Чудо в перьях. Заметки ксенофила

Финансовый вопрос. Некоторые вещи выясняются случайно

Шай оказалась не такой уж бедной сироткой.

Тот разговор произошёл где-то через неделю.

К тому моменту в «Лариске» у меня всё шло ни шатко, ни валко, но финансовая пропасть пока не маячила, а кое-какие сбережения у меня были. Так что можно было пока не думать, на какие шиши существовать самому и кормить Шай.

Кстати, пони оказалась отличной домохозяйкой. Мою холостяцкую берлогу она успела привести в человеческий вид. Ну, допустим, не совсем человеческий, но всё-таки очень аккуратный. Хотя, конечно, приглашать гостей в такую квартиру стрёмно. Слишком много необычных вещей, а которые обычные – тоже не совсем обычные.

Например, кровать. Она у нас, само собой, двуспальная. Я её купил на следующий же день в мебельном. То есть мы купили: Шай стянула ауру с какой-то толстозадой девицы. Она там всех замучила, проверяя лично каждую кровать. В конце концов остановились на немецкой, из массива дуба. Она была по акции минус шестьдесят процентов, так что взяли за тридцатник. И ещё сэкономили на доставке. Хорошо, что зимой рано темнеет, а то зрелище летящей упаковки могло бы кого-нибудь довести до нервного срыва. И особенно хорошо, что она влезла в окно… Так вот, кровать у нас двуспальная. Но одеяло – узенькое, только для меня. Потому что Шай к одеялу так и не привыкла. Когда на ней сверху что-нибудь лежит, её это нервирует. Так что или обнимашки, или грелка. Грелка электрическая, положена под простыню в нужном месте. Выключатель где-то под кроватью, но Шай научилась его включать аккуратно, ничего больше не задевая. Телекинезом, само собой… Но выглядит всё это странно.

Или вот ещё. В углу стоит тазик, в нём – тибетская розовая соль, рубленый лимон и конфеты-«подушечки». Всё перемешано. Я не знаю, как это можно есть, но Шай наворачивает эту смесь только в путь. Ну вот как объяснить нормальному человеку, что это такое? Правильно, никак.

Но, в общем, я и раньше-то никого к себе особо не звал, разве только случайных девиц на вечерок. Так что я ничего и не потерял. Всегда бы так.

В общем, мы валялись после отличного секса (Шай научилась делать обалденный минет, а также продемонстрировала кое-что ещё, о чём я и не догадывался) и разговаривали о том о сём. И меня дёрнуло за язык спросить, сколько живут пони. Ну, в среднем.

Оказалось, что у них очень большой разброс. Грубо говоря, от семидесяти-восьмидесяти лет до хрен знает скольких. Ну, хрен знает – это про Селестию с Луной. А так – нормальным сроком жизни считается что-то около ста пятидесяти. Но бывает и больше, иногда сильно больше. От чего это зависит, никто толком не знает. И не задаются таким вопросом.

И тут Шай сказала вот что:

— Я хотела бы, чтобы меня похоронили в лесу. Я там присмотрела себе местечко. Если я умру раньше тебя, пожалуйста, отправь меня туда.

Разумеется, я посмотрел на неё странно. И спросил, как это я её отправлю.

— Ну ведь я буду уже неживая, — сказала она, как будто речь шла о чём-то совершенно понятном. – А до смерти я успею открыть портал. Тебе нужно будет только отдать моё тело с запиской. Я её сама напишу, заранее, — добавила она, видя, что я взволнован.

Я вцепился в неё и стал выяснять подробности.

Выяснилось вот что. Проблемы с перемещением между мирами связаны только с живыми существами, особенно обладающими магией. Неживые немагические предметы не очень большого веса можно гонять туда-сюда, если в обоих мирах есть существа, умеющие открывать порталы. Когда-то портал сюда был у грифонов – откуда, собственно, наш мир им и известен. Но единственный грифон, которого сюда занесло каким-то катаклизмом, давно умер, и портал закрылся. Случилось это двести лет назад, но грифоны успели получить отсюда много всяких ценных вещей. Прежде всего – разные железные предметы. У пони их было мало и стоили они дорого. Как я понял, железо и магия несовместимы. То есть холодное железо нельзя расплавить магией. А у пони с немагической металлургией всё обстояло не просто плохо, а вообще никак.

Я спросил, чем грифоны расплачивались за железо. Шай не знала. Зато она вспомнила, что до сих пор числится пропавшей без вести.

— Серёжа, — встревоженно сказала она, — мне, наверное, нужно будет открыть портал. Мне нужно туда написать, что я жива, но не могу вернуться. А то они до сих пор начисляют мне жалованье за работу в госпитале. А я же не работаю. Это нехорошо.

И я чуть было не сказал «ну делай как знаешь», но всё-таки спросил, в чём именно она получает зарплату.

— В битах, — сказала Шай. – Ну там совсем немного. Двадцать золотых в месяц. Просто это непорядок, что они мне их начисляют.

— Золотых? – спросил я для порядка. – А из чего их делают на самом деле?

— Из золота, — не поняла Шай. – А из чего же ещё?

— А ты можешь получить свои деньги сюда? – замирая, спросил я.

— Наверное, — Шай пошевелила ушками. – Но кому тут они нужны? У вас же свои деньги.

— Да не в этом дело, — я махнул рукой. – А сколько в них золота?