Цена бессмертия
Глава 20. Чёрный котёл
Иллюстрация Dalagar
Фестрал прыгнул, но не прямо на колдуна, который мог бы защититься от столь предсказуемой атаки. Всеми копытами саданув по котлу с варевом, Ночной Кошмар извернулся, резко изменив направление прыжка, после чего оказался вплотную к Манцинеллусу.
Но в этот раз зачарованные Найтмер Мун клинки словно ударили в мягкий камень: со скрежетом погрузившись в барьер, остановились.
Ночной Кошмар зарычал и надавил, чувствуя, как смертоносный металл продвинулся ещё на пару сантиметров.
Но и витранг, похоже, не собирался сдаваться. Чёрные, без зрачков, глаза недобро покосились на фестрала, после чего вокруг вспыхнуло зелёное пламя, соединяющее воедино самого колдуна, покачнувшийся на огненных лепестках кипящий котёл и даже стоящую на подставке колдовскую книгу.
И в этих глазах тот, кто звался Бладластом Шейдом, вдруг увидел отражение себя...
...Плохо быть слабым там, где ценят силу и ловкость. Можно при этом быть умным, но что если кому-то не дано ни того, ни другого?..
Насмешки. Тумаки после того, как пытаешься отвечать.
Царящие вокруг дружба и веселье, которых тебе не достаётся.
И тогда нескладный, обиженный на весь свет жеребёнок уходит. От всех: не желающих видеть его горе наставников, от жестоких сверстников и непонимающих родителей. Детское чёрно-белое видение рисует ему мир в мрачных красках, и он решается.
Переступив порог полузаброшенного храма Ночных Кошмаров, он оставляет за массивными дверями всё прежнее: заботы, родных и даже имя...
...Манцинеллус Милк расхохотался.
Громко и обидно.
Слабости и комплексы напавшего фестрала были столь банальны, что Книга Кошмаров без труда вытащила их наружу, явив грозному воину все его прошлые обиды, слабости, глупости...
И зелёный свет вперемешку с фиолетовым огнём в глазах противника померк, уступив место страху и какой-то детской обиде.
То, что Ночной Кошмар похоронил в самых глубинах памяти, старался изо всех сил забыть и спрятать за обретённой силой и показной жестокостью, теперь было как на ладони и перед ним самим, и перед Манцинеллусом.
Даже нажим металлических когтей на магический барьер вдруг ослаб.
Манцинеллус, торжествуя, взвился на дыбы и подавил желание боднуть противника рогами — много чести.
В золотистых глазах фестрала отразился внушённый магией страх...
...Оленята вдруг почувствовали, как их путы ослабли: колдун явно отвлёкся на неожиданное явление страшного пони.
Рилл с надеждой глянул на стену с развешанными оленями. Судя по всему, те путы ослабевать не спешили. Юный волшебник предположил, что виной тому были изменения в магических контурах, и те, что были ближе к колдуну, ослабли от перерасхода энергии.
По крайней мере, это единственное объяснение, которое пришло молодому витрангу в голову.
Но даже чудовище в обличье пони, казалось, неспособно причинить вреда колдуну.
Рилл, в отличие от остальных друзей, не только видел, но и чувствовал, как ток нечестивой магии растёт и как напрягаются силовые линии сложного колдовства.
Эйкорн тем временем рванулся и получил свободу. В следующее мгновение он уже подбежал к Риллу и рожками вспорол ослабшие чёрные лианы, опавшие на пол потёками какой-то слизи.
— Придумай что-нибудь, — сказал фордир, — а я освобожу Мисти!
Не дождавшись ответа, он рванулся к перитонке, а Рилл, поднявшись на копыта, запретил себе думать о произошедшем после предыдущей попытки вмешательства. Легко сказать «придумай»! А что делать, если враг просто несоизмеримо сильнее, с какой стороны ни глянь?!
Вокруг бушевала тёмная магия, и можно было лишь благодарить Величайшее Древо, что направлена она была не на оленят.
Впрочем, Рилл ощутил исходящую от потоков ядовито-зелёного света злобу. В голову полезли мысли о том, что его никто не ценит с инновационной магией, которая бы позволила не зубрить несколько лет необходимые формулы. И что друзья так и будут за глаза смеяться над этим...
Витранг тряхнул головой. Ну что за глупости в такой момент!..
Он перевел взгляд на Эйкорна и Мисти, которые друг на друга смотрели как-то... нехорошо. И это несмотря на то, что один освободил другую буквально только что.
Пришлось подбежать и каждому слегка дать по уху. Оба тут же обратили внимание на друга.
— Не знаю, что вы там друг дружке навоображали, но не поддавайтесь. Это все они, — Рилл указал кристальным копытцем на композицию из котла, книги и двух тёмных существ, сейчас борющихся.
При этом белый витранг с чёрными глазами и душой явно побеждал. Фестрал почему-то весь сжался, прижал уши и старался не смотреть на возвышающегося над ним оленя.
Магия вокруг трещала и шипела, и поэтому Эйкорн рискнул спросить, не боясь, что его услышит колдун:
— Что нам делать, Рилл?
Витранг уже открыл было рот, но так и замер. А действительно, что можно сделать? Магией колдуна не одолеть. По крайней мере, не ученику средней школы. Да и силой не особо получится: вон, здоровенный жеребец и тот как-то сник.
Мисти же, пока мальчишки думали, просто расправила крылья и рванула туда, где плевалась лиловым дымом и зелёным светом чёрная книга.
Выбор перитонки был прост: котёл даже от удара могучего жеребца только покачнулся, перевернуть его было бы сложно и всем трём оленятам вместе. А вот книга выглядела хоть и тяжёлой, но подъемной.
Стоило лишь коснуться фолианта, и перед глазами Мисти вдруг встал огонь. Пылающий лес Кервидерии, от горизонта до горизонта. Исполинский, до самых небес, огненный смерч поглощает привычный мир... и в этом повинна она, Мисти...
В это время на тонкие плечи лани легли раздвоенные копытца. Обычное и кристальное.
Друзья... они были с ней.
Мисти мотнула головой, стряхивая наваждение. Её огонь не будет жечь Лес! Он будет лишь плавить металл и питать флеймовер, как и положено огню в стране оленей!
И как говорила добрая пони Грей Маус...
...Манцинеллус Милк, магия которого сейчас ментально додавливала дух Бладласта Шейда, вдруг почувствовал диссонанс в работающем заклинании.
Пьянящее чувство, вызванное беспомощностью и страхом врага, сменилось тревогой, и колдун обернулся...
...Оленята, которым едва удалось сдвинуть тяжеленную Книгу Кошмаров, вдруг увидели, как на них обратился жуткий взгляд Манцинеллуса Милка.
Три пары глаз в ужасе расширились, когда над головой колдуна тени сгустились, принимая форму скрюченного чёрного силуэта с оленьими рогами. Но не изящными, как у жителей Кервидерии, и не величественно-прекрасными, как у принца Верналиса. Рога неведомой тени были кривыми и торчали вверх подобно когтистым лапам. Дополняли картину хаотично рассыпанные по голове красные глаза.
И глаза эти смотрели, казалось, в самую душу... Хотелось бежать от них без оглядки, спрятаться под сенью Леса, зарыться в нору между корней, лишь бы никогда больше не видеть подобного ужаса...
Но страх, похоже, помог оленятам совершить то самое усилие, которое понадобилось, чтобы своротить с подставки чёрную книгу.
Которая, в свою очередь, соскользнула в бурлящий котёл, ожидающий Семя Величайшего Древа…
...Манцинеллус Милк почувствовал, как в магические потоки входит резкий диссонанс. Как зловещая, грозная гармония новой магии начинает искажаться и ослабевать, когда зелье получило вместо энергии Семени сгусток чёрной магии Книги Кошмаров...
— Нет! — крикнул колдун, чувствуя, как магический барьер вокруг него истончается.
До полного разрушения было ещё далеко, и просто вытащив Книгу из котла с зельем можно всё исправить, обеспечив нужное «наполнение» магических контуров. А лучше будет, если бросить туда Семя: тогда колдовство будет полностью завершено, и посторонние факторы, вроде этого невесть откуда взявшегося фестрала, не будут иметь значения...
...Бладласт Шейд, будто заново перенёсшийся в детство и юность, вдруг почувствовал, что гнёт на его разум ослабел.
Приоткрыв глаза, он обнаружил, что лежит, скрючившись, на полу, над ним возвышается белый олень-колдун, а вокруг бушует зелёное пламя магии.
Ночной Кошмар яростно оскалился.
Чтобы его ткнули носом в его же детские слабости! Да как этот слизняк посмел!..
Сбросив последние оковы ментальной атаки, Ночной Кошмар взвился на ноги. В зелёном свете колдовского пламени сверкнули Когти — зачарованные Найтмер Мун клинки, сейчас как никогда жаждущие свежей, живой крови.
Острая сталь очертила дугу, и олень не успел ничего сделать. В этот раз невидимый барьер хоть и задержал оружие, но недостаточно. Видимо то, что отвлекло колдуна, не дало ему сосредоточиться на своей безопасности...
Почувствовав, как оружие входит в податливую плоть, Бладласт расплылся в клыкастой улыбке, чувствуя свою власть. Тьма, вроде бы рассеявшаяся, снова резко сгустилась вокруг и практически мгновенно втянулась в выпучившего чёрные глаза колдуна.
Весь мир будто замер на мгновение, поглотив звуки, запахи, движения...
Всего лишь на мгновение.
А потом из тела чародея ударили во все стороны лучи лилового света. Накатил, резанув по чувствительным ушам, пронзительный не то визг, не то свист...
И начался бедлам...