Нежеланный жук-вонючка

Глава 7

Звуки голосов выдернули Вонючку из темноты. Оцепеневший, дезориентированный, он по кусочкам собирал то немногое, что знал о своем окружении. Он лежал на чем-то мягком, был укрыт чем-то теплым, боль притупилась. Глаза еще не работали, но по мере того, как тело просыпалось, его чувства становились все более и более острыми. В нескольких местах на теле появился непрекращающийся зуд — там, где у него рос новый хитин.

Он подумал об аликорне и гарпиях. Он спасся от них. Или, может быть, аликорн по какой-то странной причине пощадил его. Аликорны были странными существами, непостоянными и очень опасными. Почувствовав растущее чувство тревоги, Вонючка поднял голову.

— О, ты проснулся! — сказал Вонючке взволнованный голос.

Сфокусировав взгляд, Вонючка увидел существо из ночных кошмаров. Аликорн была здесь, рядом с ним, и она улыбалась, какую бы гнусную цель она ни преследовала. Как он ни старался, Вонючка не мог вызвать чувство паники. Его тело было слишком вялым, а разум и чувства еще слишком притуплены.

— Привет, меня зовут Твайлайт Спаркл, и я хочу стать твоим другом, — сказала аликорн слишком бодрым голосом, от которого у Вонючки заболели ушные отверстия. — Постарайся не двигаться слишком много. Ты в безопасности и с друзьями. Наверняка ты волнуешься, но тебе это ни к чему.

С глухим стоном Вонючка опустил голову на подушку. Он лежал, чувствуя себя очень, очень растерянным и не зная, что делать. Аликорн стояла в нескольких сантиметрах от него и смотрела на него, а на ее лице была широкая, обескураживающая улыбка. Рядом с ней стояла другая пони, земная.

Земная пони была почему-то более страшной, чем аликорн. Земная пони была кипящей кальдерой сырых эмоций. От любви, которую она излучала, у Вонючки кружилась голова, дурманило, голова пульсировала. Там были и другие эмоции, но они передавались с такой громкостью, что Вонючка не мог определить, что это такое. Она была хаосом, эта земная пони, по крайней мере, внутри. Внешне она выглядела сонной и, возможно, немного скучающей. Она выглядела спокойной, невозмутимой, не проявляла никаких эмоций.

— Твои друзья в безопасности и выздоравливают. Твоя подруга гарпия находится прямо здесь, в этой комнате. Я работаю над тем, чтобы подружиться с ней. У меня никогда не было подруги-гарпии, обычно мне приходится уничтожать гарпий, чтобы защитить своих товарищей.

— Не такая, как другие, — сумел вздохнуть Вонючка. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он понял, что переел любви и опьянен ею. Это была странная земная кобыла, которая мешала ему чувствовать. От нее исходило безумное количество любви, и от этого Вонючка был словно под кайфом.

— Нет, она совсем не похожа на остальных, насколько мне удалось выяснить. — Когда Твайлайт отошла от кровати, её улыбка стала выражением заботы и сострадания. — Мы смогли помочь ей гораздо больше, чем тебе. Мы почти ничего не знаем ни о тебе, ни о твоей физиологии. Селено постоянно говорит о том, какой ты милый жучок.

— Она проснулась? — спросил Вонючка.

— Сейчас нет, она дремлет, — ответила Твайлайт.

— Хатико?

— С ним все в порядке. Его сильно отравили, но он выздоравливает. Он все время спрашивает о тебе. — Твайлайт сделала паузу, а затем на ее мордочке вновь расплылась теплая улыбка. — Уверена, это приятно — знать, что у тебя есть друзья, которые беспокоятся о тебе и интересуются тобой.

— Бурро…

— Азур Серапе? — Уши Твайлайт дернулись, когда она произнесла эти два слова. — О, с ней все в порядке. Она добралась до безопасного места. Она и Ям, собственно говоря, здесь. Они с Хатико, пока он выздоравливает.

— Ты спасла меня, почему? — Вонючка посмотрел в глаза Твайлайт. Прежде чем она успела ответить, он добавил: — Это был пони, тот кто ранил Селено. Зачем спасать нас?

На секунду Твайлайт выглядела обеспокоенной:

— Ошибки можно совершать. Я знаю, что совершала их в прошлом. Но я на них училась. — Она поцокала языком, а затем продолжила: — Так получилось, что я оказалась в этом районе, потому что меня вызвал мой друг, Тарнишед Типот. Возникли кое-какие проблемы, и мы с ним как раз обсуждали, что с ними делать, когда появился Ям. Когда мы добрались до того места, где, по нашим расчетам, должен был находиться ты, тебя и остальных уже не было. Мы нашли дротики и мертвых гарпий. Азур нашла нас, и тогда нам пришлось разыскивать тебя и выяснять, куда ты делся. Мы с Тарнишем спасли тебя.

— Он мой муж, — ровным монотонным голосом сказала земная пони.

— Кстати, это Мод, — сказала Твайлайт, представляя свою подругу.

— Твайлайт, то, о чем мы говорили…

— Да, да, я знаю, Мод. Пеббл хочет познакомиться с чейнджлингом. Дай ему время освоиться, и я выполню свое обещание. — Повернув голову, Твайлайт посмотрела на Вонючку. — У тебя есть поклонница. Кое-кто из пони просто вне себя от желания познакомиться с тобой. Ее зовут Пеббл, она почти годовалая, и она действительно очень милая, по-своему особенная.

Ошеломленный, Вонючка просто лежал, не зная, что сказать.

— Она любит жуков, — сказала Мод голосом, не выражающим никаких эмоций. — Сейчас у нее фаза увлечения жуками. Мы стараемся поощрять ее увлечения, потому что так поступают хорошие родители. Надеюсь, ты не обидишься, если тебя назовут жуком. Если да, то я с ней об этом долго буду говорить.

Загадочная земная пони почти испугала Вонючку. В ее голосе не было ни намека на эмоции, которые она испытывала внутри. Ему было трудно понять, что ее внутренняя и внешняя стороны не совпадают. Однако в ней была доброта, и это его немного утешало. С ней было легче иметь дело.

— Я пойду проверю, как там Пеббл, — объявила Мод. — Было приятно познакомиться с тобой, Вонючка.

Не шевелясь, Вонючка смотрел, как уходит земная пони, и слышал, как ее копыта стучат по какой-то твердой поверхности. Аликорн все еще была здесь, и она не представляла опасности, что бы ни подсказывала ему память предков. Твайлайт закружилась рядом с ним, ее лицо стало задумчивым. Он чувствовал ее беспокойство, но в то же время и оптимизм. Она была взволнована и счастлива.

— Мне жаль, что мы не смогли помочь тебе, — проговорила Твайлайт. — Мы просто недостаточно знаем о тебе. Тарниш приготовил снадобье, которое нейтрализовало твою вонь, и теперь ты вроде как пахнешь розами…

Принюхавшись, Вонючка понял, что почти ничего не чувствует.

— … не обижайся, но с тобой так гораздо легче иметь дело. Но ничего, я все равно буду твоим другом, даже если ты будешь вонять. Это, конечно, облегчает поиски. Здесь есть несколько врачей, и ты им очень любопытен, и я слежу за ними, чтобы они держались уважительно. Не то чтобы они делали что-то плохое, просто я хочу, чтобы они помнили, что ты не просто диковинка, ты — мыслящее, чувствующее существо с эмоциями и потребностями. Пока что они вели себя очень хорошо, и… и… эй, я болтаю, не так ли?

Вонючка кивнул.

— Иногда я так делаю, когда нервничаю или волнуюсь, — призналась Твайлайт. — Теперь, когда ты проснулся, я вызову врачей для небольшого осмотра, если ты не возражаешь.

Вонючка снова кивнул.

В маленькой комнате стало тихо. Ни аликорнов, ни врачей, Вонючка лежал в своей кровати и смотрел на Селено, которая устроилась в импровизированном гнезде рядом с ним. Ее голова была перевязана, она плохо соображала, а странные квадратные зрачки ее глаз постоянно меняли размер. После всей этой суматохи, после всей этой неразберихи, после всех этих тычков и уколов приятно было побыть в тишине наедине с Селено, своим другом.

— Ладно, Вонючка, все вышло не совсем так, как планировалось, — сказала Селено тихим, слабым голосом, — но ничего страшного. Мы все равно подружились. У нас не было шанса проявить себя, чтобы пони нас приняли, и мой безотказный план сработал не так хорошо, но все равно все вышло хорошо.

Хотя Вонючка и не мог этого выразить, он был очень, очень рад услышать голос Селено. Он успокаивал его и приносил утешение. Она была… дорога ему, хотя он и не мог понять, почему. Она была его другом, а дружить — странная, почти чуждая мысль для чейнджлинга.

— У нас еще есть шанс на величие. — Селено, слишком уставшая и слабая, чтобы продолжать держать голову, позволила ей прислониться к шее Вонючки. Она устроилась поудобнее и удовлетворенно вздохнула. — Вонючка, у нас есть шанс стать послами при пони. Твайлайт говорила со мной об этом. Она хочет, чтобы мы стали ее послами дружбы. Она думает, что если пони смогут встретиться с нами, поговорить с нами и пообщаться с нами, то все станет лучше.

— А ты что думаешь? — спросил Вонючка.

— Думаю, так и будет, — ответила Селено. — Может быть, это из-за сотрясения мозга, но я думаю, что мы сможем изменить ситуацию. Гарпии не обязательно должны быть отвратительными и злыми. Вонючка, мне очень жаль, что тебе пришлось увидеть, что из себя представляет мой род. Теперь ты понимаешь, почему мне пришлось покинуть их. Они ужасны.

Пока Селено говорила, Вонючка думал о том, как гарпия начала сдирать с него хитиновый покров, о том, как безразлично и бесчувственно она это делала. Ей было все равно, что он — живое, дышащее, мыслящее, чувствующее существо. Ей было все равно, что она причиняет ему боль. Гарпия, понял он, была очень похожа на его королеву-мать. Он вздрогнул и почувствовал, как Селено придвинулась к нему. Он застыл на месте, боясь нарушить ее ощущение уюта, а затем издал вздох, очень похожий на вздох пони, когда его глаза снова начали подтекать. Комнату наполнил кислый запах слез чейнджлинга.

— Твайлайт действительно очень помогла. Она дала мне длинный контрольный список, как быть хорошей гарпией. Там есть вещи, о которых я даже не подумала. — Селено переместила свое тело и устроилась рядом с Вонючкой, прижавшись к нему. Ее перья распушились, и она прижала крылья к телу. — Твайлайт и Тарнишед Типот очень рисковали, спасая нас. Мы в долгу перед ними, даже если они говорят, что мы не в долгу перед ними, мы в долгу перед ними. У нас есть работа, которую мы должны сделать, Вонючка.

— Да? — спросил Вонючка.

— Да, — ответила Селено, — мы должны стать героями. Конечно, как только поправимся. Единственный способ отплатить за такую доброту — это идти и спасать других, а потом сказать им, что они нам ничего не должны. Тогда мы будем свободны от долгов.

Это казалось разумным, и Вонючка не стал возражать.

— Когда-нибудь я стану настоящим героем, — сонно произнесла Селено, с трудом удерживая глаза открытыми. — А ты… — Гарпия зевнула и издала сонное поскуливание. — А ты, ты будешь моей совестью.

— Кем я буду?

— Моей совестью, — повторила Селено. — Ты будешь моим проводником. Ты знаешь, что чувствуют другие существа. Ты можешь чувствовать их эмоции. Когда ты будешь рядом, я смогу делать все, что потребуется, чтобы сделать других счастливыми, чтобы когда-нибудь стать настоящим героем. Мы сможем находить существ, которым страшно или у которых разбито сердце, и помогать им.

Хитиновое лицо Вонючки каким-то образом смогло выразить его полное замешательство.

— Мир стал бы лучше, если бы больше существ имели жуков, выполняющих роль их совести. — Глаза Селено закрылись, и на ее козьей мордочке появилось спокойное, умиротворенное выражение. — У меня большие планы, Вонючка… большие планы…

Похоже, что с большими планами Селено придется подождать, так как гарпия погрузилась в дремоту. Вонючке показалось, что гарпия, дремлющая на его груди, успокаивает его. Она была права, он мог чувствовать тех, кто испытывал беспокойство. Возможно, она была права. Он подумал о том, как они впервые встретились, как он наблюдал за ней, купающейся в воде, и как она выразила желание творить добро, чтобы их приняли.

Получит ли он когда-нибудь признание? Он не знал. Он подумал о пони, который ударил Селено камнем. Он подумал о своем собственном чувстве ярости, о своем гневе, и бедный Вонючка почувствовал, как его эмоции запутались внутри него. Этот пони не знал, что лучше. Он подумал о дикости гарпий, почувствовал боль в ноге, и тут произошло самое чудесное.

Вонючка почувствовал сочувствие к неизвестному пони, обидевшему Селено.

Возможно, этот пони испытал на себе жестокость гарпий. Возможно, он видел или слышал рассказы, возможно, у него была встреча с гарпией, которая заставила его быть настороже. Это не оправдывало его действий и не облегчало размышлений о нападении, но давало Вонючке некоторое чувство понимания.

Они с Селено были обязаны. Они должны были показать миру, что чейнджлинги и гарпии, враги пони, могут быть хорошими. Если понадобится, он мог бы стать жуком-совестью Селено. Он мог бы внести свою лепту в достижение понимания. В конце концов, у него был дар понимать, что чувствует другое существо.

Чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что может стать героем.