Скайрич

67. Свидетели конца

Посреди комнаты стоял металлический кентавр с устрашающим скелетным обликом. Он был сделан из какого-то неизвестного металла, голубовато-серого цвета, без отражения и блеска, с поврежденной, искрящейся ногой с дымящимися суставами, и был связан с потолком тросом из светящихся, пульсирующих кристаллических волокон. На мгновение Тарниш подумал, чтобы зарядить ему, но тот не выглядел угрожающим, и он решил не делать этого.

На лице механоидной конструкции ярко полыхал один светящийся голубым циклопический глаз, а на месте рта находилось нечто, похожее на латунную решетку. Из головы в нескольких местах торчали светоизлучающие кристаллы, одни из которых были яркими, а другие потемнели и потускнели. Пожалуй, самым любопытным в этом существе была его скелетная природа, а также два туловища, опоясанные металлическими клетками, которые окружали ценное механическое оборудование. Кентавр, можно сказать, был существом дублированным.

— Подойдите, — сказал механоид ровным, приглашающим, живым голосом. — Я — Директор, один из многих. Я буду рад побеседовать с вами и ответить на ваши вопросы. Я ждал вашего прибытия. Но я бы очень хотел, чтобы вы сначала посмотрели мое шоу, если это возможно. Также я прошу вас не злоупотреблять и не причинять вреда моим помощникам. В отличие от других автоматов в этом месте, они не желают вам зла. Это противоречит их программе, уверяю вас.

Тарниш не опустил щит или гаечный ключ.

— Мы приветствуем возможность отдохнуть в безопасности, — сказала Дэринг Ду, обращаясь к конструкции. — Мы мирные, пока нам не угрожают. Ну, большинство из нас. Господин Типот, опустите оружие, будьте добры.

С неохотой он сделал то, что ему сказали, но спокойно отнесся к мнению Дэринг  Ду. Он перекинул щит на спину и прикрепил гаечный ключ на бок. Рейнбоу Дэш все еще вздрагивала, что, по его мнению, свидетельствовало о том, что ее тоже не устраивает решение Дэринг Ду, и от этого ему стало легче. Винил тем временем уже бесстрашно изучала новую модель механоида, и он надеялся, что она отмечает его слабые места.

— Подойди, — повторил автомат, взмахнув механической рукой в знак приветствия. — Это редкое зрелище. Избранный собирается принести себя в жертву, как это принято у Избранных.

Все еще колеблясь, Тарниш сделал осторожный шаг вперед и впервые заметил, что пол не совсем настоящий. Взгляд вниз был головокружительным, дезориентирующим ужасом. Внизу он увидел разрушенный, разгромленный город, и ему показалось, что он стоит почему-то в небе. Там бушевала битва, и непонятные огненные столбы поднимались ввысь. Части города представляли собой расплавленные лужи светящейся оранжевой жидкости, а гора, на которой он был возведен, разрушалась.

— Этот мир отверг надежду, — сказал Директор, его ровный голос был меланхоличен и наполнен живым сожалением. — Его Твайлайт Спаркл сбежала. Ужасно, когда хранитель надежды вынужден бежать. — Пони по имени Дим взял на себя мантию Разрушителя, как и положено Димам. Увы, этому миру осталось жить совсем немного. Модели Димов ужасно хороши в своем деле, хотя и не уникальны. Разгневанная Мундансер или Твайлайт Спаркл, превратившаяся в Миднайт, — зрелище не из приятных.

Под Тарнишем прогремел мощный взрыв, и на мгновение он был уверен, что чувствует поднимающийся от него жар. Рядом с ним Рейнбоу Дэш смотрела вверх, ее челюсть отвисла, а глаза были расширены от ужаса. Когда он поднял голову, чтобы посмотреть, что привело ее в такое состояние, то увидел падающую луну — массивный, покрытый кратерами небесный объект. Она была совсем рядом и казалась очень реальной. Луна вот-вот должна была закатиться прямо на город.

— Как он это делает? — недоверчиво спросила Дэринг Ду. — Он же единорог. Как?

Тарниш снова посмотрел вниз, его сердце стучало о ребра, как молот, и увидел Дэринг Ду, указывающую копытом вниз. Он прищурился, и вдруг изображение стало увеличиваться, увеличиваться и еще больше увеличиваться, как будто он вынырнул из облаков. Там, в кратере, стоял единорог, дирижер этого концерта катастрофы.

— О, какой-то амулет, — ответил Директор. — Он приложил немало усилий, чтобы найти его. Довольно мощный артефакт, но я почти ничего о нем не знаю. Мы уже близко. Найтмер Мун пытается остановить падение луны. Она пытается поднять луну, но усилия Твайлайт Спаркл ослабили ее. Сейчас в любой момент.

Луна прошла сквозь Тарниша, и он был уверен, что что-то почувствовал при этом.

Когда Тарниш несколько раз моргнул, ужасающие образы отступили от него, уменьшившись, и он стоял в небесах, глядя на разрушенный мир внизу. Большая часть океанов исчезла, насколько он мог судить, не осталось ни одной зеленой точки, и казалось, что весь континент горит. Этот мир умирал, и он чувствовал это. Кости земли были раздроблены, кожа содрана, а драгоценная жизненная сила — вода — была испорчена без всякой надежды на восстановление.

Что-то прохладное коснулось его шеи, и Тарниш испуганно заскулил, заметив, что механический кентавр гладит его, поглаживает. От ужаса он чуть не выхватил гаечный ключ, но в последний момент овладел своими чувствами. Это была доброта, ласка, это было успокоение, а не вред.

— Не бойся, малыш, ведь это не конец, а начало. Смотри. Жди, смотри. Со временем ты познаешь чудо. Дим — ужасный пони, но, как и все вещи, он служит своей цели. — С каждым словом ласковые поглаживания продолжались, и Тарниш, к своему собственному шоку и удивлению, оказался прильнувшим к мягким прикосновениям механического кентавра.

— Удивительно… Ты чувствуешь это, не так ли? Старая магия пробудилась в тебе. Как странно. Это непредвиденно. Хотел бы я по-прежнему чувствовать.

Когда луна остановилась и повисла на месте, Тарниш затаил дыхание, но не осознавал, что делает это. Внизу планета уже трескалась, зияли огромные пропасти, и казалось, что сама гравитация находится в движении, потому что между двумя слишком близко расположенными небесными телами все поднималось и опускалось.

Рейнбоу Дэш прижалась к его ноге и дрожала при каждом вздохе. Дэринг Ду и Винил Скрэтч стояли, прижавшись друг к другу, и утешали друг друга, а Винил, похоже, плакала. Тарниш с высоты птичьего полета наблюдал за тем, как планета внизу содрогается в последние мучительные мгновения.

Луна произвела потрясающий эффект. Пламя расцвело ярким светом, охватив все вокруг. Этот конец, этот ужасный, страшный, увиденный всеми конец, не был похож ни на что, и Тарнишу казалось, что он снова стал жеребенком. Огромная трещина расколола верхнюю половину луны, а нижняя начала разжижаться.

В общем, зрелище было завораживающим, и конец наступил быстро.

Но это был еще не конец. Тарниш с изумлением наблюдал за тем, как пламя сгущается; оно собиралось вместе, влекомое какой-то непреодолимой силой. Луна задрожала, как взболтанный заварной крем, а затем полностью воспламенилась. Он наблюдал за тем, как труп планеты раскалывается, почти распадается на две части, и огромные струи разжиженного камня устремляются в небо.

Произошло нечто невозможное, непостижимое, и Тарниш наблюдал, как бушующие пожары и труп луны превратились в новое солнце. Оно вспыхнуло, ослепляя, и тут, к его собственному удивлению и трепету, из солнца вылетело что-то — нет, кто-то. Из сердца новорожденного солнца вылетела знакомая фигура, и она поднялась в пылающем великолепии, по силе света не уступающем младенческому солнцу.

Планета, объятая пламенем, возродилась, когда на орбиту поднялось новое солнце.

— Видишь, надежда не потеряна, — сказал механический кентавр. — Ты видишь это?

Из пламени поднялась темная тень и присоединилась к первой. Тарниш с трудом разглядел ее: казалось, она не имеет ни формы, ни очертаний, ни тела. Она поднялась и присоединилась к сверкающему белому аликорну, который отбрасывал свое прекрасное сияние на кошмар тартара внизу. В холодных глубинах космоса астероиды разбивались друг о друга, и какое-то время они пылали оплавленными огнями. Податливому комку придали нужную форму, размер и массу, а затем отправили на орбиту новорожденного солнца.

Когда новоиспечённая луна заняла своё небесное положение, теневая фигура обрела форму: к Селестии присоединился жеребец-аликорн, сотворенный из тьмы. Они не заслоняли друг друга, а кружили в идеальном равновесии. Свет и Тьма сосуществовали без вражды, и великая небесная машина начала восстанавливаться. Звезды мерцали, безмолвно свидетельствуя об этом восстановлении.

Аликорны продолжали кружить, и Свет и Тьма сплелись воедино. В атмосфере образовались облака, из них пошел дождь. Вместе с дождем появился пар, и выжженная планета почти вздохнула с облегчением. Тарниш чувствовал, как это происходит, чувствовал, как возвращается жизнь, как восстанавливается равновесие. Это был не конец, а начало, возрождение. Возможно, насильственное, но все же возрождение.

Фениксы были не менее интересны по причине жестокости своего рождения.

— Модели Дима совершенно уникальны, поскольку их невозможно отучить от собственных взрывных целей, — сказал Директор тихим, благоговейным голосом. — Они неизбежно саморазрушаются. Это в их природе — самоликвидироваться. Но при наличии достойной цели это самоуничтожение дает фантастические результаты.

Задыхаясь, Тарниш наблюдал, как знакомый белый аликорн отделился от своего темного собрата. Она влетела в пламя, погасила его, втягивая в себя. Когда она приземлилась на расплавленную поверхность планеты, та быстро остыла, приобрела твердую форму, и из-под ее копыт образовался первый твердый континент. Там, где она стояла, зазеленело, и выросли первые растения, потянувшиеся вверх за драгоценным, живительным солнечным светом.

Тьма тоже спустилась вниз, и там, где он летел, разливались океаны, глубокие, темные и таинственные. Тарниш чувствовал, как приливные силы магии действуют, когда пламя — бушующая плацента — сползает с новорожденной планеты. Уже росли первые деревья, зеленые и красивые, и Тарниш чувствовал, как быстро восстанавливается кислород.

— Селестия и Дим, возрожденные сейчас, останутся слабыми после этого творения. Как только мир станет самоподдерживающимся, они уйдут в небесные тела, свои небесные резиденции, и будут спать восстановительным сном. Но сначала они должны наладить жизнь, и для этого… я считаю, что мы должны уважать их частную жизнь.

— Но… я хочу посмотреть, — заскулила Рейнбоу Дэш.

Механический кентавр усмехнулся.

— Вы говорите, они будут спать? — Дэринг Ду оторвалась от Винил и, сделав несколько смелых шагов, встала рядом с Директором. — А они вернутся? Я имею в виду, каким был бы мир без принцессы Селестии?

— Со временем они могут вернуться… если в них будет необходимость. Когда мир находится в равновесии, они могут дремать. Только когда равновесие будет нарушено, они станут необходимы. Они вернутся, чтобы быть пастухами и распорядителями жизни, если это потребуется. — Голос Директора был грустным и каким-то тяжелым.

— Жизнь имеет свойство делать все возможное, чтобы уничтожить саму себя, — почти пробормотала Дэринг Ду.

Директор вздохнул, издав странный звук, и кивнул.

Внезапно Тарниш понял Скайрич; по крайней мере, ему показалось, что он понял часть его функций. Все, что он видел, было результатом того, что было сделано здесь, в этом месте. Средства для перезагрузки и восстановления жизни. Благодаря магии существовали угрозы, которые могли погубить планету — такие, как Грогар или Найтмер Мун. Была создана своего рода защита, масштаб которой он едва мог осознать.

Внизу, под ним, два аликорна торопливо закручивали роман, знакомились друг с другом и готовились к новой жизни. Пони, казалось, будут существовать, но что будет с остальными? Даже не задавая вопроса, в его голове сформировался ответ, и он понял. Как он понял? Он почувствовал странное головокружение, и его посетили безумные мысли, например, о том, что именно он помогал планировать эти самые случайности.

Жизнь будет мигрировать, она будет проходить через непонятные двери. Способы и средства не укладывались в голове, но результат был понятен. Как только жизнь возникнет, ее станет еще больше — таков был порядок вещей. Между мирами существовали двери, запасные выходы и входы, такие же, как та, через которую Твайлайт покинула обреченный мир. Эти двери были жизненно важны, необходимы, они занимали центральное место в планируемом восстановлении.

Вмешиваться в эти двери было бы глупо.

Сверху и снизу проецируемое изображение исчезало из виду, и в этот момент Рейнбоу Дэш заскулила. Тарниш, маленький, смирившийся, сбитый с толку своим невозможным знанием, ничего не делал, пока все исчезало. Когда он почувствовал мягкое прикосновение к своему боку, он посмотрел вниз и увидел, что Винил смотрит на него снизу вверх. Не говоря ни слова, он каким-то образом понял, о чем она думает. Были ли другие Винил Скрэтч? Какими они были? Когда она обхватила его одной передней ногой и прислонилась к нему, он тоже начал размышлять. Какими могут быть другие Тарнишед Типоты?

— Твайлайт, после того как она сбежала, она пришла сюда? — спросила Дэринг Ду.

— А вот теперь начинаются вопросы, — со знанием дела ответил Директор. — Да, она попала сюда и была втянута в межпланетную лабораторию по удержанию и утилизации отходов. Я не знаю, функционирует она или нет. Прошло уже много времени. Но она пришла сюда, в мою лабораторию, и чуть не оторвала мне ногу. Я пытался ее вразумить, но она была очень расстроена. По крайней мере, она не повредила мою оптику. Я отпустил ее. Что еще я мог сделать?

— Серебряный дракон? — Дэринг Ду жестом указала на дверь, через которую они вошли.

— А, Сильверслип. — Директор на мгновение застыл на месте, и несколько кристаллических узлов, торчащих из его головы, вспыхнули. — Она должна была стать хранительницей этого места после закрытия. Стражем. Когда пришли захватчики, она отдала свою жизнь, чтобы защитить это место от разграбления. Кстати, я бы поостерегся бродить по этому месту. Здесь заперт божок, и он очень, очень зол.

— Копьеносец, — сказал Тарниш, обретя голос.

— Да, я полагаю, что так его звали, когда он был смертным. Теперь он вышел за рамки простого имени. Если ты попытаешься сразиться с ним, ты умрешь. Здесь, в Скайриче, было найдено оружие, способное положить конец всем войнам, и я боюсь, что он взошел в форму оружия. Сдерживание на мгновение прекратилось, но было восстановлено. Я не думаю, что какое-либо оружие сбежало.

— Что это? — спросила Рейнбоу Дэш. — Я имею в виду, что это за оружие?

— Я не знаю, — ответил Директор. — У меня нет доступа к этим файлам. Я знаю об их существовании, но не знаю, что это такое.

— У меня есть вопрос, — сказал Тарниш, глядя прямо в циклопический глаз директора. — Что такое Скайрич?