Заппи
Часть 6. Сарай
Простите за задержку главы. И да, эта глава получилась не очень длинной или богатой на события, так еще и концентрация флаффа тут вышла немного больше чем обычно. В конце концов, даже в ужасах нужно ж иногда отдыхать)
— Эгегегей!
От звонкого крика, донёсшегося со стороны улицы, Флаттершай боязливо поджала ушки под сочувствующий взгляд животных. Впрочем — не всех: Энджел даже ухом не повел, продолжая настырно тыкать в нос хозяйки разворот из книги рецептов, на котором было изображено аппетитное клубнично-морковное парфе с вишенкой на верхушке.
— Я… пойду, наверное… открою…
Но прежде чем солнечно-желтая пегаска успела хотя бы встать, верхняя дверца с шумом распахнулась, явив взору всех присутствующих ярко-розовую пышную гриву Пинки, бесцеремонно засунувшей голову в проем.
— Приветики-приветики! Флатти, Дискорд дома? Я бы хотела дать ему попробовать тортик, который я из его пиписинок приготовила!
— Кто-то сказал «пиписинки»? — Миниатюрная голова драконикуса вылезла откуда-то из гривы Пинки, заозиравшись по сторонам. — Я крайне заинтересован!
Несколько секунд Пинки и Дискорд озирались по сторонам, но словно по сигналу взглянули друг на друга: глаза Пинки были задраны вверх, а глаза Дискорда, соответственно, вниз. Две широченные улыбки парочки хаоситов встретились — и Дискорд спрятался обратно в гриву Пинки — лишь затем, чтобы появиться на лестнице, ведущей наверх, в спальню Флаттершай.
— Дорогая моя Пинки, моя любимица! Дедушка Дискорд уже заждался тебя и твоего нового, изумительного пиписинового шедевра! — Драконикус демонстративно развел передние лапы, словно приглашая к обнимашкам.
«Придурки» — Энджел закатил глаза. Вслух он это, конечно же, не сказал (все равно его писки поняла бы только Флаттершай), но его выражение мордочки был красноречивее любых слов, на любом языке мира.
Тем временем Пинки, уже полностью ввалившаяся в дом и теперь валяющаяся кверху крупом, вскочила с пола как ни в чем ни бывало и вытащила из гривы тортик, выглядящий как нечто среднее между большим шаром из желто-розового крема и пирамидой из хаотично слепленных кусков разноцветного теста… Даже не спрашивайте.
Дискорд с довольным видом погладил свою бородку.
— Полагаю, мне стоит поискать в своем доме подходящую для сего шедевра посуду… Оставлю вас ненадолго, мои дорогие дамы!
Наклонившись, дух Хаоса приложил губы к копытцу Флаттершай, отчего та под сдавленный писк резко сменила цвет с ярко-желтого на темно-бордовый. Было заметно, что от накатившего смущения она была готова провалиться под землю — но вместо этого под землю провалился сам Дискорд, лишь успев демонстративно козырнуть поняшкам.
— Не понимаю. Я вообще не понимаю! — Пинки с широкой улыбкой повернулась к Флаттершай, которая упорно пыталась свернуться в дрожащий от смущения клубочек, и потрепала ее по крупу. — Я про то, что Дискорд такой чудесно-расчудесно-пречудесно веселый, с этими его шоколадными дождями и прочими штучками, но в итоге он стал именно твоим особым пони! Ой, то есть, твоим особым не-пони! Или Особенным Драконикусом? Интересно, а так вообще говорят?..
— Я… я думаю… — Осторожно попыталась прервать словесный поток подруги Флаттершай. Ее голосок был тише писка мышонка, но Пинки послушно замолчала, прикрыв глаза и улыбнувшись. Без ее пронзительного взгляда пегаска заметно осмелела и продолжила уже громче: — Это потому что в нем… есть почти все от самых разных животных! Олений рог, львиная лапа, мантикорий клык, драконье крыло, конский хвост…
Пинки моргнула.
— Конский хвост? У него же он змеиный, с кисточкой на конце?
Флаттершай, которая уже медленно начала принимать свой законный цвет, неожиданно снова смутилась, покраснев еще больше.
— Я… про его другой хвост…
Нависла неловкая тишина, но Пинки, словно поняв, что это не передает ее эмоции, торопливо сделала глоток из стаканчика и демонстративно прыснула чаем, заляпав окружавших их зверушек, вызвав смущенные хихиканья.
— Чеееегоооооо?! Может быть он все-таки понячий, разве нет?
Ответом ей стало лишь еще более смущенное покачивание головой.
— Нет, для понячьего он слишком короткий… — Копытца Флаттершай остановились друг напротив друга, отмеряя приличные пару десятков сантиметров. — А у малыша Ди он… как бы это сказать… — Смущенно пискнув, Флаттершай сделала характерный взмах копытцами — как рыбак, забрасывающий удочку.
У Пинки дернулся глаз, а пышная грива, казалось, сдулась, розовым фонтаном стекая по ее шее.
— Да даже я так не растягиваюсь…
Флаттершай непонимающе моргнула.
— Что?
— Что?
Неловкая пауза, прерываемая лишь раздраженным бурчанием Эйнджела, агрессивно тянущего хозяйку за хвост, явно затянулась, и Пинки медленно сделала пару шагов к выходу.
— Знаешь, Флаттусенька, я, наверное, пойду! Мне еще надо отнести еще один тортик с пиписинками к Твайлайт — ну ты ж знаешь, вчера из-за этих гадких-прегадких черных злючек-вонючек у меня не было возможности этим заняться! Чмоки-чмоки, покааа-а-а!
Последние слова донеслись уже откуда-то со стороны Понивиля — только ветер покачивал створки распахнутых настежь дверей.
— Пинки?.. Ох… Сквозняк же будет…
— О, смотрю, элемент Радости уже успел убежать?
Дискорд возник прямо посередине комнаты, вспугнув несколько мелких зверушек. Выглядел драконикус, мягко говоря, презабавно в своих широких трусах-семейниках с изображением волчьей морды спереди, и в резиновых шлепанцах. В одной из рук он держал открытую бутылку сидра, парочкой других Дискорд ж поддерживал поднос с идеально нарезанным тортиком… из пиписинок.
— Да, Ди. — Флаттершай, нисколько не смущенная экстравагантным видом своего любимого, вспорхнула вверх и потерлась своим носом о нос духа Хаоса. — Мне кажется, она немного странно отреагировала на мои слова о твоем конском хвосте…
Драконикус аккуратно отпустил поднос (который остался в воздухе) и картинно всплеснул всеми своими лишними руками.
— Какой кошмар! О, кстати, об этом моем «хвосте». Дорогуша, не могла бы ты…
Пегаска лишь с улыбкой кивнула в сторону дивана, на котором Дискорд немедленно и улегся, не забыв убрать все лишние элементы своего образа а-ля «заядлый танкист с 40 летним стажем», включая штаны, и закрыл глаза, готовясь к предстоящему блаженству.
— Честное слово, ты знаешь, как порадовать старину Дискорда, Шаттерфлай…
— Флаттершай. Не Шаттерфлай.
Дискорд лишь довольно мурлыкнул, словно обожравшийся сметаной кот, кода юркие копытца элемента Доброты крепко сжали…
…костяной гребень, и принялись аккуратно расчесывать заметно удлиннившуюся гриву дракониуса.
— Слушай, свет очей моих, как ты думаешь насчет того, чтобы вплести в мою новую прическу что-нибудь хаотичное?
— Как насчет нескольких бабочек, в радужную крапинку? — Пегаска на миг оторвалась от своего занятия и улыбнулась.
— Один настырный кролик, который уже третью минуту дергает твой прелестный хвост, тоже подойдет.
— Надеюсь, Королева по достоинству оценила мою попытку избавить Улей от величайшей из проблем.
Оцеллус лишь судорожно вздохнула, торопливо следуя за Фаринксом по черным коридорам Улья. Их вызвали буквально в ту же секунду, когда она сообщила по ментальной связи Кризалис о совершенном покушении — и если брат Торакса гордо шел, выкатив грудь колесом и высоко задрав голову, то Оцеллус же плелась следом, поджав уши. Ощущение надвигающейся катастрофы не покидало юную оборотницу ни на мгновение.
— Эй, поаккуратнее!
Мимо прошмыгнула чейнджлинг, таща за ногу бессознательную пони преклонного возраста. Судя по остаткам зеленой слизи — прямо из кокона.
— Катерпиллар, это еще что? — Фаринкс решительно преградил сестре по рою путь. — Почему не в…
— Она кончилась. — Катерпиллар разжала челюсти, и нога пони упала на пол, словно тряпичная кукла. — Я уже пробовала ее реанимировать, но…
— И ты решила, что можешь претендовать на ее мясо сама? — Фаринкс хмуро навис над ней. — А разрешение Королевы у тебя есть?..
— Так я ее личинкам несу, в садик! — Прошипела оборотница, высунув раздвоенный язык. — Пусть малыши с детства приучаются есть не только Любовь, а то после прихода корма в непригодность еще и выбросят целого пони… Мать упаси! Совсем уже забывать стали, как питались наши предки!
Оцеллус лишь вздохнула. Нет, как любой чейнджлинг, она не питала никаких слабостей по отношению к…
Еде.
Да, пони — корм для чейнджлингов, как и любые другие живые существа, разве что Любовь у пони была наиболее сытной, вкусной, и ее было больше чем у других видов. Но при этом, вечно сосать Любовь нельзя даже у тех, кого закутали в питательный кокон и повесили в столовке — а все оттого, что эти дурацкие пони не отличались долгожительством! Даже если бы у них не поглощали Любовь, жизнь одного пони даже в коконе редко превышала 80 лет, а при активной кормежке этот срок мог сокращаться и до пары десятков. Впрочем, это не делало умерший корм бесполезным — мясо, органы, кровь, даже кожа прекрасно употреблялись в пищу. Крепкие клыки чейнджлингов и без превращения могли перекусить кости, но их невысокая питательная ценность и ужасный вкус приводили к тому, что зачастую кости и шерсть просто выбрасывались из улья, вместе с другими отходами жизнедеятельности.
Сейчас же даже эта практика постепенно сходила на нет — Любовь добывали непосредственно Охотники, и отдавали ее непосредственно Кризалис, которая уже лично распределяла бесценный ресурс между членами Роя. Сейчас же в коконах осталось не более пары десятков пони, похищенных еще несколько лет назад… и похоже, что их число только что уменьшилось еще на единицу.
Чейнджлинги — высшая ступень эволюции и пищевой цепочки.
Так было. Так есть. Так будет всегда.
Если бы не треклятые Принцессы пони и их магия…
— Эй, Оцеллус, не спи! — Фаринкс раздраженно пихнул напарницу в плечо, вырвав из глубины мыслей.
— А? Что?
Они стояли перед мембраной, ведущей в тронный зал — толстой, вязкой стеной из зеленой слизи, заполняющей собой все пространство арки трех метров в высоту и как минимум 5 — вширь. Катерпиллар, походу, успела утащить тушку к личинкам, которые в данный момент вовсю орудовали своими маленькими челюстями, пережевывая тугую и не податливую плоть… как там ее звали?
Так, Оцеллус, соберись! Ты опять думаешь не о…
— Войдите.
Голос Матери — глубокий, гортанный, шипящий и клокочущий — пронесся по нервам Оцеллус, буквально вымывая все мысли, оставив лишь слепую покорность. Та, кто и есть Рой. Та, чье чрево породило их всех. Та, чья власть и забота абсолютна.
Кризалис сидела на троне, подперев голову копытом, и лишь хмыкнула, когда Фаринкс и Оцеллус вошли в зал.
— А вот и мои малыши…
Пленка за спинами вошедших стянулась, отрезая Оцеллус и Фаринкса от остальных.
Теперь им не сбежать.
— О великая Мать! — Фаринкс принял покорную позу. — Спешу доложить вам радостную весть — аликорново отродье уничтожено! Я вколол ей драконью дозу смертельнейшего яда, и оставил в пылающих руинах ее дома! Будьте спокойны, королева — опасность раскрытия миновала, никто кроме Твай…
Окончание речи Фаринкса потонуло в оглушительном взрыве хохота — Кризалис натурально ржала, запрокинув голову. Перевертыш лишь обиженно молчал, склонив голову, пока королева сделала пару шагов ближе, продолжая хохотать
— Вколол яд, и оставил в сердце пожара? Аххахаха… ха… — Смех прекратился мгновенно, а с лица Кризалис исчез даже намек на улыбку. — Фаринкс, ты идиот.
Чвак
Оцеллус взвизгнула, глядя, как отлетает в сторону тело ее собрата от хлесткого удара клешней, в мгновение ока появившегося из копыта Кризалис.
Шлеп
С оторванной ударом лапы мерно капала зеленая, чуть светящаяся в полумраке кровь, а в воздухе медленно потянуло омерзительным металлическим запахом. Оцеллус судорожно сглотнула, но унять рвущийся из груди всхлип было невозможно.
— Оцеллус… — Из груди озвученной оборотницы вырвался сдавленный писк ужаса. — Ты молодчина, что сообщила мне о случившемся.
Пасть Кризалис распахнулась, обнажив рой острых как бритва клыков — и всех присутствующих передернуло от треска разламываемого клыками хитина и рвущейся плоти. Фаринкс лишь тихо шипел от боли, наблюдая, как королева пожирает его оторванную конечность.
Улп
По шее Кризалис скользнул комок, и Королева улыбнулась, снова сделав шаг к Фаринксу.
— Ответь мне, дитя мое. — Голос Кризалис звенел от плохо скрываемой ярости. — Почему именно ты решил совершить нападение на Твайлайт?
Под небольшую вспышку зеленоватой магии, Фаринкс отрастил себе потерянную ногу и, морщась, встал на ноги — лишь затем, чтобы склониться перед королевой в раболепном поклоне. Впрочем, бушующие в нем эмоции было видно невооруженным взглядом — да и едкий запах Злости трудно было игнорировать.
— Я давно знал, что вы питаете ненависть к этому аликорну со времен неудавшегося вторжения на Кантерлот! — В голосе перевертыша звенела обида. — И с недавних пор, когда наши разведчики донесли, что это хитрое понячье отродье работает над зельем, способным разрушить нашу маскировку, я понял — нужно действовать…
— И из всех возможных методов ты выбрал тот, который вызовет наивысший резонанс среди нашей еды.
Кризалис смерила Фаринкса испереляющим взглядом. Имей она хоть каплю магии огня — от бедолаги бы давно остался только пепел.
— Вколоть яд и оставить в пожаре… Если бы аликорнов можно было бы убить так просто, я давно бы уничтожила принцессу Жиртрестию. — Лицо Кризалис скривилось от брезгливости. — Не говоря уж о том, что теперь, все пони в этом городе будут гораздо более настороженными, а значит, у наших Охотников будет гораздо больший шанс быть обнаруженными! И если раньше их просто с позором изгоняли, то теперь, наш корм будет пытаться убить их. Ты это хоть осознаешь, боевой ты болван?!
От крика Королевы, казалось, содрогнулся весь Улей.
На Фаринкса было страшно смотреть. Побитый, униженный, практически раздавленный, он тихо дрожал под ногами Кризалис, не смея даже поднять глаз.
— Ладно уж. — Проворчала Королева, перешагивая через непутевого Охотника. — Учитывая, что ты просто придурок, который не учел все данные и просто хотел защитить Рой, я дарую тебе жизнь… на этот раз. Но дорога к пони для тебя теперь закрыта. Фаринкс, за твою верность Рою и искреннее желание его защитить, я перевожу тебя из Охотников в Защитники Роя. Служи мне верно, и оберегай Рой от всех. кто посмеет вторгнуться… И не забывай мою милость.
— Да, Королева Кризалис.
Самки проводили взглядом улетающего в один из туннелей Фаринкса.
— Что до тебя, Оцеллус…
— !!!
— Для начала, прекращай принимать формы, в которых тебя может раздавить даже личинка пони. — Мрачно прошипела Кризалис, убирая копыто подальше от крошечной божьей коровки. — Так-то лучше… Поскольку Фаринкс больше никогда не заявится в Понивилль, тебе придется отдуваться и за себя, и за него. И прекращай дрожать, ты поступила правильно, когда сообщила мне об его действиях. Однако…
— Королева! Аномалокарус погиб…
Пленка снова раскрылась, впуская группу чейнжлингов, тащащих за собой тело одного из собратов.
— Что случилось? — В голосе Кризалис прозвучала досада.
— Его операция в Кантерлоте не увенчалась успехом. Похоже, тот пони — Шайнинг Армор, кажется — во время визита к Селестии снова использовал заклинание того самого щита, которым тогда наши войска были обращены в бегство, и это оттолкнуло Аномалокаруса, раскрыв его прямо посередине отряда единорогов. Это все, что нам известно…
— Понятно.
Кризалис сделала несколько шагов, возвышаясь над бездыханным телом. Окружающие ее перевертыши почтительно расступились.
Такой маленький… Совсем еще личинка. Подавал надежды, совсем как сама Оцеллус…
Молодая оборотница судорожно сглотнула. Она знала, что будет дальше. Это неизбежно.
А ведь она говорила, что пони будут пытаться нас убить! Жаль, Фаринкс не видит…
Оцелус судорожно вздохнула, посвященная своим мыслям
— Аномалокарус. Ты был верным членом нашего Улья. Я признаю твои заслуги, и я рада, что…
Хлюп. Треск
— …мое чрево породило тебя. Но пора вернуться назад, мое дитя.
Рот Кризалис раскрылся с влажным хлюпом перестраиваемой плоти. Теперь он не заканчивался на щеках — влажная, полная острых как бритва акульих зубов, трещина прошла по всей длине шеи королевы, остановившись где-то на середине туловища, разделяя и голову, и шею, и часть груди одной огромной, деформированной пастью-перчаткой…
Чафк
Пасть сомкнулась вокруг трупа, мгновенно сломав несколько костей и пустив многочисленные трещины по черному хитину.
— Из чрева мы пришли в сей мир…
Все присутствующие в тронном зале стояли на коленях, прижавшись лбами к земле — поза истинной покорности. Оцеллус также шептала слова последнего прощания, инстинктивно вздрагивая от звуков разрываемой плоти, которая проваливалась в урчащую утробу Кризалис.
— … И в чреве ж мы покинем его, дабы снова стать яйцом Королевы. Так было. Так есть. Так будет вовек.
Кризалис дернула головой, сращивая чудовищную пасть обратно, и тихо рыгнула. Лишь мрачно темнеющий силует внутри полупрозрачного зеленоватого брюха сигнализировал о произошедшем.
— Свободны. А тебя, Оцеллус, я попрошу остаться.
Бедняжка лишь судорожно скглотнула набежавший в горло комок. Да, Кризалис уже намекнула, что наказания для Оцеллус не будет, но…
— Прощание Аномалокаруса нас прервало. — Кризалис раздраженно провела раздвоенным языком по своим немигающим глазам с характерным хлюпом. — Так вот. Я хочу, чтобы ты не просто вернулась в Понивилль. Я желаю, чтобы ты следила за Твайлайт Спаркл.
— Я? Но…
— Я хочу, чтобы ты не допустила повторения ситуации. — С нажимом прорычала Кризалис. — Следи, чтобы больше не было покушений на Твайлайт. Если ж она снова начнет работу над зельем — помешай ей. Спрячь ингредиенты, добавь что-нибудь заведомо испорченного — не моя забота, как ты это сделаешь.
— Но… Почему бы просто не…
— Фаринкс уже пробовал это «просто». Аликорны — крайне живучие твари, и живут они вечно. История Луны, которая тысячу лет провела на спутнике Эквуса, должна была тебя чему-то научить.
Кризалис вздохнула.
— Оцеллус, ты же знаешь, что Рой голодает. Несмотря на беспрестанный труд Охотников, Улью все еще нужно больше Любви, чтобы стать сильнее и начать захватывать Эквестрию. Даже похищая пони, даже высасывая их и поедая их мясо, мы все равно не можем достичь цели. — Дырявое копыто с раздражением ударило по черному полу, вызывая трещины. — Но если мы сможем захватить аликорна, проблема с едой будет решена! Только подумай: добыча, которая не умрет ни через десять, ни через сотню лет, с огромной магической мощью, черпаемой практически из самого Эквуса!..
Осознание было таким ярким, что Оцеллус чуть не упала снова.
— И вы хотите, чтобы я следила за величайшей из возможных жертв? Вот почему вы наказали Фаринкса — если бы даже он смог ее убить…
— Рой, безусловно, выжил бы, но куда большей ценой. — Закончила за нее Кризалис. — Но эта возможность слишком вкусная, и именно поэтому Фаринкс понес наказание.
— А как же…
— Остальные Охотники займут твое место по сбору Любви в Понивилле. — Раздраженно махнула копытом королева. — На крайняк, передашь сигнал Мантис. Хотя она и старая, и заменяет еще ту старуху… как там ее… Но тем не менее, свою работу она выполнять сможет.
Мантис. Оцелус знала это имя — про нее рассказывали на уроках как об мастерице маскировки, которая подменила внезапно умершую от сердечного приступа пони, попутно сожрав тело и закопав кости на заднем дворе дома. Признаком мастерства являлось то, что ни живущая с нею жена, ни жеребенок, над которым Мантис оформила опекунство, за многие годы так и не смогли опознать чейнджлинга. Единственным, что могло выдать паразита, постоянно поглощающего эмоции, являлось недоразвитость жеребенка — она не могла летать, даже являясь довольно крепкой пегаской. Впрочем, то, что она в принципе не умерла, и отличалась неплохим здоровьем — уже доказывало высочайший профессионализм Мантис, умело контролирующей поглощение Любви…
— Оцеллус, ты меня слушаешь? — Голос Кризалис вырвал охотницу из воспоминаний.
— Я… Я просто вспоминала все, что я знаю о Мантис, королева.
— Понятно. В крайнем случае, если вас с нею не хватит для сбора Любви, передашь запрос на перевод к вам третьего Охотника. А теперь ступай. Не задерживай меня.
Коротко поклонившись, Оцеллус стремительно вылетела сквозь раскрывшуюся мембрану.
Кризалис еще долго смотрела ей вслед. Было бы обидно, если эта подающая надежды охотница провалилась. Достигшая абстракции из-за достаточного количества поглощенной любви, она была ценна.
А ведь раньше чейнжлинги могли лишь копировать облик, который они видели раньше — с яркой, издалека заметной вспышкой. Скольких ее детей поймали из-за этого?
Но в последний год все изменилось. Пусть та атака на Кантерлот и была неудачной, но Кризалис много усвоила с того раза. Она основала картотеку, в которой теперь хранились ароматизированные списки пони — чтобы любой чейнжлинг мог принять облик пони, даже не встречая его лично. Достаточно просто понюхать карточку, на которой изображена метка, а рядом с нею вложены образцы шерсти и гривы. Длина волосков, их форма и даже расположение внутри своих окошек в таблице были строго регламентированы и также являлись источниками ценной информации.
Ох, сколько ж было возни с введением этой системы! От бесконечных жалоб на сложность и непонятность новой системы у королевы до сих пор ныл рог, да и бесконечное «Раньше было лучше, ибо не надо было учить столько нового, и так справлялись!» до сих пор звенело в ушах.
А когда к ней вернулся Кокон, которого в улье считали мертвым, и принес известия об анатомии и магии чейнжлингов, да еще и такие, которые сама Кризалис не знала…
То, что чейнжлинги могут контролировать свою магию превращения — знали все. А вот что ее можно использовать буквально на клеточном уровне, меняя тело не мгновенно, а словно плавно перетекая из одной формы в другую, не создавая столь заметных вспышек… О подобном не знала ни Кризалис, ни предыдущие королевы роя. Локальное применение магии превращения открыла множество новых возможностей, и почти весь год Рой под командованием королевы постигал эту науку. А еще теперь можно было создавать даже самые невозможные формы тела, что открывало возможность мгновенно напугать жертву или даже вступить в бой, используя… Ммм… Новые и необычные придатки.
То, что они способны производить яд, тоже стало приятным сюрпризом. А все из-за одного рабочего, который решил отточить навык локального изменения и попробовал скопировать жало мантикоры. Правда, не отравить самого себя оказалось куда более сложным умением, на освоение которого ушел не один десяток жизней. У Кризалис тогда аж несварение почти целый месяц длилось…
Подготовка к новым вторжениям шла полным ходом. Чейнджлинги значительно прорабатывали свое мастерство превращения, освоили разные яды, которые оказались незаменимы при охоте, научились даже восстанавливать раны и потерянные конечности, просто перестраивая свое тело на клеточном уровне. Охота с этими новыми талантами стала гораздо эффективнее, но… Чтобы научиться менять свое тело не целиком, а словно вылепливая разные части тела из своей плоти, зачастую стоило достичь «абстракционизма» — именно так в Улье теперь называли ситуацию, когда чейнджлинг накапливал столько Любви, что его тело само начинало перестраиваться, лишь бы не взорваться от переполняющей энергии. Но чтобы достичь такого, требовалось накачивать каждую особь чуть ли не лично.
Дашь меньше Любви чем надо — и не получится достичь того, чтобы тело чейнжлинга училось меняться нужным образом, став более пластичным и подконтрольным. Дашь больше — и перевертыш просто сгорит заживо от избытка энергии. Эта малышка, Оцеллус, была из экспериментального выводка, который накачивали магией Любви и искали нужное количество энергии. Больше половины личинок лопнули, но учитывая что все остальные смогли достичь нужного эффекта… Кризалис ни о чем не жалела. Да и обкатав технологию на личинках, через доведение до абстракции стали проводить и взрослых перевертышей.
И да, Фаринкс был одним из подопытных. Знай Кризалис, что этот придурок все испортит… просто сразу бы прибила.
Но как Кризалис ни старалась, достичь такого же уровня самой ей все никак не удавалось! Возможно, дело было в том, что подсознательно она противилась любому изменению, не зависящему от ее собственной воли, а может — просто не хватало Любви?..
Но когда произойдет жатва, и в одном из ее коконов появится аппетитная сиреневая аликорночка…
Зеленый язык с влажным хлюпом прошелся по губам королевы, оставив после себя нитку слюней.
— Однажды… Вот увидишь, Твайлайт, ты ещё пожалеешь о том, что не дала мне занять место этой розовой сучки Каденс…
Цок. Цок. Цок
Утренний гравий приятно грел копытца, несшие Твайлайт по проснувшимся улочкам Понивилля. Иногда, правда, приходилось оторвать копыто от столь теплой дороги, чтобы помахать в ответ на очередное приветствие — что ни говори, а о ночном покушении знали всепони. И эти ж самые всепони были счастливы хотя бы убедиться лично в том, что непоправимого не произошло. Вроде бы и мелочь, но как же греет душу…
Вот только на душе у Твайлайт скребли кошки. Рарити поведала довольно тревожные известия, из-за которых она не смогла тогда прибежать на помощь. Новая пони, со странной внешностью, которая словно отрицала саму жизнь (описания дизайнерши были довольно туманными, и не менее жуткими — достаточно только фраз о том, что просто оторванная голова пони на шесте выглядела бы куда более живо и приятно, чем голова Заппи на иссушенно-тонкой шее!)… Еще и этот идеальный тайминг.
Как будто эта Заппи — или что-то, что назвалось ею — специально пришло к Рарити именно тогда, когда она могла бы нарушить маскировку… того жука. Конечно, весь предыдущий опыт говорил Твайлайт, что чейнжлинги не настолько умные, чтобы планировать столь хорошие действия, но бережную пони Селестия бережет, как говорится.
А еще Твайлайт очень сильно напрягало описание того, ЧТО Заппи совершила над Рарити. Да, единорожка изящно ушла от описаний подробностей, но от этого стало только хуже — все-таки недосказанность пугала больше чем описание самых жутких пыток. Чтобы так изящно резать пони заживо даже без наркоза, Заппи должна быть первоклассным хирургом…
Или мясником.
Принцесса аж споткнулась от внезапного озарения. Белесая кожа, мертвый вид, словно отрицающий саму жизнь, идеальное владение ножом — она уже читала про это. И это с каждой секундой нравилось ей все меньше и меньше.
Что дальше? Вендиго окажутся не детскими сказками? Или какой-нибудь Ночной Пониед? А может, где-то еще и Человеки существуют?!
— Селестия упаси. — Твайлайт инстинктивно перекрестилась от последней мысли, словив угрюмый взгляд от лежащей неподалеку на скамеечке Пинки.
Стоп.
— Пинки? Доброе утро!
— Конский… у Дискорда он конский…
— Пинки!
Казалось, Пинки словно проснулась. Тихо ойкнув, розовая бестия подскочила, словно на пружинке, и яростно замахала обеими передними копытами, широко улыбаясь.
— Твай! Как же я рада тебя видеть, подруга! Не обращай внимания на мои мысли, я просто узнала что-то, что я, как хорошая подруга, не должна была знать, но к сожалению узнала! Но ты не беспокойся, это не помешает мне быть лучшими подругами с моими подругами, и я уже дала Пинки-клятву, что не буду никому рассказывать подобные личные секреты! Через Солнце на Луну…
— Я тоже очень рада тебя видеть! — Поспешила прервать словесный поток сиреневая аликорна, слегка поморщившись. — Слушай, ты не видела тут никого нового и подозрительного?
— Разумеется, видела! — Пинки застыла прямо посередине очередного прыжка, зависнув в воздухе с крайне угрюмым выражением мордочки. — И слышала! В городе только и говорят, что дискордщина какая то творится в последнее время! Но я спрашивала уже Дискорда, но он тут и правда ни при чем! Только и сказал, что…
Розовое копытце ухватило нос Пинки, вытянув мордочку так, что та стала подозрительно походить на Дискордову — только розовую и более молодую. Твайлайт аж передернуло — порой выходки ее подруги уж больно смахивали на… Чейнжлинговые.
— Хэй-хэй-хэй! Не ходите в мой сарай! Вы не готовы! — Продекламировала розовая кондитерша странно знакомым голосом, встав на задние ноги. — И держитесь подальше от сидропилы!..
— Сидропилы? — Твайлайт выгнула бровь, пока Пинки словно не сдулась обратно, наконец-то опустившись с воздуха на землю. — Это тоже Дискорд говорил?
— Нет, конечно же, глупышка! — Пинуи бупнула Твайлайт в нос с звуком резиновой уточки. — Это уже мне мое Пинки-чувство говорит, что от сидропил и сараев точно ничего хорошего ждать не стоит!
Твайлайт задумалась. В Понивиле не так много пил, работающих на сидре в качестве топлива, а значит…
— Слушай, у Флаттершай есть сидропила, как я знаю. И сарай… — закрыв глаза, принцесса Дружбы помассировала начавший ныть рог. — И несколько дней назад, помнится, я приходила к ней за некоторыми ингредиентами, и она очень сильно просила не заглядывать в ее сарай…
Сиреневые копытца резко цокнули по мостовой, пока Твайлайт с решительным видом двинулась мимо Пинки — и исчезла в яркой вспышке с характерным хлопком.
Хмыкнув, розовая поняшка уселась прямо посередине тратуара, вытащив из гривы немедленно начавший тикать таймер на пару с бумажным пакетом, и начала чего-то ждать. Впрочем, это «что-то» довольно быстро произошло.
Оглушительный визг Твайлайт прокатился по Понивиллю, вспугнув пару птиц с ближайших деревьев, а еще через секунду бледная как сама Селестия аликорночка появилась перед Пинки, дрожа, как осиновый лист. Глаза по пять битсов, а грива из-за выскочивших из нее прядей была похожа по форме на шевелюру самой Пинки.
— Т… Там… В сарае… Флат… Флаттершай…
Пинки с улыбкой протянула Твайлайт пакет, и та сделала несколько глубоких вдохов из него. Слегка успокоившись, принцесса дружбы вернула пакет кондитерше.
— Там… Там все стены… столько красного… Весь пол, все стены, даже на потолке… толстый слой … это просто Тартар… Там… Там все красное, Пинки, там…
— Вообще-то я хотела тебя предупредить, что Флатти просто разводит в сарае божьих коровок, но ты ушла прежде чем я успела тебе это сказать! — Пинки Пай прыснула в копытце, участливо погладив Твайлайт по гриве, причесывая торчащие пряди. — Она знает, что ты их не любишь, а у нее их там столько, что весь сарай изнутри совершенно красный… О, и кстати! Ты взвизгнула спустя 4 с половиной секунды после того, как телепортировалась в сарай Флатти! Я выиграла спор с Дэш, йей!
— Я… Если бы там были скелеты пони, я и то бы… не так испугалась… Хотя о чем это я, ха-ха-ха…
— Да, согласна, это было бы очень ужасное развитие сюжета! Мы все-таки не в той ужасной истории, где Понивиль был разрушен Дискордом, Флаттершай зарезала Дэш, Спайк пыхал всякую дискордову дрянь, а Дэш в итоге откатила время назад, став божеством и переписала всю реальность. И мне не нравится, что тамошний автор сделал со мной!.. Улитка, Твай! Улитка!
— А… — Твайлайт молча закрыла рот. В конце концов, Пинки бесполезно спрашивать. А еще это вредно для здравомыслия.
Потихоньку Твайлайт приняла свой обычный цвет, да и пряди вернулись на своё законное место. Лишь легкий тик левого глаза, да легкое заикание выдавали пережитый шок от знакомства с содержимым сарая Флаттершай. Тихий шорох — и сиреневая аликорна процокала мимо Пинки, направляясь на этот раз в сторону Яблочной Аллеи.
— Не благодари! Мне, правда, было смешно услышать твой визг, но мне кажется, что тебе нужно немного отдохнуть от потрясений! — Пинки нагнала Твайлайт, прыгая задом наперед. — Может, тебе пока не надо идти к Эпплджек? Мне кажется, ты не совсем еще готова.
— Что бы ни было в сарае Эпплджек, оно не может быть хуже чем огромный рой божьих коровок. — Процедила аликорна сквозь зубы, чувствуя, как по спине роятся мурашки.
И она не преувеличивала. Божьи коровки могут выглядеть невинно, но они — одни из самых ужасных и кровожадных хищников, которые буквально уничтожают и тлей, и прочих жучков. А сами при этом они неуязвимы для большинства хищников, включая птиц — спасибо едкой гадости, которую они могут выделять при опасности.
Притворяются милыми, а сами… Твайлайт снова передернуло.
Нет уж, спасибо. Даже будь у Флаттершай там рой змей или самых злых ос или твиттермитов — это не заставило бы Твайлайт передумать. Но божьи коровки — это слишком.
— Оки-доки-локи! А я тогда побегу искать нового друга! Нутром чую, он где-то рядом, но не хочет показываться! — Хвост Пинки скрылся за ближайшим углом, оставив Твайку наедине с дорогой, ведущей на ферму ее подруги.
Обычно такая уютная и дружелюбная, Яблочная Аллея встретила Твайлайт почти гробовым молчанием. Неудивительно — Эпплблум в школе, Эпплджек с Бигмаком скорее всего работают в поте лица,… Оставалась лишь бабуля Смит, но, с другой стороны, старушка может просто спать.
Тук-тук.
Как и ожидалось — в ответ лишь тишина, но дверь открыта — как и всегда. Постояв несколько секунд, Твайлайт лишь вздохнула и развернулась — все-таки было бы невежливо заходить в дом без приглашения, даже если двери открыты. Пони вообще редко запирают двери…
Дверь в сарай тихо скрипнула, заставив Твайлайт тихо пискнуть от испуга. От темного провала за ней тянуло чем-то… до ужаса знакомым.
Конечно, там все знакомо! Не в первый раз же там была! Достаточно вспомнить тот день, когда подруги старались сделать сюрприз на день рождения Пинки… Вот и сейчас Твайка зайдет, и все будет как прежде!..
В теплом воздухе сарая витал смутно знакомый запах, но с неприятно гнилостными нотками, от которых желудок принцессы Дружбы болезненно сжался.
Нет, нет, это не может быть нечто подобное… так?
Ведь так?!
Но ведь подобный запах в бутике Рарити в итоге оказался правдив — ее подруге пустили кровь. Пусть даже и с ее собственного желания. Но это…
«Это просто, возможно, умерла крыса… Флаттершай, прости, но пусть это будет крыса… пожалуйста… пожалуйста пожалуйста пожалуйста…»
Запах крови. Не просто крови — но и чего-то гнилостного, разлагающегося. Густой и едкий, пусть даже и заметно выветрившийся.
Сердце Твайлайт стучало как бешенное, отдаваясь гулом в висках и мерзкой пульсацией в затылке, отдаваясь в рог напряженным эхом. Воздух, спертый и гнилостный, словно втягивался с каждым дыханием с явной неохотой, а сарай, обычно такой светлый, теперь казался погруженный в угрюмый полумрак.
И в этом полумраке, из дальнего угла, кто-то смотрел на Твайлайт.
Твайлайт среагировала мгновенно — с тихим вскриком отшатнулась в сторону, скрываясь от незнакомца за кубом сена, и зажгла рог… лишь затем, чтобы разглядеть напротив себя знакомую сиреневую шерстку и огромные, перепуганные глаза.
— Тьфу ты, Тартар ляганый…
Хорошо, что Эпплджек тут нет! А то засмеяла бы принцессу, ученицу самой Селестии и победительницу Найтмэр Мун и Кризалис. Ну это же надо — испугаться собственного отражения в треснутом, старом зеркале, которое сиротливо стояло в углу сарая!
— Бедное зеркало… я ж его чуть не разбила… И ты-то меня напугало?
Казалось, даже запах отступил, и сарай Эпплов снова стал привычным — светлый (насколько это возможно без окон), теплый, полный ароматного сена и инструментов, с золотистыми пылинками, парящими в воздухе.
Может, это не тот сарай, о котором говори…
— Ай!!!
Что-то острое вонзилось в самую подушечку переднего копыта, заставив Твайлайт взвизгнуть от неожиданной боли — а еще через миг это что-то хрустнуло, явно сломавшись под весом принцессы. Гнилостный запах резко вернулся, но теперь к нему примешалась резкая, практически невыносимая боль от застрявшего прямо в подушечке копыта осколка.
Тихо поскуливая от боли, Твайлайт немедленно произвела осмотр повреждения — и увиденное ей совершенно не понравилось. Черный осколок, не дерево и не металл, почти утонул в мягкой плоти копытца, и теперь с него обильно текла кровь — горячая, темная, оставляющая мерзкие лужицы на деревянном полу. Между отдельных травинок виднелось что-то темное и длинное — не бревно, не инструмент, но все еще что-то смутно напоминавшее… и на этом черном нечто багровели уже столь хорошо знакомые разводы крови.
Казалось, само сердце остановилось от липкого, удушающего ощущения ужаса. Даже когда тот оборотень проткнул ее своим жалом — не было так страшно.
Кровь. И судя по запаху — пролилась она не сегодня. А это черное нечто…
Хитин? Но разве у чейнжлингов в их хитине есть такой кусок? Возможно, он находился где-то на брюшке?
Но что окровавленный кусок хитина делает в сарае? И главное — Искорка прекрасно знала, как выглядит кровь чейндлингов.
А это значит… Эта кровь принадлежит…
Пони.
Желудок снова сжался, и во рту расцвел мерзкий привкус останков сегодняшнего завтрака. Морщась, Твайлайт все-таки натужно сглотнула, а потом, когда во рту накопилось немного слюны — сделала это еще раз. Ее мозг сейчас буквально пылал от десятка теорий и догадок, каждая из которых была ужаснее другой.
Кусок чейнжлинга — значит, чейнжлинги уже были здесь. Они почти убили ее саму, но Эпплы, живущие на окраине города, явно не успели бы получить помощь. А это значит… О нет, нет, нет…
А кровь значит, что этот кто-то был не просто убит — но, возможно, и сожран прямо здесь! Получается, кто-то из семьи Эпплов — больше не пони, а одна из этих тварей, которая убила, сожрала и подменила собой кого-то…
— Искорка, ты шо тут делаешь?
— ИИИИииип!!!
Твайлайт подскочила чуть ли не под самый потолок, мысленно благодаря Селестию о том, что вчера не ела — резко похудеть от испуга не входило в ее планы. Эпплджек лишь с сомнением изогнула бровь.
— Слухай, сахарок, я не против твоего визита, но ходить в мой сарай без спро… Конские яблоки, эт шо, кровь?!
Твайлайт даже пискнуть не успела, а крепкие копыта подруги (?) уже сграбастали ее, вытащив из подвала на свежий воздух. Она лишь и успела, что подхватить телекинезом злополучную черную штуку, осколок от которой сейчас торчал прямо в ее копыте, и вытащить ее с собой.
Резко поставив Твайлайт на землю, фермерша решительно взяла ее кровоточащее копыто в свои и наклонилась.
— Яблочные корни… Ну и жесть. Так, не шебурши-ка, ща я энту пакость то…
Желтоватые зубы элемента Честности сомкнулись на торчащем осколке — и Эпплджек дернула головой, вытаскивая «занозу». Брызнула заметно потемневшая кровь с белесыми вкраплениями, а от резко стрельнувшей боли Твайлайт едва не потеряла сознание. В голове шумело, но она все-таки смогла выдернуть ногу (??????) из копыт подруги.
— Ты чевой-то? Перевязать ж надобно!
— Я сама.
Рог засветился ярко-сиреневым светом, и кожа на копыте наконец-то затянулась под чутким контролем магии, пусть и странное ощущение чего-то болезненного и осталось. Морщась, Твайлайт опустила копыто… и тут же направила рог на вздрогнувшую Эпплджек.
— Стой. Там.
— Слух, ты чаво удумала-то?!
— Я хочу убедиться, что ты — это ты, а не чейнжлинг. Это заклинание должно проявить твою натуру. Оно сложное. но… Из побочных эффектов — можешь ощутить тошноту, зуд, головокружение, возможно непроизвольные дефекация и рвота…
К удивлению Твайлайт, фермерша лишь уселась на землю прямо перед ней, разведя передние копыта и устало улыбнувшись.
— Ну коль надобно, то давай, проверяй. Хотя я и так тебе сказала бы, шо эт я.
Несколько долгих, затянуых секунд — и Твайлайт погасила рог. Чейнжлинг никогда не стал бы так доверять самому факту проверки.
— Ладно, твое поведение и так идеально тебя оправдывает. — Пробурчала она. — И… Извини, Эпплджек.
— Шо эт вообще такое, едрить его в корень?
Оранжевое копыто подняло черную штуку, и поднесло ее к хмуро щурящимся глазам.
— Ты хде такую дрянь-то раскопала?
— В твоем сарае.
— Чегоооо?! — От возмущенного возгласа испуганно вспорхнули птицы. — Да ни в жисть подобной дискордщины у меня в сарае не было! А вообще, пошли, я тебе хоть копыто перевяжу. Магией-то вашенской, конеш, раны залечивать сподручно, но ток я чет смотрю, ты до сих пор щуришься. Больно, небось…
И снова она права. Как же болит-то… Аж в локоть отдает.
Дом Эпплов встретил Твайлайт теплой, почти медовой атмосферой, состоящей из аромата свежесобранных яблок, приятного дымка из кастрюли с яблочной кашей, и идеальной чистоты и убранности. Совсем не похоже на сарай, в котором произошло что-то ужасное.
— Давай сюды! — Эпплджек высунула голову из аптечки, сжимая зубами марлевый рулон. Морщась, Твай послушно протянула вперед ногу, которую фермерша сперва легонько лизнула (у ученицы Селестии от такого уши чуть ли не вспыхнули от стыда), а потом приложила смесь из яблок и чего-то еще. Наконец, Эпплджек аккуратно обмотала ногу подруги несколькими слоями марли и отпустила.
— Там энто, яблоки, пара трав и жир, мне его Заппи дала. Ежель шо из дряни всякой в рану попало, то должно энто вытянуть…
Ушки Твайлайт дернулись. Сперва от упоминания ингредиентов, а потом и от нового имени.
— Погоди, Эпплджек, ты сказала… жир?
— Ну да. — Фермерша лишь махнула копытом, и начала возиться у плиты. От усилившегося аромата блюд у Твайлайт невольно набежали слюнки. — Не знаю, шо энто и откуда, но она была права — ежель на нем жарить, будет вкусно и сытно.
— Эпплджек… Ты еще не слышала о… Рарити?
Внутренности снова скрутило, на этот раз от осознания того, на ЧЕМ сейчас жарит ее подруга… и что положила ей же под повязку. Больше всего хотелось обхватить голову обеими копытами и кричать, кричать во все легкие, лишь бы проснуться от всего этого сюрреализма.
Да что за кошмар тут вообще творится?!
— Нет… А что, с нею что-то случилось?!
В глазах — страх, и решительность.
Она не знает. Ни о том, что случилось с Рарити, ни о том, из чего… из КОГО сейчас она… готовит еду.
По виску стекла капля пота — ледяная и липкая. Твайлайт не смогла бы взять в рот угощение, даже если бы от этого зависела ее жизнь.
Как Эпплджек отреагирует на известие о том, что буквально готовит еду из Рарити? Ладно, не из самой Рарити, а лишь из ее жира?
Мысленный взгляд услужливо изобразил Эпплджек с пустым взглядом, мерно качающуюся в позе эмбриона где-то в мягкой комнате Понивилльской клиники. Пустые, словно стеклянные глаза, посеревшая шерсть, темнеющие полосы на щеках…
Нет, нельзя ей об этом говорить. Ее простой характер не сможет перевар… Тьфу! Осознать всю ситуацию! А без элемента Честности, сами пони не смогут ничего противопоставить той же Кризалис, если она решит напасть на Понивилль!
Да даже и не Кризалис. Мало ли что может обитать в чаще Вечнодикого леса — а опыт прошлых лет показал, что спокойно в Понивилле не бывает никогда. В одиночку ни Твайлайт, ни даже Дискорд не смогут защитить всех.
Не говоря уж о том, что этот ляганый дух Хаоса может учудить! И без Эпплджек, его будет не остановить.
— Она… смогла избавиться от лишнего жи… Веса. — Обтекаемо пробормотала библиотекарша, заработав вопросительный взгляд от хозяйки дома. — Просто рассказывала довольно странную историю, что, мол, ей помогла с этим худая пони… Очень. Худая. Пони.
Несколько секунд — и Эпплджек неожиданно расслабленно фыркнула.
— А, так ты о Заппи, сахарок? Она говорила, шо нашла хорошего клиента, но не знала, шо она Рарити помогла! И как там наша мисс щедрость и изящество? Теперь в свой наряд-то влезает?
— Более чем! — Мгновенно ухватилась за соломинку Твайлайт, попутно отодвигая от себя тарелку с кашей, которую готовили с… участием обсуждаемой единорожки. Пусть даже и косвенным. — Я давно ее не видела такой стройной и счастливой! Фигурка — прям как у той лани, которую недавно Флаттершай выхаживала…
— Ишь ты! — Ложка Эпплджек зачерпнула небольшую порцию яблочной каши, и Твайлайт невольно передернуло от звуков жевания. Сглотнув, фермерша продолжила:
— И вообще, я думала, ты с Заппи уже познакомилась, сахарок. Она ж в сарае должна была быть, не?
— В сарае? — Эхом отозвалась аликорна. По спине снова пробежали мурашки.
— Ну дык! Она сегодня утром предупредила, мол, надо бы запереться в сарае надолго. Помогла выкатить тележки и бочки, ну и… того. А ее шо, не было? — Получив ответ в виде яростного мотания головой, она лишь хмыкнула. — Ну и ладно. Еще увидитесь, а я уж ее спрошу, ежели чаво надо.
— Ты не думаешь, что она могла бы…
— Нет.
Атмосфера резко похолодела. Эпплджек облокотилась на стол передними ногами, хмуро сверля взглядом прямо в глаза принцессы Дружбы.
— У нее была тысяча шансов избавиться от меня или моей семьи, сахарок, но она этого не сделала. И знаешь, я ж элемент Честности. Любой обман я бы чуяла за яблочную милю, но она честна как никто другой. Да, она юлит, многое недосказывает, но почти никогда не врет. — Выражение оранжевой земнопони смягчилось, и она снова села на слегка скрипнувший под массивным крупом стул. — Но коли ты так хочешь, я спрошу.
— А тогда… — Твайлайт кивнула на черное нечто, лежавшее у входа в домик. Палка не палка, инструмент не инструмент.
— Понятия не имею. — Кисло буркнула фермерша. — Вроде у Флаттершай такое видела, но там оно было белым, и форма другая. А так — как будто кость.
— Кость?!
Этот безумный день преподносит все новые и новые сюрпризы с каждой ляганой минутой!
— Угу. Когда одну из куриц лиса недавно задушила, мы тоже косточки и нашли, сахарок. Но эта — большая, уж точно не куриная… — Зеленые глаза нервно оглянулись по сторонам, а голос перешел на шепот. — Мобыть, Заппи выронила, я не знаю, честно. Дискорд ее знает, чо она с собою в сумках таскает. И так с ножом своим чуть ли не в обнимку спит. Если хочешь, сахарок, попробую ее спросить. Ну или принцессе Селестии черкани, уж она-то точно должна знать.
Точно! Селестия! И как я сама не догадалась?!
Мысли Твайлайт были прерваны визгом сидропилы, буквально резанувшей по ушам. Большой Маки, краснее чем обычно и заметно взмокший, бочком вполз в дверь кухни, сжимая в копытах злобно тарахтящий инструмент, а еще через секунду пресловутый инструмент с грохотом опустился на центр стола под немигающие взгляды кобылок.
— Фуф… Сеструх… Не работает чот. Заедает, окаянная…
— Минуту, братиш. — тут же засуетилась Эпплджек. — От ж сено, и смазать то особо-то нечем…
— Мож, той штукой? Ну, на которой ты сегодня готовила?
Они же…
Твайлайт могла лишь немигающим взглядом смотреть, как пара фермеров старательно натирают зубья тартарового устройства белесой массой. Жир. Из их драгоценной подруги.
Нет, с Рарити все в порядке, но сам факт…
— Я… Я наверное… извините…
— Сахаро…
Вспышка — и Искорка исчезла, оставив за собой только сиреневый дымок.
— Чавой эт она? — Биг Мак тем временем проверял движение зубьев.
— Думаю, она из-за жира. — Хмуро буркнула Эпплджек. — Она мне успела кой-чего про него рассказать всякого нехорошего, но раз уж начали… Не выбрасывать ж его, в конце концов.
— А-гась. — Было заметно, что жеребец так и не понял суть проблемы, но из-за характера решил лишний раз не углубляться ни во что, что не касалось работы.
Эпплджек еще некоторое время сидела за столом, неспешно пожевывая кашу, пока Биг Мак под сопровождение хмурого взгляда зеленых глаз сестры не вышел из кухни. Наконец, взгляд фермерши упал на коробочку с жиром.
— Рарити, значит?
Оранжевое копыто осторожно черпануло карлю белесой массы, и тут же закинула ее прямо на розовый язык яблочной пони.
Эпплджек не спешила. Прикрыв глаза, она долго и тщательно пожевала дегустируемый продукт, и наконец, с тяжелым вздохом проглотила.
— Понятно, чаво эт он мне так вкусом напомнил о всякой изящности и эстетишности. Но яблочные ж ты корни… — Она прикрыла глаза копытами. — От ведь срамота… И не выбрасывать ж его!
Побурчав еще немного, Эпплджек со вздохом закрыла коробочку с жиром и убрала в холодильник. В конце концов, назад в Рарити его все равно не затолкать, а обед с его участием, как ни мерзко было признавать, все-таки и впрямь был гораздо вкуснее обычного.
Надо бы сегодня Рарити проведать… Заодно и яблоки ей занести. Может, хоть так удастся унять неприятно сосущее чувство под ложечкой.
— Ты сегодня поздно, сестра.
Луна лишь хмыкнула, наблюдая презабавное зрелище. Селестия сидела на своем обычном месте за столом, но на этом самом столе не было ни привычных пирожных, ни чайника. Вместо них на столе красовались морковные котлеты, яблочная каша и другая, не столь аппетитная еда. Вершил ж образ неестественной ситуации странная конструкция на шее Селестии — огромный керамический конус, узкая часть которого крепилась вокруг шеи, а широкая обхватывала пространство над головой божественной лошади.
— Не знала, что ты увлекаешься… подобными практиками.
Из конуса лишь донесся возмущенный лошадиный фырк.
— Ну, знаешь, я просто решила немного последить за своей фигурой! Если даже невинные жеребята признают, что размеры моего крупа превосходят всю Эквестрию…
Несколько секунд Луна стояла, приоткрыв рот — но в следующую секунду где-то в глубине ее глаз сверкнула голубоватая искорка.
— Оу, неужели Наша дорогая сестра наконец-то узнала, что ее за глаза весь Кантерлот кличет Жиртрестией?
Настала мертвая тишина. Селестия по прежнему улыбалась своей извечной мудрой улыбкой, но было заметно как угол ее рта заметно дернулся, а на прикрытые глаза упала тень.
— О, как мило с вашей стороны, сестра, было сообщить мне подобную, без сомнения, важную информацию…
Пони с салфеткой, стоящая тут и подававшая Селестии еду, нервно сглотнула, чувствуя, как начал трястись пол. В воздухе явственно запахло озоном, а шерсть на спине вздыбилась от нагнетающего ощущения электричества.
— О, моя дорогая сестра, если вы желаете быстрый и эффективный способ похудения, то вы можете испытать тот же метод, который когда-то продемонстрировали мне. — Елейным голоском пропела Луна, устроившись напротив чайника. Потыкав копытом овощи, лежащие на тарелке, она поморщилась. Все-таки даже королевские повара не способны сделать вкусной еду, состоящую только из «полезных» овощей. — Видишь ли, на Луне, куда ты Нас так удачно отправила тысячу лет назад, нет ни одного из этих сочных, ароматных, буквально тающих во рту богоподобных кексов, тортиков, пирожных…
В воздухе стало заметно горячее. Тихо пискнув, обслуга начала ретироваться, а по полу поползли трещины. Две подчеркнуто вежливые улыбки скрестились. подобно мечам.
— Полагаю, дорогая Вуна, вам явно не терпится попробовать этот изумительный лунный санаторий еще ненадолго, не так ли? — Грива и хвост Селестии дрожали и метались, подобно языкам пламени.
— О, что вы, дорогая, размеры моего крупа меня полностью устраивают, ведь у меня не было целой тысячи лет доступа к сладчайшим тортам и редчайшим деликатесам…
Под голубой шерсткой Луны начали пробиваться черные, как уголь, волоски. а с ближайших колот под нарастающий гул начали сыпаться небольшие кусочки.
— О, но я думаю, еще несколько веков точно не повредили бы…
Грива Селестии засветилась ярче, сильно уходя в оранжевый цвет. Это была уже не радуга, а самое настоящее пламя.
— Не говоря уже о том, что из-за вас, моя дорогая сестра, я мучалась кошмарами весь остаток ночи, и это, скажем так, не очень хорошо отразилось на моем и без того тяжелом самочувствии…
Пуф
Небольшая вспышка — и прямо по темячку богини Солнца неожиданно прилетело что-то черное и продолговатое, вслед за которым плавно спланировало и письмо.
— …Слышишь, кажется, они закончили… Мы можем уже вставать?
Несколько пони лежали на полу в подсобке, прикрывая головы передними копытами — первые действия в случае непредвиденной ситуации, согласно правилам безопасности. Их ввели еще тысячу лет назад, во время первой Лунной ереси, и беспрекословно заучивали каждый раз при найме новой прислуги. Кто ж знал, что сегодня снова придется вспомнить эти правила?
— Н-н-надеюсь… О Селестия, надеюсь, нам ничего не угрожает…
— Письмо от Искорки? Должна признать, твоя ученица умеет предотвращать… неприятные ситуации.
Метнув испепеляющий взгляд на Луну, Селестия все-таки развернула пергамент, ее ярко-оранжевые глаза стремительно заметались, медленно принимая нормальный фиолетовый цвет и параллельно расширяясь. Наконец, она судорожно отбросила мгновенно вспыхнувший листок в сторону.
— Извини, Вуна, но боюсь, обсуждение моего веса придется отложить. Спид Фэзер!
— В-вызывали? — В столовую осторожно заглянула мелко дрожащая земнопони.
— Да. Позови уборщиков. — Селестия нервно окинула взглядом полуразрушенную столовую. — А еще запиши, что с сегодняшнего дня в Кантерлоте запрещено присутствие любой выпечки. То, что существует — вывезти из дворца и раздать нуждающимся… — Заметив, как Луна изогнула бровь, Селестия лишь хмыкнула.
— Мы изволим садиться на диету. А еще, подать мне пергамент и перо. Мне нужно срочно написать моей ученице. Немедленно!
Несколько секунд Луна стояла, приоткрыв рот — а еще через секунду Кантерлот содрогнулся от оглушительного вопля:
— А Я-ТО ПОЧЕМУ ДОЛЖНА САДИТЬСЯ НА ДИЕТУ?!
Скучно.
Спайк с безучастным видом наблюдал, как фиолетовые копытца Твайлайт раз за разом стучат по идеально надраенному деревянному полу вокруг дракончика. Письмо принцессе было отправлено всего лишь пару минут назад, а элемент Дружбы уже успела навернуть несколько десятков кругов вокруг малыша.
— Искорка, может, хватит уже? У меня голова уже кружится!
— Слушай, это очень важно! — Твайлайт остановилась, слегка покачиваясь. — То нападение все-таки лишило меня всех наработок и важнейших ингредиентов, так что прямо сейчас я не могу выполнять указание самой принцессы Селестии! Ты хоть понимаешь, насколько это все важно, Спайк?! А что, если Селестия решит, что я халтурю с ее заданием, и пошлет меня на Луну? Или вовсе куда-нибудь на спутник Юпитера или Плутон? — Твайлайт обхватила голову копытами, издав при этом протяжный стон. — Моя жизнь будет кончена! Я, Твайлайт Спаркл, буду изгнана как минимум на тысячу лет! Кто знает, ЧТО вернется на Эквус спустя все это вре… АЙ!!!
— Извини, Искорка. — Спайк с явным сожалением отвел смущенный взгляд от крупа сиреневой аликорны, на котором теперь алел след в форме драконьей лапы. — Ты уже заговариваешься со всем этим, вот и пришлось тебя шлепнуть, чтобы привести в чувство! Ты же меня простишь, да?
Твайлайт лишь закатила глаза, чувствуя, как пылают щеки и алеют уши. И причиной тому был не только след от шлепка по крупу — но и имя, которым ее сейчас звал Спайк. Сразу вспоминалось, как она учила едва вылупившегося дракончика называть свое имя. И если имя «Спайк» он быстро научился проговаривать, то с «Твайлайт Спаркл» возникли проблемы. Тогда тогдашняя еще единорожка, скрипя зубами, долгое время учила малыша более короткой версии своего имени, не на древнеэквестрийском языке, а на современном. До недавнего времени Спайк только и звал Твайлайт «Искоркой», к которой, впрочем, сперва добавилась «Сумеречная», и уже потом — полноценное и правильное звучание на древнеэквестрийском.
— Искорка, ты здесь? — Фиолетовая лапка требовательно дернула Твайлайт за хвост, выдергивая из теплых воспоминаний.
— Я… Ох. Прости. Задумалась…
Теплый диван скрипнул под понячьей тушкой, обдав ученицу Селестией столь приятным, уютным запахом. Твайлайт даже не сразу поняла, что попалась — встать с дивана теперь по своей воле она точно не смогла бы. Уж больно ее вымотало происходящее последних нескольких дней, и из снов было или предсмертное беспамятство, или пребывание в виде подушки под маленьким крупом Свити Бэлль. А как выяснилось, подушки спать не умеют… ну или постоянное непристойное давление жеребячьего крупа было слишком смутительным.
А еще этот пук! Жаль, подушки не могут задохнуться…
— Спаааайк? — Донеслось откуда-то из подушки, в которую Твайлайт буквально зарылась мордочкой, чтобы не закричать от очередного воспоминания.
— Что?
— Помассируй… пожалуйста…
Тело и правда ломило — наверное, впервые после аликорнизации. Странно, после распревращения было так легко и хорошо, а сейчас…
Дракончик аккуратно пристроился сбоку, а через секунду обжигающе горячие лапки мальчишки начали аккуратно разминать мышцы спины, вызвав у Твайлайт непроизвольный стон.
— П… понежнее… Спайк… Ааах!
Сильные и ловкие пальчики драконенка начали массировать мышцы вокруг мест, где крылья крепились к спине, и Твайлайт впилась зубами в подушку, чтобы не закричать — настолько щекотно там было! Когда костяшки пальцев начали массировать кожу над особо крупным нервным узлом, расположенным прямо между лопаток, Искорка не смогла сдержать неприличный стон, а на подушку капнуло немного слюны.
О Селестия! Стыдно то как!.. И крылья! Хватит растопыривать крылья!
Интересно, а все пегасы растопыривают крылья, когда их… аххх… массируют ТАМ? Надо будет записать в список: спросить у Рэйнбоу или Флаттершай на тему крыль… АААААаххх…
Несколько минут невыносимой пытки — и Спайк наконец-то спустился немного ниже… к злополучному крупу.
В последнее время в моей жизни стало слишком много крупов и их упоминаАААААА!
— Спайк! Аккуратнее с хвостом! Ааах…
— Я стараюсь, но ты начинаешь елозить как ненормальная! — Возмущенно фыркнул дракончик, в то время как его пальцы последовательно водили по мясному листику хвоста вперед и назад, заставляя аликорницу чуть ли не извиваться от волн, ээээ… энергии! И шерсть дыбом у нее встает на спине тоже из-за мурашек, а вовсе не потому, что Спайк… ааах… трогает ее там!..
Спайк аккуратно сжал хвост костяшками пальцев, и от ощущения их скольжения от конца до почти самого пончика Твайлайт словно током ударило. Дыхание сбоило, сердце долбилось, казалось, в самом затылке, а в ушах стоял дикий гул. Но еще хуже было ощущение жара — казалось, еще немного, и кровать под кобылой попросту загорится.
Да иди ты в круп, Спайк!
Ой. Точно.
— Извини, тут может быть немного неловко…
Твайлайт и подумать не могла, что ощущение горячих драконьих лапок на крупе может быть таким… расслабляющим. Казалось, жар Спайка проникал в принцессу Дружбы так глубоко, что доходил аж до сердца. Периодические волны жара простреливали и ноги, отчего те начинали опасно подергиваться.
Ох, Спайк… Был бы ты постарше, не драконом и не членом семьи…
Твайлайт промычала в подушку, пока дракончик продолжал доставлять кобыле удовольствие своими хорошо натренироваными пальцами. К чести Спайка, он не стал затягивать с опасным местом, и уже скоро, тяжело сопя и высунув от усердия кончик языка, мальчишка уже массировал задние ноги своей «старшей сестры», медленно, но верно размягчая напряженные мышцы, разгоняя застоявшуюся кровь (Твайлайт снова закусила подушку от неожиданной боли) и потихоньку опускаясь к копытам.
Ну, Спайк, только попробуй их пощекотать, маленький засранец! Ты же знаешь, как я боюсь щекотки!..
Горячие драконьи пальцы уже мерно растирали сухожилие у самой подушечки копыта, что уже не отдавалось болью, а еще через миг губы мальчугана осторожно коснулись подушечки копыта — соленой, и горячей, слегка пахнущей сыром и потом.
?!!!
— Спайк?! Какого Дискорда?
Твайлайт и сама не заметила, как вспорхнула под самый потолок — и только болезненный тюк затылком о древесину смог вернуть аликорну с небес на землю… точнее, обратно на диван. Спайк лишь смущенно почесал синяк на лбу.
— Прости, просто ты выглядела такой уставшей, и я решил тебя хоть как-то взбодрить. Но ты ожидала щекотки, а я не хотел тебя этим сердить. Ну я и…
— Прости. — Пристыженная принцесса Дружбы крепко обхватила дракончика и прижала к груди, да так, что фиолетовый нос Спайка буквально утоп в мягком горячем мехе. — Я просто… сама не своя.
Отдельные шерстинки мерно дрожали в такт горячему дыханию.
— И… ты спас меня вчера. Мне ж говорили, что ты вытащил меня из пожара…
— Да все путем, Тва… Искорка… — Голос Спайка дрожал. — Я ж не мог допустить, чтобы… Чтобы ты… А если бы я не послушал Совелия и ты…
— Чшшш. — Сиреневые губы осторожно чмокнули след от копыта, темневший на лбу малыша. — Все хорошо. Я здесь, Спайк. И ты тоже. Все хорошо.
— Ууууу….
Так они и лежали — Твайлайт на спине, обнимая свернувшегося на ее животе Спайка. Размятые мышцы все еще горели, а мерно дышащее тело дракончика грело лучше любого одеяла. Твайлайт словно плыла в волнах тепла… и она, закрыв глаза, позволила этому течению тепла и легкого давления унести ее в царство снов. Лишь на самом краю сознания, прежде чем провалиться во тьму сновидений, она успела заметить что-то маленькое и красное в черную крапинку, пролетевшее под потолком и скрывшееся между книг на полке…