Я что, похож на маньяка?!

В полутёмной подвальной комнате мебели было мало — рабочий стол с разложенными на нём инструментами и два стула, к одному из которых и была привязана тщетно пытающаяся выплюнуть кляп пленница, а на другом, насвистывая незатейливую мелодию, сидел высокий тёмно-серый единорог с чёрной гривой, бордовыми глазами и кьютимаркой в виде ножа.

Во всей Эквестрии не найти существа, чья внешность была бы более злодейской.

Наконец заточка была завершена. Роксолан любовался идеальным лезвием, по-разному поворачивая нож под светом лампы. На его поверхности отразились широко открытые от страха глаза пони, и Роксолан раздражённо фыркнул. Что в крупных городах, что в Понивилле… Везде одна история.

— Я не понимаю, Люси, почему ты относишься ко мне, как к какому-то преступнику? — единорог встал и с крайне недовольным видом прошёлся туда-сюда по подвалу, чтобы наконец остановиться перед очень юной на вид пони. Люси застыла, оставив попытки избавиться от кляпа, и лишь её зрачки продолжали двигаться, задерживаясь то на бордовых глазах жеребца, то на блеске лезвия.

— Я что, похож на маньяка?!

Окружённый магией тесак летал вокруг Роксолана и при каждом движении копыт (а жестикулировать во время разговора он очень любил) со свистом рассекал воздух, делая выпады в разные стороны.

— И почему все вы судите по внешности… Неужели в целой, Дискорд её побери, Эквестрии никому кроме меня родители не говорили пословицу про книгу и обложку? На, смотри!

Тесак подлетел к Люси, которая, похоже, уже начала кому-то мысленно молиться.

— В потрясающем состоянии, верно? А до того, как я взялся за него, он бы даже канат не перерезал, — Роксолан убрал лезвие в сторону, магией доставая из стола нож поменьше, который уже успел заточить вчера.

— Смотри!

Люси уставилась на предмет, опасно балансирующий рядом с её головой. Наконец Роксолан убрал и его.

— Смотри!!!

Маленький-маленький ножик для фруктов, который мог бы порезать разве что яблоко, подлетел к сбитой с толку пони. Как и все остальные, он выглядел словно новый, и только ширина лезвия показывала, что его уже не раз точили.

— Видишь? Да, у меня нож на крупе, но это не потому что у меня талант к убийствам, а потому что я отлично ухаживаю за любым холодным оружием, и меня ужасно достало, что каждый раз, когда в городе случается какой-то криминал, подозревают меня! Я думал, что когда я перееду в Понивилль, то меня оставят в покое, ведь здесь не так часто совершают преступления, городок-то небольшой. Но ты… Ты даже не работаешь в органах правопорядка! Ты просто преследуешь меня и шпионишь, это я тебя преступницей считать должен! Подумать только — влезть через окно и спрятаться в шкафу, а!

Роксолан развязал пони и вытащил кляп у неё изо рта. Люси молча пошла за ним с видом пони, которую ведут на казнь.

Они поднялись по лестнице и оказались в просторную прихожей, украшенной портретами животных. На подоконниках стояли горшки с маленькими декоративными цветами.

— Надеюсь, что пробираться ко мне домой ты больше не будешь, — более спокойным голосом продолжил Роксолан, но последнюю фразу ему всё равно пришлось прокричать, ведь Люси, обрадованная неожиданной свободой, уже убегала прочь от страшного места. — А если ещё раз так сделаешь, то я не просто свяжу тебя, а ещё и сдам властям за вторжение в частную собственность, ясно?!