Сорняк

61. Побег!

Когда Тарнишед Типот вошел в кухню, раздалось хихиканье. Он почувствовал, что его щеки начинают гореть, когда в нос ударил аромат крепкого кофе. Его мама, Пинни Лейн, уже сидела за столом для завтрака, перед ней стояла чашка дымящегося кофе.

— Грэнни Пай и Нана Пинки делали то же самое со мной и Игнеусом, когда мы только поженились. Теперь я понимаю, что было так смешно, — сказала Клауди, одарив Тарниша язвительной улыбкой. Наклонившись над чашкой с кофе, она начала хихикать.

Тарниш увидел, что для него оставили чашку чая. Он не был уверен, что ему нужно пить его здесь, дома, где его магия стабилизировалась, но вкус ему нравился. Он подошел к столу и сел, его глаза метнулись в сторону Клауди.

— Я скучала по тебе, пока тебя не было, Тарниш, — негромко сказала Клауди. Она на мгновение посмотрела на Пинни Лейн, а затем снова повернулась к Тарнишу. — К счастью, твоя мама согласилась поделиться тобой.

— Ты хорошо спал? — спросила Пинни, с трудом сдерживая смех.

Тарниш даже не собирался удостаивать это ответом. Последние несколько часов он прижимался к Мод, стараясь не сползти с узкой односпальной кровати. Сна было очень мало — Мод, однако, спала как камень. Мод все еще спала.

— Игнеус планирует сегодня отправиться за новой кроватью. Мы беспокоимся, поместится ли она в комнате Мод. У нее там устроена фотолаборатория, что сильно уменьшает свободное пространство, — сказала Клауди, жестом указывая на тарелку, полную овсянки. — Я очень волнуюсь, что моя маленькая Модлин все еще расстроена из-за того, что было сказано вчера вечером… Я чувствую себя плохо. Я также чувствую, что, сказав это, я оскорбила тебя. За это я прошу прощения, Тарниш.

— Я не расстроен, — ответил Тарниш хриплым голосом, впервые что-то сказав.

— Но я очень, очень боялась. Жеребята будут говорить и делать всевозможные вещи, чтобы завоевать сердце какой-нибудь кобылки… или, как в случае с Мод, какой-нибудь кобылы. — Лицо Клауди Кварц стало торжественным, и она посмотрела на Тарниша поверх очков. — Игнеус постоянно твердил мне, чтобы я не волновалась. Он говорил, что ты совершил несколько ошибок, но что ты хороший жеребенок. Он настаивал, что ты поступишь правильно.

— Я не знаю, что сказать. — Тарниш опустился на стул, не уверенный, что у него есть настроение есть.

— Я хотела поверить Игнеусу, но Тарниш, надеюсь, ты понимаешь… Мод была моим первенцем. Она была и остается всем моим миром. — Глаза Клауди были широко раскрыты, и каждое моргание было медленным.

Все еще не зная, что сказать, Тарниш кивнул, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы удовлетворить Клауди Кварц. Телекинезом он поднял чашку с чаем, а затем, следуя ноющему ощущению в мозгу, посмотрел на свой амулет. Бледно-голубой со слабым пульсирующим светом. Опустив голову, Тарниш уставился на свой амулет, размышляя о сложности своего существования.

— И вот теперь маленькая Марбл влюбилась… все это слишком рано. — Клауди вздохнула и покачала головой.

— Марбл? — спросил Тарниш, оторвавшись от своего амулета.

— Она наконец-то набралась смелости и поговорила с жеребчиком Гонтов, Соннером. — Клауди моргнула и покачала головой. — Теперь она вся извелась и ни на что не обращает внимания.

Хромая по грунтовой тропе, Тарниш пробирался через Призрачный лес, направляясь к полю ядовитых шуток. Он вышел из дома, пока Мод принимала душ. Ему нужно было побыть одному, подумать, проветрить голову.

Зевая, Тарниш продолжал идти по грунтовой тропинке, чувствуя сонливость в предрассветные часы. Он выскользнул из дома, ничего не сказав пони, а потом ускользнул с фермы. С собой у него были седельные сумки, несколько закусок, бутылочка "Принцесса Поуп", одна из его книг и голова, полная вопросов.

Как он ни старался, он не знал, что чувствует, когда в его жизнь возвращается мама. Вот так просто все было исправлено, и прошлое должно было быть забыто. Все эти годы боли. Вся боль, все страдания, чувство отверженности, чувство покинутости.

Все это было слишком тяжело вынести, и Тарнишед Типоту нужно было разобраться в своих мыслях.

Роща ядовитой шутки была тихим, уединенным местом. Авгиты все еще вибрировали. Цветы, которые Тарниш сорвал всего несколько дней назад, уже отросли, и землю рощи покрывал пышный ковер из голубых цветов.

Маленькая ящерица испугала Тарниша, и он подумал, что в этом месте мало что может жить: то немногое, что обитало в Призрачном лесу, мутировало до неузнаваемости. Он наблюдал за прыгающей ящерицей и хорошо рассмотрел ее, когда она приблизилась. Он понял, что она была сделана из камня. У нее была не просто кожа, похожая на каменную, но она была каменной. Он слышал звук скрежета камня, когда она ползла по вибрирующему авгиту.

Он подумал о том, чтобы поймать ее для изучения, но потом пришел к выводу, что у него не хватит духу. Точно так же, как не хватало жестокости, чтобы сердиться на мать теперь, когда все наладилось. Сев, Тарниш вздохнул и посмотрел на свой амулет.

В голову пришла неожиданная идея, и Тарниш снял амулет с шеи. В данный момент он светился бледным голубым светом, что означало стабильную магию. Преодолев любопытство, Тарниш положил амулет на один из вибрирующих авгитов.

Он остался синим.

Нахмурившись, Тарниш начал отступать от амулета, оставив его на авгите. В нескольких шагах от него он увидел, что сапфир начал менять цвет, становясь темнее. Тарниш шагнул вперед, и сапфир снова стал синим.

"Ха", — воскликнул про себя Тарниш.

Повернувшись, он захромал прочь от амулета и пошел к самому краю рощи. Обернувшись, он увидел, что амулет стал черным и светится странным, потусторонним черновато-фиолетовым светом. Испугавшись, Тарнишед Типот почувствовал, что его яйца сморщились от страха.

— Эта роща — магический эквивалент свалки токсичных отходов недалеко от Балтимара, — сказал себе Тарниш, направляясь вперед, чтобы забрать свой амулет. Он понял, что только что провел научный эксперимент, результаты которого поражали воображение.

Деревья здесь были немного искривлены, но по здравому смыслу они должны были быть мертвы или, по крайней мере, искорежены до неузнаваемости. Деревья в Призрачном лесу были искорежены, и эти деревья здесь, у нексуса, должны быть самыми искореженными. Он попытался вспомнить, что Мод говорила об этом месте, и смутно припомнил, что это тауматургическая опасность третьего класса. От этого места пони становилось плохо.

Отвлекшись от собственных мыслей, забыв обо всем, что тревожило его разум, он посмотрел вниз на ядовитую шутку. Действительно ли в ядовитой шутке содержалась худшая из магий? Иначе все это место могло бы погибнуть. Он поднял телекинезом свой амулет и надел его на шею. Он снова светился мягким, успокаивающим голубым цветом.

Ощутимые результаты. Простая наука. Тарниш начал формировать в уме выводы из того, что он наблюдал и что знал. Его магия образовывала остров, причем самый сильный эффект был в центре, а дальше становился все слабее, пока стабилизация не пропадала совсем. По крайней мере, к такому выводу пришел Тарниш. Тарнишу пришла в голову последняя мысль. Может ли Призрачный лес восстановиться, если посадить ядовитую шутку в других местах?

Он недолго размышлял над этим, когда в его голову пришла другая мысль. Может ли единорог с сильной связью с землей и умением разбираться в растениях оставаться единорогом? Что вообще такое единорог? Пони с мистическими, магическими способностями. Тарниш предполагал, что они у него есть, но они были слабыми. У него были природные способности. Он начал сомневаться в собственной природе.

Сев на землю, он достал из седельной сумки книгу и начал читать.

— Мой муж — натуралист, — сказала Мод, глядя на Тарниша, сидящего посреди рощи ядовитой шутки. На голове Тарниша сидела маленькая ящерица, греясь на солнце. Ящерица, странного вида, выглядела так, будто была сделана из камня.

— Привет, Мод.

Мод начала двигаться вперед, проходя через нежно-голубые цветы. Какая-то часть ее души жаждала понежиться на авгитах:

— Ты в спешке покинул дом. Все пони волновались за тебя. — Мод присела рядом с Тарнишем и посмотрела на каменную ящерицу, сидящую на голове Тарниша. — У тебя появился друг.

— Она сделана из камня. Я проверил. Я не верил, но на самом деле она из камня. И она ест цветы ядовитой шутки. Я не знаю, загорает ли она на солнце или, возможно, наслаждается моей магией, — сказал Тарниш, поднимая глаза от книги. — Мне нужно было выбраться из дома. Мне нужно было время, чтобы проветрить голову и разобраться во всем.

Потянувшись в седельную сумку, Мод достала фотоаппарат. Держа его между двумя передними копытами, она подняла его, посмотрела в прицел и сфотографировала ящерицу, сидящую на голове Тарниша. Через несколько секунд она сделала еще один снимок, потом еще и еще. Хвост ящерицы обвился вокруг уха Тарниша.

Кожа ящерицы была похожа на коллекцию мелких камешков всех цветов. Белая, коричневая, серая, черная, и два глаза, похожие на изумруды. Крошечные коготки цеплялись за гриву Тарниша. Мод сделала еще один снимок.

— Твой друг просто очарователен, — сказала Мод, опуская фотоаппарат. Она наклонилась ближе, ее глаза сузились, а уши вытянулись вперед. Ее нос был в дюйме от маленькой ящерицы, которая повернула голову, чтобы посмотреть на нее. — Она сделана из камня. Я вижу, как она дышит. Она напоминает мне крагодила, но этот меньше и гораздо симпатичнее, чем тот крагодил, которого я встретила.

— Эй, Мод, я рад, что ты взяла с собой камеру. Я кое-что обнаружил… может, ты сможешь это сфотографировать. Держу пари, что Твайлайт Спаркл заинтересуется. Ты бы видела, что происходит с моим амулетом, когда я снимаю его и оставляю лежать на одном из этих авгитов в центре рощи, а потом отхожу от него, — сказал Тарниш Мод.

Примечание автора:

У Тарниша появился друг.