Зачем продолжать?

Дорога вилась среди валунов и деревьев, круто сворачивая то в одну, то в другую сторону. Как будто не позволяла путнику видеть то, что ожидало его в конце — невзрачную полуразрушенную деревню из двух десятков домов. Уже издали можно было разглядеть расползающиеся соломенные крыши, болезненно кривые деревья в садах и зарастающие поля. Холлоу Шейдс почти не изменился с тех пор, как Стиджиан был здесь последний раз… сразу после изгнания сирен.

В деревне никогда не было чего-то выдающегося, что могло бы заставить новых пони поселиться здесь, и, похоже, для многих оказалось проще уехать, чем восстанавливать свои разрушенные дома. Оставшиеся же ходили, стояли и сидели среди среди разваливающихся домов, не пытаясь убрать даже выпавшие на дорогу камни из стен. Колодец на площади в центре зиял чёрной бездной, недоступной лучам заходящего солнца, и никто не попытался закрыть его или надстроить ограду, едва выступающую над землёй. Как будто всё должно было быть именно так.

Стиджиан спросил себя, на что он вообще надеялся, решив вернуться сюда. Холлоу Шейдс слишком напоминал его жизнь, чтобы дать что-то хорошее и новое. Очередное селение пони, которым не было дела до таких, как он. Жители родной деревни стёрлись из памяти за время странствий, а уж они сами едва ли помнили Стиджиана хоть когда-либо… Он не смел окликнуть кого-нибудь, не зная имени, и просто ждал ответа на вопрос самому себе: заметят ли его возвращение?

Так прошёл час. Солнце скрылось за скалами, и единорог просто забрался в один из пустых и полуразрушенных домов. Пони не видели ничего дальше своего носа, не помогали даже тем, кто был рядом с ними всё время. Что уж говорить о забытых и незнакомых?

Настало утро. Пришло время двигаться вперёд. Но Стиджиан лежал и смотрел на распадающийся потолок, его гниющие доски и источенные жуками перекладины. Он не знал, что делать дальше. После кражи артефактов Столпов, стал ли он разыскиваемым преступником? Вряд ли, они тоже о нём забыли. Значит ли это, что можно теперь жить как до всех странствий и приключений? Но как это делается?

Единорог подобрал сумки и покинул своё убежище. Пони вокруг вяло готовились приступить к ежедневной работе на неумолимо беднеющей земле. Стиджиан снова задумался о том, не стоит пристроиться к кому-то из них… нет, нельзя ожидать награды за честный труд. Лучше было украсть еды ночью и отправиться в ту неизвестность, где может быть что-то лучшее…

 — Ты.

Подпрыгнув от неожиданности, Стиджиан развернулся. Крепкий пожилой земнопони смотрел на него как на фруктового вампира, и что самое худшее, единорог совершенно не понимал, почему. Его не могли узнать за что-то хорошее, тем более говоря с такой оскаленной злобой. Что такого он сделал здесь, где в последний раз был лет десять назад?

 — Теперь ты возвращаешься, — продолжил земной пони.

Стиджиан продолжал смотреть как баран на новые ворота. Разъярённый жеребец толкнул его копытом, заставив шагнуть назад.

 — А ты и забыл, да? Хани Берри ждала тебя, а ты просто сбежал!

 — Она…

 — Она покинула нас.

Земной пони продолжал надвигаться, и Стиджиан отступал к центру площади, прямо к зияющему провалу.

 — Покинула в смысле…

 — Ушла, искать место, где никто не знает о её позоре. О том, что ты сделал!

Ещё несколько шагов назад, и Стиджиан запнулся о каменный круг. Безжалостный удар двух копыт в грудь — и он падает прямо в чёрную бездну…

Стиджиан был уверен, что открыл глаза, но ничего не увидел. Он был уверен, что застонал, но ничего не услышал. Даже сумки и плащ ощущались с трудом. Всё было как во сне без видений, если бы он не проходил незамеченным.

Он упал в колодец. Нет, в Колодец. В Эквестрии было много колодцев, но Колодец — только один. Он был в Холлоу Шейдс сколько Стиджиан себя помнил, и все пони просто притворялись, что его нет. Оттуда не брали воду, и он не вёл ни в чей погреб. Его обходили лишь потому, что об ограду всё ещё можно было запнуться. До появления сирен Колодец был закрыт досками, которые, похоже, сгнили за прошедшее время и провалились вниз… а затем проклятие начало расползаться по всей деревне.

Стиджиан ещё раз попытался увидеть хоть что-нибудь. Хотя бы крошечный кусочек неба над головой. Он вспомнил, почему из всех путей после позорного бегства на ум пришёл именно этот. Хани Берри была не единственной, но важной причиной отправиться на поиск героев для Холлоу Шейдс, и после победы над сиренами Стиджиан почти решил остаться и завести семью. Он обещал вернуться сразу как поможет Столпам с ещё одним небольшим делом… и теперь отец Хани сбросил его в Колодец. В царство непроглядного мрака.

 — Какое разочарование, — сказал кто-то из темноты.

 — А? Кто здесь? — Единорог попытался поднять голову и засветить рог, хотя это и не имело смысла.

 — Здесь никого нет. Только я.

Голос невозможно звучал в абсолютной тиши, отвечая на неслышимый вопрос. Низкий, рычащий, он, тем не менее, не принадлежал никому из известных чудовищ Эквестрии. Никто не говорил сразу со всех сторон, и ничей голос не мог быть так близко без малейших следов дыхания. По привычке, Стиджиан встал и приготовился к бою.

 — Хочешь сразиться? Но получилось ли у тебя хоть раз? Вышло ли из этого что-то хорошее?

Нет. Стиджиан перестал целиться рогом во мрак. У него никогда не получится.

 — Да. Все твои страдания были напрасны.

 — Кто ты такой?

 — Я — твоя тень. Я всегда был здесь, и всегда буду. До самого конца твоей бессмысленной жизни.

 — Я… ты… она не…

Тень сжималась, поглощая единорога по кусочку за раз. Там, где совсем недавно был пони, оставалась только чёрная бездна одиночества и забвения. Её голос гремел, разрывая все прочие мысли, и в каждом слове отдавалась невыносимая истина.

 — Ты не хотел волочиться к смерти по пути своих предков. Бросил вызов забвению, возжелал могущества и почёта. Взгляни же, куда это тебя привело. Что ты собираешься делать теперь?

 — Я… не знаю.

— Именно. Они помнят лишь зло, которое ты причинил. Не будет славы, не будет признания, не будет любви. Нет ни выхода, ни спасения. Но есть одна вещь, которую ты ещё можешь сделать.

Стиджиан опустился обратно на пол и свернулся в клубок. У него не было сил бороться. И он не знал даже ради чего. Неблагодарные, глупые, самовлюблённые пони, все кроме одной, от которой он отказался сам — теперь уже безвозвратно. Быть может, единственным делом была месть им всем, всей этой несправедливости…

 — Чего ты хочешь? — Спросил Стиджиан одной мыслью.

 — Позволь мне уничтожить мир.