Дом — это для слабаков

Тьма – не зло (скорее всего)

– Значит, тьма – это зло?

– А? – Никто очнулся от дремоты.

– Ну, принцесса Луна – богиня ночи, верно? – продолжила Скуталу.

– Скорее темная до безобразия, как думаешь?

...

– Прости-прости. Продолжай.

– В общем, она аликорн ночи, – фыркнула пегасенка.

– Да, она действительно сова, по крайней мере, так говорят.

– Это делает ее злым аликорном?

– Нет, конечно, с чего ты взяла?

– Ну, она ведь на самом деле пыталась устроить вечную ночь, при которой все пони бы замерзли насмерть и умерли, – заметила Скуталу, небрежно закатив глаза.

– Это слишком мрачное и несоответствующее описание для юной кобылки-подростка, могу тебя заверить, – ответил ей жеребец.

– Я составила план по убийству принцессы Селестии таким образом, чтобы довести Луну до самоубийственной депрессии, и который включал в себя жестокое убийство моих лучших друзей.

– Честно говоря, – усмехнулся Никто, – я горжусь, что ты смогла такое измыслить, хотя одновременно это вызывает опасения.

Скуталу улыбнулась от полученной похвалы.

Жеребец откашлялся:

– В любом случае, нет, хотя Луна и почти совершила геноцид, но она не зло.

– Тогда что же по твоему мнению вообще зло?

– Ну, для начала, Дискорд был очень злым, – произнес Никто, на этот раз на удивление серьезно.

– Он когда-нибудь убивал кого-нибудь?

– Ну, нет, но он на самом деле устроил кучу беспорядков.

– Ну, а еще кто?

– Тирек, Кризалис, сирены – выбирай, кто тебе больше нравится.

– Они когда-нибудь убили хоть одного пони?

– Конечно... — жеребец замолк. — Хм, вообще-то, я так не думаю. Тирек крал магию, Кризалис гипнотизировала пони, а сирены вызывали конфликты, но никто так и не был убит.

– Другими словами, все, что тебя раздражает, – зло.

– Скуталу, пожалуйста, – усмехнулся Никто.

– Ну и каково же твое определение зла?

– Те, кто сеет хаос.

– Значит, те, кто тебя раздражает.

Жеребец и пегаска секунду смотрели друг на друга.

– Так, давай вернемся к тому, с чего начали. Повтори, что ты там говорила? – спросил Никто.

– А, да! Является ли тьма злом? И поскольку тьма – это зло, то злая ли Луна?

– Ну, идея о том, что тьма – это зло, просто глупость, Скуталу.

– У нас есть запрещенная злая магия, которая называется "темная магия".

– Ну-у-у... это хороший довод, но это не значит, что...

– У нас есть праздник, когда злобный дух приходит из тьмы, чтобы сожрать нас, если мы не дадим ему конфет.

– Послушай, я... эм-м-м... Селестия чувствовала себя очень горько из-за ссоры с Луной, и...

– Селестия, Твайлайт и Каденс – принцессы Солнца, Дружбы и Любви. У нас есть три праздника: Праздник летнего солнцестояния, День согревающего очага и День сердец и копыт – все это праздники, когда мы собираемся вместе, любя и ценя хорошие моменты в нашей жизни. Луна единственная, кого пони боятся.

– Ты закончила?

– Твайлайт — это Санта Клавз?

– Чего?

– Ну, Твайлайт — это Принцесса Дружбы, а День согревающего очага – это праздник, когда мы помним о важности дружбы. Так что, поскольку формально это ее праздник, делает ли это ее Санта Клавзом?

Жеребец постарался перестать думать об этом.

– Может, стоит сказать ей это? – спросила Скуталу.

– Чтобы она врывалась в дома к пони и навязывала им поучительные лекции для маленьких жеребят и кобылок? – Никто хмыкнул.

Пегаска содрогнулась.

– Как бы то ни было, возвращаемся к сути, Луна – это не зло, – продолжал настаивать жеребец.

– Ты уверен?

– Ну смотри, Дух Гармонии выдает тексты песен, которые мы поем всякий раз, когда все разом шизеют и чувствуют потребность что-нибудь спеть. Можешь ли ты вспомнить хоть раз, когда кто-то пел о том, что тьма – это зло?

Скуталу замерла, чтобы обдумать услышанное.

– Нет, не припомню такого.

– Ну, вот тебе и ответ, – Никто снова задремал.

Пегаска пожала плечами и залезла под его крыло. Устроившись поудобнее, она начала рисовать в книжке-раскраске, которую нашла в мусорке.

---

Мы здесь, чтоб дать вам знать

Мы не дадим этому произойти

Наша музыка — это бомба, и она вот-вот взорвется!

Ты можешь сражаться

Но свет дружбы на нашей стороне!

Прими музыку в свое сердце

Мы здесь, чтобы все взорвать

И вместе

Мы никогда

Не будем бояться тьмы!

– Господи, Сансет, а ты не могла бы придумать другую мелодию? – Рэйнбоу закатила глаза. – Ты поешь эту песню уже второй день подряд.

– Извини, Рэйнбоу, просто что-то в этой песне меня очень раздражает.

Эпплджек перегнулась через стол в кафетерии и успокаивающе положила руку на плечо Сансет.

– Что тебя так мучает, сахарок?

– Ну, Дух ...

Сансет задумалась о том, что только что сказала ей Эпплджек, и покачала головой.

– Ну, Дух Гармонии обычно приходит и дает нам тексты, когда мы поем, верно? – спросила Сансет.

Остальная шестерка удивленно уставилась на нее.

– Верно, забыла, что вы, девочки, об этом не знаете. Ну, обычно Дух Гармонии дает тексты, если у нас их нет. Флаттершай, что-нибудь из того, что я пела с вами, было частью вашей песни?

– Нет, я просто подумала, что мы очень хорошо поработали над рекламой. Ну, мне кажется, что хорошо... – Флаттершай замолчала.

– Ну, возможно и так, но тут, вероятно, был Дух Гармонии. Что в некотором роде меня беспокоит.

– А что плохого в этой песне? Я думала, что она супер-пупер потрясающая! – радостно воскликнула Пинки.

– Это конечно потрясающе, просто песня создается из того, что делает нас, ну, нами.

– И что? – Рэйнбоу подняла бровь.

– Кто-нибудь из вас, девочки, заметил, как часто в этой песне упоминаются взрывы?

Рэрити прошиб холодный пот.