Абсолютный нуль

6 день

Генри проснулась в санитарном пункте, который представлял из себя палатку с печкой и койками для больных. В палате было 2 врача, один сидел за столом и что-то писал, другой ходил между больными.

Стены колыхались от ветра, внутри палаты было прохладно, все койки были заняты, все пациенты кроме Генри и ещё кого-то парня спали.

Генри подала признаки жизни, на что сразу отреагировал ходящий врач. Этим врачом была пони с светло-розовыми густыми волосами и гораздо более приятным лицом.

— Как себя чувствуете? — тихо спросил врач.

— Вроде не умираю.

— Это уже очень хорошо.

— Наверное.

— Ваше имя и фамилия? — спросил врач за столом.

— Генриетта Пейн.

— Образование есть?

— Астроном.

— Возраст.

— 37 полных лет.

— У вас присутствуют хронические заболевания? Переломы, пережитые операции?

— Нет, у меня только кариес на зубах.

— Замечательно.

Генри начала внимательно осматривать окружение вокруг себя. Она попыталась встать, но почувствовала что-то очень странное в своих копытах.

— Вы меня случаем не резали, пока я спала?

— Нет, с чего вы взяли? — ответил врач за столом.

— Да я э-э… что-то копыт не чувствую.

— Совсем?

Генри начала трясти копытом.

— Да. Это пройдёт?

Врач с светло-розовыми волосами грустно и отрицательно покачала головой.

— У вас обморожение конечностей, боюсь, вы теперь инвалид, — ответила розоволосая пони.

— …

— Простите, мы сделали всё что смогли.

— Лучше бы меня на станции оставили, — констатировала Генри.

— Всё не так плохо как вам кажется, — подбодрил врач за столом.

— Да ну? Я теперь инвалид на все 4 конечности. Я даже передвигаться не смогу. Мне что теперь делать?

— Вам выдадут протезы.

— Когда?

— Ну… нескоро.

Генри упала обратно на койку, пытаясь найти смысл дальше существовать.

— Извините, что вмешиваюсь, но я правильно понял, что вы со станции? — спросил один из пациентов.

— Да. Обсерватория имени её высочества. Мы там за небесными телами следили.

— Можете сказать, почему настала зима?

— Солнце гаснет. Причём делает это на пару миллиардов лет раньше чем следует.

— А почему?

— Я не знаю! У нас по идее Селестия на своём роге солнце крутит. Вот у неё и спрашивай. Кстати, где эта двухметровая башня?

— В Кантерлоте.

— Понятно, я почему-то думала, что она сюда приедет.

— Сколько вы в обсерватории работали?

— 4 года. То есть работала ещё до начала зимы. Кстати говоря, а кто у вас в городе капитан?

— Принцесса сумеречная Искорка.

— Это которая с ребёнком?

— Нет, это которая из самая младшая из всех принцесс.

Генри резко поднялась и села.

— Вы ЕЁ поставили капитаном?

— Да, а что не так? — спросила розоволосая пони.

— Она же ребёнок!

— Таков был приказ Селестии, — объяснил пациент.

— Да пусть этот приказ себе в жопу засунет. Вам нужен тот, кто умеет выживать в это зимней пустоши, кто может взять ответственность за чужую жизнь и смерть. А не она.

— Я уверена, она справится, — сказала розоволосая пони.

— Ну да. Впрочем, это уже ваши проблемы.

— Ты вообще-то с нами в одной лодке, — заметил пациент.

— Посмотрим, надолго ли.

— Да, надолго, — вмешался врач за столом, — вас завтра отправят в дом опеки. Там о вас позаботятся.

— Звучит как угроза.

— Я думаю, там вы найдёте себе друга, — подбодрила розоволосая пони.

— Возможно. Как, кстати, вас зовут?

— Флаттершай, — сказала розоволосая пони.

— Джонни, — сказал пациент.

— Людвиг, — врач за столом.

— Будем знакомы.

В течение этого же дня на Генри завели медицинскую карту с её диагнозом: обморожение 4 степени. Единственное, что успокаивало Генри, так это что по неведомой причине у неё отсутствуют боли в конечностях, хотя по заверению врачей они должны болеть, причём очень сильно.