Мистер Диск

Мистер Диск, учитель рисования в старшей школе "Кантерлот", поссорился со студентом и был вытолкан в портал в Эквестрию. Будучи совершенно изумлённым, он попытается понять, почему всякое живое существо убегает в страхе едва завидев его.

Флаттершай Эплблум Дискорд

Один день полиции Понивиля.

Небольшой рассказ о жизни стражей порядка небольшого городка.

Гнетущая тьма

Луна просыпается и обнаруживает себя в странном, пугающем месте, наполненном клубящейся темнотой и неестественной тишиной. Она не знает, как оказалась здесь, и ее единственная миссия — найти дорогу домой. Но это место загадочно, пугающе и даже опасно. По пути она находит еще одну пони, которая каким-то образом оказалась в этих таинственных краях: маленькую Свити Белль. Смогут ли они выжить?

Свити Белл Принцесса Луна

Детский мир

Повесть, посвященная тому, что должно было произойти и давным-давно произошло. Первое знакомство, открытие сил элементов, победа над ночной кобылой и, конечно же, возникновение крепкой взаимной дружбы. Однако следует помнить, что беглый обзор синопсиса никогда не заменит полноценного визита к "лору".

Твайлайт Спаркл Эплджек Эплблум Принцесса Селестия Другие пони

HISHE Мерцание

Твайлайт телепортнулась.

Твайлайт Спаркл

Алмазная стоматология

Даймонд Тиара даже видеть не хочет кабинет дантиста. Да и с чего это она должна хотеть? Ведь там никогда не бывает весело. Но позже она поняла,что хотела бы, если бы отсутствие веселья было единственной проблемой.

Диамонд Тиара Колгейт

Осколки истории

Эквестрия уникальная страна дружбы, магии, добра и аликорнов, в которой вот уже тысячу лет царит мир. Но в любое время есть те, кто хотят нажить богатство на доверчивости других. Храбрые "Стальные лбы" не жалея держат границу Грифуса, доброльческие роты "Задир" бросаются в пекло, чтобы охранить северные границы Эквестрии. "Голубые щиты" не раз и не два сталкивались с отрядами своевольного Сталлионграда, а "Хранители" и "Скауты" едва могут сдерживать провокации стран из-за моря - Камелу, Зебрики и Кервидаса. Мир шатается на грани, и именно в такой момент он нуждается в героях. Не в жеманных идиотах в золотой броне, а настощих солдатах, которые вгонят в землю любого врага. И именно сейчас, в такой нужный для всего мира момент, в себя приходит наследник давно минувших дней. Эпохи аликорнов, колосальных сражений, великих героев, и Войны Гнева. В его руки попадают знания, сила и власть, и лишь он вместе со своими последователями сможет вывести Эквестрию из кризиса, или же стереть ее с лица истории. Как когда-то поступили с ним...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Вандерболты Стража Дворца

Умалишённый

В монархической альтернативной Эквестрии положение рабочих земнопони всегда было несколько затруднено. Они являлись в каком-то роде эксплуатируемым классом. Естественно, такой порядок вещей нравился далеко не всем...

Фэнси Пэнтс

Самая Лучшая Ночь

Принц Блюблад думал, что Гала наконец-то закончилась. Думал, что просто заснёт и оставит этот кошмар позади. И уж точно он не предполагал, что этот день будет повторяться снова. И снова. И снова…

Рэрити Принцесса Селестия Принцесса Луна Принц Блюблад

Одиночка

Мечты сбываются! Обычный ученик средней американской школы Джейк мечтает попасть в Эквестрию, чтобы завести новых друзей и не знать того жестокого мира, в котором он родился. Прочитав старинный стих, он переносится в волшебный мир. Но не всё так просто и легко, как ожидалось, не все рады встречи с гостем из другого мира...

Флаттершай ОС - пони Человеки

S03E05
Глава сороковая: Взлёт Глава сорок первая: Связь

Интерлюдия 4: Эволюция

(пустой бок)

Заходить в незнакомую дверь бывает интересно до замирания в животе — мало ли, что там может быть.

В эту дверь было интересно заходить всегда. Там могло быть... всё.

Выдохнув, Джентл осторожно толкнула ободранный металл копытом. Открылось — и это было уже неплохо.

Входя в логово граничников, первым делом надо оценить обстановку.

В прихожей громоздились награбленные вещи. Видимо, подруги выходили прогуляться без неё. Окинув взглядом кучу, Джентл как наяву проследила их творческий путь: сначала спортивно-оружейный, и что-то уже со следами применения — это, несомненно, была инициатива Флейм. Кондитерский — часть добычи успела испортиться, испачкав биты и гантели — ну, это мог быть кто угодно, даже она сама, будь она с ними. Фабричная одежда и бижутерия, тоже безнадёжно перемазанная кремом — непонятно, но наверное, Бродстрим. И... кажется, они ещё обнесли магазин рободеталей — ага, значит, Диспассия дома.

Два из девяти по шкале яркости на фоне. Пока всё хорошо.

Шаг второй: окинуть взглядом большие и крайне прочные — толстая антимагическая сталь, шедевральная работа Диспассии — фазовые часы на стене. Рядовая часть обстановки для взрослой пони, желающей вести дела с кем-то, ориентированным по другой Луне. Вопрос жизни и смерти для граничника, живущего в компании. То есть, практически для любого.

О встреченных одиночках Джентл предпочитала не вспоминать.

Так, Белая на спуске, Синяя на подъёме, Чёрная в зените. Красной не видно, и Лес с ней.

Возможно, это будет хороший цикл. Возможно.

Вслушиваясь в звуки, отмечая дрожь света из соседних комнат, Джентл прошла на кухню.

Что-то было не так.

Кто-то позаимствовал маркеры Строука, чтобы исписать стены на кухне мелким, убористым почерком. Прямо поверх его картин на тех же стенах. Когда кончились маркеры, карандаши и фломастеры, в ход пошли масляные краски, мелки, уголь и всё, что ещё осталось. Была бы заявка на драку, если бы Строук ещё был с ними. Оставалось надеяться, что писавшей хватит краски — под настроение одержимый граничник был способен вскрыть себе вены и продолжить писать кровью. Раньше они считали это городской легендой, но после случая со Строуком всегда брали с собой в новое убежище запасы всего, чем можно рисовать или писать — на всякий случай.

Прищурившись, Джентл попыталась вчитаться в ближайший абзац. Кто-то записал правила игры в боулинг. Все до единого.

На потолке обнаружилось несколько огненно-красных перьев — расплавивших собой пластик, намертво влипших в него.

Так, понятно.

Следуя пунктам правил от первого и далее, начиная с обеденного стола, тоже расписанного невзирая на остатки еды, Джентл проследовала в то, что когда-то можно было назвать гостиной.

Правила боулинга уходили в неё, и там же прекращались.

Бродстрим сидела на полу, обнимая плачущую Диспассию. Флейм видно не было.

— Где Флейм? — спросила Джентл, осторожно сгружая еду на пол.

Это вызвало новый каскад слёз.

Бродстрим оглянулась, тряхнула зеленоватой волнистой гривой и кинула в ответ ледяной взгляд.

Ответ уже был у Джентл в голове. Но не хотелось верить.

— Флейм повзрослела.

...Так и есть. Джентл почувствовала, что её тело превратилось в хрупкое стекло, и это стекло уронили на жёсткий бетонный пол. К счастью, не буквально.

— Но не умерла же!

Было жестоко так говорить, и она сама это знала. Взросление было неизбежно, и прошедшие через него вместе должны были либо расстаться, либо… другой путь, сохраняя дружбу, требовал иных жертв, и мало кто шёл по нему. В норме же мутная смесь страха, отвращения, смущения и подступающего безумия расталкивала их навсегда. Они даже селиться не могли ближе, чем за несколько кварталов.

Сделав вид, что ничего не случилось, Джентл открыла стоявший прямо тут холодильник и стала методично раскладывать свои покупки. Мысленно благословив себя за то, что не забыла проверить фазовые часы.

Оплакать Флейм она успеет после.

Сначала нужно было привести в порядок Диспассию. Одержимый робототехник во время Чёрной Луны в зените, в плохом настроении, когда не менее семи её щёлкающих деток ползает вокруг — это опасно, очень опасно. Она в любой момент могла отдать приказ «Всё исправить». И как роботы его поймут — даже Луны не знают. Кроме того, что «исправлять» они начнут не сразу. Много позднее, когда возможное сопротивление не помешает оптимальности. С изобретательностью, заложенной лучшим инженером, какую знала Джентл, и с безупречной тщательностью в силу своей механической природы. И без всякого уважения к чужой жизни или имуществу. Может, кто-нибудь когда-нибудь внедрит в механизмы правила, чтобы они не вредили пони, подумала Джентл.

Закончив с сумками, Джентл отошла и уселась на то, что под слоями грязи, краски, еды и технического клея всё ещё имело форму кресла. Действовать нужно было не откладывая, пока Синяя ещё на подъёме. Брод, постепенно «синеющая» как и сама Джентл, могла сделать только хуже. Предлагаемые её аспектом способы «утешения» в данной ситуации, мягко говоря, не подходили.

Джентл прикрыла глаза и осторожно всмотрелась в клокочущий комок энергий на полу.

Белая, горячая досада и пульсирующее синее вожделение Брод. Досаду оставляем — ничего, переживёт. Желание — отмыкаем поток от оранжевого сочувствия, и смыкаем с раздражением. Теперь она перекинется на меня. Сначала будет скандал, слёзы, и возможно драка. Слава Лунам, это не Флейм, а то костей бы не собрала. Ну, а потом... Подумав об этом, Джентл ощутила лёгкий поток желания — теперь уже в себе. Потом, это всё потом. Главное, что Диспассию она теперь оставит в покое.

Теперь Диспассия. Мощный и быстрый золотистый поток чистой боли потери, красно-коричневый туман вины. Чувство вины разрастается на глазах, грозя вот-вот спровоцировать активные действия. Совсем нехорошо. И непонятно, но это мы тоже  потом проясним.

Время шло.

Что же делать, что делать? Грубой силой это не подавить… Спровоцировать на разговор — рано, она накрутит себя, и тогда всё, что угодно. Нужен деликатный толчок. Была не была.

Очень осторожно Джентл совместила поток потери с собственным образом и с образом Брод. Поток немедленно изменился, скорбь сменилась страхом и любовью. Не «потеряла», но «могла бы потерять». Джентл почувствовала себя чудовищем.

Всё, бомбы обезврежены.

Кажется, этот цикл закончится оргией. Почему-то в присутствии Брод всегда всё этим кончалось.

Могло быть хуже. Теперь можно наконец было узнать, в чём дело.

— Что случилось?

Короткий и гневный бой, начавшийся в ответ — предвиденный, ожидаемый — обошёлся Джентл в два поверхностных обморожения шкуры от прошедших вскользь лучей; ещё несколько зарядов досталось стенам и мебели в комнате. Могло быть хуже, ещё раз напомнила себе Джентл.

После боя Брод, немного разряженная, слегка уставшая, и более готовая общаться словами, ответила на вопрос.

Всё началось с того, что им захотелось есть. Признанный лидер отряда, Флейм, спланировала атаку на разведанную в прошлый цикл кондитерскую лавку.

Короткое нападение, естественно, закончилось полной победой: была захвачена еда, соблазнён кондитер, отремонтированы давно барахлящие кассовые аппараты, печи, двери, шатающаяся табуретка и искрящая вывеска. Исправлена бухгалтерская книга. Пнут и немедля утешен поздний посетитель.

Затем действие переместилось в спортивный магазин напротив. Набедокурить они там почти не успели — Флейм только-только затеяла спарринг с крепким пожилым жеребцом, выбиравшим гири, Диспассия мрачно разглядывала конструкцию силового тренажёра, примеряясь, что бы в нём не сходя с места доработать, Брод сложила песнь о завоевании кондитерской и уже присматривалась, где бы найти оркестровые инструменты, начиная с мандолины… Примерно тогда взгляд Флейм упал на шар для боулинга.

И они пошли в боулинг.

На этом месте Брод замолчала.

Спорт и граничники сочетались плохо. Точнее, слишком хорошо. Как пламя и бензин.

У них вышел конфликт. Из-за правил. Боулинг не был организованным спортом, это был способ совместно провести вечер за лёгкими стимуляторами — и кого, по большому счёту, волнует результат или подробности правил?

Разве что Флейм в полной силе Белой Луны.

Когда они вышли из боулинга, их копыта оставляли кровавые следы. Диспассия шла, опустив голову. Чтобы утешить её, они зашли в магазин электроники. И даже честно заплатили за взятое.

На обратном пути Диспассия, склонная к систематизации, начала думать вслух, как избежать дальнейшего насилия. Всего-то и нужно было, что всеобщие, единые правила…

Правила. Это слово она произнесла, уже зайдя в жилище.

И это слово услышала Флейм.

Взросление граничника — необратимый и болезненный процесс. Он подступит и отступит, скрутит и отпустит… А потом вывернет тебя наизнанку, и то, что останется дышать, не будет прежней тобой.

Следующие две доли Флейм Спарк, граничник, горела и писала. И продолжала писать, изредка отвлекаясь на победные танцы в воздухе. Единые, ясные, логичные, непротиворечивые, правила, которые будут отныне применяться в боулинге. Даже двойные девятки кругов спустя профессиональный боулинг, рождённый Флейм в этот цикл, будет проходить по свежезаписанному кодексу — может быть, с дополнениями и примечаниями от кого-то другого, но с неизменной основой от Флейм, и только сами Луны — если Их это вообще заинтересует — будут в силах что-то в ней изменить.

А затем, погаснув во всех смыслах и сфотографировав свои записи ножным браслетом, Флейм Спарк, взрослая пони, тихо собрала вещи и исчезла навсегда. Что хуже всего — Джентл даже не хотела задумываться об этом — Флейм никогда не станет Вестником и не впишет в мир ничего подобного тому, что сотворила в этом огне; родник её жизни почти иссяк, и линии связи с Лунами необратимо повреждены.

— Понятно, — вздохнула Джентл.

По крайней мере, Флейм будет жить. Но как мы теперь без неё? Синий-Синий-Чёрный. Джентл вспомнила — не первый раз — жеребчика, жившего менее чем в квартале от них. Ещё не граничника, нет. Ещё не выбравшего свою Луну. Но много ли надо жеребёнку? Подтолкнуть. Слегка. Нежным касанием.

Делая первые шаги к Бродстрим, Джентл оглянулась и чуть дольше удара смотрела туда, где когда-нибудь будет её собственная марка.

Когда-нибудь. Позже. Пока что — у нас оргия.