-прежнему торчал выпущенный арбалетом Дискорда болт. Я поднатужилась и вынула его, после чего он просто растворился в воздухе.

Я перевела взгляд на книгу, надеясь, что и повреждения тоже исчезнут. Увы, не исчезли.

— Бедняжечка, — произнесла я. Некоторые испорченные книги ещё можно было восстановить, но вот попадание из арбалета являлось для них смертельным так же, как и для пони. Тут поможет только замена. Когда дело касалось повреждённых книг, я старалась сохранять хладнокровие, но сейчас отчего-то вдруг расчувствовалась и открыла «Посланников Пресветлой». Пускай эту книгу уже не спасти, я хотя бы смогу прочитать её последний раз, перед тем как отправить в макулатуру.

Не знаю даже, чего именно я ожидала. Название на обложке было написано на староэквестрийском, поэтому мне подумалось, что и остальной текст будет таким же; однако он оказался на вполне обычном эквестрийском, немного устаревшем, но отлично читаемом, как если бы его писал кто-то, живший не более пары веков назад. Мои переводческие навыки не пригодятся.

Будучи наполовину историей и наполовину сказкой, эта книга рассказывала о непродолжительно существовавшем за несколько столетий до Объединения некоем религиозном ордене, поклонявшемся «пресветлой богине солнца» Селестии («культ» подошло бы больше, но автор старательно избегал этого термина). В ней сухо и прозаично описывались события, которые не могли произойти, и пони, которых не должно существовать. Это была беллетристика, маскирующаяся под историю, и после нескольких глав я махнула копытом на попытки увязать то, о чём говорилось в ней, с тем, что я знала сама. У меня даже промелькнула мысль, не создал ли эту книгу Дискорд как часть хитроумной — и, по его мнению, чрезвычайно тонкой — шутки. Тем не менее кое-что было не под силу даже Дискорду.

Вдобавок культов, поклоняющихся Селестии, никогда не существовало. Они образовывались только вокруг ложных авторитетов, настоящая же богиня в них не нуждалась. Я одолела книгу лишь наполовину: дальше повреждения от болта стали слишком серьёзными, сделав оставшиеся страницы практически нечитаемыми, из-за чего мне пришлось отложить её.

Но кое-что положительное у сухих исторических романов всё же было — сон после них приходил мгновенно.

* * *

Сейчас самый разгар лета моего девятого года, и родители отдали меня под опеку Высших.

Равнины близ Мэйрафона горят жаром пика сезона. Выжженная солнцем трава колышется на бескрайних полях, расчерченных тут и там ведущими в столицу пыльными дорогами с кедрами по обочинам. Очередной конфликт с языческими кланами пегасов на многие месяцы лишил нас дождя. Горы на западе укрыты густой пеленой облаков, тёмных практически до черноты и разбухших от воды, которой хватило бы на весь сезон. И там эти облака и останутся, пока мы не заплатим пегасам выкуп или пока они не начнут голодать и не прекратят свою глупую грызню с нами.

Однако я не против жары, безоблачного неба и гибнущих равнин, ибо это — мирские заботы, а меня выбрали в услужение чему-то не от мира сего, образу изумительного идеала, посланному самими небесами, дабы одарить благодатью наши порочные тела и очистить их. Дабы выжечь всё зло. Родители отдали меня под опеку Высших, и я последую за ними, чтобы познать пути и радости пресветлой Селестии.

Перед нами семерыми лежит долгий путь. Сверкающая мраморная башня горного храма белеет на горизонте ярким смазанным пятном; в ясные зимние дни из Мэйрафона можно увидеть парапеты и флаги, что обрамляют её балконы, но сегодня витающая в воздухе дымка не позволяет этого сделать. Пот застилает глаза, и я опускаю их к копытам.

Подле меня шагает Данделион. Его светлая шерсть запорошена дорожной пылью до серо-коричневого цвета. Лишь в проложенных по́том дорожках виднеется его истинный зелёный окрас. Улыбнувшись мне, он дёргает плечами, поправляя вьюк на холке, и проходит вперёд. Его радость от путешествия уступает лишь моей.

Позади бредёт Танжерин. Дыхание рывками выходит у неё из груди. С губ на землю падает слюна. Она родом из богатейшей семьи Мэйрафона, а потому непривычна для таких нагрузок. Долго она не протянет.

Других я знаю не так хорошо. Одного со мной возраста, они так же, как и я, избраны своими семьями ради великой чести. Здесь тихая Элегия, беспокойный Райзом, отважный Вудвинд, Астериск, седьмой сын в его семье. Мы идём под сенью Слуги, подошвы наших копыт горят, губы растрескались, глаза слезятся. Но несмотря на всё это я улыбаюсь, ибо каждый шаг приближает меня к судьбе.

Вдали уже виднеется башня, высокая, изящная и гордая, будто рог единорога. Её окружают мраморные пристройки, по-своему тоже благородные, поскольку являются опорой тому величию, что пылает внутри.

Мы пересекаем небольшой мостик над высохшим ручьём. Эта веха отмечает, что до башни осталось лишь десять лиг. Словно заметив нас, зеркальные лампы вдоль наблюдательного уровня обращаются в нашу сторону, освещая путь дюжиной солнц.

Окружающие меня жеребята пытаются прикрыть глаза, я же улыбаюсь и поднимаю голову выше, упиваясь светом.


Я проснулась в лихорадке. Пот пропитал простыни и одеяло, сделав их липкими и холодными. Фыркнув, я выпуталась из них, вылезла из постели и, шатаясь, побрела в ванную. Приглушённое ночное освещение замка было ярче, чем обычно, создавая заметные тени.

Наполнив необъятную раковину прохладной водой, я опустила в неё лицо. Жжение в глазах утихло, мысли прояснились.

Я подняла голову. Вода стекала по лицу и капала с рога в раковину. Из зеркала на меня смотрело измождённое лицо с покрасневшими глаза.

— Что ты с нами сделал, Дискорд? — спросила я своё отражение.

Оно не ответило. Чуть погодя я вернулась в кровать и провалилась в беспокойный сон без сновидений.

* * *

Ближе к завтраку стало получше.

Не знаю, догадалась ли Старлайт, что мне плохо спалось, но на кухне меня дожидалась тарелка со внушительной горкой блинчиков, щедро покрытых взбитыми сливками и обсыпанных шоколадной крошкой, а также исходящая паром кружка с зебриканским кофе. Бессонница почему-то всегда разжигала во мне неуёмный аппетит, так что я с энтузиазмом принялась за угощение.

Мой глаза уже не болели. Только вот замок казался слишком ярким. Если не найду солнцезащитные очки, поход на улицу окажется болезненным.

— Доброе утро, — раздался сзади голос Старлайт. Она подошла и села рядом со мной, держа в копытах чашку кофе. — Ты как?

Я проглотила порцию блинчиков и запила кофе точно так, как мои родители отучали меня делать.

— Беспокоюсь. Что бы Дискорд ни сделал, это, по-моему, становится хуже.

— И так можно сказать.

— Ты о чём? — глянула я на неё.

— Ни о чём. Извини, просто мысли вслух.

— Какие мысли? — настойчиво спросила я. — Старлайт, ты же знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно.

— Знаю. Прости. — Она побарабанила копытами по столу, будто нервничая. — Слушай, кое-что случилось. Я не хочу, чтобы ты волновалась.

Меня прошиб холодный пот. Сердце учащённо забилось.

— Что случилось? Кто-то пострадал?

— О, нет-нет, ничего такого, — улыбнулась она, нисколько меня не успокоив. — Просто, ну, не хотела тебя напугать. Точнее, она не хотела. Она, кстати, в порядке, и...

— Кто — она? — не удержалась и рявкнула я, вскочив на ноги. Пустая болтовня была не в духе Старлайт. — Что случилось?

— Ну вот, видишь, ты распаляешься. А совсем не нужно! Потому что всё в порядке и...

— Кто тут распаляется? — оборвал её голос явившейся на кухню Трикси. — Твайлайт опять ударилась в панику, что ли? — Она уселась за стол напротив Старлайт и притянула к себе мою тарелку с блинчиками.

— Никуда я не ударилась! — Ну, может, чуть-чуть. Но сейчас этому были свидетели, так что мне пришлось успокоиться. — Я просто хочу, чтобы Старлайт объяснила, что случилось.

— Э-э, ну. — Старлайт переглянулась между мной и Трикси. — Ты... э-э, не видишь?

— Что я должна видеть? — непонимающе моргнула я.

— Ну-у... — Она замолчала и дёрнула носом в сторону Трикси, которая поглощала стащенные у меня блинчики так жадно, будто не ела несколько дней. — Вот это.

— Что — это? — опять спросила я. Готовая взорваться из-за тяжёлой ночи, странных снов, скверного утра и украденных у меня проклятых блинчиков, я уже собиралась было накричать на свою лучшую подругу и тем самым обидеть её, как вдруг заметила то, что она пыталась донести до меня.

Трикси кусочек за кусочком ела блинчики прямиком из тарелки — так же, как едят пегасы и земные пони, что было вполне логично, учитывая отсутствие у неё рога.

Ошарашенная настолько, что не могла говорить, я пялилась на её лоб. Несомненно, это была какая-то игра света или рог просто закрывала чёлка, однако чем дольше я стояла и глазела на лоб Трикси под внимательным взглядом закусившей губу Старлайт, тем яснее становилось, что смотреть там не на что. Буквально.

— Это... это какой-то фокус, — пролепетала я. — Ты показываешь какой-то фокус, как вчера вечером.

Вопросительно хмыкнув, Трикси подняла голову от тарелки. На кончике её носа осталось пятнышко сливок, она скосила на него глаза и быстро слизнула.

— Какой такой фокус?

— Твой рог. — У меня возникло ощущение, когда знаешь, что говоришь какую-то несусветную глупость, но поделать с этим ничего не можешь. Ненавижу это чувство. — Он пропал.

— А, ну да. — Она наклонила голову, словно это могло как-то помочь разглядеть нечто, расположенное у неё на лбу, и пожала плечами: — Пустяки. Не особо и нужен.

— Но... — Я замолчала и вдруг поняла, что мне не хватает воздуха. В какой-то момент я забыла, как дышать. Мою грудь будто сдавила невидимая змея. Сердце возмущённо пыталось пробиться сквозь рёбра. По краям зрения танцевали маленькие цветные пятнышки.

— Эй, дыши, — послышался голос Старлайт. Она подошла ко мне сбоку и положила ногу на плечи, одновременно и успокаивая, и не давая упасть, чего мне сейчас очень хотелось. — Всё хорошо, всё нормально. 

— Хорошо? Нормально?! — пискнула я. — Как это может быть нормально? Она... — Покалечена. Обезображена. Слова застряли у меня в горле. Я открыла рот в сухом позыве тошноты.

— С Трикси полный порядок, — сказала Трикси. — Право слово, Спаркл, временами ты нагнетаешь драматизм почище меня. А я артистка.

— Как ты можешь такое говорить? — оторопело отозвалась я, затем обратилась к Старлайт: — Как она может такое говорить?

— Запросто, потому что это правда. — Трикси проглотила последний кусочек блинчика и для верности облизала тарелку. — Рог был всего лишь костылём. А без него я могу блистать. Поражать воображение! Пускай единороги играются со своей глупой магией, я же — волшебница!

Я положила на стол ноги и сверху на них — голову. Прохлада кристальной поверхности помогла мне успокоиться. Я глубоко вздохнула:

— Именно это тебе и снилось, да?

Трикси наклонила голову:

— Опять ты про сны заговорила. Может, и снилось. Что в этом такого?

— Что такого? — вырвалось у меня, наверное, громче, чем хотелось бы. — Что такого?! Трикси, твой рог попал!

— И ничего ценного я не лишилась. — Она встала и отнесла тарелку в мойку, проявив несвойственную ей ответственность, которая была бы похвальна, не укради она эту тарелку вместе с блинчиками у меня.

Правда, мой живот крутило так, что я всё равно не смогла бы ничего съесть. Меня одолевала дурнота. Я повернулась к Старлайт, которая, немного хмурясь, пристально наблюдала за мной широкими, встревоженными глазами.

— Как ты можешь просто так сидеть? Она же твоя особенная пони!

— Ну, да. — Старлайт переглянулась между нами. — Но это её не беспокоит. Если бы беспокоило, я бы расстроилась, но... не беспокоит ведь.

Точно. Из-за близости их с Трикси отношений Старлайт не понимала, насколько ужасным было положение. Она, в отличие от меня, не могла беспристрастно взглянуть на эту проблему. Сделав ещё несколько глубоких вздохов, я проговорила:

— Ладно. Ладно. Это нормально... то есть нет, не нормально, но забудем пока об этом. Тут явно постарался Дискорд.

— Ага, явно. И... что теперь? — спросила Старлайт.

— Отыщем его и заставим исправить Трикси.

— Я всё ещё здесь, знаете ли, — сказала Трикси. — Никуда не уходила. И меня не нужно исправлять, благодарю покорно.

— Ну да, — протянула я. Она, вероятно, ещё до конца не осознала, что лишилась рога. Видимо, по-прежнему находилась на стадии отрицания. Хотя едва ли стоило её винить за это: если б я проснулась без рога, то, скорее всего, сразу бы закричала. — Ладно. Флаттершай должна знать, где его найти. Я схожу за ней. Старлайт, можешь остаться с Трикси?

— У Трикси, вообще-то, были на сегодня планы, которые никак не относятся к какому бы то ни было кризису, который ты себе придумала, — произнесла Трикси. — Поэтому благодарю за завтрак и на этом откланиваюсь. Старлайт, увидимся позже. Если, конечно, ты сможешь выпутаться из этого. — Она с намёком ухмыльнулась Старлайт, затем пружинистым шагом ушла прочь.

Я подождала, пока она не отойдёт за пределы слышимости.

— Когда это произошло?

— За ночь, — пожала плечами Старлайт. — Когда мы проснулись, его уже не было.

Её беспечный тон всколыхнул нечто отвратительное в моём сердце. Я позволила этому озвучить своё мнение:

— Значит, когда ты спала с ней, он был на месте?

— Насколько мне известно, — спокойно ответила она, но взглядом ясно дала понять, что я перегнула палку. — Делать что-то хочешь?

Хочу — хочу вернуть всё, как было раньше. И это относится не только к треклятым Дискордовым проделкам со снами, а вообще ко всему: убрать из моей жизни Трикси, сделать так, чтобы мои друзья были прежними, вернуть дерево. Я медленно выдохнула, тщательно подбирая следующие слова.

— Ситуация близка к критической. Я найду Флаттершай, выслежу Дискорда и заставлю его вернуть всё, как было.

— Всё? А что, есть ещё что-то?

— Я... — О Селестия, как же мне сейчас нужен кофе. Ну почему на нас снова не напали чейнджлинги? — Я не знаю. Но многим пони, похоже, снились необычные сны, и если они — причина исчезновения рога Трикси, тогда нам стоит серьёзно беспокоиться. Что снилось тебе?

— Э-э... — Старлайт отвела взгляд в сторону. — Ничего особенного.

— Ну же, Старлайт. Ты же знаешь, что можешь мне довериться. Мы друзья как-никак.

— Прости. — Она откашлялась. — Мне снился мой старый город. Только дела у нас шли хорошо. Эксперимент удался. К нам желали присоединиться пони со всей Эквестрии. И я искала новые способы... улучшить нас. Стереть все различия, что существуют между пони.

Ну, вроде ничего плохого. Ей хотя бы не снилось, что её рог исчез. Я бы не выдержала, случись с ней нечто подобное. У меня комок к горлу подкатывал от одной только мысли об этом.

— А что тебе снилось? — спросила Старлайт.

— Эм. — Ослепляющее сияние в окнах вдруг стало ещё ярче. Недостаток проживания в кристальном замке — все поверхности хорошо отражают свет. Я сморгнула яркие послеобразы. — Ничего особенного — всего лишь книги.

— Книги, — повторила она, пристально глядя на меня, пока я не отвернулась, затем негромко выдохнула: — Ладно. Раз уж Трикси ушла по своим делам, что делать мне?

Пойти со мной. Эти слова едва не соскочили у меня с языка, но я успела сдержаться. Потратив мгновение, чтобы заставить горло слушаться, я проговорила:

— Проверь город. Выясни, не происходят ли ещё какие странности. Я тем временем найду Флаттершай, после чего вернусь за тобой, и мы вместе прижмём Дискорда. Возможно, попросим ещё помощи у Луны и Селестии.

— А если он не захочет, чтобы его нашли?

— У Флаттершай есть свои методы. Мы отыщем его, где бы он ни прятался, а потом обязательно всё исправим.

До чего же просто это звучало из моих уст. Но если надежда, как говорится, окрыляет, тогда, думаю, неудивительно, что у меня её было больше всех.

Глава 9

Я шагнула за порог замка — и тут же, развернувшись, зашла обратно. Даже спустя лишь час после восхода солнце было слишком ярким. Со слезящимися глазами и танцующими перед ними тёмными пятнами я на ощупь взобралась по лестнице в спальню.

У меня где-то была летняя шляпа, которую мне несколько лет назад подарила на день рождения Рарити — и которую я положила в шкаф, благополучно про неё забыв. Если увижу сегодня мою дорогую подругу, обязательно расцелую.

Дальше — солнцезащитные очки. Их у меня не было, потому что они являлись атрибутом «крутых пони», к коим я, конечно же, не относилась. Но Спайк кем-то подобным себя считал, и я, будучи хорошей старшей сестрой, ему потакала, а потому подарила на день рождения симпатичную пару тёмных очков в сиреневой оправе, подходящей по цвету к его чешуе. И вот, защитив глаза не одним, а аж двумя подарками, я наконец-то вышла на улицу.

Очки даже сочетались цветом с моей шерстью, создавая впечатление намеренности моего образа.

Понивилль казался другим. Я чувствовала это, просто шагая по его улицам. Земля под копытами вибрировала, словно провод под высоким напряжением. Ходящие тут и там пони будто кипели от скрытой в них энергии: говорили слишком громко, смеялись слишком часто. Они махали мне и казались счастливыми.

Каждый раз я махала в ответ. Ни у кого из знакомых я не заметила отсутствующих частей тела; но всё равно терзаемая смутными опасениями, я спешила по рынку мимо прилавков и по мощёным улицам в сторону леса, возле которого жила Флаттершай. Я бы полетела, однако Рарити сделала шляпу без учёта крылатых пони. В будущем стоит попросить её пришить подбородочный ремешок.

Я добралась до дома Флаттершай в рекордный для пешей пони срок. Лёгкие горели, дыхание рывками вырывалось из груди. Я остановилась передохнуть в тени деревьев на краю леса.

Увидев, что на крыше Флаттершай нет, я прошла прямиком к двери и постучалась. Никто не ответил. Я постучалась ещё раз и открыла её:

— Флаттершай! Это я! Нам нужно отыскать Дискорда! 

И снова никакого ответа. Тут до меня дошло, что в доме было темно. Я сняла очки, дала глазам приспособиться и огляделась.

На столе во множестве грудились тарелки. Раковина была заполнена застоявшейся водой. На полу валялись клочки пуха и шерсти, оставшиеся от её лесных друзей, но их самих видно не было. Я не слышала даже обычно звучавшего здесь шороха крохотных коготков.

— Где же ты, — прошептала я, затем громко позвала снова: — Флаттершай!

Невежливо было заявляться в чей-то дом без приглашения. Ещё более невежливо — вламываться в чью-то спальню. Но как раз это я и сделала, поднявшись по лестнице, открыв дверь и остановившись на пороге.

В спальне не было ни души. В воздухе витал лёгкий мускусный запах диких животных. На кровати бесформенной кучей лежало покрывало. Хозяйка дома как сквозь землю провалилась, а сам дом выглядел опустевшим. Отсутствовал даже нагонявший жути ворон.

— Проклятье, — выругавшись, я оглядела комнату последний раз, развернулась и ушла.


На рынке было в разы больше народу, чем ранее утром. Объяснялось это просто: близился обед. Десятки пони встречали меня дружелюбными улыбками и приветствиями. Я неловко улыбалась им в ответ.

— Твай! Эй, Твайлайт!

Обернувшись на зов, я увидела Эпплджек, махающую мне из-за небольшого яблочного прилавка. Как и всегда, она стояла на выгодном месте, находясь у перекрёстка в центре города. Я подошла к прилавку и потёрлась о щёку подруги своей. Наши шляпы столкнулись, а мои очки стукнули её по щеке.

— Прости, — извинилась я. — Глаза беспокоят.

— Пустяки. Всё аллергия?

Яркая башня на горе. Я сморгнула видение.

— Да, немного. Слушай, а ты Флаттершай не видела? Мне очень нужно её найти.

Она села прямо:

— Не-а. А что, случилось чего?

Я на миг задумалась, как много можно ей рассказать, но потом поняла, насколько глупыми были эти мысли. Дискорд переворачивал мир с ног на голову, а я отчего-то вдруг решила, что будет разумным держать секреты от моих друзей, чья помощь нужна мне, чтобы справиться с этой катастрофой.

— Да. Дискорд что-то сделал, и это вышло из-под контроля. От его действий начали страдать пони, поэтому мне нужна Флаттершай, чтобы найти его и остановить.

Эпплджек понимающе ахнула и бросила взгляд мимо меня на рынок.

— Ты это про сны?

— Ага, — сглотнула я. — Тебе, э-э...

Она медленно кивнула:

— Помнишь тот раз, когда ты спросила, были ли у меня необычные сны, и я ответила, что нет? Так вот, тогда я самую малость приврала.

— Ты солгала, — моргнула я.

— Зачем же так грубо, — поморщилась она. — Просто, ну... сны — это ж личное, разве нет?

— Именно так и должно быть. — Сны были приятными и безобидными, пока оставались заперты у нас в головах. Однако Дискорд каким-то образом высвободил их, в чём, собственно, и крылась суть проблемы. — Ты не заметила ничего... плохого, что ли?

— Не, плохого — ничего. — Эпплджек явно уклонялась от ответа. В её случае это всегда было видно сразу. — Ну да хватит обо мне, ты-то чего такая взвинченная? 

— Из-за Трикси. У неё ночью исчез рог. Она сейчас прямо как земная пони. — Слишком поздно осознав, с кем говорю, я вмиг пожалела, что не могу взять свои слова обратно. Но они уже вылетели, так что мне оставалось только наблюдать, как Эпплджек, переварив услышанное, широко распахнула глаза. — Эм, я имела в виду, что она стала...

— Я тебя поняла, — оборвала меня Эпплджек, кажется, не разозлившись. — Она в порядке?

— Разумеется, нет! Её рог пропал! — Ну почему остальным так сложно это понять?

— Я в смысле, как она это приняла?

— Она... пока в порядке. Но, похоже, до сих пор в шоке. Вела себя так, будто ничего плохого не случилось. Сказала ещё, что это совсем как в её сне.

— Тогда, может, ничего плохого в этом и впрямь нет?

— Вот именно, что есть! — Я перегнулась через прилавок, заставив Эпплджек отпрянуть. — Я не имею абсолютно ничего против земных пони, но это не то, кто она есть! Она должна быть единорогом! А Дискорд каким-то образом нашёл способ... исказить это! Извратить даже! Кто знает, что может случиться дальше?

Эпплджек задумчиво промычала и глянула на мои бока:

— У пони могут вырасти крылья.

— Это совсем другое. — Я села и плотнее прижала крылья к бокам, будто могла их как-то спрятать. — Я ничего не теряла. Они, э-э, просто олицетворяют магию всех рас, объединённых дружбой.

— Ну да. — Эпплджек мои слова явно не убедили. — Это всё, конечно, хорошо, сахарок, но ты, надеюсь, понимаешь, почему исчезновение рога не кажется мне такой уж бедой.

Потому что у тебя его никогда не было, и ты не знаешь, чего лишаешься. Благо, у меня хватало ума не ляпнуть такое вслух, поэтому я просто кивнула.

На её лице возникла маленькая улыбка:

— Хорошо. Что ж, полагаю, ты хочешь продолжить поиски Флаттершай, так что не буду задерживать. Я сама тоже буду посматривать. Кстати, яблоко не хочешь? — Она нагнулась за прилавок и вытащила сочный фрукт зубами за черешок.

Я хотела вежливо отказаться, но тут мой живот заурчал. Что б эту Трикси и украденные блинчики! Я покраснела и приняла яблоко магией.

— Спасибо. Сколько с меня?

— Даром. Я всё равно собиралась возвращаться на ферму.

— Уже? — Уходить ещё до полудня было сильно не похоже на Эпплджек

— Ага. Как-то неохота торчать здесь сегодня, понимаешь?

Вполне. Меня тоже не особо прельщала мысль торговать яблоками на рынке. Я развернулась и пошла прочь, но, вдруг кое-что вспомнив, снова повернулась к ней:

— Ты говорила, что тебе снились странные сны, так?

Покраснев, она кивнула.

— О чём?

Эпплджек отвела взгляд, затем подняла глаза к небу, будто ответ скрывался где-то в вышине. Она долго молчала, и мне подумалось, что она не собирается отвечать и просто ждёт моего ухода. Когда я уже собиралась неловко попрощаться, она произнесла:

— О свободе.

Что-то в её ответе заставило меня встревожиться. В животе возникла пустота. Я сделала неуверенный шажок ей навстречу и остановилась, когда она пристально воззрилась на меня.

— Но... — я облизнула губы, — ты же ведь свободна. Не так ли?

Она рассмеялась. Только смех этот был горьким, лишённым всяческого веселья.

— Разве? Твайлайт, ты умнейшая пони из всех, кого я знаю. Однако ж порой ты такая недалёкая.

— Эй! — Пускай и крайне уставшая, я всё равно возмутилась. Совсем не в духе Эпплджек было оскорблять друзей даже настолько легко. Часть меня хотела разозлиться, другая же — выяснить, что она имела в виду.

Но Эпплджек не оставила мне времени на размышления.

— Ну да ладно, я возвращаюсь на ферму. Покедова.

Она вышла из-за прилавка — и тогда я их увидела. Наверняка я заметила их раньше — как уж тут не заметишь, — только мой мозг решил исключить их из общей картины как нечто настолько невозможное, что они не просто заслуживали игнорирования, а требовали его. Но теперь, когда она стояла, разминаясь, и с улыбкой махала мне, готовясь к отбытию, я попросту не могла не обращать на них внимания и дальше — не могла продолжать обманывать себя. Иллюзия разрушилась. Окружающие пони тоже увидели их и начали переговариваться друг с другом.

Эпплджек распахнула свои крылья и взлетела. Неуклюже поднявшись в воздух, будто пони, всё ещё учащаяся летать, она вскоре исчезла за крышами домов на западе.

* * *

Если бы я закрыла глаза, встав посреди просторной душевой кабины в гигантской ванной комнате, соединённой с моими личными покоями в замке; если бы сделала воду настолько холодной, что моё тело задрожало, зубы застучали, а копыта зацокали по кристальному полу — я почти могла бы забыть, где нахожусь. Я могла бы притвориться, будто стою под декабрьским дождём где-то совершенно в другом месте. Вода смыла все мои заботы, остудив перегретые нервы. Лихорадочные мысли замедлились, пока внимание полностью не сосредоточилось на холоде, воде и пляшущих перед закрытыми глазами послеобразах, схлестнувшихся в яростной битве.

В какой-то момент вода прекратила течь. Я услышала приближающийся стук копыт, затем ощутила на моих трясущихся плечах шершавое тепло полотенца. За ним последовало ещё одно, накрывшее голову и мокрую гриву. Я открыла глаза и всё также едва не ослепла от лучиков света, пробивающихся сквозь ткань.

Я глубоко вдохнула через нос. Постельное бельё, пот и свечные фитили.

— Старлайт, — прохрипела я.

— Вылезай, ты вся замёрзла. — Она схватила меня за ногу, вытащила из кабины и принялась энергично тереть полотенцами мои шерсть, гриву и хвост, пока я, как беспомощный жеребёнок, стояла на месте. Когда она наконец убрала полотенца, я поморщилась и закрыла лицо крыльями:

— Слишком ярко.

— Прости.

Послышалось шуршание, и мне на голову легло другое полотенце — сухое и тёплое. Неуклюже обернув его вокруг глаз, я позволила отвести себя в кровать, куда легла, удобно устроившись на мягком покрывале

Старлайт примостилась возле меня и крепко обняла. Тепло её тела начало медленно согревать меня. Когда она снова заговорила, в её голосе звучали гневные нотки.

— Ты что, хочешь заболеть? Не знаю, могут ли аликорны замёрзнуть насмерть, но что, если бы я тебя не нашла?

— Ничего бы не случилось, — отозвалась я. События дня, стресс, тревоги, беготня по городу, режущий глаза свет — всё это, будто сговорившись, навалилось на меня одновременно, оставив с чудовищной усталостью. — Всё трещит по швам, Старлайт.

Она фыркнула. Её горячее дыхание взлохматило волоски моей гривы.

— Ну, не так уж всё пока и плохо. Трикси в порядке. Я в порядке. Ты... а ты в порядке? Что с твоими глазами? 

— Ничего, всё нормально. — Пытаясь подобрать слова для того, что нужно было сообщить ей дальше, я захихикала, осознав полнейшую нелепость этого. — Как думаешь, Старлайт, а у Эпплджек тоже всё нормально? Она теперь пегас.

— Она... пегас?

Я перевернулась, не вылезая из её объятий. Полотенце всё ещё закрывало мои глаза, но я мысленно представила, будто вижу выражение её лица — озадаченное, неуверенное, встревоженное. От знания того, что причиной этой тревоги отчасти была я, моё сердце обливалось кровью.

— Прости. За всё это, я имею в виду. Прости меня. Спасибо, что вытащила из душа. И да, она теперь пегас — с крыльями и всё такое.

— О. — Последовало долгое молчание. — Что ей снилось?

— Свобода. Она сказала, что ей снилась свобода.

— А-а. — Снова молчание. — Это ведь не так уж и плохо, да?

— Это... — Нет, не плохо. Пускай ужасная, пугающая и противоречивая, эта мысль всё же сидела у меня в голове. Когда единорог лишается своего рога — это ужасно. Когда земная пони обретает крылья — это поразительно. Феномен прямиком из сказки. Но как выразить такое словами и при этом не оскорбить целую расу? — Это неправильно. Она земная пони. Она не должна иметь крылья.

И опять молчание. Я ощутила взгляд Старлайт на моих крыльях.

— Это совсем другое дело, — проговорила я.

— Ну да. — Я услышала, как она сглотнула. — Ты нашла Флаттершай?

— Нет. Её дом выглядит так, будто там давно никто не появлялся. Она, скорее всего, в лесу, ищет новое животное.

— Думаешь, с ней всё хорошо?

— Ага. — Флаттершай была намного крепче, чем казалась. Общество пони её, быть может, и пугало, однако опасности леса ей были нипочём. Она вернётся лишь тогда, когда сама захочет, и ни мгновением раньше. — Дискорд не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Она единственная пони, о которой я сейчас не беспокоюсь.

— Никто... — Старлайт замолчала. Ей понадобилась минута, чтобы подобрать нужные слова. — Я провела день в городе. Никто не пострадал, но... кое-что происходит.

Я попыталась собраться с духом — насколько это вообще возможно, будучи на мягкой постели и в тёплых объятиях лучшей подруги.

— Что именно происходит?

— Просто... перемены. — Старлайт сдвинулась, немного отстранившись, из-за чего меня обдало прохладцей в том месте, где наши тела касались друг друга. — Миссис Кейк беременна.

— Ох, ну... рада за неё.

— Ага, да только дело в том, что она на очень позднем сроке беременности. Выглядит так, будто вот-вот родит. Они с Кэрротом на седьмом небе от счастья.

— Ла-адно. — Когда я на днях покупала выпечку в Сахарном уголке, никаких признаков беременности у неё не было. Я минуту обдумывала возможные причины этого явления, затем потратила ещё несколько в попытке их забыть. — Что ещё?

— Мэр уволилась. Купила всем подчинённым обед, а потом села на поезд до Кантерлота. Сомневаюсь, что она вернётся.

Я кивнула.

— А у тебя как?

Молчание. Спустя несколько мгновений она вздохнула:

— Пока ничего. Всё та же прежняя Старлайт Глиммер.

— Это не так уж и плохо.

— Ой ли? — фыркнула она. — Прежняя я была отвратительной. Я отбирала у пони самое дорогое, что у них есть, — их индивидуальность. Разве я не должна хотеть измениться?

— Но ты же уже изменилась. — Я села на кровати, стараясь при этом не сбросить её ног. Слепящий свет проник мне в глаза из-за чуть сдвинувшегося полотенца. Я плотнее замотала его вокруг головы. — Ты и так достаточно изменилась. Ты хороша такой, какая есть. А все остальные... они были в порядке до вмешательства Дискорда.

— Никто не пострадал. Даже Трикси рада случившемуся.

— Значит, она пока ещё не осознала, чего лишилась. Но вскоре осознает и захочет вернуть свой рог. И мы обязаны сделать так, чтобы это произошло, Старлайт. Нам необходимо найти Дискорда и положить конец тому, что он наделал.

— Ага, — вздохнула она, снова притянув меня вниз. — Но сперва тебе нужно отдохнуть. Я волнуюсь за тебя, Твайлайт.

— У меня всё нормально. У меня всё будет нормально.

— Как бы то ни было, постарайся поспать. — Она отодвинулась и взамен своих тёплых объятий укрыла меня одеялом. Его уютной мягкости вполне хватило, чтобы унести меня в мир грёз. Последним, что я запомнила перед тем, как окончательно погрузиться в сон, стал запах постельного белья, пота и свечных фитилей.

«Всё та же прежняя Старлайт Глиммер».

Глава 10

Ночью мне ничего не снилось. Сон стал блаженной передышкой от всех волнений.

Старлайт принесла мне завтрак в постель. Я слышала, как она разговаривала с Трикси в коридоре возле моей комнаты. Съев вафли, тост и грейпфрут, я распахнула шторы. Одних только тёмных очков оказалось недостаточно, чтобы защитить глаза от чрезмерной яркости; однако я обнаружила, что тонкие шёлковые шарфики, которые Рарити подарила мне в честь коронации, блокировали достаточно света, чтобы сделать утреннее солнце терпимым и в то же время не ослепить меня полностью.

Я вышла на восточный балкон понаблюдать за пробуждением города. Солнце уже давно взошло — середина лета, как-никак, — поэтому я закрыла глаза, но даже сквозь веки, ткань и тёмные очки всё равно отчётливо видела его. Огромное и тёплое, оно было переполнено любовью и жизнью. Его сияние впитывалось в моё тело, проникая под шерсть и через плоть к самим костям. Воспоминания о вчерашнем ледяном душе развеялись подобно дурному сну.

По небу энергично носились пегасы. Я с закрытыми глазами наблюдала за их тенями. Одна из них двигалась медленно, неуклюже и нескладно: хлопала крыльями слишком сильно и быстро и металась по воздуху, будто пони на льду. Но даже отсюда, с балкона, я слышала смех Эпплджек, впервые на моей памяти наполненный таким безмерным счастьем.

Пора её навестить.


Старлайт решила отправиться со мной. Я её не просила, но всё равно была рада компании. Мне пришлось чуть обождать у входа, пока она забирала сумки из своей комнаты.

— Всё, готова! — проговорила она, слегка запыхавшись от беготни по лестницам. — Знаешь, мы могли бы затемнить твои глаза магией. Тогда ничего этого не нужно было бы.

— Это... вообще, неплохая идея, — призналась я. Стоило, конечно, догадаться самой, однако мои личные заботы, честно сказать, волновали меня меньше всего. Со своими проблемами я разберусь после того, как справлюсь с проблемами остальных.

Мы зашагали по дороге к «Сладкому яблоку». Старлайт держалась близко ко мне — причём настолько, что наши плечи соприкасались и я ясно ощущала её запах, даже когда мы проходили мимо рынка, благоухающего ароматами созревших даров лета: капусты, яблок, моркови, имбиря, горчицы, подсолнечного масла, корицы и всего прочего, что может пригодиться на кухне. Складывалось впечатление, будто Старлайт считала себя этакой собакой-поводырём, а меня — своей слепой хозяйкой. Её преданность была такой трогательной, что я не пыталась отстраниться.

Правда, зрение у меня было прекрасным. Пускай для моих глаз всё и казалось слишком ярким, солнечный свет позволял мне видеть с потрясающей ясностью. Я могла даже сосчитать волоски в её гриве.

Около одного из прилавков на самом краю рынка виднелась небольшая толпа. Поддавшись любопытству, я направилась туда. Старлайт удивлённо ахнула и поспешила за мной.

В центре внимания был цветочный прилавок Роузлак. Пони стояли перед ним плотными рядами и пытались разглядеть диковину, которую показывала цветочница. Я протиснулась сквозь толпу без особых усилий: ростом лишь очень немногие жеребцы могли сравниться со мной, да и пони вообще относились ко мне с уважением и даже нередко кланялись вопреки всем моим попытками остановить их.

Однако ж, отрицать не буду, это было весьма полезно при проталкивании через толпу.

За прилавком стояла только Роузлак, остальные сёстры-цветочницы, видимо, занимались своими делами. Как обычно, она выставила на продажу десятки роз всевозможных сортов, расцветок и ароматов. Но всеобщее внимание было приковано к единственной гигантской розе в горшке, стоящем посреди прилавка. Её цветок был размером чуть ли не с мою голову и рос на стебле толщиной, как у подсолнуха. Каждый её лепесток был больше моего копыта и ярким, будто рассветное небо. Крохотные капельки воды сверкали на них подобно алмазам.

Старлайт сумела пробиться сквозь толпу и встала возле меня.

— Ого! Где ты взяла такую розу, Роузлак? Вырастила?

— Наверное... — неуверенно отозвалась цветочница. — Она расцвела когда-то ночью. Ну, то есть мне так кажется. Когда я встала утром, она была на грядке «Закатных Красавиц», но такой культивар я вижу впервые. Я никогда раньше не встречала грандифлору таких размеров, а тем более распустившуюся из бутона всего за день.

— Магия, быть может? — спросила я. Нам всем уже приходилось видеть магические цветы, которые росли так же быстро: совсем недавно город был атакован подобными быстрорастущими магическими растениями.

— Похоже на то, принцесса, — склонила она передо мной голову. — Но это не всё. Смотрите. — Она потянулась и коснулась кончиком носа ближайшего лепестка.

Цветок вздрогнул, затем начал судорожно подёргиваться. Лепестки затрепетали, словно конечности многоножки, проколотой булавкой, — и в следующий миг изменились, с молниеносной скоростью став такого же бледно-жёлтого цвета, что и её шерсть. Толпа восторженно ахнула.

— И она выросла за ночь? — поинтересовалась я и, протянув ногу, легонько коснулась копытом края лепестка. Цветок снова задрожал, вытянулся, заизвивался и окрасился в фиолетовый под цвет моей шерсти.

— Да, ваше высочество. — Роузлак нагнулась за прилавок и вытащила опрыскиватель, из которого побрызгала розу водой. — Думаю, я назову этот сорт «Хамелеон».

— Подходящее название, — проговорила Старлайт, после чего тоже потянулась к цветку, но застыла, увидев, что на неё обратились взгляды всех пони, ждущих очередную перемену цвета. Кашлянув, она поставила копыто обратно на землю. — Простите.  

— Пустяки. — Взгляд Роузлак обратился на меня. — Хотите её, принцесса? Волшебный подарок для волшебной пони.

— Ах. — Селестия предупреждала меня об этом. Всегда с осторожностью высказывай одобрение или желание что-то получить, говорила она, поскольку пони будут дарить эти вещи, дабы просто увидеть нашу улыбку. — Спасибо, Роузлак, но вынуждена отказаться: если я стану единственной пони, которая будет её трогать, она никогда не изменится — а ведь именно это делает её волшебным. Пускай она лучше останется на прилавке, где ты сможешь показать её красоту всем желающим.

По толпе пронеслось одобрительное бормотание. В кои-то веки я смогла верно подобрать слова. Может, Селестия была права — может, я и правда начала расти соответственно своему высокому титулу.

Роузлак, естественно, осталась довольна моим ответом. Ей не придётся расставаться с розой. Она улыбнулась и снова поклонилась, не поднимая головы, даже когда я выпуталась из толпы. Старлайт вскоре нагнала меня.

— Сны? — спросила она.

— Вероятно, — отозвалась я. — Ну, хоть безвредные.

— Они вроде пока что все безвредные.

— А вот тут не могу с тобой согласиться, — ответила я чуть более пылко. Мы уже достаточно отошли от рынка и других пони, так что я могла позволить себе немного расслабиться. — Даже если ты не считаешь... перемену Трикси вредной, это может быть только начало. Не прошло и недели, как пони начали менять расу. А что случится на следующей неделе? А в следующем месяце?

— Не знаю. Что, если мы подождём и посмотрим, что случится на следующей неделе?

— К тому времени может стать уже поздно.

Оставшийся путь до «Сладкого яблока» мы проделали молча, сопровождаемые так до конца и не утихшим гулом города. Когда мы добрались до садов Эпплов, я уже была готова вновь услышать голос других пони.

Однако же у судьбы были другие планы: первым встреченным нам Эпплом оказался неразговорчивый Биг Макинтош. Я с четырёхсот метров разглядела его мощную красную фигуру, что-то делавшую с забором, окружающим ферму. В заборах я не сильна, так что предположила, что он, скорее всего, занимался починкой. Увидев нас, Биг Мак отложил инструмент и вышел нам навстречу. 

— Доброе утро, дамы, — гулко завибрировал его голос у меня в груди. Жеребец несколько мгновений пялился на очки и ткань, скрывающие мои глаза. — Пришли к Эй-Джей, я так понимаю?

— Она здесь? — спросила Старлайт.

Он дёрнул головой к небесам.

— Где-то там. Ранее была с мисс Дэш. Сейчас, может, в садах.

Мы поблагодарили его и пошли по дорожке, ведущей от амбара к стройным рядам деревьев в саду. Запах Биг Макинтоша, почти такой же, как у его сестры — пота, сена и нагретой солнцем шерсти с лёгкими нотками мускуса, дававшими знать, что он жеребец, — проник в мой разум и отпечатался в памяти. Я остановилась и развернулась:

— У тебя последнее время были необычные сны, Биг Мак?

Он какое-то время обдумывал мой вопрос — да так долго, что я уже подумала, будто он вовсе не собирается отвечать. Но в конце концов он кивнул:

— Агась. А разве они не у всех такие?

Я кивнула. Старлайт тоже. Мы ждали, когда он продолжит.

Он не продолжил. Наконец, поняв, что больше от него ничего не добьёмся, мы пошли дальше.


— Чего я не понимаю, — сказала мне Рэйнбоу Дэш, — так это того, почему ты до сих пор там, внизу, когда можешь быть здесь, наверху.

Наверху — это на сучьях яблочного дерева, метрах в четырёх над моей головой. По-кошачьи развалившись на одной из кажущихся крепкими ветвей и свесив вниз ноги и хвост, Рэйнбоу глядела на меня с самодовольным выражением того, кому удалось отыскать идеальное место, чтобы вздремнуть и сбежать от всех обязанностей.

На мгновение, честно признаться, я хотела поддаться искушению — но затем увидела на соседней ветке Эпплджек с точно таким же самодовольством на лице.

— Мы пришли проверить, всё ли у тебя в порядке, — сказала я. — Я про Эпплджек — не про тебя, Дэш. Хотя о тебе я тоже беспокоюсь.

— У меня... — протянула Эпплджек, расправив крылья и размяв ноги, — всё как никогда отлично, сахарок. Очень любезно с твоей стороны прийти аж сюда, чтобы поинтересоваться. Как твои глаза?

— Нормально. Просто немного чувствительные.

— Угу. — Её взгляд задержался на мне чуть дольше необходимого, после чего перескочил на Старлайт. — А ты? Как ты меняешься?

Моё сердце ёкнуло. Я заговорила прежде, чем Старлайт успела ответить.

— Она в порядке — не меняется

Повисла тишина. Старлайт закусила губу. Эпплджек приподняла бровь. Рэйнбоу Дэш выглядела озадаченной, что, сказать по правде, было не так уж необычно.

И наконец.

— Да, — проговорила Старлайт. — У меня всё нормально.

— Угу, — снова промычала Эпплджек, только на этот раз более многозначительно.

— Мы лишь хотели убедиться, что у тебя всё хорошо, — сказала я. — Ну... я в том смысле, что у пони за ночь не могут вот так запросто вырасти крылья. — Вдруг поняв, какую глупость только что сморозила, я плотно прижала крылья к боками и как ни в чём не бывало продолжила: — Э-э... как твоя семья это приняла?

— Да нормально вроде. Я и не знала, что они должны это как-то принимать.

— Погоди-ка, — наконец уловила суть разговора Рэйнбоу. — Ты что, считаешь это чем-то плохим? У неё есть крылья. Крылья! Это ж круто!

— Конечно, крылья — это замечательно, — отозвалась я. — Но они не должны были появиться. Наш мир подчиняется определённым правилам; если у пони ни с того ни с сего могут вырасти крылья, исчезнуть рог или случиться ещё невесть что — тогда никто из нас не в безопасности! Всё, что мы знаем, может сгинуть в мгновение ока! Ты точно хочешь жить в таком мире?

— Э-э, ну, если ты говоришь про мир, в котором за ночь просто так происходит что-то крутое, то да, хочу.

— Хватит называть это крутым! — топнула я копытом. — Тебе, Дэш, разве никогда не снилось, как твои крылья отваливаются прямо посреди полёта? Мне вот снилось! Ты хочешь, чтобы это стало явью?

Рэйнбоу Дэш вздрогнула, будто я сунула ей под хвост высоковольтный провод. Её глаза широко распахнулись, я даже видела белки вокруг её малиновых радужек. Длилось это всего лишь мгновение, и так же быстро она нахмурилась:

— Это кошмар, а не сон. И... Нет! Мне такое никогда не снилось!

— А насколько велика разница между кошмаром и сном? — спросила Старлайт. — Все делают вид, будто это две разные вещи... как если бы, ложась спать, увидишь либо то, либо другое. Но ведь на самом деле это не так, разве нет? Каждый кошмар — это сон.

— Ох ты ж, — ухмыльнулась Эпплджек и махнула копытом. — Видать, есть в этих садах чегой-то такое, что подталкивает на мудрёные рассуждения.

— И тем не менее она права, — сказала я. У меня в груди вспыхнул крохотный уголёк злости. Пускай Эпплджек и моя подруга, ни она, ни кто-либо другой не смеет относиться к моим ученикам с пренебрежением! — С физиологической точки зрения, нет никакой разницы между сном и...

— Не-а. Я знаю, что ты скажешь, и это ерунда. — Эпплджек сдвинулась на ветке. Ловкостью она сильно уступала Рэйнбоу, поэтому вся крона затряслась, обсыпав нас листьями и насекомыми. — Вот тебе простенькая мыслишка: когда я просыпаюсь ото сна, мне грустно, а вот от кошмара мне хочется проснуться поскорее.

— Ага-ага, — поддакнула Рэйнбоу, каким-то образом перевернувшись на спину так, что не дрогнул ни один листочек. — Можешь болтать сколько влезет. У моей лучшей подруги появились крылья и это кру... замечательно. Да, замечательно.

— Я и не говорю, что... что это конкретное изменение плохое. — Мне приходилось тщательно взвешивать каждое слово: слишком уж сильны были бурлящие во мне эмоции. — Случай с Эпплджек... особенный, но противоречит естественному ходу вещей. Это противоестественно! Эпплджек, ты как никто другой должна знать, насколько плохим может быть нечто противоестественное!

— Ну блин, не знала, что в этом есть что-то плохое. — Она повернула голову назад и прошлась зубами по основанию крыла, избавляясь от зуда в перьях. — Хочешь магией снять их с меня, чтобы я вернулась к сбиванию яблок? Это тебя устроит?

— Я... Нет. Ну, они вроде как тебе не вредят. И никак не помешают твоей работе. Не помешают тебе, э-э, быть собой. Быть прежней собой. — Я оглянулась. Вдалеке, за деревьями, слышался мерный стук молотка Биг Макинтоша. — Но, эм, тебе разве сейчас не нужно работать? Что насчёт всех этих яблок?

— Да пускай себе висят, ничего с ними не случится. — Она сорвала с ближайшей ветки яблоко и откусила ровно половину. Сок потёк по её подбородку и закапал на грудь. — Хочешь?

— Попозже. — Я негромко вздохнула и глянула на Старлайт. Она лишь пожала плечами. — Ты об этом грезила всю свою жизнь, Эпплджек? О возможности летать?

Фыркнув, она съела вторую половину яблока.

— Может, раз или два. Да и у кого такого не было, а? Я ж уже тебе говорила: не это мне снилось перед тем, как я проснулась с этими красавицами. — Она встала на ветке, с лёгкостью балансируя распахнутыми крыльями, и на короткий миг показалась прирождённым пегасом.

— Тебе снилось, что ты свободна, да? — наклонила голову Старлайт. — Так ты сказала?

— Ага. Что я свободна. И знаешь что? Это приятно. Крайне рекомендую. — Эпплджек захлопала крыльями и после нескольких усердных взмахов взлетела над кроной. С растревоженной ветки на землю вокруг нас обрушился град яблок. — Эй, Дэш, наперегонки!

— Лады! — Рэйнбоу Дэш поднялась в воздух намного легче и грациознее, оттолкнувшись от ветки, как от трамплина. Она покружила вокруг Эпплджек, затем стремительно унеслась на запад. Напоследок махнув нам ногой, Эпплджек улетела за ней.

На землю упало ещё несколько яблок. Их глухой стук отдался у меня в костях, но почему-то не прекратился. Лишь спустя пару мгновений я осознала, что причиной этому было моё вырывающееся из груди сердце. Ярость — ни с чем не сравнимая ярость клокотала внутри меня, заставляя сердце трепетать и разгоняя по жилам раскалённую кровь. На какое-то время мою голову заполонили чудовищные мысли. Я могла бы поймать Эпплджек и вернуть сюда. Могла бы магией приковать к земле, сделав её ноги подобно тяжёлым валунам. Могла бы выдрать перья с её крыльев и...

Я остановилась и схватила ртом воздух, который устремился в мои лёгкие, сметая эти жестокие помыслы. Закрыв глаза, я напомнила себе, что дело было не в ней, что Эпплджек — одна из храбрейших, добрейших и благороднейших пони на свете и что мне повезло иметь её в друзьях. Я мысленно представила, как собираю одолевающие меня злость, боль и чувство предательства, засовываю их в неразрушимую кристальную бутылку, а после выбрасываю в самые мрачные глубины моего разума.

Всё, с этим покончено. Я сделала глубокий вдох, чуть подержала, затем выдохнула. Так-то лучше.

Холодный нос ткнулся мне в шею, возвращая в настоящее.

— У тебя всё хорошо? Ты выглядела, э-э, немного не в себе.

Я потёрлась о щёку Старлайт своей. Аромат постельного белья, пота и свечных фитилей подействовал как успокаивающий бальзам.

— Да, извини. Просто... чуток разозлилась.

— Понимаю. — Старлайт глянула в небо, где между облаками резвились еле заметные силуэты пегасов. — Пойдём обратно.

Самая разумная мысль. Я подняла магией пару яблок и отдала одно Старлайт. Сойдёт, чтобы перекусить позже. Так, по крайней мере, наш визит сюда оказался напрасным не полностью, а лишь по большей части.

Глава 11

Шли дни.

Я стала носить очки, шляпу и повязку на глаза постоянно — даже в помещениях. Казалось, будто солнце находилось везде, согревая меня и наполняя своим светом. Восхитительное ощущение, вне всяких сомнений, однако слепящая яркость всё же малость мешала.

Лучше становилось, когда я смотрела прямо на солнце, отчётливо видя его даже сквозь кристальные потолки и стены моего замка, затемнённые линзы, тканевую повязку и закрытые веки. Когда я целиком концентрировалась на нём, остальной мир словно исчезал, а вместе с ним — все мои тревоги. Я забывала тот хаос, что ворвался в нашу жизнь и перевернул с ног на голову маленький, чудной, идеальный городок, который мне так полюбился.

Думаю, чуть постаравшись, я смогла бы исправить глаза, однако у меня были более насущные заботы. И одна из таких как раз сидела напротив.

Сегодня Старлайт была оранжевой. Не самый, по-моему, подходящий ей окрас, но, имея в друзьях несколько пони с оранжевой шерстью, я не желала показаться чёрствой, говоря, что он мне не нравится. Пускай новый цвет неплохо сочетался с её светло-янтарной гривой и тёмно-шоколадными глазами, всё это казалось каким-то неправильным. Мне попросту не хватало духу сказать ей об этом.

Она ела блинчики. Трикси тоже. Старлайт передвинула соусник с сиропом своей особенной пони и коснулась копытом её копыта, задержавшись так несколько дольше обычного. Их взгляды пересеклись. Старлайт покраснела. Трикси похотливо ухмыльнулась.

Не так давно, до переезда в Понивилль — до того, как завела друзей, достойных, чтобы разделить с ними жизнь, — я завтракала в одиночку. Я нисколько не скучала по тем временам, однако же сейчас мне очень хотелось, чтобы Трикси в моей жизни не было. 

— Хорошо выглядишь, — промурлыкала она. — Этот цвет на тебе просто великолепен.

Старлайт просияла. Только так я и могла описать эту улыбку, полную такой безграничной радости, что её лицо прямо-таки светилось от счастья. На секунду оно даже показалась мне ярче солнца. Эта кобыла была влюблена по уши. На меня нахлынула глубокая печаль от осознания того, что в жизни Старлайт существовал кто-то более дорогой ей.

Мы ведь должны радоваться, когда наши друзья находят любовь, правильно? Может, дело просто в том, что я плохая пони.

— Оставишь его? — спросила я.

Старлайт подпрыгнула на месте, вырванная из своих любовных мечтаний. На несколько мгновений её копыта заскребли по столу, чуть не сбив блинчики, после чего она улыбнулась мне:

— Скорее всего, нет. В мире множество цветов, понимаешь? Зачем останавливаться только на одном?

— У остальных из нас он один.

— Это пока, — пожала плечами она.

«Пока». Отлично подошло бы в качестве девиза прошлой недели. Всё казалось каким-то эфемерным, балансирующем на грани некой резкой перемены. Проклятие Дискорда исковеркало всё, бывшее когда-то привычным мне.

Флаттершай, Эпплджек, Рарити, Трикси, Старлайт — со всеми ними что-то происходило. С одними это было нечто сразу бросающееся в глаза, с другими — намного менее заметное. И это, на мой взгляд, пугало больше всего.

Лишь на себя я могла полагаться — Старлайт и та отдалялась от меня.

Она о чём-то беседовала с Трикси. Я вышла из раздумий, как раз когда Трикси исполняла очередной трюк: она, словно маску, сняла своё лицо с головы, явив нам ошеломлённое лицо Флаттершай. Затем Трикси сняла и его, представив личину напуганного чейнджлинга. Потом сняла ещё раз — лицо принцессы Селестии. Ещё — моё собственное. И наконец — ничто. Из под её сценической шляпы на нас смотрела пустота. Сама шляпа парила в воздухе над пустым же плащом.

Старлайт поаплодировала. Я тоже — из вежливости, да и просто потому, что это был весьма впечатляющий фокус для не единорога. Не сказать, правда, что я знала единорогов, которые могли бы повторить его. Видимо, придётся остановиться на том, что фокус был впечатляющим — и точка.

Интересно, куда заведут её грёзы? Доев блинчики, я отправилась осматривать Понивилль.


Я лениво кружила над городом. Сверху казалось, будто он особо не изменился. Ну, возможно, стал более пустым. На рынке было не так много пони. Вполне вероятно, что жители просто решили поспать подольше по случаю выходного, или, может, существовала какая-то другая причина. Не всё, как-никак, должно быть результатом проделок Дискорда. Начни я видеть следы его вмешательства во всём, не ровен час загремлю в мягкую комнату в психиатрическом отделении Понивилльской городской больницы.

Солнце припекало шерсть и перья, приятно обжигая меня. Я придумала игру, в которой солнечные лучи были дождём, а облака — гигантскими зонтиками, под которые я залетала «обсушиться» от света. Вскоре мои гудящие от энергии мышцы заныли из-за непривычной нагрузки непрерывного праздного полёта. Глупое и полное мимолётного веселья, это занятие было абсолютно бессмысленным — и я с упоением ему предавалась. Пускай будущая Твайлайт разбирается с проблемами, которые ждут на земле.

Интересно, грезил ли кто из пегасов о бесконечном полёте? О том, чтобы поменять свои соколиные или орлиные крылья на крылья альбатроса и, оседлав восходящие тёплые потоки, подниматься всё выше и выше, пока мир не превратится в мозаику из полей, лесов и прочих грёз.

Не такая уж и плохая мысль. Я закрыла глаза и позволила свету унести мои заботы.


Я не стала приземляться у дома Флаттершай: с высоты было ясно видно, что никого там нет.

Из открытых окон торчали хлопковые занавески, запутавшиеся в ветвях, что росли вдоль стен. Густая трава на крыше выглядела неухоженной и дикой, будто бы в отсутствие хозяйки растения стремились вырваться на свободу. Из ветвей ивы, растущей возле ручья, выпорхнула стайка певчих птичек. Они покружили вокруг меня, двигаясь в вихревых потоках, создаваемых моими большими крыльями, затем развернулись и улетели к Вечнодикому, быстро исчезнув в тумане, что окутывал его. Я на мгновение задумалась, могли бы они отыскать Флаттершай.

Услышав резкий клёкот, я повернула голову и увидела рядом ворона Флаттершай. Он был настолько большим, что я чувствовала, как вихри от его крыльев щекочут кончики моих маховых перьев. Я свернула, желая проверить, последует ли он за мной — и он действительно последовал.

— Где же твоя хозяйка, мистер Ворон? — пробормотала я себе под нос.

Он не ответил. Мы ещё немного покружили над лугом, после чего разлетелись кто куда.

* * *

— Мы могли бы снова обратиться к принцессе Луне, — предложила Старлайт. — Она наверняка сумеет отыскать Флаттершай быстрее нас.

Она шла рядом со мной. От обеда остались лишь воспоминания — и жирный комок счастья у меня в животе. Зря они спросили у меня, куда я хочу пойти перекусить. Ответом, разумеется, стал «Сенбургер». Могли бы уже и запомнить. 

— По поводу пропавших пони обычно обращаются в полицию, — заметила Трикси. Ах да, она тоже была с нами, видимо, прилагаясь к Старлайт как часть комплекта. Вот честно, я, наверное, была бы не против Трикси, если б она не портила всё время, проводимое мной со Старлайт.

В кои-то веки Трикси была без своих нелепых плаща и шляпы. Я уже привыкла видеть её без них в замке, но было весьма необычно, что она вышла так на улицу. Однако ж их отсутствие никак не сказалось на её раздражающей самоуверенности: нагота стесняла её не больше, чем любого другого пони, проходившего мимо.

— Я могу попросить их поглядывать, но активно искать они не станут, если не будет явных признаков того, что что-то случилось, — ответила я. — А Луна может поискать её сны.

Мы неспешно прогуливались по Понивиллю. Всюду, куда ни глянь, виднелись странности. Магазин «Чернильницы и чайные сервизы», закрывшийся несколько лет назад в связи со смертью владельца, был снова открыт. Табличка в окне приглашала на церемонию открытия. На противоположной стороне улицы торговцы выкладывали на прилавки остатки товара для послеобеденных покупателей. Здесь были и свежая зелень, и пряный чеснок, и колючая опунция, но совершенно отсутствовали яблоки.

— Или ты могла бы попросить Луну всё исправить, — сказала Трикси. — Разве не для этого нужны принцессы?

— Мы и кое-чем другим иногда занимаемся, — отозвалась я.

Я не хотела показаться раздражённой, но они, видимо, всё же заметили резкость у меня в голосе, поэтому весь оставшийся путь до бутика Рарити мы проделали молча.


О нашем приходе возвестил звон маленького колокольчика над дверью. Секунду спустя из примерочной послышался голос Рарити:

— Добрый день! Добро пожаловать в бутик «Карусель», где всё... — Она вышла в прихожую и, завидев нас, вмиг сменила деловой тон на дружеский. — О, дорогуши! Прошу, входите, входите же. Прочь с этой ужасной жары. Присаживайтесь, пожалуйста. Я сейчас заварю чаю.

Старлайт хотела было помочь, но Рарити настойчиво усадила её вместе с Трикси на тахту, а меня — на подушку рядом. Спустя некоторое время она вернулась из кухни с тремя чашками жасминового чая. Трикси держала свою, разумеется, копытами, мы же пользовались магией. Если Рарити как-то и удивило отсутствие у неё рога, она умело это скрыла.

Судя по выставочной комнате, Рарити не прекращала творить. То первое платье исчезло, но вместо него появились десятки разнообразных аксессуаров: сёдла, уздечки, шляпки, банты, жилеты — и все они были выполнены в мозаичном стиле, напоминающем крылья бабочки. Даже сквозь повязку и очки я видела, как они сверкают на солнце. Любая из этих деталей сама по себе могла бы стать изюминкой моего собственного гардероба, если б мода заботила меня настолько, чтобы я решилась на покупку.

— Вижу, времени ты даром не теряла, — заметила я.

— Как можно, когда работа приносит столько радости? — отозвалась Рарити. — Словами не описать, насколько счастлива я была, создавая все эти аксессуары. Не знаю даже, смогу ли вернуться к заказам. Мне больно от одной лишь мысли, что придётся делать что-то другое.

— Прелесть какая, — проговорила Старлайт. — Даже с трудом верится, что их создала пони. Они прямо-таки... само совершенство.

Мы немного полюбовались коллекцией, затем одновременно повернулись к Трикси. Она заметила наши взгляды и пожала плечами:

— Да, весьма неплохо.

Рарити улыбнулась уголком рта:

— Уверена, это высокая похвала от Великой и могучей Трикси. — Она отпила чаю, после чего повернулась ко мне — и тут я впервые увидела то, как свет отражался от её глаз. Их фасеточный вид походил на таковой у кристальных пони — или у стрекозы. — Раз уж вы пришли втроём, то, полагаю, ваш визит не просто дружеский?

Я покачала головой:

— Это проклятие — не знаю, как ещё назвать эту Дискордову проделку — становится хуже. Сновидения каким-то образом просачиваются в реальный мир. Хотя, думаю, ты и сама начала это замечать.

Рарити неопределённо хмыкнула, затем произнесла:

— Я на днях видела Эпплджек. Она казалась весьма счастливой.

— Ты пыталась купить у неё яблоки? Что-то я сильно сомневаюсь, что они теперь хоть как-то её волнуют.

— Ну, она в своём праве, разве нет? — пожала плечами Рарити. — Не стоит ожидать от пони двигаться по жизни лишь одним путём только потому, что так удобно нам. Если бы мы никогда не менялись, где бы сейчас оказалась ты, Твайлайт?

Мои крылья чуть распушились. Я пыталась их удержать, но они будто бы всегда знали, когда речь заходила о них.

— Я бы осталась единорогом — и это было бы хорошо. У меня была полноценная жизнь с замечательными друзьями и...

— Нет, — прервала меня Старлайт, затем, тяжело сглотнув, продолжила: — Она говорит про то, что было до этого. Если бы ты не изменилась, то до сих пор сидела бы затворницей у себя в башне в Кантерлоте. Я бы осталась тираном, медленно убивающим пони, которые доверяли мне. Трикси по-прежнему в одиночестве металась бы из города в город, удивляя пони своими представлениями и одновременно вызывая к себе ненависть.

Я глянула на Трикси. Её глаза были широко распахнуты, рот — приоткрыт, словно она хотела что-то сказать. Тем не менее она молчала, её подрагивающее копыто еле заметно подвинулось к Старлайт, которая крепко схватила его своим копытом.

Я ощутила, как в некой крохотной, скрытой глубоко внутри частичке моей души, куда я выбрасывала те чувства и мысли, которых стыдилась, вспыхнул огонёк прежней ненависти. Моё сердце учащённо забилось, сотрясая полые кости, и на мгновение меня захлестнуло жгучее желание потянуться, расцепить их копыта и вернуть...

— Отлично сказано. — Изящный голос Рарити вернул меня в действительность. Я оторвала взгляд от сцепленных копыт Старлайт и Трикси, заметив, что Рарити с улыбкой наблюдала за мной. Стыд яркой краской залил моё лицо. Разумеется, она догадалась. — Перемены могут быть как плохими, так и хорошими, разве нет, Твайлайт? Главное то, какую пользу мы можем извлечь из них.

В горле пересохло, я отпила чаю.

— Тогда мы должны стремиться, чтобы польза от них была наилучшей.

Ни у кого не нашлось, что ответить, поэтому воцарилось молчание. Когда мы с Рарити оставались наедине, крепость нашей дружбы не позволяла тишине перерасти в неловкую; естественно, то же было верно и в отношении Старлайт: мы с ней нередко проводили многие часы за чтением или изучением чего-то, в процессе перекидываясь лишь парой-другой слов. Но сейчас, когда мы собрались все вместе, включая ещё и Трикси, тишина будто бы превратилась в напряжённое живое существо, которое неумолимо росло, угрожая без остатка поглотить нас, если мы не избавимся от него. Я облизала губы, мысленно подыскивая хоть какую-нибудь банальность, чтобы нарушить гнетущее молчание, медленно сдавливающее мне грудь.

Первой заговорила Старлайт:

— Ты Флаттершай не видела?

— Вообще-то, видела, — отозвалась Рарити. — Буквально вчера.

— Как у неё дела? — спросила я. — Дискорда с ней не было?

— О, дела у неё просто замечательно, дорогая. Обычно она тихоня каких поискать, но вчера выглядела такой энергичной — практически необузданной. И ещё прекрасной. Знаешь, мне на миг даже показалось, что она беременна, потому что, как говорят, именно у беременных кобыл есть этакое внутреннее свечение. Но на мой вопрос она лишь рассмеялась и ответила, что это глупости. Флаттершай сказала такое, представляешь! И откуда только у кобылы вроде неё могла вдруг взяться подобная уверенность в себе?

Из сновидений. Вслух я не сказала, но мы все наверняка подумали про это.

— А Дискорд?

— Прости, его я не видела, — покачала головой Рарити. — И спросить Флаттершай тоже не додумалась. Если она вернётся — обязательно спрошу.

Значит, подвижек никаких. Но небольшое облегчение её слова всё же принесли. У Флаттершай всё хорошо. Мне раньше не приходилось терять друзей, и я даже представить не могу, что буду делать, если она пострадает от дурацких проделок Дискорда.

— Спасибо. Передай ей, что мы должны отыскать его как можно скорее, — сказала Старлайт.

— Конечно. — Рарити поставила чашку на стол. — Не хотите ли остаться пообедать? Я могу сделать бутерброды, или мы можем сходить...

— Мы уже поели, — произнесла Трикси тихим, будто бы извиняющимся голосом. — Но, вообще-то, у Трикси есть одна просьба. Она... я хотела бы, чтобы ты кое-что для меня сделала.

— О? — Рарити наклонилась вперёд. — Желаешь заказать какую-то вещь? Что ж, обычно количество заказов у меня строго ограничено, но, думаю, для подруги моей подруги я могу сделать исключение. Чего ты желаешь?

Трикси запустила ноги в сумку и вынула оттуда небольшую коробку, перевязанную шпагатом. Поставив её на стол, она сняла крышку. Внутри оказались аккуратно сложенные плащ и остроконечная шляпа, украшенные звёздами.

— Они много лет служили мне верой и правдой, — проговорила Трикси, мягко проведя по ткани копытом, — но уже порядком поизносились и устали. Пришла пора им уйти на покой. Можешь сделать мне новые?

— Ох, Трикси... — Рарити притянула коробку к себе и ощупала ткань. — У меня даже слов нет. Ты точно хочешь...

— Конечно. Ты же лучшая в этом деле, так ведь?

— Ну. — Рарити наигранно отвела взгляд. — Прямо вот так не скажу, но, эм, кое-что о шитье я знаю...

— Одежда красит пони — так, кажется, говорят? — спросила Трикси. — Если это правда и если ты так же хороша, как Старлайт тебя описывает, тогда я лучше доверю это тебе, нежели кому-то другому. — А потом она встала, подошла к Рарити и как ни в чём не бывало поцеловала её прямо в губы.

Я выпучила глаза, дожидаясь звука пощёчины, возражений Старлайт, да чего угодно! Вместо этого Рарити лишь улыбнулась и, коснувшись губ копытом, посмотрела на коробку:

— Начну немедленно.

Я поглядела на Старлайт, ожидая взрыва негодования, но она просто наблюдала за ними с маленькой улыбкой на губах.

О Селестия, да что случилось с этим городом? Я тряхнула головой.

— Рарити, тебе так до сих пор бабочки и снятся?

Она вырвалась из раздумий и кивнула:

— Да. Вспомнить сны, конечно же, мне по-прежнему сложно, но у меня теперь есть целая коллекция бабочек грёз. Ну, так мне кажется, по крайней мере. Сотни, возможно, тысячи. А ты знала, что шёлк получают от бабочек? Они плетут из него коконы на стадии личинки. Вот ведь странность: самую ценную в мире нить создают обычные насекомые.

Может ли пони превратиться в бабочку? Как это будет выглядеть? Я пристально посмотрела в пронзительные фасеточные глаза Рарити.

Если не сумеем снять это проклятие, наверняка узнаем.

Продолжение следует...

...