Вещи, что Тави говорит
Ритмичные вещи (Bobbing Things)
Бум.
Бум.
Бум.
Бум.
Моя кровь, мой бит, моё сердце, мой жар – всё связано.
Я потею. Я всегда потею. Но если они увидят, что я потею, значит, я что-то делаю неправильно. Всё, что им нужно видеть, это свет, цвета и безумство, по которому они истосковались. Жить – значит позволить голове беззаботно кружиться, пока рыхлая могила не засосёт нас всех в вечное.
Шлёпнув копытом, я втискиваю один бит в другой, преодолевая эпический разрыв между двумя крутящимися пластинками. Кобылы, наверное, думают, что у нас затишье. Они чертовски ошибаются. Я вбиваю круглый бит в квадратное отверстие и подгоняю его с диким царапаньем виниловой пластинки, срезая углы так, чтобы они порхали прочь немелодичными брызгами оранжевого, красного, ещё более красного.
Где-то раздаётся блестящий золотой голос. Может быть, это Пинки Пай кричит во всё горло. Может быть, это целый континент колибри, испытывающих одновременный оргазм. Я отбрасываю всё это прочь, чтобы вернуть назад и выдернуть пробку, когда реверберация[1] достигнет своего пика. И тогда всё – восхитительный извращённый бедлам.
Я кручу одну пластинку и ловко переворачиваю другую. Стук копыт, и я кружусь в красном облаке, скользя копытами вниз как раз вовремя, чтобы поймать бит и синхронизировать их вместе, просто для шоу. Всё это ради проклятого шоу.
И я не могу перестать ухмыляться.
Царапанье и схождение. Царапанье и схождение, плавно переходящие в психоз. Да. Увеличить басы. Да. Пускай кристаллы встряхнуться. Этот замок возник из ничего, и он обратится в ничто под эти восхваляющие, стирающие в пыль звуки. О-о да...
Боевой строй сэмпла приближается. Октавия должна знать об этом... или считать, что знает об этом. Скорее всего, Пинки Пай и Рэйнбоу Дэш тоже думают, что они это знают. Никто по-настоящему ничего не знает, пока не почувствует, пока вся длина спектрального кинжала не просверлит замочную скважину в их глазах и не позволит децибелам разбить лагерь и уничтожить врага.
И как раз в тот момент, когда бит раздвигается и позволяет нехватке тональности зарябить по морю разноцветных огней, я перекатываюсь по своей звуковой панели и запускаю пять... семь... девять альтернативных сэмплов в шизофренической головоломке. Только в этом какофоническом хоре проявляется подобие гармонии. И делает это с чернильно-чёрной грацией подводной лодки, нацелившейся на уши принцессы и выстрельнувшей всеми торпедами. Взрыв безупречен, словно рождение океана, и прилегающие притоки полны золотых лент. Затем, с искусным взмахом копыта, янтарь уступает место меланхоличной синеве. Я сгребаю кобыл в трансовый совок и швыряю их на цветочный луг. И когда они вдыхают сладкие плоды мелодии, я перехожу к следующему треку и теперь плавно веду нас к финалу.
Это чертовски верно.
Финал.
У меня есть момент свободы, чтобы вздохнуть... чтобы почувствовать запах собственного пота. Я поднимаю глаза, поблескивая очками. Конечно же, я вижу Пинки Пай и Рэйнбоу Дэш, качающими в ритм головами. Но, к моему безграничному удовольствию, Рэрити и Флаттершай не упали в обморок, а, похоже, довольно неплохо настроились на мою волну. Эпплджек и принцессу читать гораздо труднее, но они не ускакали к дверям – хороший знак.
А вот и Тави, сидит с краю от группы, рядом с постукивающим когтями драконьим детёнышем.
И... конечно же... она зажала уши копытами. Поймав мой взгляд, она слегка вздрагивает, но не настолько сильно, чтобы отказаться от своего оглушающего жеста. Она возвращает мне то, что я могу только представить – глупую улыбку с нервным оттенком, и любезно кивает, чтобы я заканчивала с моим номером.
И я заканчиваю. Триумфально. Ещё один проход через сэмплы, и я стою на гребне оранжевой волны, пока та не разбивается о хрустальные берега принцессы. Последняя глухая басовая вибрация, и я уже кланяюсь.
Селестия, помоги мне. Я, наверное, сосчитать не смогу, сколько раз я была так оглушена, что не могла услышать овации.
Мне нужны новые наушники.
1 ↑ Реверберация — это процесс постепенного уменьшения интенсивности звука при его многократных отражениях.