Сорняк

30. NaCl

Костер весело потрескивал, пламя раздувал приятный ветерок. Солнце лишь тускло светило на горизонте. Лагерь располагался в небольшой рощице деревьев, и специально для путешественников здесь был установлен водяной насос, приводимый в действие копытами. Клауди Кварц, Лаймстоун и Пинки Пай готовили ужин. Тем временем Игнеус тихо беседовал с Марбл о ее находках в книжной лавке и универмаге.

В результате Тарниш и Мод остались наедине друг с другом, сидя на небольшом расстоянии от остальных. Мод смотрела в огонь, а Тарниш смотрел на Мод, не пытаясь скрыть выражение обожания в своих широко раскрытых глазах.

— Итак, Мод… Я знаю, что ты не любишь сладости и прочее, но тебе должно что-то нравиться… Что тебе нравится? Что ты ешь, что доставляет тебе удовольствие? — мягким голосом спросил Тарниш, наклонившись чуть ближе к Мод.

Стоическая земная пони моргнула раз, потом второй раз, а на третий моргнула и повернула голову. "Никто никогда раньше не беспокоил меня этим вопросом".

— Никто? — Ноздри Тарниша раздулись от удивления.

— Никто. — Мод посмотрела в глаза Тарнишед Типота. — Мы с Пинки Пай делаем каменные леденцы, и она дает мне некоторые из них, и я сохраняю их, потому что они особенные для меня. Но я никогда их не ем. Но я дорожу ими, потому что они от Пинки.

— И это делает тебя счастливой? — спросил Тарниш.

— Очень даже, — ответила Мод.

— Должна же быть еда, которую ты ешь, которая делает тебя счастливой. — Тарниш обнаружил, что ему трудно дышать. Его грудь была сжата. Нахождение рядом с Мод оказывало на него сильное воздействие.

— Мне нравятся минералы и различные виды солей. Я коллекционирую соли. Например, черную лавовую соль, розовую морскую соль, красную каменную соль, копченую соль, соль, обжаренную в бамбуке, трюфельную соль… Я люблю соль. Они не только вкусные, но мне нравится смотреть на них. Розовая морская соль очень красивая. И мне нравятся соленые лизуны. Больше, чем обычную соль, я люблю изысканную минеральную соль, когда и если я могу ее найти.

Трудно было поверить, что Мод была увлечена этим разговором, когда она говорила так скучно, но Тарниш учился жить с кажущимся противоречием.

— Итак, Тарниш, ты сказал, что узнал что-то из этой книги и хочешь поделиться этим со мной? — спросила Мод.

— Да… но я не могу вспомнить, что именно, — ответил Тарниш.

— Ты выглядишь рассеянным. У тебя что-то болит? Тебя беспокоит нога? — Мод протянула копыто и легким прикосновением положила его на гипс Тарниша.

Покачав головой, Тарниш глубоко вздохнул:

— Я отвлекся не из-за этого. — Ресницы Мод отвлекали. Как и ее глаза. Он еще немного наклонился вперед, и во рту у него стало сухо, как в пустыне. Он чувствовал теплое дыхание Мод на своей морде. Она была уже близко, всего в нескольких дюймах от него.

— О, посмотрите на них! Они очаровательны! — воскликнула Пинки Пай, указывая копытом на Тарнишед Типот и Мод. — Они смотрят друг другу в глаза с такой тоской!

Испугавшись, Тарниш откинул голову назад и глубоко вдохнул. Он поперхнулся, его горло сжалось, и он начал кашлять. Откашлявшись несколько раз, он увидел перед глазами звездочки.

— Тарниш? — Мод посмотрела на жеребенка рядом, волнуясь, гадая, все ли с ним в порядке. Она посмотрела на сестру, а затем снова на Тарниша. Через несколько мгновений кашель Тарниша, казалось, утих.

— Ужин почти готов… жареная на огне кукуруза, консервированные бобы чили и кукурузный хлеб с маленькими кусочками острого перца, приготовленный в чугунной походной печи… ммм, ммм, ммм! —  объявила Пинки Пай.

Игнеус поднял бровь:

— Кто-то из пони сказал "фасоль чили"? — Старший жеребец облизал губы, а затем перевел взгляд на огонь, где готовился ужин. — Подожди, а что за чили мы купили?

— Чили "Месть Монти Пумы", — ответила Клауди Кварц.

— Та, что с ухмыляющимся большим котом на банке? — Игнеус усмехнулся. — Мне нравится этот сорт. Он острый. — Его ухмылка стала хмурой. — Жаль, что он и дальше остается острым. На выходе так же жарко, как и на входе…

— Игнеус! — Клауди посмотрела на мужа, и ее губы сжались в гримасу неодобрения. — Клянусь, Игнеус, ты и Пинкамена оба…

— Мы оба любим острую пищу? — Игнеус посмотрел на свою жену с пустым выражением лица. — Послушай, она во всем похожа на тебя, она должна что-то получить от меня. Она красива, как ты, она умна, как ты, она хорошо готовит, как ты…

— Тише ты, старый льстец. — Клауди сделала пренебрежительный жест копытом и отвернулась от мужа. Она никогда бы не призналась в этом, но слова мужа заставили ее немного растеряться, а сердце заколотилось в груди. Она взглянула на Мод, и Клауди начала надеяться, что Мод познает подобное счастье, то, чего все матери надеются для своих дочерей. Даже если Мод будет трудно показать это, Клауди хотела, чтобы ее дочь была счастлива.

— Знаешь, я самый счастливый жеребец во всей Эквестрии. У меня красивая жена, она родила мне красивых дочерей, я живу на ферме, которая рентабельна и приносит доход. — Старый жеребец прищурил глаза и посмотрел в сторону Тарниша и Мод. — Я бы сказал, что пришло время, когда мне есть что предъявить за всю мою тяжелую работу. — Он взглянул на жену и увидел, что она смотрит на Мод и Тарниша с надеждой и счастьем в глазах.

Сняв чугунную крышку с походной печи, Пинки Пай наклонила голову и принюхалась. Она закрыла глаза и издала слабый стон удовольствия:

— Пряный кукурузный хлеб… пряный! — Она достала лопаточку и подцепила ею кукурузный хлеб. — Готово! — Она провела краем металлической лопаточки, разрезала кукурузный хлеб на кусочки, а затем переложила их в миски. Появился половник, и Пинки Пай начала наполнять миски горячими бобами чили в насыщенном, дымящемся красно-коричневом соусе.

— Это томатный соус? — спросил Тарниш. Он облизнул губы и посмотрел на готовящуюся еду. — Потому что это не похоже на томатный соус.

— Это не так, — ответила Пинки Пай. — Это чистое пюре из копченого перца чили^[1]. Вот что делает его острым. — Пинки Пай налила в миски еще чили. — Приглашаем тебя принять участие в семейной традиции Пай, мы рады, что ты с нами, Тарнишед Типот.

— Ммм, острая еда, — сказала Мод незаинтересованным монотонным голосом. — Думаю, я в настроении для небольшого жара.