Не учи учёного

11. Пьяная честность

— Если ты выпьешь ещё хоть несколько грамм — ты вообще ничего не сможешь рассказать, — укоризненно смотрел на Твайлайт Нэйсей. Они расположились на полу в его кабинете, выудив из тайника в кожаном диване плед и несколько подушек, чужеродно смотревшихся в строгом ансамбле дерева и стали. — И я уже говорил тебе, что коньяк — не водка.

Проигнорировав, принцесса залпом выпила очередную порцию. Нэйсей копытом отодвинул от неё бутылку, точно зная, что она послушается:

— Достаточно. Ты ведь мне так ничего не оставишь, а этот коньяк я ещё не продегустировал. Так в чём же дело?

Твайлайт до отказа набрала воздуха в лёгкие, прежде чем ответить:

— Принцесса Селестия хотела разжаловать тебя.

— Когда?

— В день провалившегося открытия моей школы. Своими словами ты чуть не развязал мировую войну.

Не выдержав, Твайлайт вскинула копыта в гневе:

— Слушай, я пыталась быть тактичной и понимающей, но — серьёзно?! Лидеры всех держав были там! А ты высказывался о них самым неприемлемым образом!

— Просто говорил правду, — отрезал Нэйсей. — Они раз за разом доказывали свою опасность; ты сама успела увидеть, что они — самая настоящая угроза привычному образу жизни пони. Ни один эквестриец больше не должен шагать в цепях по собственной столице, как тогда, когда на нас напали те… существа с камнями, способными превратить аликорнов в камень.

— Их вела пони, — надавила Твайлайт, сверля канцлера злобным взглядом.

— Пони, обведённая вокруг пальца существом другого вида и использованная им, как марионетка, в его захватнических планах насчёт Эквестрии. Равно как и Кози Глоу, связавшаяся с кентавром.

— Ты хочешь начать это снова?

— Да, хочу.

— Тогда пей! — сделала страшное лицо принцесса и стрельнула глазами в бутылку.

Нэйсей сдвинул брови, но порывисто схватил стеклянное горлышко и присосался к нему, игнорируя этикет.

— Хочешь вести дискуссию на одном уровне? — оторвавшись, часто задышал от прилива алкоголя канцлер. — Ты получишь это. Да, я расист! Эквестрия должна принадлежать эквестрийцам, и каждый, кто живёт на этой земле, должен уважать и ценить этот народ. Да, я хочу, чтобы на земле пони жили пони, государство пони служило пони, наделяло пони исключительными правами и опиралось на пони. Потому что так было всегда, так было задумано природой, и ты ещё можешь вспомнить, как хороша была жизнь, когда только пони ходили по улицам. Каждый день дышал гармонией, и улицы радовали глаз своей стройной архитектурой, не испоганенной там, где не надо, кристаллами, нравящимися драконам, или ракушками, к которым питают слабость гиппокампы. Был чётко определённый порядок, каждый знал своё место в обществе и играл роль соответственно ему. Не было нагромождения этнически ненужных правил, чтобы ни один вид не ушёл обиженным, в меню всегда можно было найти еду по своему вкусу, по своему, а не по грифоньему или ячьему! Теперь пони, чтобы поесть в стране пони, должен каким-то чудом отыскать ресторан, готовящий для пони — что это такое вообще? Были пегасы, единороги и земные пони — и Эквестрии хватало этого набора. Я должен был заподозрить что-то, ещё когда принцесс вдруг стало три — но я отнёсся к этому беспечно. А дальше становилось только хуже.

— Здесь подробнее, — заплетающимся языком потребовала Твайлайт, подняв копыто. — Что бы ты сделал, если бы сразу понял, к чему всё идёт?

— Я открыл бы Селестии глаза на происходящее. Я показал бы ей, во что она собирается превратить свою же страну.

— И ты считаешь, — подняла бровь принцесса, — что имел бы право это сделать?

— Конечно, имел бы. Я служил Эквестрии всю жизнь. Я — одно из доверенных лиц принцессы Селестии, которому она дала карт-бланш на все начинания и право вето на всё, что я сочту неуместным!

— Всё так, — кивнула Твайлайт и сдержала икоту, прежде чем продолжить. — Она ценит тебя и доверяет, как никому другому… в вопросах образования и организации академической деятельности. Но вопросы внешней политики? Твоё мнение в них значит не больше, чем мнение случайного пони с деревенского базара. Ты можешь определять, каким будет образование в Эквестрии, но ты не можешь определять, какой будет Эквестрия в целом. Твоей задачей было действовать в изменившихся условиях, а не действовать, чтобы поменять эти условия обратно. Но ты решил, что вмешательство в твою область деятельности — весомый повод влезть во все остальные тоже, и оскорблениями в адрес грифонов, яков, гиппогрифов и так далее поставил весь мир на порог войны!

Твайлайт впервые увидела, как Нэйсей прикусывал губу, чтобы это не было знаком презрения или простого раздумья. Тем не менее, он упрямо пробормотал:

— Если уж они настолько ранимые, что плохо подобранные слова одного случайного жеребца способны заставить их поднять мечи — стоит ли вообще заключать с ними союзы? Как скоро возникнет ситуация, что они сделают это, потому что Эквестрия не согласится принять невыгодные для себя, но выгодные для них условия?

Принцесса проигнорировала его.

— После этого открытие Школы Дружбы стало стратегически важным шагом, призванным сказать: «Нам жаль, что в государственном аппарате присутствуют такие устаревшие, твердолобые пони — мы не поддерживаем их и не подчиняемся им, поэтому открываем для вас свои двери, несмотря ни на что», — вздохнула она. — Конфликт был исчерпан, но некоторые правители намекали на то, что недовольны тем, как легко тебе сошли с копыт все возмутительные высказывания в их адрес. И Селестия приняла решение снять тебя с должности.

Нэйсей напрягся.

— И? Что же ей помешало?

— Я, — просто ответила Твайлайт.

Канцлер моргнул в непонимании. Вздохнув, принцесса нетвёрдо подобралась ближе к нему через подушки:

— Потому что… я на самом деле всё понимаю, Ардент. Я понимаю, что, помимо новых союзнических отношений, остаётся старая Эквестрия. И старой Эквестрии нужны надёжные якори, которые не позволят ей перестать быть тем, чем она всегда была. Ты — один из таких якорей. Ты нужен Эквестрии, даже со своей старомодностью в условиях новейших времён. Ты хранишь и несёшь дух традиций, которые делают нас теми, кем мы всегда гордились. Интеграция и дружба народов — это хорошо, но пони не должны забывать о том, что они пони, а Эквестрия не должна забывать о том, что создавалась она тоже для пони. И, если отбросить лирику… Ты сформировал прекрасно работающую на протяжении многих лет систему. Ты — не какой-то злодей, ты — пони, всё это время выполнявший свою работу. Было бы глупостью и неблагодарностью отбрасывать эту титаническую заслугу всего из-за одной ошибки, пусть даже она едва не обернулась критической. Я пошла с Селестией на компромисс: она оставляет тебя на посту, а я доношу до тебя новые ценности и убеждаю, что всё не так плохо, как тебе кажется.

— Но… почему? — канцлер растроганно прикоснулся копытом к щеке Твайлайт, и принцесса закрыла глаза, удивившись тому, насколько неожиданным и уютным вышел этот жест. — Я не верил в тебя и во всё, что ты делаешь, я закрыл твою школу, я вставлял тебе палки в колёса — почему ты продолжала верить в меня? Почему ты меня не возненавидела?

— Наверное, — с усмешкой мурлыкнула она, слабо ласкаясь к копыту, — мне правда вредно быть Элементом Магии. Я слишком привыкаю к Гармонии и не могу видеть ничего, кроме неё.

— Ах, конечно, сейчас бы возвращать мне мои же шпильки, и… — Ардент вдруг перестал говорить, обвил копыта вокруг тела аликорницы и прижал её к себе, обнимая. Его шёпот влажным горячим облаком осел в тёмно-синей гриве на шее. — Спасибо тебе, Твайлайт. Спасибо.