Почтальон
8. Предложение Кристал Харт
«… мне кажется, что про твоё выступление прознали и у нас. Должно быть, была знатная шумиха, ну, в следующем письме расскажешь поподробнее, как всё было. Суть, впрочем, в том, что появились сыщики. Они обследуют всё подряд на наличие связей между чейнджлингами и пони. Наш большой друг (теперь мне страшно называть имена, вдруг перехватят) предупредил всех заранее, никто не рыпается. Послания теперь передаём только через рабочих, разведчиков проверяют поголовно.
Наш проект с доставкой почты в другие ульи тоже временно приостановлен.
Я тут подумал: когда-нибудь — ну, в будущем — тебе стоит приехать к нам в гости, ну, когда чейнджлинги наконец поймут глупость своей ненависти. У меня не получается рассказать обо всём на бумаге, а вот провести экскурсию тебе было бы здорово. А потом и я к тебе приеду погостить.
Согласен на такое?
С наилучшими пожеланиями,
Твой друг».
Осень уже вовсю властвовала над Эквестрией. Золотые листья всё ещё держались на деревьях, но с каждым дождём их становилось всё меньше и меньше. Дорога до Ванхувера превратилась в настоящую слякоть, и нашей команде пришлось купить резиновые сапоги.
В ближайшие несколько дней после конференции приходило всё больше и больше писем, и мы смогли убедиться в проницательности Харт. Да, упрёков, ругательств и угроз мы получали больше всего, но вреда нам от них не было никакого. Зато каждое доброжелательное письмо приносило хорошие новости: вот ещё один пони разделяет наши идеи, а вот кто-то расскажет о нас своим соседям. Некоторые сразу же были готовы начать диалог с оборотнями, и мы, ничуть не сомневаясь, передали их письма Фецрину. А на третий день два послания взметнули наше настроение выше крыши. Диана Аш и Вайт Стрим, две пегаски из Клаудсдейла и Балтимейра, захотели к нам присоединиться. Я немедленно написал и отправил ответы, приглашая их: сейчас, когда поток писем возрос вдвое, а то и втрое, лишние копыта были как нельзя кстати.
Это, впрочем, стало и небольшой проблемой: наша будка не могла вместить ещё двух пони, а построить ещё одну при постоянных дождях было довольно сложно. Винди предложил арендовать фургон, попросив денег у Селестии, что мы и сделали. Дождавшись ясного дня, уже впятером впряглись и привезли его в Норд-Ривер, разместив новое жилище рядом с станцией.
Прошло ещё немного времени. Газетчики устали мусолить выдохшуюся тему моего выступления, и переключились на другие события. Поток гнева, соответственно, сошёл на нет, а вот переписывающихся с чейнджлингами меньше не стало. Фаэхи пожаловалась, что проносить письма становится всё сложнее и сложнее, но всё равно принимала их все. Также оказалось, что группа лояльных нам чейнджлингов самостоятельно организовала почту и в соседние улья. Забавно, но сделать это оказалось проще, чем доставить послания от нас: оборотни постоянно путешествуют от улья к улью, доставляя всевозможные грузы, и их почти не проверяют.
Диана и Вайт оказались замечательными работницами, пусть поначалу им и пришлось разъяснять принципы почты. Они быстро включились и стали незаменимыми доставщицами.
После одного из походов в Ванхувер за продуктами, Харт вызвала меня на приватный разговор. Я уже догадывался, о чём пойдёт речь.
— Итак. Рони, мы должны…
— Сделать следующий шаг?
Единорожка кивнула.
— Те, кто изначально считал, что чейнджлинги могут дружить с нами, нас уже услышали, — я указал на стопку вновь полученных конвертов. — Нашим новым действием будет попытка исправить созданный чёрный образ.
— Но есть одна заноза.
Мы посмотрели друг на друга и одновременно сказали:
— Опал Райт.
— Да, — Кристал кивнула. — Пока я была в Ванхувере, я поискала информацию об этом Опале, и она довольно интересная. Его бизнес был создан его матерью, Вероникой Хонор. Но, в отличие от стереотипного «наследничка», Райт получил хорошее воспитание и образование, да ещё и проработал на трёх разных должностях: моряк, менеджер продаж и журналист. Самая ягодка в том, что везде он успел успешно отличиться.
— Не пони, а сказка!
— Вот-вот… В итоге, когда ему стало тридцать, Вероника с мужем переписала бизнес на сына и отправилась в Аппалузу… кажется, исполнять свою детскую мечту о ковбоях.
— Да ладно! — я удивился, но Харт была совершенно серьёзна. — Это же всё равно, что, скажем, Селестия вдруг найдёт наследницу, передаст ей бразды правления, а сама с сестрой уедет отдыхать на полную катушку?! Впрочем, поступок просто шикарный, я бы точно так же сделал.
— Не в этом суть. У Райта много положительных черт: он превосходный оратор, знает, что нужно народу и обладает обширным кругозором, так что подловить на слове ты его не сможешь. Но у него есть две слабости. Первая: он честный игрок (и, как одно из следствий, его бизнес не растёт). Вторая: Опала хлебом не корми, дай пофорсить и покрасоваться. Он не первый раз разбивает оппонентов подобно тебе. Уверена, если ты заикнёшься о реванше, Райт впереди всех побежит ставить сцену для дебатов и пригласит на них половину Эквестрии.
— Звучит, правда, как превосходные условия для следующего позора, — я чуть помрачнел.
— Наше прошлое выступление тоже было далеко не идеальным. Нужно найти, где мы провалились.
Я задумался.
— К слову, Вайт много писем принесла?
— Да, кажется, под пятьдесят… Конечно же, письма! — Я вмиг придумал, как победить Райта в следующем сражении. — Как же мы раньше не догадались…
— Что?
— Статистика — это, конечно, хорошо, но её было недостаточно. Пони не поверили в доброту оборотней, потому что не видели их писем! Я зачитаю их перед всеми; нет, скажу Ноффиту, чтобы передал остальным написать письма специально для выступления, и их я зачитаю!
От радости я загарцевал по комнате.
— Думаешь, это сработает?
— А что же тогда вообще сработает, Крис?
Этим же днём, когда я сидел и заполнял адресную тетрадь, в станцию зашли трое пони. Одним из них был доктор, лечивший Конквера, другие были выходцами из деревни.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил я. Что такого могло произойти, чтобы жители сами пришли к нам?
— Мы… мы хотим попросить прощения.
— За что? — я был в недоумении.
— Когда вы к нам приехали, то мы в вас не верили, и ждали, когда потерпите неудачу и уедете. Но сегодня мы прочитали заметку в газете про ваше выступление. Они солгали! Пусть вы, ребята, и занимаетесь странным делом, но вы не из тех, кто печётся об собственной славе и воруете деньги из казны в карман. Чтоб им всем пусто было! — говоривший погрозил копытом в сторону города. — Мы тут заметили, что вы еду покупаете в Ванхувере… Макс — он показал на синего землепони, — держит маленькую столовую. Можете в любое время приходить. И вообще, если вам, там, нужно будет крышу починить, или телегу — не стесняйтесь, обращайтесь.
— Спасибо большое, — я встал, обнял его (порой простой жест говорит больше тысячи слов) и переглянулся с доктором. Тот ухмыльнулся и подмигнул в ответ.
Разработанный с Кристал план действий понравился и остальным участникам проекта, и я начал работать над его исполнением. Прежде всего было написано и отправлено письмо самому Опалу Райту, и на следующий же день косвенно понял, что он меня услышал:
— " «Друг сырных пони» требует реванш», — Винди читал первую полосу «Ванхувер сегодня» за общим завтраком. — «Рони Шарфсин, известный своим скандальным выступлением на «Шаге вперёд», не потерпел поражения, нанесённого ему Опалом Райтом, и вызвал последнего на новый раунд дебатов. Они состоятся третьего ноября в городском парке на Радужной сцене…»
— Я думал, ты пошутила про сцену! — вырвалось у меня.
— Рони, вопросы Харт задашь потом, не перебивай. Сцена там всегда стояла, я, когда по городу гулял, и в парк заскочил. Так вот, «… сцене. Всем желающим проход свободен. Напоминаем, что восьмого октября на выступлении Шарфсин…», ладно дальше можно не читать, мы и так знаем.
— Статью ведь Опал проплатил, да? — спросила Аш.
— Без сомнения, — ответил я. — Но это не столь важно. Главное, что я смогу вновь выступить.
— А ты не боишься? — тихо спросил Винди.
— Чего?
— Что ты снова опозоришься, — он посмотрел в мои глаза. Я почувствовал страх и тревогу в его голосе и понял, что не одному мне было худо в тот злосчастный день выступления.
— Нет. Точно нет.
На самом деле я много думал над этим. Нет никаких гарантий, что в следующий раз мы не проиграем, и в послеследующий тоже. Райт — достаточно серьёзный противник, и глупо думать, что на второй раз он прогнётся. Но в конце концов мне пришла в голову одна простая мысль: а какая, собственно, в этом разница?
Я ведь делаю это всё не ради славы. Всё, что я хочу — это чтобы пони и чейнджлинги дружили между собой. Кроме того, всякий, кто хоть раз написал им письмо, навсегда осознаёт, насколько до этого он ошибался. То есть, терять своих приспешников я не буду ни при каком раскладе. Так чего же тогда бояться?
Каждый раз, когда я буду выходить на сцену, затевая новый заведомо проигрышный спор с Опалом, я всё равно буду убеждать хоть кого-нибудь. И это стоит того, чтобы терпеть раз за разом этот позор и газетные насмешки.
После получения ответа и от самого Опала, я отправил письмо оборотням с просьбой написать что-нибудь для моего следующего выступления. Вместе с этим, мы начали готовить новую речь. Тёмными вечерами наша команда собиралась под одной крышей: я тренировался в рассказывании перед остальными, а те задавали каверзные вопросы и предлагали исправления.
Впрочем, почтовую работу тоже никто не отменял. Время летело очень быстро.
— Рони, вставай.
Я поморщился и перевернулся на другой бок.
— Рони, сегодня дебаты!
— …
— Если сейчас поднимешься, успеешь отрепетировать выступление ещё раз.
Я нехотя встал и осоловело оглянулся. Несмотря на мои рассуждения, страх не пропал, и, думаю, никуда не пропадёт до самого выхода на сцену.
— Где все?
— Разбирают дрова, — Аш поставила тарелку с супом на стол. — Эй-эй, ты куда это? А поесть?
— Хочу размяться перед завтраком.
Моё утро всегда начинается с небольшой прогулки. После движений сильнее чувствуешь голод и лучше ешь.
Поприветствовав пыхтевших ребят («Доброе утро!») я дал круг вдоль края деревни. Ночью выпал первый в этом году снег, было морозно и свежо. Думать о грядущем совершенно не хотелось. Деревянные дома и сараи пролетали мимо. И когда синяя станция вновь стала видна, мне послышался крик со стороны леса.
Я резко развернулся. Чёрные стволы резко выделялись на фоне лежащего комьями снега, но потребовался ещё один крик, чтобы я нашёл пострадавшего.
Перевёртыш еле плёлся в сторону нашей будки, тяжело дыша и крича из последних сил.
— Что случилось? Вам нужна помощь?
Оборотень лишь посмотрел на меня и дал два письма, достав их из сумки. Я же не мог понять, почему ему так плохо.
«И что это за зелёная жидкость повсюду на его теле? Погодите, это что… это такая кровь?»
— Харт! Винди, все сюда! — я подхватил чейнджлинга (бедняга лишь застонал) и потащил его к дому. Первой прибежала Вайт Стрим, и, ахнув, метнулась обратно за аптечкой.
Все вместе мы перенесли раненого на кровать и, как смогли, обработали раны. Винди убежал за доктором (мы не были уверены, что он сможет вылечить физиологически иное существо, но нужно было попробовать).
— Говорить можешь?
Перевёртыш кивнул.
— Кто ты? Мы не видели тебя раньше и на тебе нет формы разведчика. Произошла какая-то беда?
— Прочитай… письма, — произнесла она, после чего бессильно откинулась на подушку.
Схватив нож, я быстро вскрыл конверт, и, никому его не давая, начал смотреть. Но после прочтения первых строчек мир будто поплыл перед глазами. Стены пошатнулись, и я упал на пол.
— Рони?
Голос Харт донёсся будто из другой вселенной. Совершенно не своим голосом, еле ворочая языком, я ответил:
— Ноффита убили.