Если б желания были понями...
Эпилог, которого не было
Обращение от переводчиков и редакторов:
Вы прочли последние строки первого тома. Как и в оригинале, приключения «жеребёнка-который-выжил» обрываются на начале летних каникул — буквально на полуслове, словно обычная глава. Поэтому мы взяли на себя смелость написать небольшой завершающий эпизод, который должен слегка сгладить ощущение недосказанности. Всё, что вы прочтёте далее — лишь плод нашего воображения, а может, мы что-то и подсмотрели в будущем — кто знает…
Принц Гарри Поттер-Спаркл, или как он сам предпочитал называть себя Спаркл-Поттер, сидел за столом в своей небольшой, но крайне уютной комнатке в «Норе» и молча смотрел в открытое окно, наслаждаясь запахом разогретых солнцем трав и цветов, слабым дуновением прохладного утреннего ветерка, громкими криками друзей, доносящихся с квиддичной площадки (если не обращать внимание на вечное ворчание упыря на чердаке), чувствуя себя абсолютно счастливым.
Едва он появился несколько дней назад в фамильной усадьбе Уизли, Артур и Молли, смущаясь словно подростки в день первого свидания, привели его в эту маленькую чистую комнату под самой крышей и заявили, что теперь она принадлежит ему, когда бы Гарри здесь не появился.
— Конечно, она не такая большая и пышная, как твои апартаменты во дворце Твайлайт, — сказала Молли Уизли, — но чем богаты, тем и рады. Ты, можно сказать, стал членом нашей семьи, а раз так, то пусть и у тебя в «Норе» появится собственный уголок, куда ты всегда сможешь вернуться. У нас тебя всегда будет ждать тёплая постель и горячий ужин. Помни, что здесь тебе всегда рады.
После этих слов мальчик пару секунд стоял неподвижно, пытаясь совладать с эмоциями, затем крепко обнял сначала Артура, затем Молли, шепча «Спасибо-спасибо-спасибо!», изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься.
Хоть комната и казалась маленькой (что в принципе можно было легко решить чарами незримого расширения, возникни такая необходимость), но была светлой благодаря большому окну, выходящему в сад. Она выглядела уютно и спокойно, и мальчик буквально с первого взгляда влюбился в неё. Ведь говоря откровенно, как такового дома у него никогда и не было — ну не считать же за таковой общую спальню для мальчиков в Хогвартсе или унифицированный люксовый сундук с квартирой внутри? Что касается его покоев во дворце Принцессы Дружбы, то, честно говоря, они скорее походили на аскетично обставленный дорогой номер роскошного отеля — уж слишком много мелькало вокруг лишних, незнакомых пони, чьё гипертрофированное внимание и забота зачастую раздражали, а временами и вовсе приводили в ярость. Да ещё эти бронированные болванчики, торчащие на каждом углу словно статуи, что пялились на тебя своими внимательными взглядами профессионалов, под которыми ни плюнуть, ни почесаться. Здесь же всё было по-другому, прямо как в той сгоревшей библиотеке — его единственном настоящем доме, уютом которого он наслаждался столь мало. Его доме…
Мальчик фыркнул, тряхнул головой, затем потянулся и звонко зевнул. Бр-р-р… Больше всего на свете ему сейчас хотелось нырнуть под одеяло и поспать ещё чуток, хотя бы до обеда. Но чего не дано, того не дано: сначала этот неугомонный Рон распихал его ни свет ни заря, уговаривая пойти поиграть в квиддич, а сейчас сюда наверняка с минуту на минуту заявится пятёрка неугомонных подружек и начнёт допрос с пристрастием как ему спалось. Хорошо спалось, пока вы все не припёрлись! Даже удивительно, что разбудил его Рон, а не эта непоседливая пятёрка — с них станется заявиться к нему с рассветом и начать прыгать прямо у него на кровати. И то, что он прямо сейчас в ней спит, их ничуть бы не остановило. Какое поразительное и совершенно не свойственное для жеребёнок терпение! Неужели его подруг подменили чейнджлинги?! Хотя, если так подумать, за это, скорее всего, стоит благодарить крепкую руку миссис Уизли. Правда, уж если они сюда заявятся, то уже и не прогонишь — потом точно весь день будут дуться.
Вздохнув, Гарри уставился на толстую книгу, всё так же лежащую на столе перед ним, и потёр красные, воспалённые глаза, которые резало так, словно в них песка насыпали. В этом не было ничего удивительного, ведь мальчик в лучших традициях своей мамы (яблочко от яблоньки недалеко катится, как говаривала Эпплджек) всю ночь читал сей пухлый фолиант — от корки до корки, — вместо того чтобы давить подушку и созерцать сны, приносимые на крыльях Луны. Но что поделать, если книга попала ему в руки вечером, а оторваться от текста оказалось решительно невозможно? И ведь не скажешь, что это случилось благодаря изящному стилю повествования автора — временами, напротив, чувствовалось, что тому ещё только предстоит «набить руку» в плетении кружева сюжета, — просто содержание слишком близко касалось самого Гарри, чтобы он мог оставаться бесстрастным критиком. Всегда интересно прочесть описание историй из твоей собственной жизни, но изложенных как бы со стороны, тем более, если они написаны максимально правдиво, без фантастических измышлений и баек.
Собственно, всё началось вчерашним вечером, когда его окружил табун жеребёнок в полном составе. Девчонки имели вид крайне торжественный и чуть ли не приплясывали от возбуждения.
— Вот, — заявила Скуталу, извлекая из седельной сумки здоровенный талмуд в твёрдом переплёте. — Читай!
— Что это? — воскликнул мальчик, отшатнувшийся от непонятного предмета, сунутого ему чуть ли не в нос.
— Это называется книга, — с умным видом пояснила пегасёнка. — Не стыдно? И чему тебя только в школе учат? Вроде взрослый уже, а не знаешь таких эле-мен-тиарных вещей.
— Элементарных, — привычно поправила подругу Свити Белль… в один голос с Гермионой.
— Она так и сказала! — опять же в один голос (словно репетировали) заявили Эппл Блум с Джинни и, явно дурачась, синхронно же показали им языки.
Гарри проигнорировал язвительный выпад подруги и, морщась как от зубной боли, взял в руки увесистый том, уже догадываясь о его содержимом.
Во втором полугодии прошедшего учебного года один умник с Равенкло, Рэй Салливан, наслушавшись рассказов девчонок о бурно проведённых зимних каникулах в Эквестрии, написал историю об их совместных с Гарри приключениях в Понивилле. Мало того, Миртл Уоррен организовала ему возможность добавить туда и колдографии. Книга вызвала бурный интерес среди учеников, хотя, честно говоря, была скорее не написана, а «слеплена на скорое копыто», как выразился бы любой эквестриец. Юный Поттер тогда буквально пришёл в ужас, но поделать ничего не мог, ибо автор в своих описаниях не слишком далеко отошёл от правды, и заявить, что всё это выдумки, Гарри не смог. И вот теперь, окрылённый первым успехом, парень выдал на-гора новый труд, так сказать «расширенное и дополненное издание», в котором во всех подробностях расписал уже не только их понивилльские похождения, но и весь первый год учёбы в Хогвартсе. И если бы только их! Надо признать, Рэй проделал огромную работу, опросив массу свидетелей как внутри, так и за пределами магической школы (впрочем, ему вполне могли помочь, и Гарри ближе к концу книги стал подозревать, чьи августейшие мордочки за этим стояли).
В результате на страницах сего фундаментального опуса появились эпизоды с участием Кастора Сирла, Риты Скиттер, мистера Юеши и даже членов британского правительства, включая премьер-министра. Во время прочтения Гарри мог только гадать, откуда он это всё узнал. Внутри книги имелся внушительный список имён и фамилий консультантов, которым автор выражал свою благодарность, занимавший аж два листа. Первыми, конечно, стояли имена жеребёнок и самого Гарри. Кроме них, там имелись имена и псевдонимы многих людей и пони, которых Гарри вовсе не знал. Возможно, они и сообщили молодому писателю те самые конфиденциальные подробности. Но самым поразительным оказалось то, что у парня появились два соавтора, чьи имена: Санни Скайс и Найтмер Лайт, гордо красовались на титульном листе. Мальчик понятия не имел, кто бы это мог быть, но имена явно принадлежали эквестрийцам, что делало историю ещё запутаннее: кто из пони мог настолько хорошо знать подоплёку произошедших событий? Правда, по мере прочтения у мальчика возникли смутные подозрения касательно личности этих двух пони, которые к концу переросли практически в уверенность. И явственнее всего на это намекали их солнечное и лунное имена. Но представить себе, что диархи Эквестрии возьмутся помогать в написании какой-то приключенческой книжки… Да не, бред, быть такого не может! Это же всё равно, что сказать, что Дэринг Ду пишет только о тех приключениях, о которых ей разрешат Селестия и Луна! С другой стороны, это объясняло поразительную осведомлённость автора. Уж кто-кто, а Селестия, к которой стекается вся, зачастую секретная, информация, и Луна, способная гулять по снам людей и пони, узнавая их «маленькие грязные секретики» (как выразился однажды Сириус), могли знать очень многое, если не всё.
Книга начиналась с того жуткого момента, когда юный Гарри, избитый своим кузеном, случайно провалился в портал, оказавшись в другом мире, а завершалась приватной беседой директора Дамблдора и его мамы — Твайлайт Спаркл, едущих в вагонетке по мрачным тоннелям Гринготтса. История обрывалась как-то на полуслове, что несколько портило впечатление от прочитанного. Для себя мальчик объяснил это тем, что Рэй, каким-то образом до последнего момента получавший информацию о происходящих событиях от своих многочисленных осведомителей, внезапно понял, что не сумеет дописать книгу до начала нового учебного года, и потому ему пришлось выбирать: ждать развязки событий или закончить её вот так, оставив задел на следующий том. Девчонки сказали, что для публикации не хватает только его, Гарри, разрешения. И дать его нужно как можно скорее, чтобы в поезде у них уже имелись стопки свежескопированных и подписанных книг — скучающие весь день студенты обещали просто ошеломительный спрос на издание. По тому, каким тоном были сказаны последние слова, мальчик понял, что если он твёрдо и чётко (хотя, учитывая их напор, скорее уж робко и неуверенно) скажет «нет», его ожидает долгая, мучительная смерть от нытья разъярённых подруг. Так что особого выбора у Гарри просто не оставалось.
Мальчик вновь посмотрел на лежащий перед ним том и тяжело вздохнул. Слава всем богам, автор додумался дать книге более-менее приличное название. Не это бесконечное, набившее оскомину «Гарри Поттер и…» (кстати, он таки получил от издательства подарочное издание всех томов серии), а вполне нейтральное: «Мои милые пони. Дружба — это чудесно». Немного по-детски, конечно, но всё равно гораздо, гораздо лучше, чем у тех высосанных из пальца бесконечных поделок, созданных на потеху публики.
В любом случае у него просто нет никаких веских причин отказать. Во всех описанных событиях, как минимум тех, в которых Гарри лично принимал участие, соавторы ни разу не соврали. А правдивость прочих эпизодов мальчика особо и не интересовала. Столько людей проделали колоссальную работу, и кем он будет, если сунет палку в колесо их повозки?
Приняв окончательное решение, Гарри обмакнул перо в чернильницу, раскрыл книгу и вывел на титульной странице крупным размашистым почерком: «Претензий не имею. Годен в печать. Г.П.», затем, подышав на копыто, смачно шлёпнул им поверх подписи, после чего откинулся на спинку стула и устало закрыл глаза. Если честно, сейчас ему больше всего на свете хотелось (не считая желания наконец выспаться) заранее прочитать книгу о своих следующих приключениях. Какими они будут — Дискорд его знает, но пусть она закончится словами: «И жили они долго и счастливо!» Не такое ведь невыполнимое желание.
…Ведь верно же? Верно?