Семицветный

— Ну так как, загадаешь желание?

— Что, вот так запросто? — спросил Гербери Плам, склонившись над цветком. Тот всё так же переливался на солнце своими разноцветными лепестками.

— А чего бы тебе хотелось больше всего на свете?

Жеребёнок задумался. В памяти всплыла его одноклассница-пегаска. В отличие от пегасов её возраста, она ещё не умела летать, однако очень любила ездить на самокате.

— Хочу себе крутой самокат! — сказал он. — Прямо как у Скуталу!

У цветка не было выражения лица, но в воздухе повеяло озадаченностью.

— Ты хорошо подумал? Это твоё окончательное решение?

Секунда.

— Пожалуй, да. — ответил жеребёнок. — Хочу показать Скутс, как хорошо катаюсь! Тогда она увидит, что я тоже крут, и мы подружимся!

— Что ж, да будет так. — молвил цветок. — Твоё желание исполнено. Иди и наслаждайся его плодами, но помни: это счастье не вечно. Наступит однажды страшный для тебя день, когда поймёшь ты, что натворил.

Позовёшь тогда меня всем сердцем, и я приду.

Слова цветка встревожили жеребёнка, и он замотал головой, чтобы избавиться от этих чувств.

— Как-нибудь разберусь. До встречи! — помахав цветку копытом, он побежал к себе домой. И что только тот имел в виду?

— Ай-ай-ай! Больно же!

На раздавшийся вскрик сбежалась сразу дюжина пони. Жеребёнок прорыл головой небольшую борозду в земле. В стороне валялся подаренный мамой новенький самокат.

— Ну дела! Не ушибся? — воскликнула одна из подружек Скуталу, с которыми та проводила большую часть времени. Эпплблум, кажется? Ответить он не успел: та, ради кого он это затеял, уже была здесь.

— Да кто ж так катается-то! Ничего не сломал?

— Да вроде нет. — жеребёнок уже встал и отряхнулся. Подошёл к лежавшему на земле самокату. — И он, кажется, тоже.

— Удивительно… — Скуталу усмехнулась. — Ладно, не заморачивайся. Хочешь, покажу мастер-класс? Заодно и увидишь, как надо!

— Правда покажешь? — глаза пострадавшего тут же загорелись, словно это не он только что упал и ушибся.

— Конечно. — улыбнулась ему пегаска, чтобы вновь нахмуриться. — Но не раньше, чем сходишь домой и отдохнёшь. Попросим мисс Чирайли тебя отпустить.

— Да. — больше жеребёнок ничего не сказал. Его «поездка» не продлилась и десятой части того времени, на которое он рассчитывал. Да ещё и перед Скуталу опозорился! Ну, зато хоть внимание обратила. И что из этого выйдет?

За окном вечерело. Скуталу лежала на кровати, отдыхая после сегодняшней гонки: та была просто выматывающей. Гербери тоже был дома, но почему-то не отдыхал вместе с ней. Непохоже это на него. Совсем.

Но вот послышался приближающийся к комнате стук копыт, после чего жеребец не замедлил показаться.

— Я уж думала, ты никогда не придёшь. Ложись. Сегодня был выматывающий день.

Но, к её удивлению, тот не шелохнулся. Пегаска невольно задалась вопросом: что это с ним?

— Скутс. — неожиданно сказал он.

— Да, Герби? — что-то в его голосе показалось пегаске странным. Можно было списать это на усталость после очередного заезда, но она слишком хорошо знала своего особенного пони. — Что-то случилось?

— Пожалуйста, встань. Нам нужно поговорить.

— М, ну хорошо. — по выражению мордочки Гербери нельзя было предугадать, о чём он думает, поэтому и Скуталу не знала, к чему приведёт этот разговор. Вряд ли к чему-то хорошему. Но она всё же послушалась и слезла с кровати. — Что ты хотел мне сказать?

— Скажи мне, Скутс… — наконец пустое выражение мордочки сменилось обеспокоенным. — Когда ты в последний раз тренировалась?

— Герби, ты здоров? Или головой ударился? — недоумевала пегаска. — Мы же оба постоянно оттачиваем ездовые навыки. О чём ты?

— Я не об этом! — воскликнул он, заставив Скуталу отшатнуться. — Я о твоих лётных тренировках. Когда ты в последний раз ими занималась?

— О, так вот оно что. — она сразу же успокоилась. — Ну, как тебе сказать. Мне это больше неинтересно. Вот и всё.

К сожалению, зеркала в этой комнате не было, а потому Гербери не видел себя со стороны. Но он и без того был уверен, что его настроение заметно невооружённым глазом.

— Неинтересно? Что… это значит?

Его круп самопроизвольно коснулся пола.

— Почему, милая? Почему? Разве ты не, я не знаю, фанатела от Рэйнбоу Дэш? Ты так пыталась быть похожей на неё, стать круче. И стала! Ты не представляешь, как ты крута! Раз за разом ты старалась научиться летать, у тебя получалось всё лучше и лучше! Посмотри, даже крылья твои стали чуточку больше! Ты не представляешь, как я этому радовался! Не может же быть так, чтобы вдруг это… разлюбила?..

Он совсем не удивился, увидев в ответ слёзы.

— Герби, неужели ты до сих пор ничего не понял? Ты даже не представляешь, каково это. Посмотри на меня. — она крутанулась вокруг своей оси, трепеща крылышками. — Мне уже двадцать, а мои крылья всё ещё мелкие. Рэйнбоу Дэш уже давно знаменитость, а я всё ещё едва от земли отрываюсь! Разве это жизнь, скажи мне, пожалуйста?

Ответа не было. Жеребцу нечем было крыть её аргументы. Он просто смотрел на неё, не в силах вымолвить ни звука.

— Вот поэтому. — ответила Скуталу на невысказанный вопрос. — Если я продолжу пытаться сравниться с Рэйнбоу Дэш, однажды у меня всё получится. Когда мне будет шестьдесят. Или, может, семьдесят? Восемьдесят?

— Но ты же понимаешь, что ты…

— Сдалась? Да, можешь сказать и так. — она подошла поближе. — Герби, я хочу жить полной жизнью. Наслаждаться тем, что у нас уже есть. Какой смысл преследовать мечту, которая никогда не сбудется?

Нет ответа.

— Поэтому, пожалуйста, прими это. Прими меня такой, какая я есть, — Скуталу посмотрела прямо ему в глаза, — Будь рядом со мной всегда и никогда не бросай. Никогда-никогда. Больше мне ничего не нужно.

Голова жеребца опустилась вниз. Где-то в подсознании он понимал причину происходящего сейчас. И эта причина заставляла его чувствовать себя всё хуже и хуже, погружая его в ужас неописуемого чувства вины. Но затем пришло другое понимание. И он резко осознал, что должен делать.

— Герби? Куда ты?

— Таково моё желание. Это то, чего я хочу.

— Да будет так.

— Эпплблум! Свити Белль! Смотрите!

Именно это жеребёнок услышал, придя вместе со всеми на школьный двор. Ему показалось, что это был голос Скуталу — пегаски, с которой он хотел бы подружиться, но совершенно не знал, как подступиться к ней. Но сегодня в ней что-то было не так, как обычно. И чтобы узнать, что именно, нужно было подбежать поближе.

— Посмотрите на меня! Смотрите все!

Галопом подскочив к месту события, жеребёнок ахнул. Причина бурной радости стала очевидной сразу же. На спине у ликующей пегаски топорщились двумя парусами искрящиеся радугой большущие и пушистые крылья.