Корзина, одеяло и пачка банкнот

Однажды утром, перед самым началом работы, Копперквик обнаруживает корзину, одеяло и пачку банкнот. Перед его дверью появился жеребенок — результат его фетиша на крылья и ночного свидания с экзотической танцовщицей из штата Сапфир Шорс. Через тридцать минут ему нужно быть на работе. Вечером он должен быть на занятиях. Озадаченный, Копперквик отправляется на поиски помощи, но обнаруживает, что ее практически нет. Твайлайт Вельвет, сторонница реформ, видит возможность изменить ситуацию, но только если ей удастся заставить Копперквика поступать правильно. Как и в любом другом крупном событии, связанном с социальными реформами, кто-то должен быть достаточно смелым, чтобы пойти первым. История из Видверс.

Принцесса Селестия Сапфир Шорз Другие пони Принцесса Миаморе Каденца

Принцесса Луна и Царство Грёз

Даже бессмертные создания могут позабыть некоторые навыки после тысячелетнего перерыва, кто как не любимая сестра поможет Луне вспомнить как беречь сны своих подданных?

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Всякое по поням)

Всякое написанное для конкурсов. Может, и еще чего будет)

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Сёстры

Две небольшие истории о Луне, Селестии, моде и теории права. “Зарисовки из жизни, если, конечно, ваша жизнь — безумный королевский торт с корицей”.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

Приключение Твайлайт в смежной матрице

Фанфик-Кроссовер. Пони + линейная алгебра + теория графов. Тем кто не проходил линал в вузе, будет ничего не понятно х)

Ракхэн

Ракхэн — с одного из древних мертвых языков означает «стихия». Проше говоря, Ракхэном называли существо способного управлять всеми силами природы: водой, землей, огнем, воздухом и молнией. Но кто способен управлять такой силой, кто достоин владеть ею. Может дракон, а может быть грифон. Нет, судьба выбрала представителя совершенно другого вида. Стихии стали частью совсем обычного единорога. И теперь он должен решить, как он будет ее использовать. Будет ли он использовать ее во благо или же искушенный силой использует ее во зло. Это история началась еще до того, как принцесса Селестия отправила свою сестру, принцессу Луну, в заточение на тысячу лет.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони

История одного оборотня (переработано)

Двина- оборотень-офицер, участвовавший в нападении на Кантерлот. После поражения он находит себя в пещерах, с амнезией и странным голосом в голове, который хочет ему помочь. Теперь ему нужно вспомнить что с ним случилось и понять, как жить дальше.

Другие пони ОС - пони

Октавия Скрэтч

Мы сами создаём своих демонов. Да и друзей, честно говоря, тоже. Меня часто спрашивают, знаю ли я Винил Скрэтч.

DJ PON-3 Октавия

Это не поцелуй, мы просто тренируемся

Флаттершай и Рэйнбоу Дэш собрались пойти на бал со своими парнями, но во время беседы выяснилось, что они никогда прежде даже не целовались. И чтобы исправить это, Флаттершай предлагает своей подруге немного попрактиковаться.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Другие пони

The Pink-Red Show

Часть жителей Эквестрии были похищены загадочными существами. И они в тот же миг становятся участниками жестокого и кровавого шоу, созданное тремя безумными Персонами.

Автор рисунка: Devinian

Неизведанная земля

Глава 4. За хребтом

Группа стояла на безымянном перевале. Возможно, когда-нибудь его назовут перевалом Гринланда или перевалом Гельмута; возможно, на него будут восходить жадные до приключений и трудностей туристы или через него пройдёт торговый путь, но сейчас это был просто кусок тундры между двумя вершинами самого непреступного хребта Грифоньих гор. Сейчас стояла пасмурная погода, и новые облака образовывались прямо на высоте перевала, так, что казалось, будто ещё чуть-чуть, и их можно потрогать — зрелище, ради которого стоит идти в горы. В просветах между ними виднелась новая, неизвестная, неизведанная земля.

Настало седое, туманное утро. Сегодня предстояло покинуть территорию Гриффонстоуна, формальная граница которой проходила через перевал, на котором находилась группа, и погрузиться в неизвестность.

Спуск проходил легче подъёма. Не только потому что требовалось меньше усилий, но и потому что здесь было меньше скалистых участков, и пони с грифонами шли по тундре. Впрочем, через какое-то время, когда склон стал более пологим, тундра резко сменилась непролазной тайгой, настолько густой, что перемещаться по ней было слишком сложно, и Гринланд принял решение двигаться на север вдоль границы тайги.

Хребет Краллен хоть  и был уже преодолён, но всё же не спешил отпускать экспедицию. Группа шла вдоль его восточного склона по границе тундры и тайги в надежде найти более проходимое место. Это было гораздо легче, чем двигаться через лес или покорять горы, и за четыре дня пути группа преодолела значительное расстояние. Каждый вечер Колд Фронт и Ульрих отмечали пройденный путь в своих заметках, из которых потом будут составлены карты, а Гельмут уходил в скалы и бродил там пару часов, изучая горные породы. Уайт Клематис также делала некоторые заметки — как она объяснила Гринланду, в них она описывала зональность экосистем в зависимости от высоты и местоположения, особенности тайги и тундры и встречающиеся виды растений. Сам же Гринланд вёл дневник экспедиции.

На пятый день хребет стал заметно ниже по сравнению с местом перехода и забрал на северо-восток. Тайга также изменилась. Теперь это была не сплошная стена вековых елей, а достаточно хорошо проходимый хвойный лес, и Гринланд повёл экспедицию в него.

Лес был довольно тёмным, несмотря на то, что он был уже не настолько густым, как раньше. Кроны елей и сосен закрывали небо, из-за чего в пасмурную погоду здесь даже днём воцарялся полумрак. Однако, когда выглядывало солнце, лес словно преображался: игра света и тени придавала ему какие-то сказочные черты, казалось, что вот-вот из-за дерева выглянет олень или столь популярный в эквестрийских сказках гном — маленький земнопони, меньше жеребёнка, с  большой белой бородой и в конической шапочке.

Но лес безмолвствовал. Не было слышно даже пения птиц, лишь ветер в кронах и не очень частые москиты нарушали тишину. Время от времени Арн поднимался в воздух, облетал окрестности и ориентировал группу по сторонам света и более проходимым участкам. Иногда группе встречались небольшие поляны, на которых пони и грифоны останавливались на отдых.

На второй день следования по лесу светло-коричневый грифон, вернувшись с очередного облёта местности, сообщил, что обнаружил в нескольких километрах небольшую реку, текущую, судя по всему, с Грифоньего нагорья. Река эта была около пятнадцати метров в ширину, сильно петляла и имела довольно стремительное течение. Когда экспедиция добралась до неё и она была занесена в топографические заметки, Гринланд решил двигаться вниз вдоль реки.

К вечеру группа наткнулась на поляну на берегу речки. Едва выйдя на неё, Гринланд не поверил своим глазам. Когда же и остальные члены его команды вышли из тайги, они оказались в не меньшем замешательстве, если не сказать ступоре.

— Эмм… Гельмут, ты видишь то же, что и я? — вернув себе дар речи, спросил единорог у стоявшего рядом грифона.

— Ich glaube ja[1], — растерянно ответил тот, забыв даже перейти на эквестрийский.

— Was zum Heu?[2] — произнесла Ридинг Гласс по-грифонски.

Перед группой на поляне стояла бревенчатая изба. Она выглядела не очень старой, но всё же построена была явно не вчера. Со стороны реки к ней примыкал небольшой огород, на котором сейчас, однако, ещё ничего не росло. Сбоку к избе был пристроен навес, под которым лежали дрова. Между избой и одним из деревьев была развешена для сушки рыболовная сеть, возле которой, нанизанная на растянутую верёвку, сушилась выпотрошенная рыба.

Группа медленно подошла к дому, осматривая его и всё вокруг, после чего Гринланд постучал в дверь и крикнул:

— Хозяева! Есть кто?

— Ist jemand hier?[3] — крикнул Гельмут после минуты тишины.

Когда же стало ясно, что их никто не слышит, Твайлайт Файндер сказал:

— Предлагаю остановиться на этой поляне до утра и посмотреть, придёт ли кто-нибудь.

— Согласен, — ответил Гринланд. — Разбиваем лагерь, готовим ужин, смотрим по сторонам. Сеть немного влажная, ею явно пользовались ещё утром. Рыба тоже свежая. Скорее всего, хозяин дома отсутствует не более суток.

Лагерь был разбит у берега реки. Пока группа готовила ужин, а Ульрих рыбачил при помощи палки с нитью и привязанным к ней крючком, Гельмут осматривал находку. Наконец, он подошёл к Гринланду и сказал:

— Не вижу здесь ничего, что указывало бы на охотника. Домик слишком тесный, огород для овощей… здесь живёт явно не грифон.

— А кто тогда?

— Не знаю. Пони едят рыбу?

Гринланд на мгновение задумался, затем ответил:

— Раньше некоторые северные племена земнопони питались рыбой. У Кристальных гор в Арктике жизнь не сахар, они так выживали. Сейчас в Эквестрии рыбу почти не едят. Ты думаешь, это пони?

— Без понятия. Пони, минотавр, разумный медведь… могу лишь сказать, что это не грифон, не дракон и не чейнджлинг. Ну и не як, если только карлик.

— Поразительно, — вполголоса произнесла Ридинг Гласс. — Что если это один из тех самых нессов? Почему дом только один? Это отшельник? Или у них нет общества, каким мы его себе представляем? Есть ли поблизости другие дома?

— Думаю, нам стоит дождаться хозяина этого жилища, — заявил Гринланд. — Возможно, нам многое станет ясно, если мы просто увидим его, даже если он не захочет с нами говорить.

Когда группа готовилась лечь спать и Гринланд составлял расписание ночного дежурства, Колд Фронт, внимательно осматривающийся вокруг, вдруг произнёс:

— А вот, кажется, и хозяин.

Сказано это было тихо, но все пони и грифоны разом повернулись в ту сторону, куда смотрел пегас. На краю поляны стоял… кажется, это был пони. Он был заметно крупнее эквестрийцев, ростом сравним с грифонами, у него была гнедая масть и довольно длинная шерсть, он не имел ни рога, ни крыльев, его метка изображала три ели. В целом он был чем-то похож на мула, но выглядел более грациозно и естественно. Кажется, это был жеребец в годах. В зубах он держал корзинку, в которой лежали молодые похожие на улиток свёрнутые листья папоротника, мелкие жёлтые цветки первоцвета и странные, ни на что не похожие сморщенные грибы. Пони с подозрением смотрел на лагерь экспедиции и не решался подойти.

— Файндер, пошли поговорим с ним, — сказал Гринланд, и два единорога направились к этому странному пони.

Жеребец пристально смотрел на идущих к нему пони, но страха или враждебности не выражал. Когда те подошли, он поставил корзинку на землю и произнёс короткую фразу на незнакомом языке. Его голос был глубоким, грудным и немного хрипловатым, какой бывает у стариков, много времени проводящих на холоде.

— Вы понимаете по-эквестрийски? — спросил Гринланд.

Жеребец посмотрел на него с непониманием.

— Verstehen Sie Greifisch?[4] — спросил Файндер.

Жеребец одарил его таким же непонимающим взглядом и снова произнёс что-то на своём языке. Единороги переглянулись.

— Кажется, нужно заклинание перевода, — заключил изумрудно-зелёный единорог.

Файндер согласно кивнул, и они засветили свои рога. Жеребец при этом немного испуганно отстранился назад, словно видел магию впервые в жизни, но вскоре заклинания были сотворены, и Гринланд произнёс:

— Теперь вы нас понимаете?

В глазах жеребца появилось удивление, и он ответил:

— Теперь понимаю. А как же вы это по-моему говорить-то стали?

— Заклинание перевода. Мы выучили ваш язык с помощью магии, — пояснил тёмно-синий единорог.

— Эх, магия-шмагия. Вы откудова тут появились-то такие?

— Мы пришли из-за хребта Краллен. Это большой горный хребет к западу отсюда, — ответил Гринланд. — Мы путешественники, исследуем эти земли.

— Из-за Большого хребта? — удивился жеребец. — Как же вы оттудова пришли? Или там не край мира разве?

— Нет, — усмехнулся барон. — За ним находится страна грифонов. Это те орлольвы, что сидят в нашем лагере. За ней море, а за морем лежит Эквестрия, страна пони.

— Как вы чудно́ говорите. Эквестрия — это чудесная страна, куда попадают пони после смерти. Там царят вечные любовь и благодать, а правят ей две прекрасные богини, Солнце и Луна. Или вы за мной пришли из Эквестрии? Неужто мой век уже подошёл?

Единороги переглянулись снова, не зная, как на это реагировать.

— Нет, мы не за вами, мы просто путешествуем, — ответил Гринланд. — И уверяем вас, Эквестрия вполне реальна. Ею и правда раньше правили две сестры, принцессы Селестия и Луна. Вот только около века назад Луна восстала против своей сестры и была сослана на луну, с тех пор Селестия правит одна.

— Значит, вы не хотите забрать меня в Эквестрию? — спросил жеребец скромно, словно единороги могли в любой момент передумать.

— Да нет же, — улыбнулся Файндер. — Считайте, что мы пришли к вам в гости. Мы лишь исследуем эти земли. И мы были бы признательны, если бы вы рассказали нам о себе и об этих местах.

— Гости, значит? Гостям я, конечно, рад, да только редко ко мне сюда кто-то заходит.

Единороги провели жеребца в лагерь, где их уже ждали. Ридинг Гласс буквально лучилась любопытством, словно нашла ключ к величайшей загадке вселенной. Остальные тоже с интересом смотрели на этого странного пони. Говорил жеребец через Гринланда и Файндера, они переводили его слова на эквестрийский и грифонский. Они были единственными в группе, кто владел заклинанием перевода, для единорожки-культуролога оно было слишком сложным, а применить его можно было только на себя. Впрочем, это ничуть её не расстроило, наоборот — она не только слушала жеребца, но и с энтузиазмом делала заметки о его языке и записывала звучание некоторых его реплик.

Гринланд и Файндер рассказали жеребцу об Эквестрии, её истории, достижениях в магической науке. Они рассказали о принцессах-аликорнах и Войне Сестёр, о короле Сомбре и исчезновении Кристальной Империи, о Гриффонстоуне и короле Гровере и о многом другом. Жеребец внимательно и с большим интересом слушал, задавал вопросы, а когда единороги закончили, ещё около минуты сидел в тишине, переваривая услышанное. Наконец, когда молчание затянулось, Гринланд попросил его рассказать о себе, что он с удовольствием сделал.

По словам жеребца, его звали Шумар. Он сказал, что он отшельник, ушедший от сородичей, потому что его позвал лес. На вопрос, что это значит, он ответил: «Вот так вот, позвал, и всё тут. Не словами, а как-то… духом, что ли. Проснулся я как-то и чувствую, как лес зовёт. Тут теперь мой дом, не могу я больше жить в деревне, мне в лесу уютнее и легче. Мой это лес».

Шумар рассказал, что живут здесь пони, такие же, как он, и заявил, что эквестрийцы выглядят для него очень необычно, словно и не пони это вовсе. Он никогда раньше не видел пони с рогами и крыльями и заворожённо наблюдал, как единороги применяют телекинез для обычных бытовых вещей. На грифонов же он смотрел с опаской, чувствуя в них хищников, хоть и видел их впервые и те не проявляли никаких признаков агрессии. Из его слов следовало, что здесь существует нечто вроде государства, называемого Комония, в столице есть князь, владеющий армией и регулярно собирающий налоги, но фактически его влияние этим и ограничивалось, и поселения жили в основном сами по себе.

— А где же ближайшее поселение? — спросила Ридинг Гласс.

— Так по речке дальше идите, и придёте к деревне. Далеко она, несколько дней пути отсюда. Правда, дальше болото будет, его обойти придётся, нехорошие там места, гиблые. Лес этот дремучий, тёмный, разные в нём духи живут. Но, может, и пропустит вас, коль вы вежливы с ним будете.

— Э… какие ещё духи? — настороженно спросила Уайт Клематис.

— Разные. Леший, служанки его кикиморы. Всех и не знает никто, они ж редко показываются. А кому показываются, тот ещё реже возвращается из леса.

— Ки… кто? — переспросила белогривая земнопони.

— Кикиморы. Вредные такие, подлые. Живут в чащобе лесной, но чаще на болотах, а могут и к домам пони приходить, тогда беды всю деревню ждут.

— Мы лесных духов не боимся, — уверенно заявил Гринланд.

— Ja. Sie sollen sich vor uns fürchten![5] — хищно усмехнулся Ульрих.

— Напрасно. Бояться их надо. Бояться и уважать, таких они чаще отпускают. А кто их не уважает, тех они утаскивают в лесную чащу, где уж никто их не найдёт, — сказал Шумар. — Эх, ладно, поздно уже, полночь почти. Завтра ещё поговорим, коль не уйдёте спозаранку.

С этими словами жеребец поднялся и направился в свою избушку. Когда он ушёл, Ридинг Гласс, всё ещё пребывающая в полуэкстатическом состоянии, произнесла:

— Местный житель. Мы нашли местного жителя! Вы можете в это поверить? У меня столько вопросов! Он никогда не видел единорогов, пегасов и грифонов. Значит, здесь живут только земнопони! Откуда они здесь, так далеко от Эквестрии? Они когда-то пересекли море и Грифоньи горы? Тогда почему не остались на территории современного Гриффонстоуна? Те самые ли это нессы, о которых говорят грифонские легенды? Как устроен их язык? Есть ли у них письменность? Летописи? Почему они считают Эквестрию загробным миром?

— Это всё хорошие вопросы, но кое в чём Шумар прав — нам уже давно пора спать, — ответил ей Гринланд. — Я уверен, это далеко не последний абориген, которого мы встретим.

— А как работает это заклинание для перевода? — спросила единорожка. — Вы теперь знаете его язык?

— Нет. Это не совсем знание языка, скорее, это знание того, что надо говорить. Словно тебе кто-то подсказывает, как это будет звучать на чужом языке или что эта фраза значит. И чем больше речи на этом языке ты слышишь, тем точнее перевод. Но как устроен сам язык, этого знания заклинание не даёт.

— Ладно, — немного разочаровалась Ридинг Гласс. — Но даже это уже очень хорошо. Мы можем просить вас с Файндером переводить фразы с эквестрийского на язык местных жителей и так изучать его!

— Гласс, иди в палатку. Нам завтра предстоит долгий переход.

Единорожка послушалась командира экспедиции и, переполняемая мыслями и идеями, пошла спать.


[1] Полагаю, да (нем.)

[2] Какого сена? (нем.)

[3] Здесь кто-нибудь есть? (нем.)

[4] Вы понимаете по-грифонски? (нем.)

[5] Да. Они должны нас бояться! (нем.)