Портрет Трикси Луламун. Пропущенная сцена

Эшш наблюдал за представлением из-за кулис, благодаря полученному с письмом «пропуску в служебную часть» . Он хотел перед представлением перекинуться парой слов с Трикси, но из-за проклятого «подтекающего» котла, поезд опять пришёл с задержкой. Дискордовы клепальщики… Он думал, что такое может случится только на каком-нибудь провинциальном рейсе.

Из-за опоздания он попал в театр когда представление уже началось.

На сцене «танцевали» или изображали нечто подобное танцу по всей видимости ученики местной хореографической школы. Они очень старались, но этого было явно недостаточно. Трикси на сцене пока нигде не было видно.

В связи с своими обязанностями в Академии художеств, три недели назад он был вынужден уехать в Кантерлот, оставив Трикси дальше гастролировать одну, но вобщем, надо сказать, скучал. И получив три дня назад письмо, сразу назначил всем не сдавшим переэкзаменовку на осень, и отправил курьера на вокзал за билетом. Сам же, оставшись в своем кабинете один, украдкой понюхал конверт.

Её духи… Впрочем, к знакомому аромату примешивался новый для Трикси запах лаванды.

Письмо было очень коротким:

«Я люблю тебя. Я хочу тебя. Приди.»

Впрочем, внизу было подробно, до минуты, расписано: где, когда, по какому адресу пройдёт её очередное выступление…

На сцену тем временем вытащили какое-то страшного вида идолище с высунутой вперёд башкой, и через минуту из-за него вышла Трикси.

Эшш моргнул. Видя статую несколько с другого ракурса, чем зрители из зала, он всё равно не понял откуда она появилась в тени прожекторов. Наверно, вылезла из какой-то дверцы позади идола.

Танцовщики и танцовщицы местной самодеятельности задвигались несколько активнее, но всё равно было похоже, что они нанялись на полставки развешивать шторы в богатом доме.

Трикси сняла с головы шляпу и отбросила её, обнажив довольно растрёпанную, давно не стриженную гриву. Не долетев до пола, шляпа исчезла… Да не в «карман», не рассыпалась на атомы, что не способствовало бы здоровой РХБЗ обстановке в зале, а просто исчезла…

Проблема всех фокусников Эквестрии, выступавших в городах, хоть немного больше Понивиля, заключалась в искушённости публики. На представление могли заявится маги, классом многократ выше несчастного иллюзиониста, и если не освистать выступающего, то скептическими шуточками изрядно подорвать эффект…

Впрочем, в данном случае по залу прокатились недоверчивые восклицания. Принять, что шляпа вот так взяла и пропала, некоторые гости были явно не готовы, но и понять, в чём подвох, тоже не могли.

— Дамы и господа. — Вроде негромко, но так , что услышали все, произнесла Трикси, — я покажу вам чудеса.

Она вдруг начала подниматься в воздух, что могли сделать считанные единороги в стране.

— Как она это делает? — спросил у Озза Эша рабочий сцены, стоявший с ним рядом.

Художник посмотрел на него диким взглядом: «уж кому, как не тебе, знать».

— Лёски, вероятно, какие-то.

— Да нет там никаких лёсок. Их и крепить не на что…

Но тут Трикси «выдала на гора» такое, что вызвало в зале буквально стон удивления и недоверия. Будучи сама подвешенной телекинезом, подняла вверх обе передние ноги, словно в какой-то тайной молитве, рог засиял еще ярче… и двое танцовщиков, разбежавшихся по углам, после выхода центрального персонажа, тоже взлетели в воздух, причём испуг на их лицах был весьма неподдельным, из чего Эшш заключил, что Трикси импровизировала…

И это было в самом деле заклинание, пожирающее прорву сил. До сего дня Озз Эшш вообще был уверен, что на подобное способны лишь аликорны.

На сцену тем временем втащили стеклянную колбу высотой метра в два, со странными насечками на лицевой стороне, и разместили под пастью установленного ранее идолища поганого.

— Следите за копытом, дамы и господа! — Сказала Трикси, и телепортировалась вовнутрь колбы.

«Вот это блин. — Подумал Эшш. — Не знал за ней таких талантов»

В это время из пасти идолища в сосуд начал сыпаться песок, как в гротескно гигантских песочных часах. Рабочие сцены, в том числе и собеседник художника, забегали, обставляя колбу со всех сторон зеркалами, чтобы зритель мог видеть — нигде нет никаких лазеек. Фокусница не сможет выбраться… А песок, между тем, уже засыпал её выше, чем по колено. С заметным усилием Трикси выдернула правую переднюю ногу и подняла над собой, как флаг тонущего корабля.

Через полминуты песок покрыл её с головой. А ещё через полминуты над поверхностью осталось только копыто и кусочек ноги.

Как улитки бежали секунды, и убежало их довольно много, прежде чем Озз Эшш сообразил, что его любовница, по всей вероятности, мертва. Что делать по этому поводу, он решительно не представлял. А колба выглядела в магическом зрении весьма прочной и защищённой.

В зале тем временем тоже нарастал шум, и когда прошли все разумные сроки, в течении которых пони могут жить без воздуха, Трикси возникла рядом во вспышке телепорта.

Подтверждая, что она в самом деле была внутри, песок «просел» на несколько дюймов. Единорожка всмотрелась в шкалу, и ничуть не сбитым голосом пошутила:

— Ну вот, опять не похудела… Куда это годится?

Напряжённая обстановка в зале несколько разрядилась смехом, а рабочие сцены уже готовили нечто не менее самоубийственное. С диска, вращавшегося под потолком, свисало несколько мечей, насколько Озз мог рассмотреть — вполне боевых. Трикси улеглась на небольшой помост прямо под ними. Зеркала переставили так, чтобы зрителям было всё хорошо видно. Когда с импровизированных «небес» сорвался первый клинок, Эшш непроизвольно охнул. Трикси же казалось, не реагировала, и только, когда меч уже почти пронзил плоть, встрепенулась.

Художник ожидал, что она поставит щит, отклонит клинок телекинезом, или ещё как-то воспользуется магией, но фокусница просто выбросила вверх две передние ноги, и сломала стальное лезвие между копыт… После этого ему, откровенно говоря, захотелось тихо уехать, и отписать потом Трикси, что дела не позволили прибыть, а твоё письмо, где ты об этом просишь, я не получал. Хотя, скорее всего, его присутствие за кулисами она заметила…

— А теперь мне нужен доброволец из зрительного зала, — сказала кобылка, когда с мечами было покончено. — Заодно можно будет убедиться, что сталь настоящая.

Эшш, хотя и крепко сомневался в рациональности своих мотивов, сделал было шаг вперёд, но Трикси подмигнула ему, и сделала лёгкий жест копытом, мол, поговорим с тобой вечером.

На помост взобрался какой-то единорог. Весьма недурственный маг, как определил Эшш. Видимо, из скептиков.

— У меня будет к вам просьба, — сказала Трикси, — отвечать только правду. Иначе будет неинтересно… Вы, как единорог, наверно, хорошо знаете историю своей семьи? Я попытаюсь угадать, кем были ваши предки — единорогами, пегасами, или земнопони — до сколь угодно далёкого поколения, а вы скажете: права я или ошибаюсь…

Эшш хмыкнул: с одной стороны такой «фокус» граничил с моветоном, с другой стороны, все племена пони считались равными, и совсем не зазорно даже аристократу иметь в предках земнопони. А с третьей стороны, Трикси предлагала нечто совершенно немыслимое, по крайней мере с того уровня знаний о магии, которым обладал художник…

— Как ты это делаешь? — спросил её вечером Эшш, когда они лежали в кровати уже немного уставшие.

— Что именно?

— Да всё. — Он хмыкнул. — Как ты могла знать, кем была его бабка в десятом колене, если он сам этого не знал?

Трикси с сомнением посмотрела на своё отражение в зеркальном потолке.

— Хорошо, я покажу тебе. Но ты никому не говори…

Она внезапно прильнула к Эшшу, словно для поцелуя, и их рога соприкоснулись.

Гостиничный номер люкс как будто исчез из восприятия художника, и он увидел номер с угадыванием глазами Трикси… За единорогом, с которым она говорила, безмолвной толпой стояли его предки. Тысячи и тысячи. Но лишь четверо из них были живы, а остальные представляли собой жуткое сборище мертвецов. Когда Эшш смотрел на них сразу на всех, то видел лишь серую неподвижную толпу, но он мог (спаси нас, Селестия) сосредоточится на конкретном персонаже, и сказать, кто он был, чем болел, способен ли был иметь детей… Идиотский смешок вырвался из горла художника. Конечно, был способен. Все они могли иметь детей, иначе, их бы здесь не было.

Эшш поднял взгляд на зрителей в зале, и тут же стократ раскаялся в этом опрометчивом поступке. Толпа мертвецов стояла за каждым, ничуть не мешая, и не затмевая друг-друга. Впрочем, в далёких поколениях они во многом пересекались, и Озз Эшш, если б его рассудок был в состоянии такое выдержать, теоретически мог отыскать общего предка для того вон чванного аристократа, и этого работяги в простенькой рубашке…

В следующую секунду Трикси убрала рог, и видение исчезло.

— Что… Это… Мать меня… Было? — В несколько приёмов спросил он.

— Ты видел мир, каким видят его аликорны. — Пояснила кобылка.

— А откуда ты это можешь знать?

— Ну, — пожала плечами Трикси, — если это могу я, неужели не могут они? Как я говорила, все аликорны — некроманты. Но для них это «непрофильная дисциплина».

— Логично, — кивнул художник. И подумал, что картину с этими призраками обязательно нужно будет написать, но потом. — А меня? Меня ты тоже так видишь?

Она чмокнула его в щёку.

— Я отключаю эту возможность, когда не на сцене… Но кажется, тебя надо «вознаградить» за это жуткое зрелище. — Она лукаво подмигнула. — Так ты скорее его забудешь…

И когда очередной порыв страсти оставил их, уже прилично растрёпанных на кровати, он запоздало спросил:

— А ты применяла заклинание?.. Ну, ты поняла, какое…

— Нет нужды, — рассеяно ответила Трикси.

— Ты не можешь сейчас зачать? — уточнил Эшш.

— Я вообще не смогу зачать, — с некоторой ноткой грусти ответила она. — Ты теперь в курсе, как я вижу мир… И Дискорд дёрнул меня посмотреть в зеркало. Нет, я узнала много полезного. Но и неприятного — тоже. В том числе и это. За всё надо платить, увы…

Она поднялась с кровати и двинулась к душевой, на ходу сказав:

— Кстати, мечи, что я ломала, были с дефектами закалки. Есть у нас, фокусников, маленькие секреты.

Через пару минут он тоже вошёл в душевую, отметив с ухмылкой задёрнутую занавеску: да уж, после всего, что было — забавный приступ целомудрия.

— Кстати, что ты собираешься делать дальше? — Он повысил голос, «перекрикивая» струи воды.

— Это хороший вопрос. Ещё месяц назад, я планировала посвятить время накоплению денег на учёбу, и самой учёбе, но в последнее время усомнилась. Я много думала, и пришла к выводу, что это, по большому счёту, бессмысленно. Если бы разум был тем, чем он должен быть, не было бы ни разобщения племён, ни войн, ни суеверий… Все разумные объединились бы в первый же день. Относительно слабые и глупые добровольно признали бы над собой владычество относительно сильных и мудрых. А те в свою очередь, неустанно заботились бы о развитии своих подопечных. Поскольку этого не происходит, то, может, за исключением принцесс, мы, надо полагать, не совсем разумны… И это можно исправить, либо нельзя исправить. Второй вариант рассматривать не буду, а первый, как мне сейчас кажется, чреват сбросом развития Эквестрии и Зебрики до первобытных времён. Посему, это тоже не вариант… Кроме того, до уровня принцесс мне не дотянуться. Хотя, в общем, сам по себе рост — достойная цель и стоит попробовать. Так что, пожалуй, — она выключила воду, и отдёрнула занавеску, — я всё же остановлюсь на учёбе.

Эшш усмехнулся:

— Надеюсь, ты не полезешь переделывать мир.

— Ну, я не так глупа. Очень сложная и неблагодарная работа.