Скайрич

3. Пролог, тридцать седьмой день до отъезда

⧫-Пролог-⧫

Безымянный пиратский порт, тридцать семь дней до отъезда…

Ухмыльнувшись, Тарнишед Типот дружелюбно кивнул огромному орангутангу, стоявшему позади очень неуместного карибу — карибу, который выглядел так, словно его не так давно постригли. Тарниш шагнул вперед, чтобы они с карибу столкнулись копытами, отчего гигантский орангутанг издал протяжный, низкий стон беспокойства.

— Лихен, как дела?

— Пытаюсь не умереть от жары, — ответил карибу. — Жаль, но здесь можно заработать.

— Господин Типот, я даже не знаю что сказать об этом…

— Лихен, мы с моими спутниками попали в трудную ситуацию. Нам нужно немного кокса, столько, чтобы добраться до дома.

— Сделаем.

— Нам пришлось отдать большую часть нашей еды жителям деревни, чтобы они не умерли с голоду.

— Сделаем.

— Фантастика. Спасибо, Лихен, ты лучший.

Выйдя вперед, Дэринг Ду с сомнением посмотрела на орангутанга, которому она, похоже, не понравилась:

— Очевидно, произошло что-то, о чем я не знаю. По своему опыту я стараюсь не иметь дела с пиратами. Не могли бы вы объясниться, мистер Типот?

Как раз в тот момент, когда Тарниш собирался ответить, вместо него заговорил Лихен:

— Тарниш спас меня от работорговцев некоторое время назад. Теперь мы пираты, но ненадолго. Я общался с принцессой Луной из Эквестрии, и она подумывает о том, чтобы выдать нам каперский патент. Принцесса Селестия хочет вмешаться в дела Виндии, но боится, что прямое вмешательство испортит отношения с Гриттишскими островами.

Поджав губы, Дэринг Ду испустила неодобрительный стон.

— Что это за обезьяна? — спросил Тарниш.

— Мой телохранитель, Мальдраго. — Лихен улыбнулся и посмотрел на большого оранжевого орангутанга. — Я бы хотел, чтобы ты расслабился, я же говорил тебе, что Тарниш — хороший тип. — Вернув внимание к Тарнишу, Лихен улыбнулся и пояснил: — Я выиграл Мальдраго в карточную игру, забрав его у предыдущего владельца. Я пытался освободить его, но случилось что случилось.

Наклонив голову на одну сторону, Тарниш снял пробковый шлем перед Мальдраго, а затем сказал Лихену:

— Спасибо. Ты спас меня. Я должен вернуться домой и увидеть свою жену, кобылку, семью и друзей. — Немного подумав, Тарниш добавил: — Эй, у меня есть оружие, которое я отобрал у тугги^[1]. Тебе интересно?

Лихен с удивленным видом кивнул, а Мальдраго начал хихикать — страшный звук отдавался в его массивной груди. Дэринг Ду, которая не одобрила этого, фыркнула и издала еще один протяжный стон, стоя на месте и качая головой. Ничего не сказав, она в раздражении удалилась, предоставив Тарнишу разбираться с этим ужасным делом.

— Оружие ваше. — Тарниш широко улыбнулся. — Спасибо, что спасли мою шкуру.

— Сначала ты спас мою, — ответил Лихен, почесывая задним копытом бок. — Тарниш, ты похож на дерьмо, друг. Что случилось?

— С чего бы мне начать? — Глаза Тарниша расширились под забралом его шлема, а ноздри раздулись. — Мне пришлось сражаться с армией тугги, чтобы спасти жителей деревни, случилось кое-что плохое, случилось еще больше плохого, меня взяли в плен специально, чтобы отвлечь внимание, меня пытали, а один жрец-культист очень хотел принести меня в жертву Колли Ма. Случилось еще больше неприятностей, там были кобры, очень много кобр, была большая драка, меня ранили в задницу, была еще одна большая драка, меня чуть не растерзала большая кошка из джунглей, жители деревни, которых мы спасли, пришли нам на помощь, я бросался кобрами в парней, которые мне не очень нравились, мои седельные сумки были полны ими, и мы ушли…

Тарниш с хрипом вдохнул и продолжил:

— Потом мы отдыхали в баре, думая, что все закончилось, но нет, была большая драка, и один пони, которого я просто терпеть не могу, воспринял это как нечто из ряда вон выходящее, что я бросил его в кучу крокодилов, а потом мы с ним встретились еще раз через несколько дней, и я выстрелил ему в задницу, потому что я тот еще мудак.

Лихен, выпучив глаза, разразился хохотом, Мальдраго тоже, а потом к ним присоединился и Тарниш. Находящаяся рядом Дэринг Ду не смеялась. Тарниш заслужил свою минуту легкомыслия, и хотя она никогда и ни при каких обстоятельствах не сказала бы этого вслух, она гордилась им за то, как он вел себя в этом путешествии. Дэринг Ду держала себя в узде, так как Тарниш хорошо развивался, и она была уверена, что со временем он повзрослеет.

Пока же ей оставалось лишь терпеливо сносить его юношеские выходки и надеяться на лучшее.

На палубе Индевора Рейнбоу Дэш расхаживала взад-вперед. Ей было немного не по себе, но она никому ничего не сказала. Это было прекрасное место, место, полное истории, и это было ужасное место. Колониализм опустошил его, оставив тех, кто жил здесь, в отчаянии и нищете.

Это всегда было проблемой, когда она приезжала в такие места, потому что это заставляло ее осознать, насколько хорошо ей было в Эквестрии. Здесь же ей приходилось быть осторожной, ведь были места, где кобылам даже не разрешали говорить, считая их собственностью или имуществом. Многие пони спрашивали Тарниша, сколько стоит радужная кобыла, продается ли она, и многие из них были оскорблены или обижены, когда Тарниш отказался заключать сделку.

Ситуация заставила Рейнбоу Дэш немного поразглядывать копыта, чего она не любила делать. Она выросла свободной, счастливой, самостоятельной пони, которая могла делать то, что ей нравилось. Если бы она родилась здесь, на другом конце света… Она содрогнулась, ей не понравилась эта мысль. А здешняя кастовая система, как ни старалась Рейнбоу Дэш, была ей совершенно непонятна. Несомненно, это был беспорядочный способ управлять стадом.

— Мисс Дэш?

Подняв голову, Рейнбоу посмотрела на Дэринг Ду, которая держала крыльями чашку с чаем и блюдце. Свежие бинты покрывали ее многочисленные раны, и Рейнбоу стало не по себе оттого, что она недостаточно хорошо знала, как оказать первую помощь. Рейнбоу попыталась что-то ответить, но слова не шли, совсем не шли, и она могла только вздыхать.

— Ты выглядишь обеспокоенной, — сказала Дэринг Ду мягким, добрым голосом.

Рейнбоу кивнула.

— В армии обезьян Лихена есть удивительно много опытных хирургов и врачей. Я тоже обеспокоена, мисс Дэш… По своему предубеждению я считала их тупыми обезьянами… дикарями из джунглей. Я ошибалась. — Надув губы, Дэринг Ду сделала глоток горячего чая, прихлебывая его, чтобы остудить.

Рейнбоу издала еще один тревожный вздох.

— Они сейчас латают Тарниша, и делают гораздо больше, чем я могла бы. — Дэринг Ду сделала несколько шагов вперед, ее копыта зацокали по деревянному настилу. — Однако Тарниш замечательно умеет латать и себя, и других. Здесь, в этом месте, он мог бы выдавать себя за врача, без сомнения.

Повернув голову, Рейнбоу посмотрела на яркие огни пиратского порта. Она ожидала увидеть не это место, а грубый и шумный пиратский город, полный рома, шлюх и неприятностей. Но это место, возможно, было похоже на Эквестрию. Улицы были довольно чистыми и ухоженными. Здания содержались в полном порядке. Здесь не было публичного пьянства, так как за первый проступок можно было получить порку. А за второй проступок? При мысли об этом Рейнбоу содрогнулась от отвращения.

Повсюду висели деревянные таблички, предупреждающие жителей о необходимости соблюдать правила.

Сюда приходили беженцы, пытавшиеся спастись от ужасов Виндии, и Лихен делал все возможное, чтобы отправить их в Эквестрию. По улицам бродило довольно много земных пони, ведь они перенесли самые страшные страдания, которые Рейнбоу было трудно понять.

Но это место не было идеальным, совсем нет. Лихен поддерживал здесь хрупкое ощущение цивилизации с помощью самых страшных средств — бичевания, клеймения и обезглавливания. Как ни старалась Рейнбоу, она не могла здесь разобраться; ей хотелось домой, к Твайлайт и ее друзьям, в уютное и знакомое место.

Здесь, в пиратском порту, не существовало кастовой системы, а тех, кто пытался навязать ее другим, ждала ужасная судьба. Рейнбоу видела последствия этого своими глазами, и это оставило странное чувство пустоты в глубине ее души. Она была свидетелем того, что, несомненно, будет преследовать ее до конца дней.

— Дэринг, мне не нравится это место, и я хочу домой, — сказала Рейнбоу, давая волю своим чувствам.

— Благодаря Тарнишу у нас есть возможность вернуться домой, — ответила Дэринг Ду и, морщась, отхлебнула еще чаю.

— Я не думала, что в мире есть место, где так плохо, как здесь, — призналась Рейнбоу с чувством стыда и, не осознавая, что делает это, спрятала хвост между ног. — Я искренне считала, что весь остальной мир похож на Эквестрию, более или менее, может быть, чуть менее совершенен. Я думала, что мир цивилизованный и хороший. И мне очень больно, что я ошибаюсь. Как мне сделать его лучше? Мне очень больно внутри, и я не знаю, что делать.

— Ну, — начала Дэринг Ду, — большинство пони просто вернулись бы домой и сделали бы все возможное, чтобы забыть об этом. Они погрузились бы во всю роскошь, комфорт и удобства современного цивилизованного мира. Они бы наперебой угощали близких чаем и сочувствием. Со временем их совесть успокоится, и все это станет неприятным, далеким воспоминанием.

— Но я не хочу, чтобы так было! — ныла Рейнбоу, чувствуя, как внутри разгорается странная боль, которая стала еще сильнее, чем прежде.

— Моя дорогая, тогда ты обязана заставить себя помнить.