Триада Лун: Сбор обломков

Глава вторая: Подготовка

∿∿∿

Есть у пони пословица: Собралась к Чёрной Луне — составь список. По всей Метрополии её повторяют как общий совет жеребятам с примерным смыслом: «Если запуталась или заблудилась — остановись, сосредоточься, задай вопросы и позови на помощь». Но если живёшь в секторе S — это не совсем присказка, это ориентир.

Перед закатом Солид насторожила целых три будильника на время за девять доль до зенита Черной: электронный, механический и самораспадающееся акустическое заклинание. Чтобы наверняка. Приготовила и съела завтрак из безопасных и питательных продуктов. Проверила заряд электронного браслета. Сунула в сумку тетрадь для записей, зачарованную от всех возможных неприятностей, которые только могут случиться с бумагой; надёжные, свежие стержни для письма; и книгу.

Не то чтобы она ожидала, что Бессмертная может опоздать — просто как талисман. Но если всё же опоздает, Солид неплохо проведёт время за увлекательным НФ-романом в твёрдой обложке.

Солид позволила себе, сосредоточившись на медленно скручивающихся вовнутрь спиральных узорах напольного покрытия и войдя с ними в такт, выйти на балкон. На ту версию балкона, с которой открывалась медленная река и нескончаемая гроза над нею, а не на ту, где библиотека или небо. Она на треть доли остановила все мысли, просто вдыхая пахнущий озоном и листьями ветер.

Интересно, Луны так делают?

В ранней побудке был, кроме естественного трепета от личной встречи с Луной, и другой смысл. И не один.

Во-первых, ей хотелось прогуляться.

Солид развернулась, зажмурив глаза, и по ажурной лестнице, которой тут только что не было, сошла от глухой стены совсем другого дома на мостовую.

Изогнутый бульвар, обсаженный редкими деревьями и частыми киосками, считался местом, появиться в котором означало «хочу, чтобы меня увидели». По стандартам 14-S здесь кишели толпы народа. Иногда по два, и даже по три пони.

На Солид, без всяких надписей, ясно читалось «пожелайте мне удачи». Это было бы заметно всем, не только обитателям 14-S. В Метрополии ты или умеешь быть внимательным и чутким, или живёшь не очень долго.

Она представляла, что, наверное, могла бы почувствовать их сдержанную радость за неё, следуй она Синей Луне. Следуя за Чёрной Луной, не получаешь особенной эмпатии, зато обучаешься строить модели и наблюдать.

Она знала, что эта радость была, пусть и неощутимая, недостижимая. Но иногда вместо радости она предугадывала сочувствие.

Да, так тоже бывает. Потому была вторая причина.

На четвёртом круге жизни в 14-S Солид доподлинно знала: Луны ценят и понимают пони. Кроме пони, Им больше не с кем дружить — и обеим сторонам остаётся принимать друга как есть. Луны всего лишь видят чуть больше, и смотрят сквозь время на многие варианты судьбы. Иногда следовать их советам бывает больно. Иногда летально. Иногда это бывает летально более чем один раз.

Так что, вторая причина — ей хотелось оттянуть момент встречи.

Улица заканчивалась смотровой площадкой, нависшей над небольшим спокойным озером. Встав в ненавязчиво обозначенном рисунком дорожных плит месте, Солид настроила мысли на деловой лад и телепортировалась — неважно куда, в знакомое тёмное место.

Одной пробежкой позже она вышла на улицу.

Каждой улице — своё состояние разума и души. Здесь всё было иначе.

Сняв с себя как дождевик, и навсегда оставив на бульваре ощущение «жизнь совершенно никогда не будет прежней», Солид двинулась сквозь деловой центр, выстраивая модели неотложных забот, точных расчетов и тревог о возможных неудачах. Всего лишь игрушка для разума, ничего похожего на точные предчувствия или истинную эмпатию. Метод борьбы с завистью к аспектам Синей Луны.

Вычислительный центр, куда она совершенно точно не пойдёт работать в этот цикл, показался незнакомым и чужим. Там шла работа. Без неё. Это было особенно дико. Там горел свет и раздавались знакомые голоса.

Но Чёрная Луна показывает, как не отворачиваться от нового опыта. Даже если опыт в чём-то похож на медленное кровотечение. Солид, не подавая вида, прорысила мимо.

Страх и деловитость, повторить про себя список, смотреть за временем, правильно держать стилус, не задавать глупых вопросов, не забыть задать умные, не забыть поблагодарить…

Высокий семигранный шпиль нового секторного центра был назначенным местом встречи. Она, не раздумывая, прошла мимо. В 14-S прямой путь не всегда был кратчайшим. А кратчайший — лучшим.

То, что ей требовалось сейчас — это пустота. Отвернувшись к рисунку на стене, свернув за угол, потом ещё раз, она вышла в полузаброшенный район.

Потому что была и третья причина.

Есть в Метрополии такие места, которые нельзя назвать в полной мере пустырями — но и чем-то определённым. Кто-то всё же живёт здесь, обслуживает непонятные кирпичные будки и большие трубы, и даже, бывает, высаживает кусты.

Такие места любит городская природа.

Кишели в колючей бурой траве насекомые. Шуршали грызуны, тихо крались полубездомные кошки. Самый пустой и скучный район — для всех, но не для неё.

Что каждый раз тянуло её сюда? Что заставляло расчётчика, урбаниста и рационализатора по призванию и профессии радоваться этому… не очень гигиеничному хаосу живой природы — Солид не знала. Но в зоопарки она не ходила никогда.

Третья причина — она не знала, вернётся ли сюда. Будет ли, захочет ли то, чем она может стать, сюда возвращаться?

До встречи осталась доля. Пустырь закончился, уперевшись в дверь высокого здания. Она была на месте.

Лифт, прохладный, серый изнутри и чистый, ехал бесконечно. Страха больше не оставалось. Было немного скучно.

Прозвенел колокольчик и двери распахнулись. Сердце билось быстрее, чем стоило бы.

За поворотом идеально ровной, неброских цветов дорожки, ждала судьба. Возможно, в форме назначения от Луны. Назначения, которое она, вероятно, примет.

Сигнал высунула голову из сумки и мяукнула — громко, тревожно, предупреждающе.

Высокая дверь, огромный кабинет с панорамным окном и массивным столом, оформленный в прямых линиях и приглушенных тонах.

Никакой Луны. Незамутнённое зеркало перед столом. Отражение Солид Лайн, уже вышедшее из него.

Где и когда я успела отразиться? Солид не стала задумываться об этом. Когда видишь двойника, посланного Красной, обычно уже поздно думать о причинах.

Она была одна — и, значит, не могла нападать на двойника. А он… она… это — могло.

И ни следа Чёрной Луны. Солид подняла магические щиты от возможных векторов атаки — кинетический, тепловой, электрический — и обратилась к собственной копии вежливо и спокойно:

— Зачем вы пришли и что вам нужно?

Не все встречи с двойниками заканчивались боем. Чаще отражения просто напоминали о чём-то забытом, предлагали странное, просили о невозможном — но всегда в их словах звучали гнев и зависть. К тому, что вечно желаемо и вечно недостижимо. К жизни.

— У тебя есть выбор, — произнесло оно её голосом, призрачно-чужим и вибрирующим, как если бы кто-то забыл плотно закрыть окно и оставил его неритмично дребезжать на холодном ветру; голодный и жаждущий звук, доносящийся сквозь песни, радость и счастье внутри.

— У меня всегда есть выбор, — кивнула Солид Лайн. — Вы намерены его предложить?

Отражение повернулось к ней боком. На бедре не было марки. Не было ни следа и ни штриха на ровном жёлтом фоне шёрстки — и всё же это не было обычное отсутствие рисунка. На двойнике буквально и ощутимо зияло отсутствие того, что отсечено зеркальной гранью и навечно застыло за ней, не в силах достичь реальности. Даже не равнодушная и ровная пустота, а глубокий минус, рана, притягивающая взгляд как бездонная пропасть.

Прикосновение двойника к марке оригинала гарантированно убивало.

— Да, — сказало отражение. — Я могу уйти, и ты встретишься с Чёрной Луной, как и намеревалась. Или я могу вернуть тебе память. После этого я тоже уйду — больше мне ничего не нужно. Но, чтобы выбор был равновесным и справедливым, — оно рассмеялось, и смех был снежной бурей вдалеке от дома, — в первом случае, уходя, я заберу с собой твою кошку. Навсегда.

Сигнал коротко мяукнула, и Солид отчётливо поняла: «Я согласна уйти».

Солид была не согласна, и это даже не надо было обдумывать.

— Хорошо. Я выбираю память. Мне действительно её не хватает…

Она не успела закончить мысль, провалившись в воспоминания, которых не было.