Снегопад

Первая снежная ночь

Огонь в камине трещал, безуспешно пытаясь приглушить всхлипы ночной принцессы, лежащей в объятиях сестры и плачущей ей в грудь.

— И-и… Оно не прекращается, Тия. Я п-постоянно вижу этот чудовищный сон! В нём я опять ненавижу тебя, опять обращаюсь в Найтмер Мун, и всё заканчивается, когда магия элементов поглощает меня, а я в последний момент, как проснуться, вижу твоё полное слёз лицо…

— Это было давно, Луна, — сестра провела копытом по её гриве, и Луна не сдержала очередной сорвавшийся всхлип, роняя слёзы на промокшую белоснежную шерсть. — Пусть ты никогда не сможешь забыть ту ночь, она осталась позади. Тебе не нужно винить себя за прошлое.

Как она могла не винить? Вечная ночь, желание смерти родной сестры, которая никогда в жизни ни при одной их ссоре не поднимала на неё копыта — такое нельзя ни забыть, ни простить.

— Я не могу, — Луна открыла глаза и, шмыгая носом, посмотрела на сестру. — Почему ты дала мне этот шанс, Тия? Я не… — её голос сорвался, и она понурила голову.

Пламя в камине продолжало трещать, играя на тлеющих дровах.

Селестия спустя секунду вздохнула и крепче прижала Луну к себе укрывающим её крылом. Ночная аликорна положила голову на мокрую грудь сестры, успокаиваясь в этих тёплых объятиях.

— Ты заслуживала и заслуживаешь этот шанс, — сказала Селестия тихо. — После тысячи лет, проведённых тобой в одиночестве, я не имею права держать на тебя зло или обиду, ещё и видя, что тебе жаль. Я не была лучшей старшей сестрой, но я любила и буду любить тебя, Луна. Всегда.

«Но она не забудет», — прошептал голос в голове поморщившейся Луны. — «Что бы она не говорила, сестра всегда будет помнить, что ты хотела с ней сделать».

«Уйди от меня!» — закричала Луна, в реальности издав сжатый всхлип.

«Несчастная идиотка», — фыркнул голос. — «Почему ты опять говоришь сама с собой?»

— Луна?..

Голос сестры ударил, как пощёчина.

Луна снова подняла заплаканные глаза, и вздрогнула, когда Селестия коротко поцеловала её в щёку.

— Луна, тебе становиться всё хуже, — отстранившись, сестра вздохнула и отвела взгляд. — Может, я только и делаю, что напоминаю тебе собой о той ночи, но я не могу смотреть, как ты снова закрываешься в себе. Как тогда, когда я пришла на помощь слишком поздно.

— У тебя были обязанности и важные дела. Ты правильно делала, что не хотела обращать внимание на бесполезную кобылу, которую все должны любить просто так…

— Луна, — взгляд сестры посуровел. — Прошу, не говори так. Моей главной и неотложной обязанностью была ты, и всё остальное не должно было иметь такого же значения. Ты справишься, встанешь на копыта, а я сделаю всё, чтобы это случилось как можно скорее

Глядя в эти любящие глаза, искренне боящиеся за неё, Луна изо всех сил заставила себя улыбнуться, лишь бы отплатить сестре за её заботу. Прижавшись к Селестии под её крылом, она закрыла глаза, и сказала:

— Я люблю тебя, Тия.

— И я тебя, мой ночной лучик. Добрых снов, — сестра поцеловала её в макушку.

Окружённая теплом и заботой, Луна с лёгкой улыбкой на губах стала медленно засыпать, слушая треск разгорающегося пламени.

Правый бок кольнуло ледяным дыханием ветра, и Принцесса Ночи резко открыла глаза, срывая изо рта сдавленный вздох.

Сестра исчезла, а она в полном одиночестве теперь стояла в холле их старого замка, где царила тишина и ночная полутьма.

— Я уснула. Это сон…

Луна робко осмотрелась — вокруг не было ничего странного или… «кошмарного». Неужели ей впервые за неделю приснился хороший сон?.. Да, пусть она и носила вместе с титулом Принцессы Ночи звание сноходца, она никогда не могла заставить себя прекратить мучивший её кошмар с одним и тем же сценарием. Для осознания кошмара нужна воля, а воспоминания той ночи и чувств, обуревавших её тогда, рвали саму душу…

Крик. Громкий и полный боли. Застывшая Луна вспомнила его сразу, как и звук падения чего-то в тронном зале, вслед которому издалека раздался безумный хохот.

«Тия!» — одолев оцепенение, Луна сорвалась с места и побежала к лестнице.

Взобравшись по ступеням наверх, она с дрогнувшим в груди сердцем увидела сестру, без чувств распластавшуюся на полу, и галопом понеслась к ней.

Это был сон, да. Она могла развеять его в любую минуту и спокойно спать, зная, что наяву живая и здоровая сестра охраняет её сон… Но нельзя — пора положить этому конец.

— Тия, вставай! — добравшись до Селестии, Луна стала пытаться растолкать её. — Очнись! Она скоро… Н-нет…

Сестра мертва.

Луна убрала копыта с бока Селестии и попятилась, не в силах отвести взгляд от её мордочки. Ей не нужно было проверять, она знала и так, что сестра больше не вздохнет.

«Но… Почему?» — из глаз хлынули слёзы и Луна крепко зажмурилась. — «Как только я могла… с-смела желать ей этого? Она ведь не пыталась сражаться со мной, пока не поняла, что я могу сотворить с Эквестрией…»

— Несостыковка. Она сражалась, и изгнала Нас в ссылку, ведь не хотела терять власть.

Луна всхлипнула и обернулась на высокую ониксовую кобылицу, вертикальные зрачки которой смотрели в её душу.

— Нет, — одолев дрожь, Принцесса Ночи нашла в себе силы фыркнуть. — Это наглая ложь. Сестра имела ответственность за наших подданных, и она не могла убежать, оставляя их в копытах сумасшедшей.

— М. Сумасшедшей, говоришь? — она ухмыльнулась и шагнула ближе. — Ты забыла, глупышка Луна, ради чего всё это было изначально. Горечь поражения ослепила тебя, или же Элементы подтёрли моменты про вытирание Селестией копыт об Нас? Она сделала всё, чтобы снова превратить Нас… Точнее, тебя, в жалкое подобие властительницы Ночи.

— Элементы Гармонии открыли мне глаза и помогли остановиться! Мне не нужна была вечная ночь, когда я вернулась. Я боялась, что назад пути больше не было!

— И к чему он тебя привёл? — Найтмер нависла над ней, скаля заострённые зубы. — Ты превратилась в жалкую, беспомощную тряпку, какой была и все остальные годы «совместного» правления с Селестией. Разве ты когда-либо была нужна ей? Вся твоя ценность, что ты такая же бессмертная, а так она и сейчас готова забыть про твоё существование, когда ты ей наскучишь.

Луна хотела закричать на неё, но страх за секунду до этого сжал её сердце в тиски — что, если она права, и сестра не любит её на самом деле? Тия снова забудет о ней, уйдёт и…

Прошу, не говори так. Моей главной и неотложной обязанностью была ты, и всё остальное не должно было иметь такого же значения. Ты справишься, встанешь на копыта, а я сделаю всё, чтобы это случилось как можно скорее.

Голос сестры в голове замолчал, и Луна со злостью посмотрела на кобылу перед ней. Найтмер, встретившись с ней взглядом, изменилась в мордочке.

— Я не знаю, какую мысль в моей голове ты воплощаешь, вину или мои страхи, — процедила Луна сквозь зубы. — Но я не позволю тебе наговаривать на мою сестру. Я заслужу любовь и уважение подданных достойными делами, как должна была тысячу лет назад, и больше никогда не посмею предать ни их, ни Тию. Пошла вон.

Найтмер тихо усмехнулась.

— Ты врёшь сама се-…

— Я сказала, — перебила её Луна, зажигая заискрившийся рог своей магией. — ПОШЛА ВОН!!! — и выстрелила.

Увернувшаяся Найтмер захохотала и накинулась на неё с широко раскрывшимися крыльями. Кобылица обняла её, обожгла холодом и болью, проникая и отравляя сердце, забирая душу.

Луна закричала в ужасе и посмотрела на себя в отражении попавшегося ей на глаза разбитого стекла, валяющегося посреди разрушенного тронного зала — на неё в ответ смотрела черная кобыла, глаза которой светились сплошной бирюзой.

— Это твоя судьба, Луна, — прошептала она не своим голосом, тогда как её губы сами по себе расширились в широком оскале. — Ты знаешь в глубине души, что всё равно вернёшься к этому.

— Н-нет!

Луна обхватила голову копытами и заплакала, рыдая в голос. Холод, завывания ветра и её плач — больше ничего не осталось. Она боялась теперь открыть глаза, чтобы как во все те года на луне после ухода галлюцинаций от рушащегося разума увидеть растянувшуюся до горизонта серую пустошь луны, над которой висят посреди тьмы равнодушные звёзды.

Что-то холодное вдруг коснулось её шеи, потом бока, а затем и спины. Луна всхлипнула, шмыгая носом, и всё-таки заставила себя открыть глаза.

На её нос опустилась снежинка, и Луна невольно фыркнула, непонимающе глядя на это чудо.

Подняв глаза, она осознала, что всё ещё лежит в комнате в объятиях сестры, мирно посапывающей на её плече.

Луна слабо улыбнулась и осторожно, чтобы не дай Дискорд не разбудить, поцеловала сестру в щёку, после чего медленно выбралась из-под её тёплого крыла, и, удерживая телекинезом потерявшую опору голову Селестии, уложила её на мягкий ковер.

Убедившись, что сестра продолжает спокойно спать, Луна повернулась к балкону, через который в комнату проникали, исчезая на полу, маленькие хлопья снега.

«Первая снежная ночь», — улыбнулась аликорна, направившаяся к дверям, видимо, открывшихся из-за порыва ветра.

Луна вышла на балкон и вдохнула полной грудью свежий морозный воздух, смотря на наполовину скрытое метелью звёздное ночное небо. После того ужасного кошмара, это то, что ей нужно…

— Луна? — голос прозвучал так близко, что Луну передёрнуло.

Здесь ведь не могло быть никого, кроме неё и сестры! Что за пони могла прийти сюда посреди ночи, когда все спят?

— Не знаю, кто вы, но я попрошу… — стоило ей развернуться, как все слова тут же исчезли.

Улыбаясь, перед стояла светло-голубая пегаска с глазами, подёрнутыми «инеем». Луна часто заморгала, пытаясь понять, не вернулись ли преследовавшие её на луне галлюцинации, но погибшая как тысячу лет назад кобылка всё ещё была с ней на балконе.

— Привет, — сказала Сноудроп, и подошла к ней, становясь на дыбы и заключая в объятия, обняв её шею. — Я скучала по тебе.

Ошеломлённая и сбитая с толку, Луна так и стояла как вкопанная, даже когда пегаска отпустила её и с лёгким цоком опустилась на все четыре копыта.

— С-сноу… Сноудроп?.. — прошептала Принцесса Ночи, и глубоко вздохнула. — Ты ведь…

— Но я здесь. Звёзды нашли меня и попросили прийти, видя, как тебе грустно, — Сноудроп опустила ушки, глядя на неё слепыми глазами. — Я знаю, что с тобой случилось, Луна. Ты совершила ошибку и всё ещё страдаешь из-за этого.

— Я… — в горле Луны встал ком. — Я заслужила, Сноудроп…

— Неправда. Ты давно заплатила за содеянное и заслужила прощения. Посмотри на меня, Луна.

Луна не знала, как Сноудроп могла увидеть, что она отвела взгляд, но послушно взглянула на неё.

— Отпусти прошлое, — Сноудроп робко улыбнулась. — Ты хотела, но не успела совершить то, что нельзя простить. Сестра всё ещё любит тебя, несмотря на произошедшее, ведь простила. Прости и ты себя.

— Но как?! После всего того, что я желала и чего чуть не добилась, как я могу забыть?!.. Такое нельзя забыть… — Луна обречённо опустила голову.

Сквозь завывания ветра прозвучали цоки копытец, и копыто мягко приподняло её мордочку за подбородок. Луна встретилась со взглядом ясных голубых глаз.

— Тебе не нужно забывать. Наоборот, помни, и ты будешь знать, как не повторить старую ошибку. Я верю, что ты не повторишь.

Луна всхлипнула, но улыбка, коснувшаяся её губ, тут же пропала, когда пегаска прянула одним ушком и повернулась к небу.

— Меня зовут, — вздохнула Сноудроп, снова поворачивая к ней голову. — Не вини себя и не грусти по мне, Луна, я ещё приду к тебе, когда придёт новая зима. Спасибо, что отдала зиме последнюю снежинку.

Новый порыв ветра встряхнул эфирную гриву Луны, оставшейся в одиночестве на балконе.

Аликорна вздохнула, выдыхая пар, и посмотрела на мерцающие звёзды, чтобы улыбнуться им дрожащей улыбкой.

— Спасибо, — звёзды в ответ замерцали ярче.

Развернувшись, она зашла обратно в комнату и закрыла за собой двери.

Луна подошла к спящей сестре и легла к ней, прижалась к её боку, после чего со спокойной душой закрыла глаза — теперь она знала, что плохие сны больше не придут.

За дверьми продолжала бушевать пришедшая зима.