Сорняк

62. Что бы ни происходило

Тарнишед Типот последовал за Мод через заднюю дверь фермерского дома семьи Пай и прошел на кухню, где увидел свою мать, чистящую картофель.

— Добро пожаловать домой, — сказала Клауди, замешивая тесто на посыпанном мукой столе.

— Вы хорошо провели время вдвоем? — спросила Пинни, слабо улыбнувшись, глядя на Тарниша и Мод.

— Да, — ответила Мод. — Да, мы хорошо провели время. Я сделала много фотографий. Когда я их обработаю, я покажу вам все, чтобы вы увидели, как счастлив ваш сын, когда проводит время со мной. Я сделала много фотографий милой маленькой ящерицы Тарниша.

Глаза Пинни расширились, когда Мод ушла, и земная пони направилась по коридору в свою комнату. Клауди повернулась посмотреть на дочь, когда Мод уходила, и на ее лице появилось шокированное выражение.

Теперь мяч был на другой стороне, и Тарниш начал хихикать, когда две кобылы на кухне повернулись посмотреть на него. Он потерпел поразительное фиаско, пытаясь удержаться от ухмылки:

— Нам нравится фотографировать время, проведенное вместе. Нужно сохранять воспоминания…

— Убирайся с моей кухни, маленький негодник! — крикнула Клауди, швырнув в Тарниша комок теста. Ракета из теста по дуге пролетела по воздуху, поднимая за собой мучную пыль.

Тарнишед Типот удивленно вскинул глаза, когда тесто ударило его по носу, отскочило, а потом он поймал его телекинезом. Он бросил его обратно на стол. У Мод было чувство юмора, которое он видел с каждым днем все больше, и чем больше он его видел, тем больше оно ему нравилось. У нее было сухое чувство юмора. Ухмыляясь, он пошел по коридору вслед за Мод.

— Мод, как ты думаешь, можно ли быть внутри совершенно иным пони, чем ты кажешься снаружи? — спросил Тарниш, пока Мод распаковывала свои седельные сумки.

— Я понятия не имею, о чем ты, — ответила Мод, доставая фотоаппарат и устанавливая его на короткий прочный стол, покрытый камнями.

— Может ли единорог больше ассоциироваться с земными пони? — Тарниш повернулся и посмотрел на Мод. Он увидел, как Мод подняла голову и посмотрела на него.

— Я не знаю. Ты единорог. У тебя есть магия. Я думаю, что ты просто чувствуешь родство с первой группой пони, которая не отвергла тебя сразу, не сторонилась тебя и не прогнала. — Мод сделала паузу, моргнула, а затем повернулась, чтобы посмотреть на камни, сложенные на столе. — В конечном счете, ты решаешь, кто ты есть. Некоторые вещи нельзя изменить, ты всегда будешь единорогом, но культура и положение в племени могут быть изменчивыми, я полагаю. Я никогда не задумывалась над этим.

Тарниш уставился на Мод, не зная, что ответить.

— Твоя мать отвергла тебя не по своей вине. Она единорог. Я не могу не задаться вопросом, не ассоциируешь ли ты ее отказ от тебя с ее племенем. Тебя отвергла не просто мать, тебя отверг единорог. Это не может не оставить ассоциаций. — Мод моргнула, ее веки двигались медленно и сонно. — Есть еще природа твоей магии, которая мучила тебя, вызывая чувство вины, страдания и душевную боль. Единорог — это олицетворение магии, отвергая его, ты отдаляешь себя от всего, что причиняло тебе боль и оставляло ощущение пустоты.

Сев на пол, Тарниш задумался и стал ждать, любопытствуя, что еще скажет Мод. Ее слова имели смысл, и в них было что-то успокаивающее. Ему было любопытно, что еще она может сказать.

— В конечном счете, ты такой, каким хочешь быть, я полагаю. Ты не можешь изменить то, что у тебя есть рог, ты не можешь изменить то, что ты единорог, не больше, чем я могу начать летать, если вдруг решу, что хочу быть пегасом, но ты можешь жить среди земных пони, чувствовать себя комфортно и изучать наши пути, если это сделает тебя счастливым, — сказала Мод Тарнишу.

В его голове роились мысли, которые он с трудом мог осмыслить, Тарниш смотрел, как Мод повернулась и продолжила доставать вещи из седельных сумок. Карандаш. Ручка. Тетради. Большая книга о камнях. Блокнот поменьше, в котором Мод писала стихи о камнях. (И иногда о пони, которые ели жуков).

Почувствовав, что все сразу — это слишком, чтобы обдумать все сразу, Тарниш очистил свой разум, спросив что-то глупое:

— Мод, почему ты носишь ночные рубашки? То есть, я знаю, что у тебя тонкая шерсть и ты легко обгораешь, но ночные рубашки… зачем?

Глаза Мод на мгновение широко раскрылись, и она повернулась, чтобы посмотреть на Тарниша. Она вдохнула, ее бока расширились, и Мод не сразу ответила, стоя и глядя на Тарниша.

— Ну? — Тарниш поднял бровь. Он понял, что застал Мод врасплох.

— Пинки Пай постоянно покупает их для меня, и когда я их надеваю, то чувствую себя счастливой, — ответила Мод. Ее веки опустились, и вернулось ее обычное сонное выражение лица. — Я скучаю по сестре.

Встав на четыре ноги, Тарниш немного потянулся, пересек комнату и поцеловал Мод в щеку. Он стоял, прижавшись к ней мордой, радуясь, что она так близко:

— Я собираюсь вздремнуть. Повеселись, проявляя фотографии.