Морской бой

— Вы знаете, что во время «боя» израсходовано двадцать тысяч снарядов и пятьсот имитаторов ракет?

Тут я вспомнил анекдот про Гену и Чебурашку: «Чебурашка, ты меня слышишь?» «Гена, посмотри на меня, как ты думаешь, слышу ли я?»

— Мне известно всё, происходящее с моими самолётами, адмирал.

— А вы знаете, что они игнорируют приказы?! Когда началась «собачья свалка»*, а команда авианосца и операторы самолётов РЭБ внезапно обнаружили себя в центре настоящего воздушного боя, я пытался это пресечь, но они не остановились. Потом подошли «Селестии», избавившиеся уже от тяжёлых ракет, присоединились к этим… догонялкам, и разверзся ад. Они, конечно, стреляли мимо, но очереди сыпались у бортов постоянно.

Мысленно я сделал фейсхуф:

— Когда вы… Точней, командир авианосца поднимал самолёты, какой приказ он им дал? «Вы — боевой воздушный патруль». Стало быть, у них приоритет — защита авианосца, и все приказы, не относящиеся к задаче, им побоку. Эти приказы как бы адресованы каким-то другим самолётам. «Луняхи» не знают, что таких самолётов нет в природе**… Они же как дети. Думать — не их работа. Вам следовало либо сначала отменить тот первый приказ, либо назвать их по именам, например: «Лу два, Няха пять, Диана три, Вуна один — выходите из боя!» — тогда бы они послушались. И если бы кто-то озаботился прочитать мануал к самолётам, проблемы бы не возникло… И потом, «собачья свалка» — это так весело!

Я улыбнулся, вспомнив расшифровку переговоров истребителей.

«Ага, я тебя запятнала!»

«Вот ещё!»

В-вжух! Падение с тридцати километров почти на уровень воды.

Тррах! Ударная волна «проминает» поверхность океана.

В-вжух! Истребитель проносится над каким-то траулером.

Трах-тах-тах! Над ним же проносится очередь.

Лядь! Кто пустил гражданских в зону проведения учений?..

Лицо собеседника, увидевшего на экране мою ухмылку, сравнялось цветом с петлицами.

— И вообще, чем вы недовольны, адмирал? — поспешно продолжил я, — вы одержали блестящую победу, я проиграл, сунувшись под молотки ПВО эскорта… Флот в целом получил огромный статистический материал по ближним боям таких самолётов, и на сколько процентов в веселии принимает участие корабельное ПВО. Понятно, что на практике ситуация маловероятна, но зачем-то же мы до сих пор ставим пушки на самолёты… Значит, надо было «обыграть» и это.

— То есть вы спровоцировали «свалку» нарочно?
— Разумеется. Создавая эти машины, я понимал, как надо и как не надо их использовать. Сегодня использовал, как не надо… Впрочем, не будем ссориться. Сочтём, что я достаточно вывел вас из себя, как того требует военная наука. Я ведь теперь обороняющаяся сторона. Так что жду «гостей».

— Скоро прибудем, — кивнул он и отключился.

Вместе с креслом я повернулся к капитану:

— Спутниковые фотографии есть?

— Так точно.

— «Минотавру»: пусть вешают под одну эскадрилью «Селестий» противокорабельные ракеты… Имитаторы в смысле, а то кто вас знает, и отправляют в самый дальний обход с одной «Тией» ДРЛО в комплекте. И полуэскадрилью «Лунях» в прикрытие в истребительной загрузке.

— Мы же обороняющаяся сторона, — удивился капитан.

Я молча поднял бровь.

— Да, шеф. Есть, шеф.

— На всякий случай: близко не соваться. Условно потопите пару кораблей эскорта…

Я поднялся:

— Пойду проветрюсь, — и покинул рубку через аварийную дверь, чего делать вообще-то нельзя.

Трехсоттысячная туша линкора «Зебра» проминала разгулявшееся море, но на палубе болтанка практически не ощущалась, а вот шедший впереди десятикратно более лёгкий противолодочник «Сильверстрим» качало изрядно. Даже отсюда видно. Ордер пока двигался неспешно, но прибавлял ход. Поскольку я жил на линкоре примерно восемьдесят процентов времени, то даже мог примерно определить, сколько двигателей сейчас работает, и какой бурун под «ледокольным» форштевнем, не глядя туда… Когда же линкор с его осадкой шёл полным ходом, бурун доставал до якорных клюзов.

На левой раковине «Зебры» двигался авианосец «Минотавр». Постороннему глазу это незаметно, но корпуса кораблей практически одинаковы. Просто на «Зебру» нахлобучили ракетный «банкет», восьмидюймовые башни и мою каюту люкс, а на «Минотавра» — ангар и полётную палубу. И надводное вертикальное бронирование у авианосца похуже…

Сейчас с его палубы начал уходить «страйк». Быстро. «Минотавр» вступил в строй два месяца назад и во многом оставался «тёмной лошадкой». Тем более, что треть экипажа составляла сдаточная команда верфи. Как-то он будет служить, когда их заменят обычные матросы из волшебной страны «Зартах»?

Даже на таком расстоянии отличить «Селестию» от «Луны» было легко — первые красились в серебристо-белый цвет, а вторые — в цвет средний между космосом и морской водой.

На фюзеляжах же истребителей непременно изображался какой-нибудь фанарт. Начиная от маленькой Вуны и заканчивая высокохудожественными портретами взрослых принцесс. Только на изображение Молестии существовало табу. В корпорации имелась должность для человека, который искал по древним сайтам эти рисунки. Генералы и адмиралы ворчали, но такой пункт я прописал в контракте.

Из-за четырёхорудийной возвышенной башни тем временем вырулил «прикомандированный» к кораблю на время учений журналист. Предвидя видеоперебранку, я заранее выгнал его из рубки, а малолетний умник как-то нашёл выход наверх, не подозревая, что через час на палубу будут сыпаться обломки ПКР. Всех премии лишу.

Сейчас он радостно снимал на телефон поднимающего самолёты «Минотавра», а моё раздражение, наконец, прорвалось:
— Авианосцу убраться в кильватер! — рявкнул я в гарнитуру, — какого… вы выперлись?! У нас учения, как бы, не закончились.

Мальчишка-репортёр даже подпрыгнул на месте от неожиданности.

— Можно вас спросить?

— Ну, спрашивай. Для того ты здесь.

— А почему все ваши самолёты — беспилотники?

Я посмотрел на него, как на идиота.

— Изначально машины шестого поколения выпускались в следующих исполнениях: БПЛА, одноместный строевой, двухместный учебно-боевой, двухместный радиоэлектронной борьбы и, только для «Селестии», двухместный радиолокационного дозора. Но мы заметили, что беспилотники легче и выдерживают более серьёзные перегрузки. Так что теперь пилотируемыми выпускаются только самолёты РЭБ и ДРЛО. И небольшое количество учебно-боевых, чтоб готовить пилотов для двух первых. Ты мог прочесть всё это на сайте компании «Зебра» или на официальной страничке в любой социальной сети, да покарает их Господь, как Содом и Гоморру.

— А когда полетит «Селестия-К2»?

— Скоро. Она уже на испытаниях.

— Скажите, почему она «Ка»?

— Потому что кислородная.

— А почему кислородная?

— Ибо в космосе нет воздуха, — сказал я, смирившись с неизбежным. — Так что в бою ставим на тёмную лошадку, очень сбалансированный получился истребитель, а в исследовательских целях, в разведке или в мезосфере — на белую. На её широкий круп можно навьючить гораздо больше оборудования и топлива… Слушай: сейчас мы проследуем в рубку, иначе в нас попадёт имитатор ПКР — это больно. Я немножко покомандую отрядом, а ты прочтёшь последние двадцать новостей на сайте «Зебры». После этого беседа станет более предметной.

* «Собачья свалка» (догфайт) — манёвренный ближний бой с использованием пушек/пулемётов.

** Навеяно «дуболунами» из рассказа «Изумрудный Луномиф».

БПЛА — беспилотный летательный аппарат.

ДРЛО — самолёт дальнего радиолокационного обнаружения.

ПКР — противокорабельная ракета.

РЭБ — радиоэлектронная борьба.