Химера
Глава 30 – Обреченный город
Белоснежная пелена бурана сплошной стеной заслоняла небеса и скрывала округу из виду. Ветер оглушительно свистел в ушах, заставляя инстинктивно прижимать их к голове и пробивая даже через подбитый теплым мехом поддоспешник. Лишь с огромным трудом можно было различить казавшиеся невероятно далекими крики, отрывистые команды офицеров… и высокие, практически на грани восприятия вопли скрывающихся за снегом тварей. С каждым мигом они звучали все ближе, и с каждой секундой последние крупицы тепла начинали покидать тело ефрейтора… когда поток огня и стали разорвал белесую пелену, и сразу несколько порождений далекого севера камнями рухнули к лежавшим внизу улицам, разорванные на куски раскаленной картечью. Остальные, вновь завопив, бросились назад, и жеребец с облегчением выдохнул, почувствовав, как живительное тепло вновь начало понемногу возвращаться.
– Перезаряжай! – разорвал завывания бурана голос лейтенанта Ивнинг Кендл, командира расположенного на одной из башен Твердокаменной Цитадели расчета. Стена снега отхлынула назад вслед за вендиго, и на несколько драгоценных секунд ефрейтор получил возможность оглядеть улицы у подножия возвышавшейся посреди Сильванора крепости. Вымершие улицы, на которых даже с такого расстояния можно было увидеть заледенелые фигурки до последнего защищавших свой дом земнопони и тех гражданских, что не успели скрыться за стенами Цитадели, продолжавшей огрызаться артиллерийскими залпами вопреки постигшей остальную страну судьбе. – Силвер, мне нужно направление!
Быстрый взгляд к небесам, где стена бурана вновь начала приближаться к последнему прибежищу земнопони, скрывая в своих недрах сотни, если не тысячи упивающихся смертью и обреченностью тварей. Непроницаемая завеса для большинства простых пони – Но Силвер Айс был далеко не простым пони. Привыкший обращать внимание даже на самые малозаметные детали, бывший некогда ювелиром жеребец без труда подмечал каждую тень и каждую рябь среди потоков снега. Черта, которая была замечена очень быстро, и после двух недель торопливой подготовки он обнаружил себя в свежей униформе ефрейтора от артиллерии и с подзорной трубой наводчика на поясе.
– Угол пятнадцать, дистанция восемьсот! Ветер – сорок, направление слева! – миг спустя доложил он, заметив особенно крупное скопление теней среди снежных потоков, прежде чем белесая пелена вновь скрыла округу. Холод снова начал окружать его со всех сторон, когда двое пони, суетившихся у расположенного позади орудия, дали краткую отмашку, и быстрая команда разорвала свист ветра, неся избавление осажденным и смерть порождениям севера.
– Огонь!
Метель вновь отступила назад, и взгляд наводчика, усиленный подзорной трубой, снова устремился к небесам в поисках следующей цели. Очередной раскат копытотворного грома донесся со стороны соседних башен, и вопли северных тварей вторили ему безумным хором. Не отрываясь от подзорной трубы, ефрейтор едва заметно усмехнулся.
«Горите, твари. Всем достанется».
В глубине Твердокаменной Цитадели, надежно укрытые от любого глупца, посмевшего осадить самый центр Арвийской Республики, тысячи снарядов дожидались своего часа, а десятки алхимиков день и ночь не покладая копыт пополняли эти запасы. Правда, повторяемые полушепотом слухи гласили, что неделю назад между канцлером и мастером Флорином, главой алхимической Гильдии, произошел некий разлад, и чуть ли не целый корпус прочесывал подземелья Цитадели в поисках мятежного мастера. Что тот продал саму свою душу северным демонам в обмен на свои знания, и когда вендиго подошли к стенам Сильванора, именно Флорин саботировал восточную стену, что привело к поспешному отступлению в Твердокаменную и утрате большей части города. Если верить молве, гвардейцам даже удалось преуспеть, и они в итоге действительно нашли мятежного мастера… правда, от изначального состава поисковых отрядов осталась едва ли половина, и выжившие в упор отказывались говорить, с чем именно они столкнулись в подземельях алхимиков. В любом случае, теперь у Гильдии был новый глава, и несмотря ни на что, Цитадель продолжала отражать один приступ за другим. Сколько бы вендиго сейчас ни кружило в небесах, один залп за другим выкашивал их ряды, и до тех пор, пока защитники продолжают сжимать в копытах оружие, Твердокаменная Цитадель будет оставаться неприступной. И эта мысль, эта констатация факта перед лицом бесконечной зимы и тех ужасов, что скрывались среди ее снегов, наполняла сердце ефрейтора прямой, целеустремленной решимостью.
Город должен выстоять. Несмотря ни на что.
Сумерки постепенно сгущались, и холод с утроенной силой начал осаждать защитников Сильванора. День подходил к концу, и вскоре даже самый опытный взгляд не сможет различить виндиго на фоне черных, лишенных звезд небес. Тем не менее, это была не первая ночь для арвийцев, и потому когда после очередного залпа крышка встроенного в каменный пол люка с металлическим лязгом открылась, и из-за него показалась бледно-розовая мордашка с золотыми кудрями, выбивающимися из-под не по размеру большого шлема, это не стало неожиданностью ни для Силвер Айса, ни для лейтенанта Кендл.
– Спринг, Волнат – помогите ей! – прозвучал голос командира, и миг спустя двое земнопони споро и под шелест лебедки поднимали платформу с тележкой внизу. Вскоре та с щелчком заняла место прямо под люком и, крякнув, Волнат – крупный жеребец орехового оттенка с нашивками рядового – начал быстро перетаскивать деревянные ящики со снарядами к орудию, в то время как его вороной товарищ торопливо занялся холщовыми мешочками с тщательно отмеренной порцией взрывчатого порошка. Сама же новоприбывшая кобылка тем временем выудила из тележки сложный набор из латуни, бронзы и стекла и начала соединять многочисленные трубки прямо посреди башни. Всего пара минут – и кристалл занял свое место посреди агрегата, возвысившегося подобно металлическому шпилю в два понячьих роста посреди площадки, блеснув заложенной в него магией и распространив волны тепла вокруг себя. И, что более важно, он также устремил ввысь луч белоснежного света, направляемый и фокусируемый благодаря системе стеклянных линз. Невероятно дорогое в былые времена удовольствие – в равной степени и из-за драгоценной оптики, и из-за питающего устройство магического узилища, что после начала войны с Юникорнией можно было достать лишь из старых запасов, которые с каждым годом становились все скуднее. Но глядя вокруг, трудно было представить себе более подходящие обстоятельства для использования всех доступных средств, сколь бы редкими они ни являлись.
– Силвер, дай мне цель! Потом будешь дрыхнуть! – вырвал его из размышлений голос Ивнинг Кендл, златошкурой кобылы во главе их расчета, которая, пока ее подчиненные перетаскивали боезапас, сама встала во главе орудия и, завершив перезарядку, бесцеремонно начала вращать рычаги, доворачивая ствол в сторону белоснежной пелены. Лучи с соседних башен и бастионов также прорезали темноту и, прильнув к подзорной трубе, Силвер Айс начал выискивать новое скопление северных тварей, следуя взглядом за искусственными столпами света. Те прошлись по облакам, прежде чем один из лучей, вслед за неловким движением направляющей его розовогривой кобылки позади, на миг осветил улицы внизу… и Силвер замер, а грива на его затылке прямо под утепленным шлемом встала дыбом.
Не обращая никакого внимания на окружающую разруху, по одному из центральных бульваров Сильванора шло… существо. Постепенно приближаясь к Твердокаменной Цитадели веселым, энергичным шагом, оно беззаботно насвистывало какую-то мелодию в так своим шагам. И каждая часть его тела, казалось, была вырвана из какого-то другого создания. Львиная лапа вместо правой руки, левая же оканчивалась птичьим когтем. Змеевидное тело со словно искусственно пришитым хвостом опиралось на две совершенно различные ноги, одна из которых могла бы принадлежать пони, а вторая – какому-то ящеру. Но самой яркой чертой были его глаза: ярко-желтые, с красной радужкой и маниакальными зрачками… и несмотря на разделяющую их дистанцию, они смотрели прямо на Сильвера. Легкие начали гореть огнем, но молодой наводчик все равно не мог заставить себя сделать ни единого вдоха. Тем временем проносившиеся рядом вендиго также заметили странное существо и с яростным воем бросились на него. То, в свою очередь, даже не глядя на них демонстративно щелкнуло пальцами… и северные демоны со вспышкой пурпурного света обратились в упавшие наземь вафельные стаканчики с белым содержимым.
– СИЛВЕР! – раздавшийся совсем рядом окрик лейтенанта заставил его прийти в себя и, встрепенувшись, жеребец быстро прикинул расстояние, прежде чем, запинаясь, продиктовать новый набор цифр.
– Угол МИНУС пятнадцать? Ты уверен? – переспросила было лейтенант, но увидев первобытный, звериный ужас в глазах ефрейтора, все же тряхнула головой и, крутанув один из регуляторов, довернула орудие в требуемом направлении, прежде чем резко дернуть ртом за свисающий сбоку шнур. Металлический боек ударил по воспламенителю, запуская цепную реакцию, и миг спустя поток стали и огня скрыл идущее по бульвару существо из виду. Точное попадание подняло облако пыли и снега, и на пару секунд в сердце Силвера зажглась было надежда… однако затем завеса спала, явив взгляду совершенно невредимое существо. Посмотрев прямо в глаза Силверу, оно широко улыбнулось, и в иных обстоятельствах эту улыбку можно было бы даже назвать обаятельной, если бы не ряды острых как бритва зубов. И затем оно вновь щелкнуло пальцами.
Последним, что Силвер успел увидеть сквозь мгновенно заполонившую сознание кроваво-красную пелену и разрывающую сердце жажду крови, было искаженное яростной гримасой лицо лейтенанта Кендл, которая, уйдя от его собственного клинка, пронзила грудь наводчика зажатым в зубах мечом, прежде чем Волнат и Спринг настигли ее саму. Снова и снова лезвия кромсали тело упавшей кобылы, а сквозь завывания бурана доносились вопли безумной, кровожадной эйфории, охватившей последних защитников обреченного города.
Тихий, но в то же время эхом раздавшийся среди опустевших улиц и завываний ветра смех вторил череде взрывов, потрясших возвышавшуюся над Сильванором крепость изнутри, и обратив взор к небесам, Дискорд с улыбкой произнес:
– Люблю, когда все идет по плану.
Повинуясь его взгляду, облака начали наливаться розовым сиянием изнутри, и пару минут спустя на поглощенную безумием и освещенную огнями постепенно разгорающихся пожаров Твердокаменную Цитадель упали первые капли шоколадного дождя.
«Последняя линия заняла, наконец, свое место в комплексном массиве, и окруженный сиянием бледно-оранжевой магии мел оторвался от каменного пола.
– И ты уверен, что это сработает? – в голосе наблюдавшего за процессом седовласого чародея сквозило сомнение, и Кловер из Таиргнея, зарывшись в свои переметные сумы в поисках следующего компонента для ритуала, усмехнулся в ответ:
– Есть лишь один способ узнать наверняка, – последовавшая тишина была красноречивее любых слов, и королевский архимаг уже серьезнее произнес, подняв взгляд на своего бывшего ментора: – Я уверен в этом ритуале настолько, насколько это вообще возможно, Старсвирл. Мне уже сотни раз доводилось создавать подобные массивы различной степени комплексности – более того, если помнишь, именно они лежат в основе функционирования тепловых башен на побережье. Объединяют они усилия десятка магов или всего двух – уже не столь важно; я бы даже сказал, что текущий подход наоборот все существенно упрощает.
На удивление, чародей в синем плаще, стоявший у входа в небольшой подземный зал, лишь покачал головой и, бросив на миг взгляд в сторону ведущей наверх лестницы и доносившихся из дома наверху несмотря на поздний час голосов, продолжил:
– Я говорю не о твоей телепортации в Геликон, Кловер, – копыта звонко цокнули о покрытый защитными рунами каменный пол, и подойдя поближе, старый маг гораздо тише продолжил: – Тия была слишком выбита из колеи твоей новостью, чтобы заметить очевидную проблему в этой истории, а Луна слишком молода. Но меня-то за глупца не держи.
Когда лишь напряженная тишина последовала ему ответом, старый чародей продолжил свой напор:
– Невероятно удобно, что ты один видел эту «железную птицу», не находишь, Кловер? И, понимая что эта информация невероятно важна, ты все равно хранил ее в тайне до самого последнего момента, – подойдя вплотную к гораздо более молодому единорогу, Старсвирл ткнул его копытом в грудь. – Что именно ты недоговариваешь?
Вздохнув, рыжегривый архимаг также бросил опасливый взгляд в сторону лестницы, прежде чем таким же шепотом ответить:
– Что именно тебя удивляет, Старсвирл? Что я при встрече не воспылал мгновенным доверием к Селестии и не рассказал ей о скрытом оружии чужаков? Я и сейчас ей не доверяю, и не будь обстоятельства критичны, она была бы последним существом, которому я бы поведал об этой находке. Что же касается того, что я единственный наткнулся на эту «птицу» незадолго до встречи с Луной и ее отрядом… – на миг отведя глаза в сторону, архимаг затем вновь встретил взгляд старого единорога своим собственным. – …да, это не совсем соответствует реальности. Я не был единственным, кто увидел это создание чужаков. Но я был единственным, у кого сохранились воспоминания об этом.
Глаза бывшего ректора Геликонской Академии округлились от удивления.
– …«Туман разума»? Ты в своем уме?! Только…
– …королевский архимаг, в экстраординарных обстоятельствах, имеет право на его применение, – перебил его Кловер. – И поверь, я все еще считаю текущие обстоятельства более чем экстраординарными.
Старсвирл пару ударов сердца продолжал сверлить его неодобрительным взглядом, но затем все же вздохнул и раздраженно огладил свою бороду.
– Я понимаю твои причины. Но это все равно огромный риск – и не только из-за сложности этого вида чар и огромного потенциального вреда, который они могут принести в случае твоей ошибки. Если ты стер или менял воспоминания Луны, и об этом узнает Конклав – то повторение Алых Войн будет наименьшим из возможных последствий. Если же об этом узнает сама Селестия… – медленно покачав головой, Старсвирл несколько долгих секунд молчал, прежде чем все же добавить: – Она не стала в одночасье другой пони, Кловер. Да, она искренне желает блага обитателям этого городка и жалеет о своих прошлых деяниях. Но в то же время то и дело в ней проблескивает нечто… гораздо более мрачное. И гораздо более изобретательное, чем Пуддингхед, Хуррикейн и Платина вместе взятые. Стань твои действия известны Конклаву – и скорее всего твоя голова будет на пике. В случае с Селестией этот сценарий также вполне может повториться, только ты сам все еще будешь оставаться в сознании.
Несколько секунд напряженная тишина продолжала висеть в воздухе, прежде чем Кловер упрямо фыркнул.
– Значит, в моих же интересах, чтобы они об этом не узнали, Старсвирл, – достав из сумок ряд ритуальных свечей с нанесенными прямо на воск арканными символами, он начал аккуратно расставлять их в узлах вычерченного на полу массива. – Верь мне или нет, но я прекрасно осознаю возможные риски. И если они ужалят меня же в зад через несколько лет, я приму это улыбкой, зная, что мы по крайней мере смогли пережить эту бесконечную зиму».
Стук маленьких лапок по полу выбил Кловера из задумчивости, и, вздохнув, архимаг отвернулся от окна, за которым бушевала метель.
«Иронично, что именно использование «Тумана Разума» старшими чародеями Академии и попытка узурпации власти в Юникорнии ее ректором стали причиной Алых Войн, – пронеслась в его голове невеселая мысль, и чародей хмыкнул в ответ на нее. – Впрочем, какие времена, такие и меры – вопрос лишь в том, стоило ли оно того? За проклятый кристалл пришлось отвалить целое состояние на черном рынке, и работа над покрывавшими его рунами и заключенными внутри чарами заняла в свое время почти целый год. Но в итоге я сам же рассказал об этой «птице» Селестии лишь несколько дней спустя».
Усевшись за заваленный пергаментом письменный стол в своей студии, он рассеянно зажег магический светильник, вторивший своим кристально-белым светом неровным всполохам продолжавшего мерно потрескивать камина.
«Нет. Это был единственный выход, в рамках доступной мне на тот момент информации, – упрямо тряхнул он головой, параллельно выискивая среди пергамента нужную ему диаграмму. – Мне нужна была гарантия, что знание об этом механизме не попадет в дурные копыта. Заблокировать воспоминания сопровождавших меня в Пресколт земнопони было тривиальной задачей, благо отсутствие рогов означает практически отсутствующую магическую сопротивляемость. С Луной же пришлось идти… на более серьезные меры. И не только из-за магического выгорания, под которым я в тот момент находился; даже без особой тренировки ее сопротивляемость феноменальна, и напитанный магией кристалл «Тумана» просто расплавился от перегрева».
Сердце на миг кольнуло чувство вины. Найдя, наконец, магическую схему модифицированного им совместно со Старсвирлом ритуала, он откинулся на спинку стула и снова вздохнул.
«Одно сомнительное в своей моральности деяние следует за другим… и по крайней мере прошлое было довольно легко исправить, пусть и разговор со Старсвирлом, последовавший за этим, был непростым. Но то, что я делаю сейчас, может привести к гораздо более серьезным последствиям. Если я хоть немного ошибаюсь в Селестии, само существование Юникорнии может оказаться под вопросом».
«Или, наоборот, если я в своей оценке абсолютно прав», – пронеслась в голове мрачная мысль, однако затем огненно-рыжая молния запрыгнула прямо на стол, смахнув магическую диаграмму на пол и громко мяукнув.
– Игнис! – с облегчением ухватившись за возможность хоть на пару минут отвлечься от не дававших ему покоя размышлений, он провел копытом по ее шерстке и, подняв сиянием своей магии упавший свиток, вернул его на место. Та уткнулась мордочкое в его переднюю ногу и заурчала. – Прости, я тоже рад возвращению. Прислуга, вижу, тебя не обижала? Пару фунтов ты точно поднабрала.
– Обычно с котами разговаривают полубезумные старые леди. Не уверена, применим ли этот стереотип к архимагу, – раздался со стороны входа в студию ехидный голос, и Кловер едва заметно вздрогнул, не заметив скрипа двери. Подняв глаза, он, скрыв проявившееся было на лице удивление, кивнул новоприбывшей кобыле – немолодой, закутанной в белоснежную мантию единорожке со светло-бежевой шкуркой и двухцветной пурпурно-лазурной гривой, в которой проглядывала изрядная доля седины.
– Прелат Экклезия. Я не ожидал вашего визита, – не говоря уже об отданных страже Облачного Шпиля указаниях, что архимаг никого не принимает, за исключением чрезвычайных ситуаций, требующих его немедленного внимания. И Кловер не мог не задаваться вопросом, было ли посещение его студии прелатом Вечного Конклава связано с первым, или же двое лейб-гвардейцев снаружи просто побоялись ее останавливать. – Прошу, присаживайтесь, – жестом указав на стоявший напротив стул, он аккуратно вернул Игнис обратно на пол и затем, направив небольшой поток магии в свой рог, открыл один из ящичков стола, из которого миг спустя вылетела оплетенная бутыль в сопровождении пары бокалов. – Могу предложить вам вина со специями? Мой личный запас, благо и повод хороший имеется.
Грациозно запрыгнувшая на стоявший напротив стул кобыла демонстративно поморщилась, в то время как огненно-рыжая кошка, бросив опасливый взгляд в ее сторону, нырнула прямо под шкаф.
– Догматы Аликорна не одобряют употребление затмевающих разум субстанций, архимаг.
– Но не запрещают. И я не слышу слова «нет», – вздохнув, кобыла все же кивнула, старательно игнорируя ехидную улыбку своего молодого собеседника, и алая жидкость, разливаясь по бокалам, блеснула в свете магического светильника у потолка. Камин продолжал мерно потрескивать на заднем фоне и, вернув глиняный сосуд обратно в положенный ему ящик, архимаг приподнял свой бокал. – Не говоря уже о том, что настоящий, живой аликорн ничего конкретно против алкоголя не имеет. И, более того, даже знает, что такое похмелье.
Несмотря на добродушную усмешку, во взгляде архимага читался лишь сухой расчет. Тем не менее, лицо Экклезии оставалось непроницаемым и, пригубив вина, она лишь покачала головой.
– По твоим, опять же, словам.
Привычно проигнорировав «тыканье» со стороны пожилой кобылы в белоснежной мантии, годившейся ему самому в матери, пару секунд Кловер сверлил ее взглядом, словно пытаясь прочитать мысли собеседницы, прежде чем медленно произнести:
– И вы в них сомневаетесь, прелат?
Перехватив инициативу, кобыла лишь тонко улыбнулась, отпив алой жидкости из своего бокала. Приятное тепло разлилось по ее венам, а насыщенный букет оставил после себя терпкое послевкусие.
– Вовсе нет, архимаг, – неформальная часть беседы окончена. – Когда ты объявился из воздуха всего в двух шагах от Ее Высочества посреди заседания Королевского Совета, во вспышке ослепительного пламени и сиянии молний, которые лишь чудом никого не задели, ни один единорог во всем Облачном Шпиле этого не мог не почувствовать. Даже мне, далекой от арканных наук кобыле, очевидно что либо ты сумел за прошедшие недели основать новую Академию на юге Арвии для проведения подобного ритуала… либо ты действительно нашел невероятно могущественное существо, которое оказало тебе эту помощь. История, которую ты поведал затем в ходе более… неформального разговора со мной и Ее Высочеством, этому полностью соответствовала.
Задумчиво посмотрев на языки пляшущего в камине пламени, она продолжила:
– Нет, архимаг, вопросы у меня вызывает далеко не это. В чем я сомневаюсь, так это в твоей мотивации, – вновь повернувшись к своему собеседнику, она продолжила: – Хотя Ее Высочество и отправила через тебя магическое сообщение этой «Селестии» с рядом предварительных требований, без моего одобрения Священное Войско ни на лигу не сдвинется со своих текущих позиций. Мне прекрасно известен скепсис Академии по отношению к нашим убеждениям, архимаг. И я вижу как в твоих глазах, так и в твоей истории, что «Селестия» не является «Идеальным Магом», о котором каждый чародей готов вещать часами напролет, – откинувшись на спинку своего кресла, прелат закончила, пронзив Кловера внимательным взглядом: – Посему, я задам этот вопрос один-единственный раз. Что именно ты пытаешься извлечь из этой ситуации?
Пару секунд чародей лишь молча смотрел на зависший в облачке оранжевой магии бокал и свое собственное отражение на поверхности вина, и лишь потрескивание пламени в камине вторил его мыслям. Наконец, он поднял глаза на сидевшую напротив светло-бежевую кобылу и без юмора усмехнулся:
– Как насчет спасения всего нашего мира? – залпом осушив бокал, он поставил его на стол. – Вне зависимости от моих личных верований, я нуждаюсь в Селестии. Только она обладает достаточным магическим потенциалом, чтобы успешно провести разработанный совместно мной со Старсвирлом ритуал и вернуть Эквусу солнечное тепло, – короткий кивок в сторону лежавшего рядом свитка.
«И, что более важно, только она знает как одолеть того, кто наш мир изначально лишил этого тепла».
– Если эта кобылка столь важна, что же помешало тебе просто оглушить ее и доставить в Геликон самостоятельно? – Экклезия сложила копыта перед собой, продолжая сверлить архимага недоверчивым взглядом.
– Не считая нескольких десятков легионов пегасов между Пресколтом и Юникорнией? – Кловер едва удержался, чтобы не фыркнуть. – Как минимум тот факт, что она обладает большим магическим потенциалом, чем все члены Геликонской Академии вместе взятые. Даже если каким-то чудом мне удалось бы это провернуть, для проведения ритуала и обретения контроля над солнцем Селестия должна быть в сознании и способна направлять свою энергию в Этериуме. Будь это не по ее доброй воле, от меня даже кучки пепла на полу не останется. Не говоря уже о ее молодой подопечной, которая обладает не меньшими силами, по крайней мере, в теории.
«И которая является моим единственным гарантом во всей этой безумной авантюре, – пронеслась в голове молниеносная мысль, лишь неимоверным усилием Кловер не позволил ей отразиться на своем лице. – Селестия – чужак, но Луна изначально была пони. Если мои подозрения оправдаются… то именно Луна будет единственной надеждой пони против тирании своей старшей "сестры". Благо азы телепортации и боевой магии она впитала как губка – воду».
Тем временем сидевшая напротив архимага светло-бежевая кобыла в белоснежных одеяниях еще несколько секунд продолжала сверлить архимага немигающим взглядом, прежде чем все же медленно кивнуть.
– Возможно, я допускаю величайшую ошибку в истории Конклава… но я поверю тебе, архимаг, – подняв копыто, она прервала открывшего было рот чародея. – Разумеется, в таком случае вопрос престолонаследия становится неизбежен.
Кловер поморщился. Естественно. В конце концов, Платина была лишь «принцессой» – наместницей, что направляла Юникорнию в отсутствие ее истинного правителя, который как гласили древние пророчества, однажды вернется из небытия и возглавит последний осколок Старых Империй.
– Ее Высочество знает законы не хуже нас, прелат, – осторожно произнес он, подбирая слова. – И она при вас же отправила Старсвирлу свое послание.
Экклезия тихо фыркнула.
– Скорее, ультиматум, а не послание. «Вы должны пообещать, что во всем будете руководствоваться моим советом», – вздохнув, кобыла покачала головой. – Очевидно, что Платина пытается сделать Селестию своей марионеткой. И хотя совместно Конклав и Академия могли бы связать ей копыта в любом случае, это потребует времени, которого у Пресколта скорее всего нет.
Кловер лишь пожал плечами.
– Верно, но сообщение в любом случае уже было отправлено. Дальнейшие наши действия зависят от ответа.
Прелат усмехнулась и покачала головой.
– Кловер, Кловер… самими своими действиями Платина практически гарантирует, какой ответ будет получен. У Пресколта нет времени на политесы или торг. Если этот городок действительно так дорог Селестии, а ситуация столь отчаянна, как ты описываешь – она согласится на любые требования. Сколько, ты говоришь, ей зим? Двадцать? Чуть меньше? Через нее Платина получит абсолютную власть над Юникорнией, и ни древние законы, ни даже Конклав с Академией не смогут ей противостоять.
Бледно-рыжий единорог несколько секунд продолжал сверлить ее взглядом, прежде чем медленно произнести в ответ:
– Что… именно вы предлагаете, прелат?
Пожилая кобыла в белоснежных одеяниях лишь холодно улыбнулась.
– Сейчас? Ничего. Все зависит от того, что именно Священное Войско обнаружит в этом «Пресколте». Я лишь надеюсь, что ты осознаешь последствия своих слов, архимаг, если они окажутся правдивы.
– Они правдивы, прелат. Я знаю, что я видел, – не менее холодно ответил Кловер, и его голос растерял всю притворную любезность. Пожилая собеседница многозначительно хмыкнула, прежде чем подняться на ноги.
– И я очень надеюсь, что ты в этом не ошибаешься. В конце концов, мне бы очень не хотелось, чтобы Священное Войско предало этот городок очищающему огню, вместе с самозванцами-еретиками и их приспешниками.
Не тратя воздух на прощания, прелат Экклезия скрылась за дверью, и Кловер откинулся на спинку своего стула, с облегчением выдохнув. Некоторое время спустя Игнис, наконец, спрыгнула вниз со шкафа, на который каким-то образом успела запрыгнуть, и маленькие лапки вновь застучали по полу. Громкое мяуканье вывело Кловера из задумчивости, и он заметил просочившийся сквозь щели в окне сгусток дыма. Краткая вспышка – и он обернулся небольшим пергаментным свитком, на котором было написано лишь несколько кратких строк.
«Ваше Высочество, вы абсолютно правы. Я действительно слишком молода и не обладаю тем опытом, который от меня потребует столь высокая позиция, и потому от всего сердца я благодарю вас за столь щедрое предложение совета и наставления. Если вы поможете моему городу, я обещаю, что во всех своих дальнейших начинаниях буду неукоснительно следовать вашему руководству, и не произнесу ни единого слова без вашего одобрения.
Селестия».
Цокот копыт звонким эхом разносился по каменной мостовой, освещенной лишь лунным светом и изредка – доносившимся из-за окон светом магических светильников. Ледяной ветер завывал среди деревянных лачуг Портового Района, что приютились между возносящимися к небесам башнями Верхнего Города и неиствующими морскими водами. Вдали виднелись и многочисленные причалы самого порта, между которыми то и дело мелькали мачты пришвартованных кораблей, а чуть перед ними возвышались увенчанные огромными кристаллами башни.Фокусируя и направляя ярко-алый свет вглубь моря, они не давали ему замерзнуть даже несмотря на сковывающую остальной континент вечную зиму, и бесчисленные корабли продолжали прибывать: иные с поставками угля, другие – со свежим уловом и бесчисленными ящиками все еще растущих в океане водорослей. Разумеется, рано или поздно даже сам океан начнет замерзать, и тогда обогрев прибрежных вод перестанет быть спасением для полуголодной страны единорогов, но до тех пор магические кристаллы продолжали ярко сиять, непокорно бросая вызов своей неизбежной судьбе.
Очередной порыв ветра без труда преодолел скудные одеяния, даже несмотря на наложенные на них согревающие чары, и бледно-красный жеребец поежился, заодно поправив свой капюшон и завернутую в джутовый мешок поклажу. Встреча с капитаном небольшой каравеллы, что недавно вошла в порт, прошла успешно, и теперь ему оставалось лишь доставить полученный товар обратно в святилище. В иные времена одинокий жеребец привлек бы слишком большой интерес в этом районе, но местные группировки уже давно были подчинены воле Истинного Слова. И фиолетовый огонь, что плескался в глазах жеребца, давал ему право беспрепятственного прохода.
Один проулок шел за другим, и когда среди деревянных лачуг вокруг начали мелькать массивные основания уходивших в небеса башен, сбоку раздался резкий окрик.
– Стоять! Именем принцессы!
«Лейб-гвардия? Что они здесь забыли?! – пронеслась в голове жеребца торопливая мысль при виде начищенных доспехов и золотых плюмажей. – Холера. Они не должны меня узнать».
Капюшон скрывал черты его лица и гриву, давно уже потерявшую свой изначальный цвет от седины, но он не защитит анонимность своего обладателя в случае ареста. Струящиеся по венам новоприобретенные силы тихо ему шептали, что эти четверо единорогов не будут препятствием… но бой здесь привлечет излишнее внимание, и лишь Аликорн ведает, сколько еще патрулей может быть в округе. Раньше все было проще, и гвардейцы просто игнорировали Нижний Город, оставаясь наверху, среди облаков… но после неудачной засады на проклятого архимага все стало гораздо сложнее.
Тем временем крупный жеребец с эмблемой паладина на груди и тройкой единорогов за спиной остановилась рядом, и на кончике его рога угадывались светло-зеленые искры заготовленных чар.
– Что ты делаешь на улице после наступления комендантского часа и что находится в этом мешке? У тебя есть ровно три удара сердца на ответ.
«Я очень надеюсь, что это сработает».
– Прошу, не спешите с суждением, благородные гвардейцы. У меня есть разрешение от магистрата, – придав своему голосу заискивающие нотки, произнес он, миг спустя достав из-под плаща небольшой пергаментный свиток.
– Какого еще магистрата в Ниж… кхм… – подавился словами паладин, развернув пергамент и увидев вместо официального документа блеск золотых монет.
– Уверен, это прояснит все недоразумения?
Тем временем гвардеец свернул пергамент, после чего вернул его пожилому жеребцу. Но в этот раз свиток была заметно легче.
– Все действительно в порядке, – произнес он, не столько для себя, сколько для своих подчиненных позади. – И в мешке?
– Дохлый кошак. Уже начал вонять, надо выкинуть.
– Мхм, – скептично произнес лейб-гвардеец, но золото в кармане предотвратило дальнейшие расспросы. – Можешь идти, старик. И не попадайся мне снова на глаза.
Только завернув за угол, бледно-красный единорог позволил себе выдохнуть.
«Надо быть осторожнее».
Тем не менее, дальнейший путь был недолог, и вскоре он уже стучал в тяжелую дверь, что вела вглубь основания одной из башен. Миг спустя она отворилась, явив взору узкие коридоры, что когда-то были созданы при строительстве уходящих ввысь шпилей для их обслуживания, но теперь стали одним из убежищ Истинного Слова. В воздухе витали благовония, где-то неподалеку раздавалось ритуальное песнопение и болезненные вскрики какого-то безбожника, а вверх уходила винтовая лестница, что позволяла достигнуть Верхнего Города, минуя магические платформы и кордоны гвардейцев. Но сейчас единорог прошел дальше, кивнув молчаливому стражнику у двери, который вновь запер ее позади. Пара коридоров – и он вошел в небольшую комнату, со вкусом обставленную дорогой мебелью и обогреваемую паром в медных трубах. Магический огонек отбрасывал приглушенные отблики из-под своего изысканного абажура, и сидевшая за письменным столом кобыла приветливо улыбнулась новоприбывшему. Ее лицо пересекал шрам, контрастирующей с ее роскошной угольно-черной шкурой, и правый глаз был затянут белой пленкой. В левом же плескался океан фиолетового пламени, ручейки которого даже перетекали в ее золотую гриву.
– Мой верный чародей, с возвращением! Я надеюсь, все прошло без проблем?
– Почти, миледи… – поморщился он, прежде чем поставить свою поклажу на пол и с облегчением выдохнуть. – Фуф. Капитан хотел взять дополнительную «комиссию» за риски, но превратившийся в кровавый туман старпом убедил его во вреде излишней жадности. Даже скидку мне дал, что оказалось нелишне: на обратном пути я нарвался на лейб-гвардейцев, но золото решило эту проблему.
Кобыла мелодично рассмеялась, и затем подошла к мешку.
– Проблем с ингредиентами не было? Все на месте?
– Без сомнений, – кивнул ее собеседник. – Однако я все еще не понимаю нашего плана, миледи. Даже если мы можем теперь воспроизвести необходимые чары, нам все еще нужен доступ к фокусирующему массиву Облачного Шпиля. Даже я, ректор Геликонской Академии, им не обладаю. Без Кловера в наших копытах, как именно мы сможем исполнить пророчество?
– Всему свое время, мой милый Софт Войс, – туманно произнесла кобыла, прежнее имя которой уже давно осталось позади, и которая теперь была известна лишь как «Пророк». Улыбнувшись пожилому жеребцу, она провела по его лицу копытом, и от ее прикосновения даже его старое сердце замерло в груди, а по спине пробежали ледяные мурашки.
– Когда черные воды встретят алый прилив, чудеса ты увидишь, весь мир навеки изменив. Среди башен вознесется храм мой – мой дух, моя вера, мой Шпиль неземной, – рассмеявшись, она уже серьезнее добавила: – Верь в Аликорна, мой друг. Придет время, и все врата расворятся изнутри – по воле своих собственных защитников, уверовавших в Истинное Слово.
Софт Войс лишь ошеломленно кивнул; воздух потрескивал от разливающейся в нем фиолетовой магии, и хотя это была не первая встреча с Пророком для ректора Геликонской Академии, каждый раз переполняющая ее божественная энергия просто потрясала. Повинуясь ее краткому жесту, он оставил кобылу наедине с мешком арканных ингредиентов для предстоящего ритуала, многие из которых были невероятно дорогими, и практически все – запрещены под страхом смерти. Дождавшись, пока шаги пожилого жеребца стихнут дальше по коридору, Пророк достала первый из этих ингредиентов – сердце пони, все еще бьющееся под действием сохраняющих его чар, после чего добавила, так же нараспев:
– И я видела во сне, что трон сужден будет мне, когда от плоти и костей наш дух очистится в огне.