Сорняк

70. Обочина дороги

— Я не хочу прощаться… Я только что вернул тебя, — сказал Тарниш, чувствуя, как болезненный комок в горле мешает сказать хоть что-нибудь. Он смотрел на мать и изо всех сил старался не заплакать, но с каждой минутой это было все труднее, потому что она плакала.

— Тарниш, малыш, ты должен идти и прокладывать свой путь в этом мире. Ты должен повзрослеть и заботиться о Мод, и есть вещи, которые тебе нужно сделать. Мы поговорим. Мы будем держаться рядом. И если ты будешь в безопасном месте несколько дней, свяжись со мной по зеркалу, и я постараюсь приехать и увидеться с тобой, — сказала Пинни Лейн. Она кашлянула, пытаясь справиться с комком в горле.

— По вагонам! Последний гудок! Экспресс в Понивилль отправляется!

— Ты заботишься о Мод… Я очень горжусь тобой, что ты поступил правильно и поселился с хорошей кобылой. — Пинни повернулась, чтобы посмотреть на Мод. — Мод, я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделала. Ты вернула мне моего сына… Я люблю тебя за это.

Мод, бесстрастная, стояла молча, как камень.

— Тарнишед Типот, будь хорошим пони! И подумай о том, о чем мы говорили раньше. Я люблю тебя! — Пинни повернулась и поставила копыто на ступеньку. — До свидания, вы оба!

— До свидания, будь здорова! Я буду на связи! — крикнул Тарниш, перекрывая гул локомотива, который начал набирать скорость и выпустил пар.

— Пинни, прежде чем ты уйдешь…

— Мод?

— Спасибо за Тарнишед Типота.

Пинни, стоявшая на лестнице, заглядывая ей через плечо, со слезами, текущими по щекам, одарила Мод водянистой улыбкой:

— Вы оба так идеальны вместе… это делает меня счастливой.

— Пока! — Тарниш поднял свою проблемное переднее копыто и помахал им. Поезд тронулся с места, и Тарниш сморгнул слезы. — Мод, я снова теряю свою мать…

— Нет, Тарниш, она вернется.

Прихрамывая, Тарниш шел за Мод, когда они возвращались домой. В горле стоял огромный ком, и было трудно дышать. Давление на глаза мешало видеть. Сдерживать все это становилось все труднее и труднее — больше всего на свете Тарнишу хотелось разрыдаться, чтобы выпустить все наружу.

Мод, видя, что Тарнишу больно, остановилась и встала на дороге, несколько раз моргнув, пытаясь сообразить, что делать. Ничего не говоря, она повернулась к Тарнишу, сделала шаг к нему, замерла на мгновение, а затем стала действовать дальше. Она налетела на него и стала оттаскивать его на обочину дороги.

Сбитый с толку, Тарниш согласился с тем, что делала Мод. Когда они вместе ступили в траву, он почувствовал, как Мод поцеловала его в губы. Он почувствовал копыто Мод на своей спине, она давила на него, прижимала к земле. Он согнул колени и опустился на мягкую траву на обочине дороги. Он смотрел, как Мод опустилась на землю рядом с ним. Мягким толчком Тарниш был перевернут на бок, а затем Мод перекинула через него переднюю ногу, прижав его к траве.

— Ты выпустишь все это наружу, а потом я посмотрю, что можно сделать, чтобы тебе стало легче, — сказала Мод низким шепотом, прижавшись губами к уху Тарниша и заставив его дернуться.

— Чем я заслужил тебя? — спросил Тарниш, прижимаясь мордой к впадине под челюстью Мод.

— Ты слушал. Ты проглотил жука. Ты сказал, что я странная… но ты также сказал, что я красивая, — ответила Мод, потершись подбородком об ухо Тарниша. Мод почувствовала растущую влажность вдоль своей челюсти, которая находилась над глазом Тарниша, и ощутила, как его нос вдавился в ее шею, когда он начал дрожать.

Она отдернула голову, наклонила морду вниз и начала сцеловывать падающие слезы. Они были солеными.

— Ты поступил смело, простив свою мать. Я горжусь тобой. Это то, что я хотела видеть в муже. Теперь выпусти все наружу.

Опираясь передней половиной тела на бок Тарниша, Мод обхватила шею Тарниша передними копытами, прижимая его к себе, наблюдая и чувствуя себя беспомощной, когда шлюзы распахнулись и Тарниш рассыпался на части.

— Я чувствую себя таким виноватым… Я хотел ненавидеть ее… Я был зол. Я хотел, чтобы ей было больно, как мне… и мне стыдно из-за этих мыслей… Мне так плохо. — Тарниш обмяк в объятиях Мод, полагаясь на то, что кобыла поддержит его.

— Но ты поступил правильно, и поэтому я люблю тебя…

Задыхаясь от усталости, истощения и обезвоживания, Тарниш прижался к Мод, когда они вместе лежали в высокой траве. Подул прохладный ветерок, когда над землей занялся вечер. Закрыв глаза, он подумал о минутах любви, проведенных с Мод: Мод лежала в траве, Тарниш лежал на ее спине, прижавшись к ней, как тонущий пони, попавший в смертельное подводное течение. Его щека была прижата к ее щеке, они лежали шея к шее, это был странный, тихий, пылкий момент любви.

Их первая близость на траве закончилась в спешке, и Тарниш чувствовал себя неловко, даже стыдно, но Мод, казалось, понимала и даже сказала ему, что все в порядке. Иногда первая близость, особенно если он был слишком нетерпелив, заканчивалась слишком быстро. Но со второй или третьей встречи Тарниш вступал в свои права. Их последнее любовное объятие, которое только что вымотало их обоих, длилось, казалось, несколько часов. Мод умоляла его кончить задыхающимся монотонным голосом, который был сексуальным в самом непонятном смысле.

В теле Тарниша сохранялась приятная болезненность. Он прижался носом к шее Мод, фыркнул и с огромным удовольствием почувствовал, как все тело Мод дернулось ему навстречу. Мод вспотела, ее шерстка была влажной от пота, как ее собственного, так и его. Внутренняя сторона бедра Мод, упиравшегося в его заднюю ногу, была влажнее росистой травы, сверкавшей на рассвете.

Над головой, когда тьма начала наползать на землю, засияла первая звезда — смелая звезда, осмелившаяся быть первой, одинокая звезда, осмелившаяся светить ярче всех, когда никто не светил.

Зудящий от пота Тарниш ворочался в траве, чесал холку и круп о землю и фыркал, пока не заставил себя чихнуть. Рядом с ним Мод начала делать то же самое, следуя примеру Тарниша, но ее движения были медленными, приглушенными и лишенными его энтузиазма. Она сделала несколько полусерьезных пинков, фыркнула, а потом затихла.

— Полагаю, мне пора одеваться, и мы отправимся домой.

— Еще нет, Мод… еще немного. Я хочу посмотреть, как зажигаются звезды.