Вещи, что Тави говорит
Поправляющиеся вещи (Recuperating Things)
– Ладно... Хорошо... хорошо, хорошо, хорошо...
Тави шаркает. Тави путается. Тави осторожно облизывает губы... и очень осторожно вынимает виниловую пластинку, о которой идёт речь, из квадратного конверта. Я наблюдаю с дивана, как она стоит перед моим проигрывателем, держа большой диск перед плеером.
– Я видела, как это делалось сотни раз. Это будет не слишком сложно. – тем не менее она покусывает нижнюю губу. – Не существует абсолютно никакого мыслимого способа, которым я могла бы случайно выронить твою бесценную пластинку и разбить её на миллион кусочков.
Впервые с тех пор, как я открыла банку Dr. Pony, я чувствую, как капелька пота выступает у меня на лбу. Сохраняя спокойствие, я поправляю очки и наблюдаю, как Октавия нервно кладёт пластинку на вертушку.
– Хорошо... хорошо... хм... – её пурпурные глаза блуждают почти так же, как её голос. Наконец она видит искомую часть приборной панели и широко улыбается. – Ага! Красный выключатель! – она бросает нервный взгляд в мою сторону. – Это же тот самый красный выключатель прямо здесь?
Я киваю.
– Ладно, тогда, – она щёлкает им. Диск начинает вращаться. – Хммм... Диск вращается, но динамики ничего не играют, – она моргает самым грозным взглядом в своей жизни, а затем закатывает глаза. – О, ну конечно. Какая же я дилетантка! – она опускает иглу. Со злостью.
Пластинка царапается так сильно, что, клянусь, динамики готовы разорвать пополам всю комнату.
Воздух сотрясается от пронзительного визга, когда Октавия отскакивает назад от устройства, словно то собирается взорваться и унести её с собой. Мир исчезает под малиновым дыханием, и я изо всех сил стараюсь не рассмеяться до потери сознания. К счастью, я быстро прихожу в себя, как и Октавия, и мы обмениваемся весёлыми взглядами среди восхитительного потрескивания искусно смешанного синти-попа.
– Не надо! Серьёзно, Вайн, не смейся надо мной, любимая!
Я ухмыляюсь. Затем я ухмыляюсь ещё.
Она вздыхает, берёт иглу и устанавливает её на край пластинки. Наконец, трек начинается как должен, и нам обоим поёт серенаду одно их лучших музыкальных произведений Эквестрии.
– Всё это выглядит гораздо проще с другой стороны звукозаписывающей будки. Ты... ты уверена, что я не повредила её только что... эм... каким-нибудь образом?
Я качаю головой и делаю ещё один глоток Dr. Pony.
– Что ж, хорошо. – она спрыгивает с маленькой платформы и изящно шаркает в мою сторону. – Я содрогаюсь при мысли, что ты действительно нарочно издаёшь эти безбожные царапающие звуки. Но, с другой стороны, тебе за это платят, – она вздыхает, запрыгивая на диван напротив меня. – И было бы обидно не соответствовать собственному имени, да?
Я пожимаю плечами.
– Хммм... – Октавия трижды поворачивается, а затем сворачивается калачиком на своей любимой подушке. Она кладёт подбородок на передние конечности и прислушивается к музыке. – На самом деле этот скрежет звучит не так уж ужасно, чтобы его было невозможно слушать, – её морда изгибается, и она подозрительно косится на меня. – Это действительно твой любимый трек, Вайн? Не говори мне, что ты выбрала его только для того, чтобы побаловать мои уши.
Я делаю ещё один глоток из своей банки.
– О-о-о-о, Селестия, – вздыхает Октавия. – Иногда я думаю, что часть тебя навсегда останется для меня загадкой, дорогуша, – На последнем произнесённом слове она моргает сама себе, затем подавляет лёгкий смех. – Ну, я должна сказать, что хотя бы одну хорошую вещь из неуместного визита Рэрити мы извлекли! – она указывает в дальний конец комнаты. – Ты когда-нибудь... когда-нибудь видела, чтобы наша кухня выглядела настолько сверкающе чистотой?
Я бросаю взгляд в том направлении, куда она указывает. Действительно, кухонная раковина блаженно пуста. Столешницы безупречно чистые. Даже область вокруг миски с едой Скриблер свободна от крошек и кошачьей шерсти.
– Конечно, она взяла на себя наглость переставить мой набор специй из алфавитного порядка в последовательность от тёмных цветов к светлым... но всё же, – Октавия пожимает плечами. – Это же бесплатная уборка по дому! Серьёзно, Вайн, в сочетании с нашей новой работой менестрелями, можем ли мы вообще быть ещё более удачливыми? – она замирает на полуслове, её глаза прикованы к моей задней ноге, охваченной гипсом. – О. Верно. Не беспокоить.
Я просто ухмыляюсь.
– Ну, приятно знать, что, по крайней мере, с этим нам помогут, – говорит Октавия. – И в правду... Сестра Рэрити действительно может быть... э-э... причастна к твоей ужасной травме, но я могу согласиться с словами Рэрити. Если маленькая смутьянка может быть полезна с делами по дому, то я уверена, что мы сможем извлечь из этого выгоду, помогая ей при этом усвоить её урок. Мы давно нуждались в том, чтобы немного протереть пыль. Ну... по крайней мере, на одной половине комнаты.
Я смотрю на свои многие полки, полные виниловых пластинок, затем снова на свою соседку по комнате. Я приподнимаю бровь.
– Да. Это действительно было смелым заявлением с моей стороны. Но, признай это, Винил, я редко когда вторгаюсь в твою половину фойе! Кроме того... Я... я никогда не доверяю себе находиться рядом с твоим оборудованием. Дайте мне хорошую виолончель или скрипку в любой день недели, но все эти... устройства, работающее на магии, слишком сложны на мой вкус! Я имею в виду, учитывая источник энергии этой адской штуковины, я немало удивлена, что ты... что ты... – она прикусывает губу. – О боже, я... я совсем не думала, о чём говорила, не так ли? – кобыла судорожно сглатывает. – Мои глубочайшие извинения, любимая.
Я качаю головой. Улыбаясь, я протягиваю копыто, чтобы похлопать её по плечу.
А потом её копыто сцепляется с моим. Всё останавливается, и первым делом — моё сердце. Чистый контакт с её мягкой, как перышко, конечностью наполняет моё зрение чистым, неразбавленным пурпуром, и её фиолетовый взгляд пронзает насквозь, вглядываясь в меня, когда она сжимает моё копыто, подчёркивая слова, капающие из её безупречной морды:
– То, что ты сделала, было очень смелым поступком, Винил. И... и хотя я рада, что жизнь Свити Белль была спасена, не могла бы ты быть столь добра и... не заставлять себя делать что-то столь рискованное и безрассудное в будущем? Я... я знаю, что просить это ужасно эгоистично с моей стороны, и у меня нету права определять твой жизненный путь за тебя, но... это много значило бы для меня, если бы ты была чуть более... осторожна. В конце концов, как бы глупо это ни звучало, я ужасно беспокоюсь о своей самоотверженной соседке по комнате, которая поддерживала меня последние семь лет. И я не прощу себе, если снова позволю ей так близко подойти к тому, чтобы покинуть этот мир.
Я всё смотрю и смотрю на неё, разинув рот.
Она вздрагивает. Шмыгнув носом, она прочищает горло, затем нацепляет самую святейшую из улыбок.
– Ах... Только послушай, в какую мелодраму меня унесло. О чём я вообще беспокоюсь? В конце концов, это ты самая талантливая в этом доме, – она откидывается назад, борясь с зевотой. – Царапать пластинки – твоя сильная сторона, так почему бы спасению жеребят не быть ещё одной твоей сильной стороной? – она потягивается, еще немного потягивается и вздрагивает. – Лунная звонница... Я всё ещё чувствую запах всех этих неприятных химических веществ из больницы в своей гриве. Прости меня, любимая.
Она спрыгивает вниз, слегка вздрагивая, затем шаркает в противоположный конец квартиры.
– Я действительно считаю, что мне необходимо ополоснуться. Хммм! Такова жизнь... – она улыбается через плечо. – Ужасно банальная, короткий чих реальности, но он никогда не бывает слишком коротким, чтобы его нельзя было наполнить восхитительно тёплым, ароматным душем. Отдыхай с комфортом, Вайн. Я скоро вернусь, чтобы приготовить десерт.
Она убегает, а я остаюсь сидеть одна на этом диване. Где-то за краем мира играет один из моих любимых треков, но я его почти не замечаю. Я смотрю на своё копыто, мой разум всё ещё кружится от самых нежных, самых дружеских объятий. По моему телу прокатывается вздох...
И как только туман рассеивается, я чувствую, как гложущее ощущение поднимается внутри меня, превращаясь в постоянную, режущую тревогу.
О, ради любви к овсу... и она сейчас принимает душ...
Морщась, я, тем не менее, ерзаю на месте, пытаясь перекинуть другую ногу через гипс.
Проклятый Dr. Pony...