Рассвет Трёх

Предательство

В пять тридцать утра — или ночи, это зависит от того, ложились вы спять или нет — великая и гениальная Сансет Шиммер, первая и последняя ученица двух Богинь, впервые в своей короткой яркой жизни поняла, что проиграла. Такого раньше не случалось.

Ощущение провала было для Сансет новым и крайне неприятным. Не говоря о том, что стояло на кону.

Сансет в прошлом приходилось совершать ошибки — это она, пусть и неохотно, готова была признать. Причинами были недостаток знаний, неверные исходные данные, несовершенные  инструменты. Упрямые — упёртые! — пони, наконец.

Тогда Сансет бесилась, громила лаборатории, клялась уйти и не вернуться, успокаивалась, доставала ещё более редкие книги. Более точные инструменты. Более смышленых ассистентов. И не повторяла провалов дважды.

Сансет никогда не знала и не хотела знать, что такое — провалить проект. Ей иногда приходилось видеть как это делают другие. Не она. Ей казалось, если такое случится с ней -  мир рухнет.

Ха-ха. Ей не казалось.

Сансет уронила голову на груду отчётов и тупо пялилась в окно, ожидая рассвета

Ах, да… Рассвета не будет.

Половина солнечного года прошла со дня, когда Селестия поставила Сансет новую задачу — исследовать аномальную солнечную активность. Принцессы, располагающие неизмеримой магической мощью и прямой связью со светилами — именно по этой причине в исследователи не годились.

Но у принцесс была Сансет. Верная, безотказная, никогда не знавшая поражений Сансет.

…Которой в обстановке строгой тайны объяснили, что случится, если погаснет Солнце. Точнее, не если. Когда оно погаснет.

Принцессам останется жить несколько дней. Обеим, тбо Луна — отражение Солнца. Несколько ужасных дней. Сначала за считанные часы иссякнет их магия. А затем их стремительно догонит возраст.

Полгода прошло. Двенадцать часов назад Солнце зашло в последний раз.

У Сансет не было решения.

Полгода назад, взяв одну ночь на размышление, Сансетт запустила сразу несколько проектов спасения, потребовав отдать в её распоряжение «наименее тупых» пони Кантерлотского Университета, уже независимо от их желания.

Подающей надежды — и имевшей репутацию законченного циника — Старлайт Глиммер было приказано: подготовить план убежища вне Эквестрии. В глубоком космосе, параллельных мирах — где угодно.

Этот проект провалился. Их мир был пронизан магическим полем бесформенного и невообразимо огромного существа, которое было коллективной Эквестрией. Это всепони знали с самого детства. Даже жеребята слышали о Древе Гармонии.

Они не знали другого — в отрыве от него пони не могли существовать. Сначала гасли их эмоции. Затем тусклели их цвета. Затем пони теряли Метку. Наконец утрачивали разум и речь, превращаясь в жутковатых исковерканных животных с искрой слишком тусклой, чтобы её различить.

Прочитав это, Сансет содрогнулась, и хотела спросить, как (и на ком?) это выяснили, но передумала.

Даже если бы им удалось найти другую, похожую на Эквестрию сущность, оставалось главное — сами пони были неотъемлемой частью круговорота магии в мире, без них Эквестрия погибла бы. Они не могли спастись, убив свой мир. Не такой ценой.

Проект массивного, шарообразного, пустого внутри планетоида тоже отвергли. Чтобы построить то, что могло бы приютить Эквестрию, пришлось бы срыть большую часть самой же Эквестрии. Ту же идею, чуть иначе, развивал подход «скорлупы» — укрыть Эквестрию слоем магически усиленной материи, которая сохранила бы тепло, свет, магию и жизнь внутри. Это могло бы сработать, если бы не тот факт, что риск не удержать равновесие и смертельно ранить Эквестрию при был... даже нельзя сказать большим или огромным. Почти стопроцентным. Площадка физических параметров, на которой мир мог бы продолжать свой танец, существовала, но была не менее маленькой и хрупкой, чем надколотая яичная скорлупа.

Проект подземного — даже не убежища, целого мира из естественных и выкопанных пещер, освещаемых и отапливаемых магмой — мог бы сработать. Это было хоть что-то. Это позволяло спасти пятую часть пони и достаточно неразумных видов животных и растений, чтобы искалеченный обрубок Эквестрии продолжил жить. Для Принцесс спасения не предполагалось. Спасение разумных животных и иных разумных рас также было исключено, кроме алмазных псов, которых ждал рабский труд на прокладке тоннелей и пещер.

Дочитав до этого места — с Сансет под боком — Селестия выдохнула, негромко сказав, как жалеет что не может обратить докладчика в камень и приказала начать проект «Ксено»: подземный мир должно заселить общее потомство пони, алмазных псов, грифонов, драконов и химер. Старлайт настоятельно рекомендовали успеть с этим проектом.

Твайлайт Спаркл, которую Сансет неохотно, но признавала почти равной себе в магической теории, поручили создать новое Солнце. Этот проект был до какой-то степени успешным. Алхимическая реакция, разогревавшая Солнце, требовала тем меньше магии, чем массивнее был реактор. В теории, как утверждал доклад Спаркл, достаточно массивное Солнце могло светить без посторонней помощи, что поднимало интересные вопросы об устройстве звёзд… на которые не было времени и ресурсов.

Но был нюанс. Реакторы меньшего размера чем Солнце, способные осветить и обогреть поверхность планеты, требовали для запуска цикла — неизбежно затухающего со временем — много магии. Слишком много. Больше, чем может дать живой, пусть даже очень талантливый единорог или их коллектив на теоретическом пределе размера магического круга — в несколько тысяч магов.

Впрочем, возможность достичь необходимой мощности была.

Если принести в жертву единорогов этого круга. В ходе длящегося неделю ритуала, в соответствии с точной, теоретически вычисленной самой же Спаркл и подтверждённой Сансет — последовательность включала все без исключения участников, в идеале наиболее юных и талантливых…

Для осуществления этого плана Эквестрии пришлось бы пересмотреть демографическую политику. Ведь предстояло, практически, топить детьми.

На это Селестия не сказала ничего, но загадочно переглянулась с сестрой. Несомненно, у неё были какие-то свои идеи.

Твайлайт рекомендовали бросить все силы, чтобы оптимизировать реакторы насколько возможно и снизить частоту ритуала с ежегодной — хотя бы десятикратно.

Но главный проект Сансет смогла доверить только себе. Спасти Солнце.

Для сначала разобраться, отчего оно гаснет.

Расчёты Твайлайт показали, что водорода в нём осталось на десятизначное число лет. Проблема была в магии.

Сансет нашла ответ: магии не стало слишком мало. Наоборот, её стало слишком много. Каждый день — магические существа, магические светильники, магические повозки, просто заклинания — всё это создавало шум.

Помехи, которые глушили и портили заклинание света по мере того, как пони извлекали из Эквестрии всё больше и больше магии в своей части цикла.

Если ограничить до предела использование магии, уничтожить волшебные предметы, резко сократить до минимума численность магических существ и убедить другие расы сделать то же самое без магической войны — Солнце пройдёт через низшую точку угасания и разгорится снова.

Сегодня был готов расчёт. Чтобы яркость Солнца не упала ниже точки невозврата, нужно было начать двести лет назад.

Принцессы были обречены.

Впервые у Сансет не было плана. Сансет глядела, как догорает свеча. Мыслей не было.

Пламя свечи дрогнуло и затрепетало. Она знала, что это значит, но не стала оборачиваться. Пришла пора предъявить отчет о провале.

Она поднялась и набрала воздуха в грудь, как перед прыжком в ледяную воду. Надеясь сохранить остатки достоинства, чтобы голос не дрожал.

— Не надо, Сансет. Мы всё знаем.

Сансет выдохнула.

Принцессы могли говорить с тобой двумя способами: своим обычным, вечно юным мелодичным голосом — или же напрямую вторгаясь в твой разум. Когда они делали это, им нельзя было солгать, нельзя не подчиниться. О чём бы они ни просили, это можно было только исполнить — без сомнений, без сожалений, без страха. О чём бы они ни просили, исполнять это тебе нравилось, какой бы ни была «просьба». Они не злоупотребляли этой силой.

Но Сансет в глубине души любила, когда её использовали именно так.

Сейчас Селестия говорила обычным голосом. Это могло означать только одно из двух: либо речь шла о незначительных вещах, вроде выбора пирожных к чаю.

Либо принцессы предлагали сделать нечто по доброй воле. Такое, о чём нельзя просить.

Для неё, верной Сансет, разницы между просьбой и приказом не было. Все это знали. Даже Сансет.

— У нас есть решение.

Луна хотела что-то добавить, но промолчала.

Даже сквозь обожание Сансет почувствовала укол гнева. «У них есть, а у меня нет! Утаили от меня информацию, когда от неё зависит…» Она накрыла свой гнев плотной крышкой и уселась сверху, преданно глядя в лицо Селестии.

— Мы внимательно изучили выкладки Твайлайт...

«Я убью её! Нет, я женюсь на ней! Женюсь, а потом убью!» На лице Сансет не дрогнул ни один мускул. Если Принцессы и прочитали что-то, то не подали вида.

— И твои вычисления...

«Да! Да-да-да-да!»

— Мы разделим Солнце.

— ...Что?

В разговор вступила Луна.

— Согласно нашему решению, если разделить солнечную массу на три или четыре части, мы сможем поддерживать в них пламя.

— Но мощность заклинания...

Луна жестом остановила её. Оглянулась на сестру и продолжила тоном ниже:

— Да, если мы поддерживаем заклинание с поверхности. Но если четыре аликорна будут постоянно находится на… не знаю пока, как мы их назовём, мы сможем, постоянно подпитывая реакцию, освещать и согревать Эквестрию. Но… нам придётся отказаться от физической формы.

— Но аликорнов только двое?

Принцессы снова переглянусь.

— Ты, Сансет, разделишь с нами небеса.

— Когда? Как?

Она не была против, но не успела понять, против чего: Принцессы не ответили. Лёд и пламя их магии слились вместе и сорвали тело с Сансет Шиммер, едва не развеяв её душу — но единорожка не собиралась проигрывать смерти, тем более когда от этого зависело так много.

Сансет Шиммер чувствовала, что распадается — теряет воспоминания, желания, стремления.

Ей не дали времени привыкнуть.

В общем-то, ничто, кроме любви и заботы Селестии и Луны, и не могло подготовить её к подобному. Каждый следующий рывок вверх на пути Восхождения вынуждал её оставлять часть себя позади, в кучке замерзшего пепла, оставшейся на полу.

Она крепко уцепилась за самые неизменные основы себя — в то, что было важнее всего для Сансет Шиммер до того, как её убили. Она справится, она победит, потому что Сансет Шиммер всегда побеждает. Жажда победы стала её новым сердцем — как, вероятно, всегда и была.

Они взлетали, и ветер пространства сдувал с них материю. Не аликорны — три вытянувшихся в скорости живых огня — белый, синий и огненно-красный. Вокруг не было ни Эквестии, ни звёздной пустоты — только гул пространства.

Сбрасывая оковы материи ради могущества, на благо Эквестрии они приняли в себя иные, близкие, возможно однажды отвергнутые цвета. Глубокая ночная тьма и призрачная вечерняя голубая дымка вплелись в синий луч Луны, не подавляя главный цвет, но подчёркивая; белое пламя Селестии начало искрить пятью оттенками — от оранжевого до пепельного.

Новый рассвет вставал над Эквестрией, отбрасывая тройные цветные тени.

Белый, горячий свет всходил прямо к зениту, вещая: «Всё будет хорошо, всё будет правильно. Мы не оставим вас своей заботой». И тянулись к Белой Луне деревья и цветы.

Её догонял синий огонь, вещая: «В мире не иссякнет красота, и магия, и любовь». И звери, хищные и травоядные, поднимали глаза к Синей Луное

Красная Луна всходила над горизонтом в полном молчании. С Красной было что-то не так. Её лучи не несли добра, и пони старались не глядеть на них.

Только другие Луны слышали голос той, что была Сансет Шиммер, но даже они ничего не могли прочитать по Её лицу — ведь больше не было пони, которую можно было бы прочесть.

— Понимаю так... теперь я равна вам. Вы лишили меня жизни и тела. Мне кажется… то есть, возможно, это не так уж плохо. Вы, видимо, очень спешили, раз вы даже не сказали мне, что собираетесь сделать. Убили меня — ради блага Эквестрии. Вы знаете, что я бы согласилась.

— Да, Мы знаем, — спокойно ответила Белая Луна. — Как всегда, любимая.

— Но всё же, зная, что я соглашусь, вы боялись отказа. Боялись, что я просто скажу «нет» и не последую за вами в неизвестное, — продолжала Красная Луна всё таким же безразличным тоном.

— И это так, — подтвердила Синяя Луна, — Мы чувствовали, что существует маленький шанс, что Ты откажешься, несмотря на всё наше общее прошлое. Но что сделано, то сделано. Мы вынуждены отказаться от Твоего служения, любимая. Твой голос так же нужен нашему миру, как и Наш.

Красная не стала ждать, пока затихнут отголоски этих слов в небесах. Она дотянулась до нескольких звёзд — сверкающих, искристо-ледяных, и звёзды отозвались Ей, пусть и нехотя; и над Эквестрией родилось новое созвездие.

— Я сослужу вам последнюю службу, которую вы от меня потребовали. Я стану равна вам. Но будучи равной, я буду первой. Я не меньше уверена в своей правоте, чем вы, и коль вы отвергли моё служение и тем предали меня, я сама решу, на каких условиях исполнять последний — теперь уже точно последний — ваш приказ.

Она понизила голос:

— Я научу вас дрожать при звуках моего имени.

— Что Ты такое… говоришь? — спросила Синяя Луна.

Голос Белой Луны впервые отчётливо дрогнул:

— Я, кажется, понимаю… Ты не знаешь, как любить и как жить — без служения. Ты совершенно растеряна, Сансет, но… это пройдёт! С этим можно справиться! Просто успокойся, пережди, и мы будем рядом, чтобы помочь Тебе!

Красная обернулась к бывшим учителям, и в ней не было гнева — спокойна, собрана и готова действовать. Небо вокруг было полно ничейного могущества. Невообразимой мощи, которую можно было применить на что угодно.

Она начала — и продолжила — теми истоками власти, что уже принадлежали Лунам.

— Вы поможете мне. Как, я сама решу.

“Власть над размножением и ростом” — Лунам достались только ошмётки этого аспекта. Большую его часть поглотила Красная Луна.

“Жизнь и живое в целом” — Синяя Луна успела раньше, и Красной достался лишь краешек этих владений.

“Удача, сопутствующая тем, кто трудится честно и играет по правилам” — Белая Луна утратила эту часть, и не только её.

“Сны и мечтания” — аспект разошелся неровной трещиной, доставшись двум Лунами одновременно, и многие сны стали дорогой без возврата.

— Прекрати! Давай договоримся! Как равные, раз ты так хочешь!

— Если сможете, остановите меня! — ответила Красная, смеясь.

— Значит, война.

Шло время. Красная Луна даже не вела войну — скорее играла, неумело и с кровью отрывая для себя то, что Ей нравилось, казалось полезным, и нужным, и близким. Внизу, в Эквестрии, пони останавливались, смотрели на охваченные битвой небеса. Пока их не накрывал луч Красной, походя меняя состав их крови. Луч мог задержаться, и заставить двигаться свежий труп. Вскоре Ей надоедало, и Красная смотрела на другую часть планеты под собой, и монстры рождались от одной лишь Её мысли.

Это длилось недолго. Меньше суток — потом Красная Луна не заметила, как рядом с Её бывшими учителями встала предательница. Не заметила в прямом смысле — Чёрная на чёрном, новая Луна была незрима.

Меньше минуты спустя время изменилось навсегда. Именно тогда была создана Триада Лун; именно тогда Триада впервые применила Своё абсолютное оружие; именно тогда Сансет Шиммер впервые потерпела сокрушительное поражение.

Ибо само Время ответило на их зов и явилось на небесную битву, чтобы сразиться на Их стороне.