← Глава 7 "Агония вечности"

Порох на крыльях

Глава 8 "Буря"

Мрачный король ходил по своему замку, осматривая через огромное панорамное окно свои владения, пока его умиротворенный довольный взгляд не пресек пыхтящий и пролетающий мимо цеппелин, отчего монарх сразу же нахмурился и рыкнул.

— Вот что за идиоты! Я же даже закон утвердил, чтобы эти кретины не летали мимо окна в этот час! — король ловкой лапой зацепил веревку и, дернув, опустил огромные занавески.

— Кхм-кхм, — привлекла к себе внимание фиолетовая кобыла со сломанным рогом и огромным шрамом, украшающим ее правую сторону морды и пересекающим глаз, однако тот был цел, что при таких травмах великая удача.

— А, да. Буря, — снисходительно заметил король, ловким движением перемахнув от окна к столу, где лежали карты, исписанные небрежными пометками. Король Шторм вообще был сумбурен и ловок, и никакие, казалось, приличия ему были не нужны. — Короче, несмотря на наш недавний провал с этими... Как их там? Гриппо? Грибо? — он повертел рукой по воздуху, словно вопрошая кобылу помочь.

— Гиппогрифами и жемчужиной, — сказала Темпест, обведя глазами. — Мне рассказывали об этом.

— Да-да, — Шторм недовольно хмыкнул. — Неудачи в нашем дельце не редкость, но все же новости отличные! За пределами этой вашей понячьей страны Эквестрия, — он скорчил морду, — где царит дружба, магия и радость… Кхм, короче, из пределов страны магических пони выскользнул приличных размеров такой источник магии. Смекаешь? Это либо их принцесса решила устроить себе путешествие, либо наши старые знакомые пираты выкрали какую-то очередную мощную безделушку, которая мне нужна! Иначе мир мы так не покорим и рог ты не получишь. Ну, ты, пожалуй, знаешь, что делать, да? Если принцесса, попробуйте совершить внезапный налет. Если получится, притащите ее сюда, а лучше… — Шторм перепрыгнул к трону довольный собой. — Нет, не так. Вас там всех перебьют же. Вот тебе недавняя находка, подтверждающая, что мощные артефакты просто необходимы для поимки других магических штук. Эти сферы, — он потряс довольно увесистой сумкой, — превращают любого, в кого попадут, в прекрасную черную статую из камня. Так что, если удастся поймать пони-принцессу, а она определенно не ожидает того, что сфера сделает из нее камень, привезите ее сюда. У меня есть местечко для статуи, ну и магический артефакт для того, чтобы извлечь ее силы, — он положил перед пони сумку.

Выдержке Темпест определенно можно позавидовать, вся эта пляска, радость и злорадства короля могли бы выбесить любого, однако она стояла смирно, лишь наблюдая за выкрутасами. В конце концов пони схватила зубами сумку и закинула себе на спину.

— Возьмите в этот раз неприметный цеппелин, набейте туда как можно больше солдат и в путь! Ну и если эта трусливая кобыла взяла прям много стражи, попробуйте разузнать, чего она тут забыла. Можно заманить ее в ловушку… Ох, ну ты все умеешь, не мне тебя учить. Жду статую вашей принцессы! — добавил тот и махнул рукой, чтобы пони убиралась с глаз долой. Темпест, обведя глазами, развернулась и ушла.

Пони довольно быстро поняла философию короля и не ждала от него каких бы то ни было особых благ и тем более уважения. Что ж, чувства эти взаимны. Для кобылки это всего лишь работа, не больше, и если уж подвернется случай найти исцеление где-то еще, она закончит эту карьеру.

Цепппелин, кряхтя и пыхтя черным дымом, ожидал, когда пони поднимется на борт и отдаст приказ. Рядом с ней возник маленький еж, жующий кусок чего-то пахнущего ванилью, но пони это интересовало мало.

— Э-хей, новая задачка от начальства, а? — игриво подметил тот. Пони лишь фыркнула.

— Вижу, ты опять уплетаешь местную выпечку? — вдруг смягчившись, спросила Темпест. — Такими темпами скоро тебя придется закатывать на борт.

— А, ерунда, это диетические печенья! — отмахнулся ежик.

— Что ж, у нас новая работенка, летим на магический всплеск. Шторм говорит, что там есть либо могущественное существо, либо, скорее всего, какой-то очень нужный ему артефакт, который как всегда тайно пытаются перевести и продать. Заполучив который, он опять сломает, ну или положит в свою сокровищницу, — кобылка вздохнула, пропустив отдание чести командой корабля. Дойдя до молчаливого штурмана, пони выдала ему магическую карту, на которой яркой точкой было отмечено местоположение цели. — Туда нам надо, — штурман, покрутив карту в руках, хмыкнув, подал жест, сопровождаемым каким-то утробным урчанием. Команда тут же засуетилась, трап убрали, и судно поднялось в воздух...

— Скукота смертная… — сказала скучающая Люми, опираясь о борт и наблюдая за тем, как медленно ползет пейзаж внизу.

— Ну, что поделать… — ответила Мищ, спокойно наблюдая за пробегающими мимо облаками, устроившись на куче швартов, которые вроде бы никому пока не мешали. — Иди еще раз помой палубу?

— Уже третий раз? Это перебор, — фыркнув, ответила белая.

— А еще говоришь, я нетерпелива, — улыбнувшись и глубоко вздохнув, заметила синяя.

— Расскажи, как ты жила после того, как меня не стало? — вдруг заметила Люми, повернув голову и с нескрываемым интересом уставившись на сестру.

— Скверно, милая. Очень скверно, — младшая заерзала в канатах, почему-то ей вдруг стало некомфортно.

— Я уже говорила, без семьи я сильно насела на пойло и прочие способы утолить печаль. Одинокая, потерянная, Мифран не в счет — он так и не решился вмешаться. Конечно, какая-то связь у нас с ним была, но это исключительно дружеские отношения. Он просто давал мне какие-никакие монеты за разную работу, которую я выполняла из-под копыт вон плохо. Зачастую я была уже пьяна. Это тело просто отказывалось умирать от того количества дешевого пойла, которое я вливала в себя. И… Я была бы счастлива сгинуть где-нибудь в овраге, или в харчевне, где мое тело просто бы вынесли и сожгли за городом, — Мищ закрыла глаза. — Потом этому гению пришла в голову потрясающая, по его мнению, мысль купить какую-то посудину. Нет, корабль был отличным, так вот, в попытке сделать два дела сразу, твой конь приобрел себе судно и меня туда пристроил. Не то чтобы я стала меньше пить. Команда корабля по негласному уставу требовала, чтобы им выдавали горячительное, иначе мораль сразу же становилась мятежной. Я просто опустилась до простой кобылы, которая драила палубу, чистила пушки, таскала всякую дрянь. Когда этот тупой рабочий день кончался, я напивалась снова. Так шло время… Вся эта однотонность словно заглушила рыдающую кобылу внутри. Я упивалась работой, лишь бы не слышать себя, не чувствовать скорби, — кобыла грустно усмехнулась. — Это мне удавалось, а когда работа кончалась, я надиралась и уже просыпалась с ужаснейшей головной болью. Боль эта тоже помогала, она шла фоном, а еще жажда. Да, мне всегда жутко хотелось пить. Как правило, вода на корабле ограничена и выдается по норме. Но весь этот коктейль чувств и потребностей оказывал мне услугу — он не давал скорби прорваться, — ее диалог прервал ревущий звук гудка.

— Эй, поднимайтесь! — крикнул вдруг возникший мышепони.

— О, с чего бы вдруг? — лишь поведя ухом, спросила синяя, отчего Глейр на секунду впал в ступор, но потом, поймав себя на мысли, что опять впал в транс, ведомый этим глупым чувством и желанием подчиниться, фыркнул и потряс головой. — Я сказал живо! — пони топнул копытом. — Готовимся к посадке в порту Гнилого желудя. Вам важно знать особенности этого места, иначе вы рискуете остаться тут навсегда, — пони уже не был робок перед сестрами, а говорил твердо и жестко. На это была веская причина.

Мищ сразу начала отучать двух пони слушать эту дрянь внутри, которая заставляла их пресмыкаться перед ней. Делала она это незатейливо, просто отдавала им свою работу, а сама прохлаждалась. Причем зачастую два жеребца урабатывались настолько сильно, что вечером просто падали без сил. Никакой благодарности, само собой, от кобылы они не получали. Возможно, если бы они услышали хотя бы спасибо, тогда это придало бы им сил, но нет, она относилась к их работе холодно и даже нагло нагружая их еще. Кептнип тоже в стороне не оставалась, после разговора с Мищ с легкостью находила больше работы для нее, которая потом передавалась к мышам.

Со слов кобылы, это была пошлина за пресмыкательство. Так длилось примерно несколько дней, а может и неделю, пока Неп не сорвался на Мищ и не швырнул в нее ведро — настолько уставший и измотанный он был. Ведро, правда, не долетело, лишь облив последнюю грязной водой. Впрочем, младшая не слишком-то и расстроилась, лишь, злорадно ухмыльнувшись, заставила Глейра чистить ее плащ и шерстку, отчего сорвался уже тот. Оба начали верещать и пищать друг на друга, а потом переключились на Мищ. Она понимала их язык, но виду не подавала, и оба крыли ее довольно грязными словечками и вытекающей с яростью ненавистью. Впрочем, этот инцидент что-то нет-нет да изменил. Оба мыша стали холоднее относится к ней и не принимали ее работу, сразу же скрываясь и избегая. Потом настало время, когда они были рядом, но отказывались работать за нее. Возможно, она подорвала их любовь к ней как к матери ночи, но по-своему отучила пресмыкаться, — в конце концов, это они были офицерами, а не она. Да и честно, бесило это стремление двух взрослых жеребцов обниматься с ней. Это было странно. Она им никто, а эта магическая связь — ничто. Магия, затуманивающая разум.

— Ну, излагай, — холодно ответила младшая, продолжая прохлаждаться в куче канатов.

— Этот порт наполнен существами, помесью пони и жуков, которые питаются любовью. Они проникают в города пони, ну и тайно собирают эмоции, и сносят своей королеве. Не знаю зачем, почему, но каким-то образом мы единственные, кто торгует с ними. По сути, они единственные, кто может добыть для нас эквестрийские битсы. Ну а мы свозим им металл, серу, иногда вещи из городов пони. Но в основном металлы.

— Ну… Хорошо, собирают они любовь, что в этом плохого? Может, это у них как у, не знаю… пчел? — сказала Люми с большой долей скепсиса.

— Учитывая, что они принимают любой облик, копируя хозяина, а самого хозяина помещают в кокон, ну почти как пчелы, да, — согласился Глейр.

— Какая мерзопакость, — Мищ сплюнула, наконец-то поднявшись с кучи канатов, поправляясь.

— Как правило, они имеют мерзкую привычку проникать на борт и к нам, несмотря на наш шаткий союз. Так что Кэп выработала некоторые инструкции во избежание похищения членов команды. Во-первых, подменыши сами выгружают товар, команда просто наблюдает. Во-вторых, ни в коем случае не покидаем судно. Даже если видим члена команды, который сошел с цеппелина, не окликиваем его и не останавливаем, просто потому что это, очевидно, не он. В-третьих, иногда на борт заходит их королева, иногда ей приглянется пара другая блестящих безделушек, это не должно вас провоцировать. Она всегда ведет себя вызывающе и злобно. Команда должна терпеть все ее выходки, даже если она открыто вызывает кого-то на бой. Просто игнорируйте.

— Приятель, этого в контракте не оговаривалось, — младшая нахмурилась.

— Ну конечно, мы же должны были посвятить целую графу пункту с капризной злобной жуко-королевой, которой делать в своей дыре нечего, и она развлекается тем редким случаем, когда прибываем мы? — возмутился мышепони, проявив клыкастый скал — Мищ его бесила.

— Вот представь себе, да! — ответила на его гримасу кобыла. — Место, где меня могут похитить, засунуть в кокон и сожрать очень, мать его, важный пункт в вашем невежественном тупом контракте!

— Милости прошу за борт, — вдохнув и выдохнув, ответил Глейр, — благо у вас есть средства к побегу.

— Если она тронет меня или сестру, я тебе клянусь, я ее собью с ног и сломаю копыта, — сказала Мищ.

— Тогда уже за последствия всецело отвечаете вы, ваше «высочество», — спокойно ответил жеребец и, уходя прочь, добавил. — И да, будь добра, приведи в порядок канаты, на которых прохлаждалась.

— Порт гнилого желудя? Ух, мерзкое место. Я думаю это корабль той кошко-дурочки Кептнип. Она единственная, кто торгует с этими ненормальными… — Темпест стояла около штурмана, рассуждая больше вслух. Их цеппелин, несмотря на неприметность, битком набит солдатами. Это было судно без каких-либо обозначений. Неприметное торговое суденышко, кроме факта, что внутри был не товар. Этакая излюбленная забава ловли пиратов в здешних воздушных пространствах. — Смотри на точку, и идем на перехват. В гнилой желудь не суемся, нас слишком мало, чтобы противостоять им. Штурман лишь молча кивнул и немного крутанул штурвал, отчего пыхтящее судно чуть накренилось.

Порт гнилого желудя был, мягко говоря, в плачевном состоянии. Судов к нему очередью не выстраивалось, да и обслуживали его плохо, видимо, за ненадобностью. Впрочем, это безжизненное место с одним лишь помостком и выстроенными коробками безнадежно меркло перед огромным ульем неподалеку с остроконечными, неаккуратными вершинами разных размеров и усеянным темными входами и выходами, по которым сновали точки, на поверку оказавшиеся чейнджлингами.

Пожалуй, в этом мире сестры могли принять многие вещи: и то, что вокруг вечно царит ядовито-пестрая толпа разноцветных пони, и что коровы разговаривают, и что большая часть живности вокруг хотя бы полуразумна. Но вот жуткую помесь жуков и пони они не понимали.

Цеппелин сел и, опустив трап, приготовился к разгрузке. Команда к этому времени уже выстроилась в шеренгу и наблюдала, как на борт входят странные черные создания. По своему поведению они были вредные, шипели, показывали свои языки, иногда словами задирали команду, но не пересекали границ. Каждый брал ящик и тащил в улей. Содержимое ящиков сестрам было не ведомо. Впрочем, обе просто хотели побыстрее убраться из этой дыры. Стоять пришлось около двух часов. Жуки работали медленно, как назло. В конце концов на борт внезапно вошло это. Точнее, эта? Высокая, черная жучиха, или кобыла. Мыши дрогнули, Мищ это почувствовала, но сама лишь хмуро оценивала неприятеля. Люми же, оценивая эту кривую грацию, лишь про себя хмыкнула: «Что за безумный гений выдумал скрестить пони и жуков? Дак еще сделать их ноги в дырках. Как это вообще должно работать?» Старшая искренне этого не понимала.

К вошедшей королеве подошла капитан, смотря на нее снизу вверх.

— Вот заказанные вами товары, — спокойно сказала Кептнип, на что королева лишь махнула крылом.

— А как же приветствие? — возмутилась та, однако ее интерес к капитанше быстро угас, и она прямой наводкой направилась к сестрам.

— Если она меня начнет жрать, я за себя не ручаюсь, — шепнула Мищ сестре, та лишь кивнула.

— Хм, любопытно, у вас, я гляжу, небольшое пополнение? О, что такое? Никогда не видела настоящих королев? — химера ехидно хихикнула, облизнувшись и чуть ли не приблизившись к мордашке Люми. И счастье королевы, что ее отвлекла какая-то возня позади, ибо Люми уже была готова прострелить этой ехидной дряни башку припрятанным дерринжером. Оружие последнего шанса, никогда прежде кобылу не подводившее, кроме, разве что, случая с Мифраном, когда она просто не смогла нажать на курок. — Что не так?! Не видишь, я тут знакомлюсь с новыми вашими прихвостнями? — королева была явно довольна собой, однако ловко подставленная одному жуку подножка заставила последнего опрокинуть и разбить ящик, из которого посыпались железные заготовки. Королева пришла в ярость и уже начала орать на жука.

— Значит, что-то готовят, — сказала Люми, выдохнув. Разбросать мозги этой ненормальной пони (или что она там такое?) белой хотелось меньше всего.

— С такой королевой чего бы они ни готовили, это обречено на провал, — сказала Мищ, пытаясь заглушить крики, но именно в этот злосчастный момент, именно в эту секунду был тот самый зловредный пробел тишины, появляющийся в самых неожиданных неловких местах. Младшая лишь прижала уши. — Твою же мать, — странное существо вмиг забыло про жука и дерганными движениями в ярости подскочило к Мищ, отчего та сделала шаг назад.

— Что ты там сказала? — Мищ, нахмурившись, набрала полную грудь воздуха и мигом оглядела всю команду, пришедшую в ужас от того, что сейчас ляпнула эта пони. Кобыла посмотрела в глаза этой химере, без страха, понимая, что сестра чуть что прикроет. Хотя ее немного беспокоил сделанный шаг назад, и ей оставалось только надеяться, что эта психанутая не заметила этого жеста.

— Что слышала. Я вижу, что это такое. Это железные болванки, пластины и прочая утварь для изготовления… скажем… явно не сковородок и кастрюль. Скорее, вы готовитесь к войне, или вторжению… Нет, я в чужие дела не лезу, если надо кого-то завоевать, дерзайте… Но с тобой, как правителем, этот план, очевидно, обречен на провал. Ты вспыльчива, избалованна и слишком ослеплена тщеславием. Такие правители, как правило, совершают слишком много ошибок… — кобыла не успела договорить, услышав скрип зубов, и чудом увернулась от удара. Скорее всего, это была пощечина или попытка ударить ее в голову. Суть одна — нанести ей вред.

— Да как ты смеешь уворачиваться от моих ударов, жалкая пони! — Мищ лишь отступила на расстояние недосягаемости копыт и быстрым взглядом посмотрела на сестру. Та ждала лишь сигнала.

— Вот видишь? Психованная и нервная королева. В конце-то концов, кто-то же должен был тебе это сказать! — рыкнула младшая. — Что, ты драки хочешь, ну и что? Ну давай, хочешь драки, я тебе ее устрою, ты меня побьешь и я тебя побью, и обе мы будем биты?

— Хватит! — заорала Кептнип, встав между двумя кобылами. — Ваше величество, королева Кризалис, у нас была вроде договоренность, что вы не донимаете и не похищаете мой экипаж!? — Кептнип была серьезна, и это чувство было заразно. Если за сестер никто, кроме ощетинившихся мышей, вставать не хотел, то за капитана команда вмиг собралась, обнажив сабли и шпаги.

Люми надула щеки:

— Пу-пу-пу, — тихо сказала она. — Ситуация «Копыто в навозе».

— Вы все!.. Ничтожные твари, думаете, сможете противостоять моим детям?! — королева переключилась на капитана.

— Я уверяю, если это продолжится, я больше не буду торговать, и вы можете забыть о сотрудничестве. Каждый раз одно и то же! — кошка вскинула лапами. Кризалис фыркнув, махнула копытом, словно потеряв интерес к ощетинившейся металлом команде пиратов. — Плевать. Но ты... Слышишь!? Я тебе говорю! — дырявое копыто ткнуло в сторону стоящей Мищ. — Помяни мое слово, я захвачу ваши города и порабощу каждого из вас! Поняла!? Каждого из пони сделаю своим рабом! — она злобно расхохоталась.

— Само собой, разумеется, — сказала Мищ. — А если нет, милости прощу на чай, — острый язык, однако, не раз портил младшей жизнь, и все же она сказала это, от чего Кризалис передернуло. Кептнип с нескрываемой яростью посмотрела на кобылу, но та обвела глазами.

— Киньте эту зачинщицу в клетку! — яростно крикнула Кептнип, вследствие чего Мищ сразу подхватили два бугая в маске и увели. Королева закрыла глаза и выдохнула, а потом к ней подошел чейнджлинг. Она взяла с подноса, который он нес, увесистый мешок с монетами и с размаху бросила в грудину кошке. Последняя ухнула, а мешок лопнул исторгнув драгоценные кругляши, которые покатились по палубе. На этом моменте королева Кризалис взлетела и исчезла где-то в стае окруживших ее чейнджлингов.

Люми наблюдала за этой сценой молча, хоть и тоже со всеми достала клинок. Сестру вызволять она пока не планировала: пожалуй, она отчасти это заслуживала, но, дело тут в том что Кептнип была в ярости, жалко ползая и собирая золото. Пусть, для начала, все уляжется и остынет.

— На Клуджтаун! — крикнула капитан, собрав все золото, которое смогла найти. Цеппелин гулко начал пыхтеть и работать, набирая высоту, а мышам пришлось быстро поднимать помост, чтобы тот не улетел вниз.

— Они, предположительно, следуют на Клуджтаун, — утробным голосом сообщил штурман, изучающий карту.

— Прекрасно. Идеальное место, чтобы перехватить их, — с легкой ухмылкой ответила Темпест.

— Советую нагнать их в воздухе, — ответил штурман без каких-либо эмоций, — и взять на абордаж.

— Что, захотелось доброй драки? Хорошо, дерзайте. Но постарайтесь, по крайней мере, не повредить цель экспедиции, — улыбнувшись, заметила Темпест, но ответа не получила. Штурман молча крутанул штурвал, хотя под маской явно была удовлетворенная ухмылка.

— Я всеми способами пыталась отвлечь ее от тебя, но ты... Ты делала все, чтобы королева тебя убила! — Кептнип вскинула лапами. — Ты дура? Это королева Кризалис! Она тебя могла убить, было бы ее желание! — в конце концов Мищ, сидя перед запертой решеткой, слушать это надоело. Еще какую-то дрянь на рог надели, которая блокировала магию, да ко всему прочему раздели. Так что настроение синей было прескверное. — Кто ты вообще такая!?

— Послушай, девочка, эта твоя королева слишком тупа, чтобы осознать, когда она приблизилась к моей сестре, она уже, считай, была мертва. Ты думаешь, нам впервой кого-то устранять? Просто если бы твоя кололева коснулась сестры, ее мозги расплескало бы по палубе. Я тебе гарантирую, — огрызнулась Мищ.

— С чего это вдруг девочка!? Ты что, уже облака попутала? Я устроила этот спектакль на борту? Я провоцировала полубезумную жучиху на подвиг убийства? Я искренне пыталась хоть как-то отвлечь ее, а вы обе дуры что сделали? Шептались! Правильно! — Мищ тяжело вздохнула.

— Да, но вина у нас на пополам, знаешь ли. В вашем дрянном контрактике не было пункта о жуко-пони ни слова, и перспективы быть сожранной этой тварью сомнительны.

— А что ты, милая пони, хотела? Кексиков с чаем? — кошка вздохнула, найдя какой-то стульчик. — Меня больше беспокоит вопрос: откуда у меня на судне аликорн? Насколько я слышала, это единичные экземпляры среди пони, — Кептнип придвинула стульчик к стене и мягко оперлась, смотря на кобылу. — И меня беспокоит твое нахождение на моем судне. Ты из этих, королевских? Бунтарка, которая решила попробовать жизни вне замка на зуб? Тогда у меня плохие новости для тебя: наша жизнь так себе удовольствие, — Мищ лишь прифыркнула.

— Я была капитаном корабля. Откуда, ты думаешь, у меня знания, как с вашей посудиной обращаться? Парусный фрегат и цеппелин в чем-то похожи. Правда одно ходит по воде, другое по небу. Вообще, я прошла с самых низов от юнги до капитана, пережила один мятеж, несколько боев, пару неудачных сделок, где нас чуть не поймал патруль.

— Бла-бла-бла, — кошка изобразила лапой впустую говорящее существо. — Но сейчас в порту ты вела себя как изнеженная принцесса, которой не писаны правила приличия и чувство самосохранения.

— Нет. Я высказывала свое мнение, обычно я его высказываю прямо. Даже таким особам.

Кептнип тяжело вздохнула, потом, встав, добавила:

— Посиди пока тут, обдумай наш диалог. Твой поступок откровенно глупый. Ты, может, вся из себя капитан крутого фрегата и все такое, но если бы ты или твоя сестра сделали что-то этой психованной… Это так, пища для размышлений. Что произошло бы, по вашему мнению, с этого импульсивного поступка? Полагаю, на зов королевы слетелись бы все солдаты и что? Нас семнадцать, а их тысячи. Даже если бы все закончилось тихой бойней, где она бы не успела никого позвать, то все равно, я уверена, у них все как, ну, в муравейнике. У нас бы не было шанса.

— Хорошо, хорошо. Прошу прощения. Да, моя выходка могла нас убить. И все же, какого сена мы полетели в это гиблое место? Что они тебе такого дают, что ты ведешь свою команду на такой риск? — капитан прошлась из стороны в сторону.

— Сложно сказать, мы им привозим всякие товары. Да и по сути у нас, эм… монополия на эту работу. Никто в здравом уме сюда не прилетит. А у меня вот, выходит своеобразно поддерживать выгодный контракт.

— Хм, что ж, поняла. Полагаю, они сильно переплачивают за тот хлам, который ты им свозишь, да?

— Ну, они не только деньгами расчитываются. Вот колечко у тебя на роге, блокирует магию. Они их вроде как производят. Вещь полезная, чтобы осадить таких буйных, как ты, — она в последний раз прошлась, погладив один из столбов, встав у двери наверх. — В общем, посиди, подумай. Надеюсь, мы найдем общий язык. Ну или… я просто вас высажу в следующем порту. Не нравится мне наличие аликорна на борту, да еще такого буйного. Подозреваю, сестра у тебя такая же?

— Аликорн?

— Нет, то что она аликорн, я уже догадалась. Сестра не такая буйная?

— Нет. Думаю, она моя противоположность: добрая, рассудительная и все такое, но за себя постоять может.
Мищ после ухода кошки-капитана просто легла на лежанку, представляющую из себя простую доску, уставившись пустым взглядом в потолок. Она не могла сказать, сколько времени прошло с того момента, как что-то тихо зашумело сверху, и в проходе наконец-то, цокая по дереву, появилась сестра.

— Как настроение? — спросила старшая, разбивая размеренную тишину.

— А сама как думаешь? Поганое, словно плесени съела. А ты? — ответила младшая, опять упершись взглядом в потолок.

— Немного волнительное. Они знают теперь, кто мы. И я не питаю доверия к этой банде. — тихо произнесла Люми.

— Еще бы. Хах, никогда не доверяй куче охламонов, которые тебе прямо говорят: «Мы пираты». Они либо идиоты, либо очень верят в свое превосходство. А еще вменяемые капитаны не имеют дел с жуко-кобылами, которые норовят твое судно как-то захватить или пообедать членами экипажа. Так что, я считаю, мы из одного цирка попали в другой более локальный, — Мищ фыркнула, скривив губы.

— Значит, все еще злишься? — хихикнув заметила Люми.

— А что мне остается-то? Сидеть и пережидать, пока эта особа забудет мой проступок, — ответила Мищ.

— Я тут карту достала, не без помощи твоих друзей узнала, что мы будем проплывать над одним из портов. Только они почему-то не будут там останавливаться. Так что... Ну ты понимаешь, да? — Люми улыбнулась и огляделась в поисках чего-то. Мищ встрепенула уши.

— Эй, ты что задумала? — спросила с удивлением младшая. Старшая, найдя и схватив скамейку, подперла дверь темницы, использовав первую как рычаг, и просто сняла последнюю с петель. Решетчатая дверь безвольно повисла на держащем ее замке, но проход был свободен.

— Бежать с этого корабля, очевидно же! Мне нравится, что даже в этом мире этот способ работает. В кузнице научили, когда подмастерьем была, — хихикнула белая, выпустив сестру и повесив дверь на петли.

— Но как же гонорар? — неуверенно заметила синяя, припоминая свои должки.

— Ты всерьез думаешь, эта полубезумная нам заплатит? Я вот что тебе скажу: скорее всего, одним прекрасным утром мы проснемся со связанными копытами и завязанным ртом, — Люми вздохнула от потраченных усилий по тяганию железа магией, переводя дыхание.

— Я, э… Ну… Да…?

— В общем, мне не понравилось то, что произошло сегодня, — сказала белая. — Да ты тоже отличилась, не могу ничего сказать в оправдание нашим шалостям. Но моя осведомленность подсказывает мне, что с тех пор, как нас обличили, мы вроде как товар. Вот подсказывает мне чуйка, что бежать надо.

— Хм, где мои вещи-то? — спросила младшая. Старшая услужливо выложила пожитки, а когда пленница вышла из заточения, с заботой начала надевать снаряжение и крылатор на сестру.

— Все это глупое приключение катится коню под хвост… Я знаю, ты не виновата — это все неудачное стечение обстоятельств. Так что знай, я тебя всегда поддержу, — мягко сказала Люми.

— Я знаю. И я тоже тебя люблю, милая, — ответила, вздохнув, Мищ, и почувствовав, как по крыльям бежит магия, переходя по золотым оправам к рогу.

Сестры вышли на палубу цеппелина, который плавно куда-то направлялся. Команды на палубе не было — возможно где-то и притаился один из пиратской братии, увиливая от ночного дежурства в дреме. Обе молча подошли в фальш-борту и, обнажив крылья, касаясь друг друга кончиками последних, нырнули в ночную пустоту. За ними никто не погнался, никто не поднял тревогу, и кажется, никому не было до них дела.

— Значит, ушли? — спокойно спросила Кептнип, смотря на снятые с петель двери.

— Да, — подтвердил бугай в потрепанной маске.

— Давно? — кошка прошлась лапой по двери и, схватив, попыталась исправить эту ситуацию, но ей не хватило сил.

— Да. Ночью, — еж одной лапой поднял дверь, лязгнув ею и поняв, что не снят замок, положил обратно, с какой-то наивной неловкостью начав осматриваться в поисках ключа. Кептнип, вздохнув, достала связку ключей и одним движением сняла громоздкий навесной замок, после чего бугай, мягко взяв дверь, установил ее обратно на место.

— Ну, я думаю, они взрослые девочки, сами решат, что им делать. Хотя… — она не успела договорить, как послышался глухой хлопок за стеной, и в тоже мгновение лязг цепей, удар, сильный толчок. Все, кто стоял рядом, упали.

— Штормеры! — заорали сверху. — Нас берут на абордаж!

— Что?! Кто?! — Кептнип вскочила на лапы в полуосознании. — Проклятье! К бою!

Этот призыв, на самом деле, быстро захлебнулся, как только неприметное, но юркое суденышко, выскочившее из облаков, выстрелило скрытым крюком и почти мгновенно притянулось, словно пиявка, к цеппелину Кептнип. Команда оказала сопротивление в меру сил и возможностей, но что они могли сделать против целого отряда обученных огромных ежей в масках, моментально залетевших на борт. Пока всех связывали по крыльям, лапам, копытам и ногам, на борт вошла Темпест. Пони хмыкнула, когда перед ней бросили связанную кошку. Секунду они смотрели друг на друга, пока пони не обвела глазами, жестом указав на повязку и кляп во рту. Один из налетчиков снял тряпку, и мычание превратилось в злобное шипение.

— Звучит не очень дружелюбно. Итак… Вы, куча сброда, ходите туда-сюда и торгуете всяким хламом. И я задаюсь вопросом, что на борту этого корыта может представлять такую ценность, из-за которой мне пришлось изменить свой график и лететь сломя голову за твоим корытом, — она наступила на щеку связанной капитанши. — И я хотела бы услышать оправдание, что это такое ты везла, и не для того чтобы быстро продать в Клуджтауне а само собой передать властям короля Шторма?

— Что за бред ты несешь?! — возмутилась кошка. — Какой еще груз!? Всю посудину обыщите — ничего нет! Я что, дура, по-твоему? Я еще, помяни мое слово, с твоего Шторма стрясу деньги за дыру в корпусе и вмятины от вашего глупого рейда! — пони вздохнула, смотря на рычащую и брыкающуюся, но безнадежно бессильную капитаншу.

— Обыщите все! — крикнула пони своим солдатам. — Выверните все углы и закрома, но найдите источник силы!

Они перевернули и вывернули все, каждый угол, каждый закромок, на что ушло добрых три часа.

Темпест скрипя зубами подошла и пнула кошку:

— Где источник силы!? — та кхекнула и зашипела от подобного отношения.

— Я тебе говорила, дура ты сеном набитая! Я ничего такого не везла! Я не идиотка! — Темпест хмуро фыркнув оглядела разворошенную палубу и беспорядок.

— Тогда где источник силы? — спросила сама себя пони. — Хм… — ее взгляд наткнулся на черный флаг с изображением черепа, валявшийся среди груды хлама. Кобылка вздохнула. — Впрочем, не важно. Терпеть не могу пиратов, — пони подала жест копытом, и команда замаскированного кораблика довольно спешно ретировалась прочь.

— Эй! Эй! Я выполняла условия договора! Да как вы смеете! — орала связанная Кептнип, на что переходящая по трапу Темпест на секунду остановилась, повернула голову с ухмылкой.

— Король Шторм передает всем пиратам привет! — пони зашла на борт судна и копытом пнула трап, отчего тот полетел вниз. Ее рог зажегся не сфокусированной магией, и разрозненные лучи ударили ослепительной вспышкой в шар цеппелина, подписав ему приговор.

— Нет! Нет! НЕТ! — орала кошка, на глазах которой навернулись слезы. Судно, подорванное и клубящееся черным дымом, начало кренится на бок. Скрип и грохот потрясли корабль. Цеппелин под командованием Кептнип терял высоту и горел, испуская едкие, черные клубы дыма. Налетчики отбросили вонзившуюся в корпус цеппелина крюк с цепью, пробивший обшивку и крепко засевший внутри, оставив его как визитную карточку крушения.

Замаскированный кораблик штормеров исчезал, становясь все меньше и дальше застилаемым дымом. Кто-то распутался и освободил других. Как только кошку развязали, она подскочила к неистово крутящемуся штурвалу, от чего ее отбросило. Один из бугаев в старой маске схватился обеими лапами в попытке вернуть контроль. Однако грубая сила не помогла — штурвал неестественно хрустнул где-то под полом.

— Держитесь, за что можете! — крикнул кто-то.

Цеппелин начал быстро вращаться, теряя высоту. А потом удар. Глухой, сопровождаемый скрежетом, хрустом скрипящего дерева удар, после которого наступила мертвая тишина, нарушаемая разве что несущимся мимо ветром, подгонявшим пустынный песок.

Дэринг Ду стояла посреди святилища какой-то забытой цивилизации, смотря на плиту. Вообще по плану тут должен был быть пьедестал с нажимной плитой, на котором по старой доброй традиции лежит жутко ценная реликвия или артефакт. Пони ловким движением подменила бы реликвию на что-то примерно подходящее по весу и по-быстрому свинтила отсюда, но реальность была такова, что вместо пьедесталов тем, кто построил это усеянное опасными ловушками место, пришло в голову установить по центру ЭТО.

Плита была усеяна различными символами, совершенно не читаемыми, по крайней мере для пони, а она, между прочим, много разных древних языков повидала. Никаких намеков на что-либо ценное вокруг не наблюдалось, так что… возможно, несмотря на пережитые невзгоды, сегодня ей просто не повезло.

— Уф, уже часа три летим, ни единой поляны или хотя бы места, где можно сесть, сплошные джунгли, — высказалась Люми, и хотя крылья немного ныли, за последние месяцы это была первая крупная вылазка в небо. Кобыла думала, если уж их крылья чистая магия, то какого сена она чувствует свинцовую тяжесть? Но факт того, что, если они не найдут хотя бы небольшую полянку, хотя бы даже реку, где был бы виден берег, посадка будет неприятной. Люми и Мищ знали, что такое джунгли — это буквально стена растительности, мелких гадов, ядовитых пауков и вселенная знает чего еще.

Мищ летела рядом и видела усталость сестры — выдавала привычка той при утомлении планировать. Сама она тоже выбилась из сил, но думала, что держится молодцом. Иные миры играют злую шутку, и, возможно, обе банально опасались садиться в густую растительность или даже пробовать приземлиться на макушку какого-то гиганского дерева. Вероятно, виной этого страха была начитанность — сестры изучили немало литературы, в которой описывались довольно страшные твари и даже растения. Однако мучения кончились, когда глаз Люми приметил строение, спрятанное среди густых крон. Пожалуй, это был лучший вариант, чтобы хотя бы постоять и перевести дух.

Пони, недоверчиво поглядывая по сторонам, осматривала руины вокруг возвышения с плитой, проверяя каждый камень на предмет смертельной ловушки или дротика с ядом, любезно спрятанным древними жителями, ну и, само собой, пытаясь уловить хотя бы немного ценных артефактов. Все было тщетно, это было просто помещение с огромной плитой в центре. Возможно, это какая-то загадка? Может, плита отодвинется, стоит только сделать какое-то действие? В руинах и храмах вечно так! Это же просто нечестно: несколько часов продираться через джунгли, потом распутывать загадки катакомб и лабиринтов, спасаться от опускающегося потолка и наконец попасть к несомненно интересной, но все же бесполезной глыбе…

Апогеем этого всего стала попытка Ду сдвинуть глыбу с места, с размаху, с разлету, а потом и вовсе обиженно пнуть и скрестить копыта, фыркнув. Однако пони вдруг заметила, как различные закорючки на плите вдруг словно витиеватые змейки начали распускаться и перемещаться, образуя слова. Слова ее языка!

«Сие послание от великолепно слагающего, очевидно, камня проницателя и немного предсказателя! Глаголю я, что спустятся с небесной тверди две сестры не принцессы, чья жизнь — шутка, а может, плану план?»

Пони вскинула бровь в сомнениях смотря на писание.

— Какая-то ерунда, на самом деле! — возмутилась она и хотела было уходить, как вдруг треск веток и скрежет камня заставили ее обернуться и поднять голову к потолку...
— Не скажу, что прямо доверяю этому местечку… — Мищ осторожно и не особо спеша зависла над прилично заросшей крышей какого-то строения. Точнее, его совсем-совсем макушки, торчащей островком спасения среди бесконечного зеленого океана джунглей. На поверку это оказалось огромное строение, остров цивилизации, хоть и наверняка уже давно забытой.

— Выглядит довольно устойчивой, — Люми прифыркнула и села на оплетенный лианами разной степени зелености фундамент.

— Ну, оно вроде да, а вот ситуация у нас выглядит так себе. Я бы сказала другими словами, — Мищ коснулась копытами жухлой растительности и наконец опустилась на поверхность, — э-э-э, но я, пожалуй, ограничусь сравнением с копытом в навозе. Вот.

— Ох, и когда ты стала такой букой? По крайней мере, мы не схвачены, не сидим в клетке! — добродушно заметила белая, изучая бесконечный ландшафт.

— Букой? Это что еще за слово такое? — прифыркнув, спросила Мищ, все еще решая, оскорбиться или нет.

— Ну что-то вроде бубнящей клячи… Это пони так говорят, а насчет клячи уже мое видение. Скорее, это не оскорбление, а что-то вроде мягкого указания на то, что ты не с того копыта встала сегодня, — ответила Люми, покачав головой, и, обернувшись, обнаружила вместо сестры зияющую черную дыру в древней каменной построенной на тысячелетия крыше.

Синяя кобыла довольно больно приложилась крупом, когда мир вокруг погрузился в темноту, еще по шее дало чем-то тяжелым. Тело же словно повязали веревками, и с каждым мгновением этих веревок становилось то больше, то меньше, по мере того как они то опутывали ее вновь, то, безнадежно треща, рвались.

Пожалуй, можно сказать тут одно: столько грязной ругани, проклятий и ругательств, прерываемых лишь на мгновение, когда кобыла могла втянуть еще глоток пыльного воздуха, чтобы продолжить тираду проклятий, это место не слышало никогда. В конце концов Мищ, раскрутившись, словно большое йо-йо, повисла на лианах прямо перед камнем. Изюминку в эту картину добавляла ошеломленная пони, округлыми глазами наблюдавшая за этим и прижавшаяся к одной из стен. Повисла глухая тишина, одна из тех, которые ознаменуют собой начала череды вопросов по типу «А какого сена тут вообще происходит?» Связанная по крыльям и ногам Мищ плавно сделала оборот, словно плененная в паутине муха, уставившись на пони.

Последующее дальше изречение было, наверное, попыткой завести новых друзей, ну или просто выпад шокированного разума.

— О! Привет! — неожиданно бодро и звонко для себя выдала кобыла, а сверху едва слышно глухо послышалось.

— Ты конченая!? — а потом глухой шелест, глухое шуршание, и подвешенных мух стало на одну больше.

— Сама конченая. Будто бы я специально сюда лезла! — фыркнула младшая. — Еще и за мной полезла в эту дыру, да? — Мищ вдруг расхохоталась, смотря, как вращается сестра.

— Милостивая Селестия! — пони сделала паузу, чтобы вдохнуть лишь для того, чтобы воскликнуть. — Какого сена тут происходит!? — переведя дыхание, Дэринг Ду выдохнула и потрясла головой. Уж чего-чего, а двух пони, буквально свалившихся на нее из темноты, она не ожидала.

— Кончай разглагольствовать, лучше развяжи нас, а то я себя вяленым фруктом чувствую на рынке, — прифыркнула синяя.

— Прошу простить мою сестру за резкость. У нас было… кхм, сложное путешествие, — мягко заметила Люми, когда ее потешно висячая тушка повернулась мордочкой к все еще ошарашенной пони.

— Так… Значит… — Ду взглянула на крылья одной, потом на крылья другой, на рога, сглотнув ком в горле, кашлянула. — Эм… Я не понимаю… Принцесса Селестия, неужели это вы? — Люми обвела глазами.

— Нет? — ответила белая.

— Но как нет? Вы аликорн! — воскликнула пони.

— И что? Не я такая, а жизнь такой сделала, — спокойно ответила Люми, вздохнув и сделав еще один оборот вокруг своей оси.

— Но аликорн у нас всего один — это наша принцесса. Ну и… — она косо посмотрела на Мищ. — Найтмер Мун? — с довольно большим сомнением предположила пони. — Но я думала, это лишь миф, да и вообще, это было тысячелетие назад!

— Можно я ее успокою? — утомленная от висения вверх тормашками спросила Мищ, смотря на Люми, которая резко сделала жест отрицания и осуждения.

— Эй! Что значит успокою? — возмутительно вскинула копытами Ду. — Как мне успокоится, если тут такое?! Мне на голову сваливаются два аликорна! И ладно сегодня был бы дождь из аликорнов! Но нет! Вы свалились на меня буквально в храме, где вход должен был быть один! И вообще, это место сплошь и рядом усеяно ловушками, но из темноты вываливаетесь вы, — пони прифыркнула, пока два аликорна перед ней беспомощно болтались на лианах.

— Судя по ее одежде, она смахивает расхитительницу гробниц, нет? — заметила Мищ, которой эти выкрутасы пони порядком надоели, ну и плавные обороты тоже.

— Эй-эй! Я археолог! Я занимаюсь, между прочим, изучением следов древних цивилизаций. Ничего я не расхищаю. А вот вы, между прочим, — она пригляделась к потолку, видя слабый лучик света сверху, — кажется, проломили крышу бесценного реликта!

— Археолог… — младшая распробовала новое слово на вкус. — Это?.. Что? Кто?

— Я читала о таких. Они вроде как должны работать в группах, бережно извлекая артефакты и древние ценности, помещая их в музеи, чтобы все ими любовались, — подметила Люми.

Мищ с сомнением поглядела по сторонам в меру своей возможности.

— Хм… Либо они все разбежались, либо ты просто врешь. И пришла эта пони сюда исключительно искать ценности, — пони фыркнула, недовольно топнув.

— Я работаю одна! — раздраженно сказала Ду.

— Так, ладно, мы не осуждаем, делай что хочешь, но небом и светилом прошу тебя, развяжи нас уже! Голова уже болит от такого, — сказала Мищ, попытавшись высвободится из растительной ловушки.

— А вдруг ты и вправду Найтмер Мун? И, как говорят легенды и писания, украдешь мою душу, если я тебе не принесу конфет… — пони потупила взгляд. — Кхм, насчет конфет я не уверена, но думаю, там было что-то похуже конфет.

— То есть ты всерьез считаешь, что можно откупится от этой вашей ночной кобылы конфетами?.. И, о вселенная, ее бы остановили какие-то прогнившие растения? — уже с нотой раздражения заметила Люми.

— А вдруг они зачарованы и все это лишь хитрый план убедить меня, чтобы я освободила вас? Вдруг вы злобные духи, принявшие форму пони, которых может освободить только живая пони? — предполагала Ду.

— Слушай, девочка, иди отсюда, — сказала Мищ, пытаясь перенаправить магию к мечу, который тоже был туго прижат к телу. — Ты об что-то приложилась или надышалась… Я не знаю, тебе бы не по склепам и руинам лазить, а, не знаю, там… книги писать?

— Ну, идея хорошая… — пони задумалась, вздохнув. — Надеюсь, я об этом не пожалею. И не то чтобы я хочу это делать, но зерно истины в твоих словах есть, — она подошла к Мищ и начала зубами пытаться перекусить лиану.

— Я не поняла, ты что там делаешь? — вдрогнула кобыла.

— Грызет твои путы, милая, — заметила Люми, до этого тоже пытающаяся развязаться. Однако при попытке использовать магию, в голове возникал неприятный пульсирующий звон, переходящий в острую боль. Возможно, она приложилась головой в импульсивной попытке спасти сестру?

— Я… Нет, я просто дурею — то есть у тебя даже ножа нет? — прифыркнула Мищ, обводя глазами.

— Зафем он фуф нуфен? — ответила пони, наконец-то прогрызя лиану, отчего кобыла, распутавшись и крутанувшись, плюхнулась на спину. — Пони не кошки, на лапы не приземляются? — попыталась разрядить обстановку Ду, хотя и поглядывала на освобожденную с некоторой опаской. Вдруг она и правда освободила какую-то давно заточенную гадость? Мищ же, поднявшись, обвела глазами, достав меч, немного напугав пони, и одним движением вызволила сестру. Люми, уже готовая к такому, избежала падения, мягко встав на землю.

— Вот для таких случаев, нет? — сказала, вскинув бровь, Мищ, взглядом указав на срезанные лианы.

— Уф, голова гудит теперь, — пожаловалась старшая. Младшая, подойдя к сестре, осмотрела ее и погладила головой ее шею.

— Ну пришла же тебе в голову в черную дыру следом за мной прыгнуть, да? — мягко сказала Мищ без капли упрека. — А вдруг бы там была бесславная смерть? И обе мы бы были уже мертвы…

— Я не подумала совсем… То есть я просто устала, и до меня только через добрых пять секунд дошло, что ты провалилась… — призналась белая, обняв синюю.

— Ам, так… — пони потупилась, явно проникшись некоторой симпатией к сестрам. В конце то концов, злые существа не способны любить и ценить близких… — Значит, вы не принцесса Селестия?

— Нет, совершенно нет! Что могла бы делать изнеженная принцесса в такой, кхм, дыре? — заметила Люми.

— Возможно, она спасала бы мир? — подчеркнуто возразила Ду. — Да и вообще, насколько я могу судить, аликорны — это существа очень и очень сильные. Вот принцесса Селестия может поднять и опустить солнце и луну. И как вышло так, что вас одних из самых сильных существ в мире остановили какие-то лианы?

— Ну, как видишь, тут только две старые бродячие кобылы и ты. Никаких принцев, принцесс или чего то было высокого… ну или низкого, — невозмутимо ответила Мищ. — боюсь тебя огорчить, мы довольно слабы в магии, так что не надо думать, что нам под силу пробить лучом проход наружу. Да и вообще, мы вынуждены тебя попросить вывести нас из этого злосчастного места. Это так, последнее одолжение… — кобыла мягко улыбнулась, стараясь вести себя дружелюбно, но пони ее своим тугоумием раздражала. Что касается Люми, она потерла место ушиба и даже начала немного приходить в себя, когда кровь отхлынула от головы. Ду же с некоторым подозрением поглядела на обоих — может, это искусные мимики? Или, быть может, это принцесса, испытывающая ее?

— Эм, это… У вас есть крылья, у меня они есть. Быть может, попробуем вылететь через ту дыру, которую вы проделали?

— Не думаю — для размаха нужно несколько метров, а там… Довольно все плохо с этим, еще лиан много, так что... — ответила Люми, — уверена, мы вернемся к тому состоянию, в котором сюда прибыли.

— Хм… Что ж, раз так, то… Я шла через коридоры, усеянные ловушками, несколько часов. Но, насколько подсказывает мой опыт в таких делах, как правило, в таких вот строениях есть короткий проход, видимо, для, эм… обслуживающего персонала? Которому явно не с копыта каждый раз миновать эту гору смертоносных ловушек… — закончив размышлять, пони улыбнулась.

Мищ лишь прикрыла глаза и тихо вздохнула, поняв, почему эта кобыла ее раздражает. Это была почти точная копия той мерзавки Рейнбоу, которая безнаказанно дала ей в челюсть несколько месяцев назад… Различия были лишь в цвете, ну и другой голос. Кобыла вообще давно подметила, что многие пони схожи друг с другом по форме гривы, иногда телу, но всегда списывала это на веяния мод, а форма тела, ну что ж... есть некоторая однотипность, видимо, связанная с наследственностью. Но тут сейчас, вдали от Понивилля, как эту кобылку вообще угораздило быть настолько похожей на другую пони? Даже отчасти манера поведения та же! Возможно, ей по этому поводу стоит высказать свои мысли сестре… Все эти размышления происходили, пока кобылы наблюдали, как пони расхаживала из стороны в сторону, нажимая на камни, водя ушами и прислушиваясь, пока, наконец, очередное нажатие где-то в укромном уголку, за колонной, не привело к тому, что небольшая каменная плита опустилась вниз, показав беспросветную темноту прохода.
— Не уверена, что мой круп там поместится… — сказала Люми, с сомнением оглядывая находку.

— Кхъ, да. Погибнуть от того, что твой зад застрял в потайном проходе для древних недорослей, это прямо эталон примера черного юмора, — хохотнула Мищ.

— Я вот думаю… Может, лучше дольше, но безопасней? А то меня правда от этого прохода бросает в дрожь. То есть я не люблю узкие неизведанные пространства в подозрительных местах, — призналась старшая.

— Ох, я вас уверяю, такие проходы — это самое безопасное, что тут может быть! — сказала пони, идущая впереди.

— Угу… Сказала миниатюрная, ловкая пегаска… — пробубнела Люми.

— Тоже букой стала, когда подперло, а? — засмеялась Мищ.

— Не говори… — ответила кобыла, обведя глазами и следуя за пони.

В конце концов проход вывел их к довольно невзрачной двери, открыв которую, они вышли на небольшой уступ почти под потолком. Внизу был небольшой лагерь из одной палатки и следов потухшего костра.

— Ну надо же! Я так и знала, где-то эта дверь затерялась! Ух и умеют же они их прятать! — возмущенно всплеснула копытами Ду.

— Ну, да… — светски заметила Люми и, не теряя ни секунды, вышла из тоннеля, сразу же раскрыв крылья, шагнула вперед. За ней последовала Мищ. Ду их пропустила и, состроив задумчивую моську, закрыла дверь, которая идеально вписалась в стену, выдавая себя только небольшой щелью. Впрочем, их редко удается обнаружить так сходу.

Спустившись к своему небольшому лагерю, Ду начала собирать вещи. Сестры же были заняты тем, что стряхивали с себя пыль и проверяли снаряжение. Несколько минут им не было друг до друга дела — то было недолгим затишьем.

— Надеюсь, она не начнет про «Я тут в благородство играть не буду», — шепнула Мищ Люми на ушко, от чего та лишь обвела глазами и мягко фыркнула, поправляя плащ младшей.

— Ну и ладно? Что плохого в том, чтобы помочь в ответ на услугу? — Люми посмотрела на Дэринг, потом, тяжело вздохнув, носом ткнула сестру в крыло. — Крепление сломано. Летать, конечно, будешь, но как будет чувствовать себя магия при таком, я не знаю.

— Да ничего, кроме, разве что, одного маленького нюанса: мы в джунглях, и мы совершенно не знаем куда лететь-идти-бежать, — Мищ обратила внимание на поломку. — Ох-ох, а я то думала, почему искажается и слабеет поле? Что ж, погано, но мне это не слишком мешает. Будет где возможность, починю. Хотя, — кобыла помахала крылом, — шарнир выломало. Значит, волшебница из меня еще хуже, чем было, — Мищ вздохнула и опустила уши. — Как же я скучаю по родной магии; скучаю по небу, которое не зависит от прихоти пегасов; когда облака, ведомые лишь своей волей, нагоняют бурю; когда ты встречаешь рассвет не потому, что захотела этого одна аликорна, а потому, что это неизбежный порядок вещей. Нет в этом мире мне ничего родного, ничего, что могло бы задержать меня в нём хоть лишнюю секунду. Я просто скучаю по дому.

— Ох, милая, ты совсем расклеилась, — мягко заметила Люми, обнимая ее шеей. — Мы обязательно выживем, обязательно вернемся домой.

— Прямо ты не расклеилась? Как ты выносишь это? Это буквально каждодневный цирк! — возмутилась Мищ.

— На самом деле, кузнечное дело меня, по большей мере, отвлекает. Стучи себе по металлу, ни о чем, кроме придания ему нужной формы и закалки, не думай, — Люми мягко улыбнулась, но потом улыбка постепенно сошла на нет. — Я стараюсь об этом просто не вспоминать. Конечно, я тебя понимаю, но это дело такое, знаешь... если раскиснуть, то ничего не выйдет. Порой ночью я, ворочаясь, думаю о Мифране: «Как он там без меня-то?» Сразу накатывают сожаления о том, что я не дала ему чуточку больше, чем могла дать, — кобыла тяжело вздохнула. — Я не дала ему настоящую устойчивую семью, а ведь он того хотел, очень хотел видеть меня дома, нежели знать, что я где-то брожу в грязи и холоде, выискивая всякую дрянь. Утешает лишь мысль, что я постепенно все чаще предпочитала тепло камина холодным прогулкам по проклятым руинам и склепам. Самое обидное — когда мы с тобой шли в последний рейд, я ему пообещала, что это будет мой последний контракт, — Люми горько усмехнулась. — Как видишь, туманная дура не соврала. Он и вправду был последний.

— Да… Я не могу тебе сказать, как он чувствовал себя, ибо я сама была выбита из колеи, — Мищ повернула голову в сторону пони, которая уже упаковала свои пожитки в сумки и, закинув на спину, двинулась к сестрам. — Но что-то в нем стало… по-другому, совсем по-другому. Он стал более сдержан, менее красноречив. Помнишь его извечные шуточки то тут то там? Всего этого не стало. Он мне дал работу, а я была откровенно плохим работником. Да и забыла о нем в пучине своего горя. Это сейчас я понимаю, насколько он был сильным жеребцом: перенести утрату и еще вести свои дела, и при этом держать меня рядом, дуру старую. Даже не знаю, каково ему сейчас, и жив ли он вообще.

— Так... Эм… — пони подошла, смотря на Люми, у которой навернулись слезы, а потом на Мищ, которая отвела взгляд, опустив уши, укоряя себя, что зря она ей рассказала о коне. — У вас тут все в порядке? — осведомилась Ду.

— Да так… — сказала Люми, шмыгнув носом. — Вспоминали о днях ушедших безвозвратно. Прошибает на слезу, — она ломанно улыбнулась.

— Что ж, хм, ну хорошо, — пони замялась, смотря на сестер и как Люми, достав платок, начала убирать лишнюю влагу. — У вас вообще есть план как, ну, не знаю, вернуться домой?

— Я думаю, нам бы вернуться обратно в Понивилль. Все равно это бездарное приключение уже ничего не сулит, — заключила старшая, на что младшая поджала губы, вспоминая про идиотскую сделку с распиской и векселями на их дом, но благоразумно, по крайней мере по своему мнению, сдержалась и промолчала.

— О как! Значит вы из Понивилля! Никогда бы не подумала, что там могли бы жить аликорны, ну, то есть не из королевской семьи… И вообще, аликорны — это, вроде бы, довольно важные элементы, вокруг которых сплачиваются все другие расы. Насколько я могу судить… — все эти размышления она выпалила на одном дыхании, поэтому сделала паузу, чтобы вдохнуть еще воздуха, тогда как Люми, уловив этот момент, перебила ее.

— Я бы с сестрой предпочла сохранить это в секрете. Понимаешь? Можем ли мы надеяться на твое молчание? — сказала Мищ, бросив сестре свой особый взгляд, называемый между ними двоими «безмолвным свидетелем», что последней не понравилось, хотя если эта леди будет достаточно глупа, чтобы отказать синей, то, видимо, Ду была права в своих размышлениях, что они злые духи…

Дэринг Ду хмыкнула, обведя незримый полукруг глазами.

— Ладно-ладно, думаю, это можно сохранить в секрете. В конце концов, я просто надеюсь, что вы никому не навредите. Наверняка у вас свои причины и все в этом духе, — пони улыбнулась самой невинной улыбкой, а Люми вздохнула с облегчением. Кобыла понимала, что Мищ стала другой и действовала бы без промедления, заставив пони умолкнуть навсегда.

— Ну, если так, заходи к нам в кузню, если будешь мимоходом в городке. Дам тебе солидную скидку на подковы или, может быть, даже хороший нож выкую, чтобы сквозь заросли продираться, — предложила Люми.

— А, ну хорошо! Буду знать! Подковы — это, конечно, хорошо, но пегасы, по большей части, в них не нуждаются. Иногда даже приходится подпиливать излишки, так сказать, маникюр и все в этом духе, ну вы понимаете, хех.

— Хм… Латынь, — подметила Мищ. — И почему маникюр, если вернее говорить унгулакюрСлово унгулакюр происходит от латинского корня ungula (копыто) и обозначает косметический уход за копытами — своеобразный «маникюр» для животных.?

— В каком смысле? — пони скосила голову набок и вскинула одну бровь.

— Ну, эм… Знаешь, а не важно! — Мищ махнула головой. — Так, мои придирки к местной речи. Лучше подскажи нам, где тут можно сесть на какую-никакую посудину и отчалить из этого местечка?

— Тут есть в километрах пяти небольшой порт, но я не уверена, что вам туда. То есть может быть, если вы хотите попасть в Клуджтаун, вам туда, да. Но насчет Понивилля… Я не уверена, что кто-то, кроме Кептнип, туда летает вообще. Грубо говоря, тут такой, эм… народец, который пони недолюбливает, и в Эквестрию многие ни лапой, ни копытом, ни чем бы то ни было еще. Так что я обычно на своих двоих туда возвращаюсь либо нанимаю уже отдельный цеппелин, — Ду закончила историю и серьезно посмотрела на кобыл, ожидая, что скажут они.

— Значит, резонно лететь в Понивилль на собственном крыле, — заключила Мищ.

— Именно так, — подтвердила пони.

— Мы летели долгие часы, но джунгли просто не заканчиваются, — заметила Люми.

— Ну, потому что это джунгли! Они огромные, и полет может занять день, два… Это нормально. Главное — с курса не сбиваться и давать себе отдыхать. Ну и конечно еще дня три занимает крюк, огибающий каньоны — там приличной пони совершенно делать нечего! — Дэринг Ду топнула копытом, хмыкнув.

— Да, расплодилось там погани всякой. Знаем, видели… — фыркнула Люми, вспоминая королеву.

— Это все здорово, — сказала младшая, — но где сесть просто отдохнуть от таких перелетов, если кругом буквально стена растительности? — Ду косо взглянула на одну, а потом на другую и разразилась хохотом.

— Да вы шутите! — хохотала она, махнув копытом. — Вы что, крылья вчера отрастили, что ли?! — пони успокоилась лишь тогда, когда увидела, что две кобылы, нахмурившись, смотрели на нее с немым вопросом. — Ох, да ладно вам! А как же облака?

— А что облака!? — не выдержала Мищ.

— Так и я вам о чем! Садись на облако и отдыхай! — воскликнула улыбающаяся пони.

— А что, так можно было!? То есть… можно сесть на облако… и отдохнуть? Я думала… ну… что это особенность какой-то магии в Эквестрии… — удивленно и с нотой неуверенности сказала старшая.

— Нет, это особенность пегасов и аликорнов, само собой. Магия пегаса дает нам возможность сидеть на облаках, на любых. Ну, по крайней мере, насколько я знаю, почти все облака так или иначе произведены в Клаудсдейле… Так что не отказывайте себе в удовольствии воспользоваться приятным мягким облачком. Хотя избегайте грозовых — они не очень дружелюбные и могут взбрыкнуть, кхе-кхе.

— Я видела, как пегасы гоняют облака и, бывало даже, видела, как одна постоянно на них спит, но я думала, это что-то вроде созданного магического поля или просто дурачество… — Мищ закусила губу, задумавшись. — Никогда бы не подумала, что это распространяется на любые облака в этом мире. Это... очень интересно! Проклятье! Если бы мы знали, мы бы не оказались в такой глупой ситуации! — синяя посмотрела на белую.

— Что? Ну да! Не оказались бы, но этого знания у нас не было бы. Вообще, стоило, конечно, почитать ту книгу о пегасах и их магии, но я что-то подумала, что оно нам не нужно… Да, мое упущение, сестра, — Люми тихо прифыркнула от досады.
— Да не бери в голову. Что может уловить в книгах кобыла, которая впахивает в кузне целыми сутками? — понимающе заметила Мищ. — Я тоже была слишком занята, чтобы изучить эти особенности.

— Чудные вы, — добродушно заметила Ду. — Так, эм, значит, довести вас до порта?

— Да. До порта, — подтвердила младшая.

На этом и порешали. На крыле долететь до места оказалось задачей до банальности простой. Другое дело было выцепить глазом неприметный, почти забытый порт среди растительности, точнее, сестрам бы это и не удалось, если бы не легкий дымок цеппелина, который стоял у единственного трапа.

— Похоже, вам повезло! — сказала приземлившаяся Ду. Повернув голову, пони обнаружила, что сестры сели прямо за ней и прячут крылья. — Ого! Довольно эффективные плащи! Прямо и не подумаешь, что вы обладаете крыльями, — Мищ обвела глазами и фыркнула на этот восторженный выпад пони, Люми же сделала поклон головой выражая благодарность.

— Спасибо тебе, что проводила нас до островка цивилизации… — сказала белая.

— А, пустяки, все равно в тех руинах ничего, кроме глупого камня, который показывает всякую чушь не было. Мне бы стоило посетить еще два места, так что я не отчаиваюсь. Стоило ожидать, что эти руины пустые — их никто не защищал… — размышляла вслух Ду. — В любом случае, там с капитаном договоритесь наверное, да? Знаю я эту посудину, это безумец Келли.

— Безумец? — переспросила младшая. — В каком это смысле?

— Ох, ну, по рассказам, я слышала, что однажды он полетел в шторм, пытался поймать молнию… в сумку. Говорил, будет она сверкать в ней, но по факту получил удар и совсем стал плох. Дерганный и Селестия его знает, что может выкинуть. В ссоре с головой попугай, вот. Но интересно, что вроде еще капитан. Хотя… — Дэринг Ду оглядела цеппелин, который, по сравнению с тем, что был у Кептнип, имел весьма скромные размеры. — Можно ли его назвать капитаном, если он единственный, кто управляет этой посудиной? Скорее, он безумный пилот, вот!

— Конечно можно! Я веду судно — я и капитан! — заметил образовавшийся позади компании синий попугай. Его голову украшал нетипичный шрам в виде неаккуратной молнии, хотя это придавало ему некоторый боевой шарм, по мнению сестер. Хотя, видимо, у пони подобное было не в почете. Дэринг Ду сморщила нос в недовольной гримасе.

— Келли, — хмуро сказала Ду, — опять подслушиваешь?

— Не вижу ничего плохого в этом, когда говорят о тебе, — заметил тот. — И вообще, быть может, не слишком вежливо распространять слухи? Этот треклятый шрам я получил от молнии, но знаешь что? Во мне безумия столько же, сколько и в тебе. Я экспериментатор! Ученый! А ты из раза в раз разворовываешь храмы и тащишь награбленное в свою страну, — попугай вскинул лапу к небу.

— А ну умолкни! Я археолог! И моя задача сохранить артефакты прошлого и изучить их! Показать миру! — взвизгнула оскорбленная Ду.

— Кто тебе вообще дал карт-бланш на это? А? — ехидно пританцовывая, заметил попугай, зыркнув на пони своим янтарным глазом. — Неужели тот факт, что мы в нейтральных землях, а? — сестры наблюдали за этой перепалкой со слабым интересом, темные делишки какой-то пони интересовали их мало. Безумный капитан также не особо был примечателен, кроме, разве что, его судна, которое могло бы без проблем довезти кобыл хотя бы до границ Эквестрии.

— Эй! — вдруг остановила перепалку Мищ, обратив все внимание на себя. — Как малые дети спорите. Кто-кого макнет в грязь.

— Ну, дамочка-то права! — захихикал попугай.

— Куда путь-то держишь? — вскинув бровь, спросила синяя.

— В Клуджтаун, — подмигивая Ду, ответил Келли.

— Что ж, видимо, наши пути расходятся, да? — бросив хмурый взгляд в сторону веселящегося попугая, спросила Дэринг Ду, которой совершенно не нравилась компания попугая.

— Да, спасибо тебе, что помогла в час нужды, — улыбнувшись, сказала Люми.

— Да не за что. Будьте осторожны, — пони поправила свою ношу, стрельнув взглядом на попугая, и постаралась как можно быстрее скрыться из виду.

— На воре и шапка горит, а? — уркнул попугай вслед пони, отчего послышался едва слышный недовольный фырк, но Ду не ответила на подколку, предпочтя заняться своими делами. — И судя по всему, вам нужно именно в этот городок лентяев и воров? — Келли окинул взглядом янтарных глаз кобыл. — Возможно, это не самая лучшая ваша идея, как вы считаете? Ну… — он покрутил когтистой лапой и обвел глазами в раздумьях. — Ну вы знаете, маленькие-маленькие пони в городе, битком набитым жуликами и пройдохами? Мне даже интересно, насколько быстро вас схватят и продадут куда-нибудь… — Мищ, вздохнув, достала клинок. — Ой! Воу-воу! Ладно-ладно! Вы же не думали, что я попытаюсь вас схватить и продать!? Ну, нет, идея интересная и выгодная, но я ученый, да и… — он с опаской зыркнул на меч, — это только из интереса было сказано! Клянусь, я не собирался ничего такого проворачивать и вообще только посмотреть хотел, что будет, когда вы прибудете в город! Я даже вас бесплатно довезу туда, лишь бы поглядеть на это!

— Чем больше он тараторит, тем меньше мне хочется продолжать это слушать, — хмуро заметила Мищ, покрутя меч магией и спрятав в ножны.

— Ладно, просто пройдемте на борт! — запаниковав, бегая глазами, сказал попугай, уже задней мыслью подыскивая какую-нибудь лазейку, чтобы сбежать, и вообще признаваясь самому себе, что его выпад вышел из-под контроля и что обычно пони не вооружены до зубов...

Все трое во главе капитана взошли на корабль, точнее, маленький юркий дирижабль. Капитан услужливо спрятал трапы и, поглядывая на кобыл, подошел к штурвалу, дернул пару рычагов, и цеппелинчик нездорово так тряхнуло. Мищ устояла, но Люми поскользнулась и упала, ругнувшись на родном языке.

— Ох, ох, забыл швартовы отбросить, — дерганно заметил Келли и, выглянув за борт, под хмурый взгляд поднимающейся на ноги Люми что-то сделал, от чего его «птичка» освободилась. — Я вас уверяю, долетим быстрее ветра! И сразу предупреждаю! Вы сами туда напросились.

Когда старшая поднялась и поправила плащ, первым делом она выразила свои опасения Мищ.

— Милая, у меня есть некоторые сомнения. Быть может, пока ситуация у нас под контролем, надо бы вернуться в Понивилль? — резонно заметила Люми.

— В царство радужных лошадок, мира, дружбы и сенной жвачки? — Мищ вскинула бровь, смотря на сестру. — Неиронично замечу, что копыта придется запачкать, и я тут прикинула, нам все равно надо начинать поиски различной информации. Этот город, думаю, хорошо подойдет. Конечно, мы можем вернуться в библиотеки, листать книжки, пить чаек с Рэрити… Но давай начистоту, все, что лежит в библиотеке, по факту, пустая литература. Она специально сделана для пони — безопасная, очищенная. Каких-то знаний касательно того, что мне нужно, мы просто не найдем. Вообще, тупой затеей было искать там хоть что-то вне общей информации о мире, истории и прочего.

— Эм, а как же библиотека в руинах? — спросила Люми, заметив, что попугай не соврал, и они довольно быстро набрали высоту и под рокот устройства под палубой несутся по небу, да так, что в ушах свистит ветер.

— А разница какая? Там такая же сборщина всякого чтива, безопасного для наивных пони. Я давно заметила, что в утопии довольно мастерски скрывается неудобная и опасная информация. Конечно, там можно найти заклинания, выучить базовую магию, но чего-то большего ждать не стоит, — Мищ вздохнула. — Мое предложение осесть тут на сто, двести, триста, тысячу лет, пока мои изыскания доведут нас до какого-то открытия, уже не актуально. Я не могу позволить себе подобное и не представляю, как буду тут год за годом жить и понимать, что там остались мои муж и дочь. Я с ума сойду!

— Но ты же сказала, что они мертвы! — возмутилась Люми, однако без капли осуждения, скорее, это был тон вопроса.

— Пф, и ты мертва. И что? И я мертва. И что? — вскинув голову и взъерошившись, сказала Мищ. — Я не могу! Не могу! Каждую гребаную минуту я живу мыслью, что если выжили мы, то возможно, в такой же ситуации и они? То есть изначально я просто думала, что это сон или книга ловушка, потом, после наших последних кошмаров, я начала вспоминать, что случилось. Значит, смерть не конец? Быть может, они тут так же, как мы бродим с затуманенным умом, ищут выход отсюда?

— Мгм… Я не знаю… — призналась Люми. — Почему-то мне казалось, что ты смирилась с утратой.

— А еще говорят, я безумец — сказал хихикнув Келли, ведя цеппелин и поглядывая на компас. Мищ же проигнорировала его, смотря на Люми.

— Я иду ва-банк: я буду рыться в самых темных уголках этого мира, лишь бы найти способ вернуться. Пусть даже если по возвращении я обращусь в прах. По крайней мере я умру в родном мире, — заключила младшая.

— Хорошо, я с тобой. Хотя временами мне кажется, что безмерная утрата сводит тебя с ума, — вздохнув, ответила старшая.

— Скорее, невозможность понять, где конец жизни… Глупая надежда любящей кобылы. Вера в счастливый конец.

Клуджтаун встретил маленький воздушный кораблик дымящими трубами, трущобами и внешней непривлекательностью. Келли не соврал — его суденышко пронеслось от джунглей до пустыни за несколько часов. Впрочем, за эти несколько часов, в ходе случайной беседы, выяснилось, что капитан и правда ловил молнии, но только не в сумку, а в специальные камни, кристаллы, которые добывались под Кантерлотом и в нескольких других местах по всему Эквусу, позволяли хранить большую магию внутри. Ученый использовал их, чтобы ловить энергию, продавать и изучать. Шрам он получил из-за дефекта одного из камней, который при поглощении треснул, и молния ударила попугая. Безумие оказалось лишь мнимым притворством, да и сами слухи распространял сам попугай. Среда, в которой приходилось обитать, была довольно недружелюбной, а с безумцами ни один налетчик связываться не хотел, так что его бизнес был, так сказать, в безопасности. Почему он это рассказал сестрам на досуге? Ну, потому что им все равно не поверят. Мало ли что там сказал Безумный Келли? Кто поверит в то, что попугай вполне себе знает цену своему ремеслу?

Капитан выставил трап и жестом пригласил сестер сойти на землю.

— Удачи там, с чем бы вам не пришлось столкнуться, — сказал попугай, убирая за ними трап.

Сойдя с цеппелина, сестры огляделись. Келли уже стоял и наблюдал за ними, опершись о борт своей посудины. Делать ему, видимо, было нечего.

— Грязно, опасно, и… он серьезно думает, что дождется шоу? — спросила Люми, оглянувшись на улыбающегося попугая.

— Да разве не плевать? — сказала Мищ. — Довез, главное — бесплатно, и разбираться с ним не пришлось в процессе. Еще важно: он сказал о кристаллах. Считай, уже половину работы сделали!

Темпест прибыла в Клуджтаун несколько позже юркого Келли, хотя их махина мчалась на всех парах, да так, что они сожгли большую часть топлива. Попугая, само собой, к этом времени и след простыл. Хитрый птиц будто бы знал, какие тут будут разворачиваться страсти.

Кобылка сошла с цеппелина в сопровождении своих приспешников. Уши ее ходили из стороны в сторону, будто бы прислушиваясь к окружению. Взгляд бродил по силуэтам и очертаниям. Раз уж это случилось, и артефакт успели пригнать сюда и даже, возможно, продать, работы существенно прибавилось. Один из бугаев ежей передал кобыле компас. Камень под стеклом слабо светился, указывая свечением направление. Темпест, вздохнув, закрепила на копыте приспособление. Магический маяк указывал вглубь города.

— Действуйте по обстоятельствам. Если кто-то рванет прочь, догнать. Никто не может торговать магическими артефактами без разрешения и одобрения короля Шторма. Если что пойдет не так, оцепите город. Артефакт не должен покинуть его. Всех виновных и подозреваемых арестовать. Они предстанут перед судом короля, ну или избавьтесь от них. Не особо горю желанием катать всякий сброд на своем корабле, — пони, плюс-минус нащупав, направление, куда вел компас, начала проходить по улочкам.

Всякого разной масти сброд с интересом поглядывал на пеструю пони, но подходить никто не решался. Бугаи свое дело знали, и как только кто-то или что-то мешало проходу, тут же разлеталось в разные стороны. Темпест подошла к дому, около которого компас засветился ярче всего.

— Лавка торговца… — она обвела глазами и фыркнула. — Какая неожиданность. По крайней мере, не пришлось искать всю эту контрабандистскую братию по подвалам… — кобылка открыла дверь и зашла.

— Вселенная мне свидетель, если ты сделаешь еще шаг, я тебя изнасилую этой же елдой! — проорала Мищ в адрес кабана с дубиной. — Думаешь, я смазливая маленькая пони? Да я твои копыта сожру и не поперхнусь! — кобыла зыркнула на толпу странных существ, напоминающих неудачный эксперимент безумного ученого. Среди них встречались и кабаны, и полурыбы, полудраконы и хрен пойми что, сестры совсем не знали, что это за твари. Младшая магией держала два ствола, нацеленные на выжидающую толпу.

— Ну-ка, мешок с навозом, артефакты, деньги, оружие! Быстро! — Люми тыкала дулом ружья в до смерти напуганного торговца, который в спешке собирал свои ценности. — Продать нас вздумал? Я тебя сама продам на мясо! — орала старшая, сама на себя не похожая. Адреналин бурлил, и Мищ это неслыханно нравилось. Вот она, драка! Сейчас прольется чья-то кровь! Чей то череп потяжелеет на пару грамм свинца!

— Дамы, дамы! Успокойтесь, хе-хе, — заговорил, по-видимому, глава этой своры, растолкав приспешников, и вся эта натянутая, как струна, ситуация, грозила выйти из-под контроля, как только кто-то не так шелохнется. Персонаж этот был похож на облысевшую крысу в очках.

— Ого, мне будет указывать, что делать, существо, похожее на бритую морскую крысу в цилиндре? Как там тебя? Верго? — Мищ зыркнула на него, и взгляд ее был наполнен не страхом, а желанием, улыбка ее была мрачной и готовой к бою — довольно страшная гримаса кровожадности, от которой Верго откровенно напугался и, сглотнув, поправил воротник.

— Это было недоразумение! Я вас уверяю! — он раскинул своими лапами. — Тут любой дурак, который мне что-либо должен, постоянно норовит продать кого-либо! Дураков тут много! — оправдывался тот.

Как сестры оказались в столь щекотливом положении, догадаться не трудно. Городок был насыщен всякого разномастного зверья, которое продавало и покупало что и где угодно. Казалось, любые запретные товары и услуги тут были доступны. Лавки ломились от странных вещичек, животных в клетках, имеющих весьма грозный вид, и прочего. Само собой, сестры не могли дать разумную оценку тому, что тут продавалось.

Пока кобылы ходили по улочкам, к ним было приковано много взглядов, но как только они обращали на это внимание, все сразу же продолжали заниматься своими делами. Люми себя чувствовала некомфортно. Место было скверным, опасным. Этот риск был оправдан лишь желанием сестры найти какие-то сомнительные связи или информацию. Мищ же понимала, что тут, в этом городе, утопающем в преступности, можно найти ценные сведения или запросто сгинуть. Опять она ставит их жизни на кон ради сомнительного шанса на успех...

Когда один из торговцев пригласил их в лавку, чутье контрабандистки сразу же заиграло, так что кобыла общалась с ним аккуратно подбирая слова. Слишком уж он был приветлив, иногда даже до омерзительной слащавости.

Он болтал без умолку, его рот буквально не закрывался, чем пользовалась синяя. Только вот полезной информации он не выдал. Ни единого ценного сведения. Даже когда она напрямую спросила о душе как явлении, этот полухорек лишь покачал головой и быстро перевел тему обратно в пустую болтовню о своих чудесных товарах. На деле же товары были совершенно обычными, то есть это был магазинчик подобный уличным торговцам, но тут было все в основе своей для быта. Разве что тут не было всякой мерзкой живности.

Когда ворвались головорезы, вся эта болтовня приобрела смысл. Подлый ублюдок тянул время. Ему это удалось, правда когда его магией приложили об стойку, а сделала это Люми, не дав опомнится, сунула ему чуть ли не в его нос дуло ружья, торговец понял, что где-то просчитался. Но где? Поэтому, вереща и попискивая от боли, он винил во всем некоего Верго, который нарисовался за толпой разбойников.

Вся ирония подобных ситуаций в том, что в момент, когда струна может вот-вот порваться и мордобой неизбежен, по воле судьбы в заведение заглядывает незваный и совсем не нужный гость, на которого недоуменно уставится вся свора, сестры и даже запуганный, побитый торговец. Этим гостем был явно не Альберт, а Темпест Шэдоу. Кобыла встала в ступор от неожиданного внимания.

— Э, тебе чего надо тут? — возмущенно и грозно спросил один из кабанов, на что Темпест лишь вскинула бровь, смотря на него как на идиота.

За пони шустро вошли солдаты, и сторон конфликта стало уже три, да и в лавке, несмотря на простор, стало немного тесновато.

— Итак, мои дорогие, я вам даю шанс ретироваться отсюда, — сказала Темпест. — В противном случае пеняйте на себя.

Наличие тут двух пони означало одно: эти две наивные дурочки каким-то чудом привезли что-то мощное, и отобрать эти побрякушки особого труда не составит, так что можно будет сделать дело и лететь обратно докладывать об очередном успешном задании.

— Ого, да тут их уже три! Потрясающе! — захлопал Верго. — Разве это не мило? Взять их!

Первым, кто вылетел в окно, оказался, неожиданно, солдат короля, ну просто потому что кабаны любят брать с разгону и таранить, а ежи неожиданно хорошо летают, если их хорошо пнуть, само собой. Следом послышался жужжаший звук электрического разряда, вскрик Верго, выстрелы, рев, и сама Селестия не знает, что еще там произошло, когда другая часть строения неожиданно взлетела на воздух, распугав зевак снаружи.

Вся эта нездоровая возня продолжалась несколько минут, пока, наконец, из дыма не начали в разные стороны разбегаться приспешники Верго различной степени побитости — сам Верго, изрядно дерганный, со следами удара током и довольный солдат, схвативший белую кобылу в свою хватку, еще до кучи пнущий главаря синдиката под зад, от чего тот, кхекнув, улетел в пыльный закоулок.

Люми злобно посмотрела на довольную морду, скрывающуюся под маской, и не соизволила по-женски вскрикнуть, моля о спасении. Ну или что там делают попавшие в беду дамочки? Кобыла поступила куда более практично, перехватив телекинезом ружье, вдарила прикладом промеж радостных глаз-бусинок, вызвав сначала недоумение, а после второго и третьего удара взрыв звезд в голове. Хват ослаб, и, как-то глупо пошатнувшись, солдат-герой осел около стены.

— Мунша… Тьфу, твою мать! Мищ! Валим отсюда! — крикнула Люми, высвободившись и поправляя свою накидку. Из запыленного строения вдруг вылетел еще один еж без сознания и со сломанной маской, послышался еще один выстрел, потом второй, и задом наперед, радостно ударяя по курку, отправляя дозы свинца в клубы пыли и дыма, вышла Мищ, едва не споткнувшись о какой-то строительный мусор.

— Понятия не имею, что за хрень там произошла! Но как мне этого не хватало! — она, крутанув, дунула на дымящийся ствол револьвера. Из облака в дыре некогда бывшего магазина начали образовываться силуэты.

Это были ежи, во главе Темпест. Злой, грязной и готовой к действиям Темпест.

— Взять их! — проорала пони на грани хрипа. Люми щелкнула в сторону ежей, но обнаружила разряженное ружье, которое так и не успела перезарядить. Дирижер тоже был разряжен. Мищ нацелилась на солдат, щелкнув револьвером — что ж, иногда такое случается. Сестры переглянулись, младшая глупо улыбнулась, пряча оружие в кобуру.

— Тактика «валим отсюда» еще в силе? — спросила синяя, но то был риторический вопрос, особенно видя приближающихся миньонов этой ненормальной.

Кобылы рванули прочь, да так, что копыта выбивали искры от подков, как бы выразилась Эйджей. Побег происходил по закоулкам и улочкам, без стеснения опрокидывая прилавки и коробки, поддоны и бочки.

— Если гонится за вами слишком много злых ежей! — говорила Мищ, кидая бочку в голову солдату, выскочившему из какой-то хибары в попытке поймать Люми. — Расспросите их подробно, чем они огорчены!?

— Чего тебе надо, мразота!? — крикнула белая, лягнув солдата, выскочившего из-за угла и улетевшего обратно.

— Постарайтесь всех утешить! Дайте каждому совет! — продолжила говорить младшая, сорвав какое-то грязно-зеленое полотно и накрыв им двоих амбалов кабанов, которые, как выяснилось, тоже участвуют в сезоне охоты на двух сестер. — Отдохни, бекончик.

— Идите в навозную яму! — Люми, немного отстав, грандиозно перепрыгнула столкнувшихся в потасовке ежа и головореза, по инерции еще и врезавшись в кабанов, запутавшихся в тряпье, создав еще больше толкотни и суматохи.

— Но снижать при этом скорость, — она кхекнула, отбив копытами в грудину еще одному солдату, — совершенно ни к чему! — закончила младшая, опрокинув прилавок с птицами на муреноподобного бандита. Пернатые тут же набросились на бедолагу.

В конце концов вся эта погоня закончилась у пристани, и, к неудовольствию сестер, это привело еще к тому, что по злой иронии из закоулков начали выбегать головорезы Верго и солдаты Шторма. Очевидно, все они были очень-очень огорчены: одни тем, что это мероприятие разнесло половину города, вторые… ну, просто по приказу короля им надо держать марку.

Темпест явила себя секундой позже, когда двух кобыл начали прижимать к краю пристани, довольно улыбнувшись, она подступала, сверкая своим рогом.

Люми и Мищ огляделись вокруг — да, ситуация была скверная, но всегда можно было дать деру, улетев на крыле. В конце концов, на пристани стоял цеппелин! Неприметный, кричащий о том, что это торговое судно. Выскочившего на них ежа, Люми из последних сил выкинула на пристань в надвигающуюся толпу. Спасало еще то, что, несмотря на общее желание набить сестрам морды, стороны не сходились в интересах, кто это будет делать первым, поэтому мешали другу-другу, устроя портовый мордобой.

Мищ наблюдала за Кептнип и тем, как она или ее штурман управляли этой махиной, и первым делом младшая попросила Люми обеспечить им немного приватности. Вбежав на капитанский мостик, кобыла обнаружила там сидящего на панели, жующего пирог маленького ежа, но как только тот завидел у нее меч, сразу же в страхе и ужасе умчал прочь. Кобыла обвела глазами, подойдя к устройству управления.

Что ж, это было далеко не парусное судно. Синяя ткнула в какую-то красную кнопку, ну просто потому что всем свойственно нажимать на большие красные кнопки. Любопытство было вознаграждено неприятным до рези в ушах свистом.

— Идиоты! Они сбегают! — проорала Темпест, когда перед ней возник рыбоголовый, занеся дубину над головой. Скрипнув зубами, пони вдарила его своей магией, и тот, взбрыкнув, упал на землю.

Мищ глянула на Люми, которая скинула все мостики и отчаянно не давала солдатам перескочить на борт. Наконец синяя дернула за рычаг и корабль, рыкнув, дернулся. Кобыла навострила уши. Опыт Келли подсказал швартовы! Проклятье!

— Сгинь! — Темпест, уже даже не пытаясь разобрать, кто свой, а кто чужой, прорывалась сквозь суматоху потасовки, так что удар получил еж и, задымившись, упал навзничь. — Остановите их! Кретины! Они сбегут! — орала пони.

— Люми! Канаты! — Мищ выбежала к сестре, без разбору начав рубить мечом натянутые канаты, пока цеппелин отчаянно пыхтел, испытывая хлипкую пристань на прочность. Хватило двух швартов, чтобы, наконец, кораблю хватило сил, накренившись, начать движение вбок. Последний швартов вырвало с корнем и частью пристани. Толпа, напирающая на Люми, осталась на разваливающемся причале, все еще выясняя отношения и отчасти пытаясь не упасть.

Только Темпест, разъяренная и озлобленная, прыгнула в последний момент, забыв про инстинкт самосохранения, зацепившись за край борта.

— Это… было потрясающе! — Мищ подпрыгивала от счастья, пока Люми, судорожно выдыхая, меняла патрон и капсюль на ударнике. Ее магия подрагивала, и, наконец защелкнув ружье, она подняла взгляд, увидев Темпест.

— Ах вы мерзкие тупоголовые пони! — крикнула та, привлекая внимание. Тем временем цеппелин без управления цепанул какую-то постройку, тряхнув палубу.

— Ты вообще кто такая? — возмутилась Мищ, но озлобленная кобылка не стала отвечать, сразу же бросившись на сестер.

Довольно успешно оттолкнув Мищ и сбив Люми с ног, Темпест дала белой пару раз в шею, на что та, взвизгнув, откинула буянку от себя копытами, поднимаясь и кашляя. Пони влетела в ящик, от чего тот звякнул и коробка развалилась, высыпав содержимое на палубу. Это были музыкальные инструменты. Что-то вроде лютни или гитары? Темпест моментально вскочила, готовая снова напасть, но замерла, смотря на аликорна, встающего на ноги.

Тут до пони дошло, почему ее компас сияет. Белая кобыла с розовыми волосами, никак не иначе принцесса Селестия! Об этом говорило все: рост, большой рог и крылья. Она искала не артефакт! А ее! Какая удача! Неужто шторм был прав, и она реально осмелилась выползти из своего замка? Без промедления пони достала из сумки сферу окаменения и без раздумий метнула в Люми. Разбираться, что тут делает правитель Эквестрии, она будет потом.

Вскочившая на ноги Люми подняла взгляд только для того, чтобы увидеть, как какой-то странный шар летит прямо ей грудь. Кобыла пыталась увернуться, но лишь успела подставить круп, об который эта сфера разбилась. Черная материя поползла по телу, вызывая паралич. Мищ непонимающе метнулась взглядом, видя это, и встала в ступор.

Люми, осознавая свою участь, понимая, что сейчас умрет, лишь успела сдавленно сказать: «Сестра...», — и из последних сил кинула Мищ ружье.

Оружие покатилось по палубе к копытам младшей. Губы Мищ подрагивали, а уши опустились, пока она, видя последний вздох старшей и едва образовавшуюся слезу, смотрела на темную статую, взирающую на нее.

Это было все. Буквально все. Победа? Да! Победа, она захватила принцессу! Но сколь была скоротечная победа, сколь реакция Мищ — это буквально надломило кобылу, неистовая злоба подкатила к горлу, мысли метались одна на другой. Неужели она уже дважды поставила сестру на кон и проиграла? Нет. Нет. Слезы? Да, они были, но эта дрожащая гримаса ненависти, смотрящая на ликующую кобылу.

— Умри, — сказала, дрожа и скрипя зубами, младшая и выстрелила в голову пони. Точнее, шарнир в крылаторе надломился, магия дернулась, и ствол опустился в момент выстрела на уровень грудины. Мищ неприлично и грязно выругалась, когда пуля улетела ниже смертельного выстрела, а ствол бросило в сторону на пол. Магия была нестабильна, но ненависть Мищ оказалась сильнее этого. Она перевела потоки магии, входя в облако дыма, подбирая с пола лютню.

Темпест же за свое ликование успела лишь злобно усмехнуться компаньонше принцессы, которую она без проблем победит боем. Хотя эта усмешка уткнулась прямо в ствол и оглушительный выстрел, от которого у нее зазвенело в ушах, и сильнейший удар, который когда-либо она испытывала в жизни, буквально выбил у нее дыхание.

Жизнь этой пони, на самом деле, сохранил доспех, от которого пуля отрикошетила, но от удара она, ловя воздух, отступила на шаг, а из облака вышла кобыла с лютней. Магия ее рога завихрилась, и по полу мелькнула линия, оставляя след, которая ударила ее еще и по передним копытам, сорвав накопытники, уронив пони на передние колени.

— Я ненавижу этот мир, вас и всю вашу радужную, слащавую братию! — сказал холодный дрожащий голос. Темпест подняла взгляд, видя разъяренную кобылу. Рог пони зажегся в попытке что-то сделать, ударить ее током, откинуть, хоть что-то. Мищ наотмашь врезала недовольно брякнувшей лютней Темпест, от чего ее откинуло вбок. Испытывая страх, пони вскочила, но, встретившись глазами с Мищ, погрузилась во тьму. Лютня, жалобно звякнув и произведя последний свой трунь, легла прямо на лоб кобыле и разлетелась в щепки.

Мищ, раздув ноздри, стояла над бессознательным телом, смотря с ненавистью на поверженного врага. Откинув оголовье лютни, она достала меч, схватила тело магией и потащила за шкирку к борту.

— Стой! — крикнул кто-то. Впрочем, кобылу эти выкрики волновали мало, пока перед ее помутненным взглядом не материализовался Глейр.

— Стой! Стой! Что ты делаешь!? — возмутился он, преграждая кобыле путь. Следом сел запыхавшися Нэп.

— Муншайн! Нет! Что вы задумали!? — пропищал Глейр.

— Сгинь, — сказала Мищ, но мыши встали прямо перед ней, не давая ей подойти. — Сгиньте! — прошипела она с ненавистью.

— Что вы делаете!? — кричал Нэп.

— А на что это похоже? Перережу этой мрази глотку и выкину за борт, — ответила Мищ, оттолкнув двух пони в сторону.

— Зачем!? — крикнул Глейр, и оба мышепони вцепились в задние ноги кобылы.

— Она убила мою сестру, — сухо сказала синяя, — и я убью ее — все справедливо. Глаз за глаз.

— Стойте, это, возможно, не убийство! — пропищал Глейр. — Если вы убьете ее, то не сможете освободить сестру самостоятельно! — кобыла замерла, по магическому полю телекинеза пошла рябь.

— Что ты сказал? — она ломано повернула голову на Глейра, который, несмотря на страх, не отпускал ее копыто и уже метр волочился за ней.

— Это… Эта магия не убивает, а лишь пленит. Магия Шторма, точнее, он ее тоже украл и использует такие штуки, чтобы захватывать магических существ и отбирать их магию! — пищал Нэп.

Мищ посмотрела тупым взглядом на тело, раздувая ноздри, а потом, вздрагивая, бросила пони на пол. Надежда была куда целительней сжигающей злобы, и остудила неистовый дух.

— Свяжите, найдите тут камеру и засуньте эту мразь туда. Я к ней еще вернусь, — сказала кобыла, и мыши, схватив тело Темпест, быстро утащили ее прочь с глаз синей.

Мищ лишь оставалось подняться на капитанский мостик, пройти мимо застывшей сестры, вздрагивая от этой композиции, поднять ружье. Проклятье — сумка с патронами и капсюлями осталась на спине у сестры и окаменела.

Кобыла осмотрела панель корабля еще раз, пытаясь понять, что за что отвечает. По крайней мере штурвал тут был классического образца, и она, положив копыто на него, пробовала крутить его вправо-влево — податливый, и не требует усилий, и курс меняется плавно почти сразу...

Когда она окончательно успокоилась, то осознала, насколько сильно устала. Мищ буквально использовала все силы, которые имела, эти капли мощи ушли в заклинание «копытобой», в идеале которые бы оторвали капсулу копыта этой мерзавки, но накладки спасли от травм. Нет, младшая не жалела о той ярости и жестокости, которую проявила — даже покончив с пони, она бы не испытывала угрызений совести. Или, быть может, ей так кажется? Откуда взялись эти двое? Почему именно в момент, когда она хотела закончить начатое, появились эти два мыша, умоляя ее остановиться?

— Госпожа Муншайн? — неуверенно послышалось за ее спиной, это был Нэп.

— Чего тебе? — недовольная тем, что мышонок прервал ее размышления, ответила кобыла.

— Мы нашли камеру, связали, эм… но у нас возникла проблема. Как только единорожка очнется, она может использовать магию, чтобы освободиться, — Нэп смотрел на кобылу с некоторой долей страха, но все равно говорил.

— Вот, возьмите, — устало ответила младшая, достав из сумки кольцо, которое некогда ограничивало ее магию.

— О, эм, — мышонок замялся, и когда магия поднесла кольцо, схватил его губами и убежал.

Кобыла тяжело вздохнула. Дура. Она просто дура. То есть как можно было дважды подставить сестру? Почему она не могла просто пойти в свою авантюру одна? Всяко лучше, чем так. Или… быть может, если бы не Люми, камнем бы стала она? И что? Какой ценой был этот размен?

— Муншайн? — сказал вдруг голос Глейра.

— Что тебе? — вяло спросила Мищ, потом подумала и добавила. — Я… не умею управлять этой штукой. Стою тут как идиотка, кручу штурвал и просто пялюсь на горизонт.

— Не переживайте, я умею, — сказал Глейр. Кобыла отошла от штурвала, подпустив пони.

— Можно в Эквестрию? — спросила она, а пони осмотрел панель. Индикатор топлива был почти на минимуме.

— У нас заканчивается топливо, и еще: ваша пленница очнулась, — Мищ встрепенулась, и заметка о топливе потеряла всякий вес,.

— В общем, ты новый штурман, веди нас по курсу, в Понивилль, — бегло сказала кобыла и быстрой рысцой пошла прочь, пройдя мимо сестры, нахмурившись, скрипнув зубами, заглянула на нижний ярус, не сразу найдя среди кают нужную...

Темпест сидела на полу в клетке, коих тут было несколько, с перевязанными копытами, блокирующем магию кольцом на остатке рога, и активно изучала окружающее пространство. Когда вошла Мищ, пони вздрогнула, нахмурилась, не показывая чувства страха. Хотя голова гудела и ее подташнивало, нельзя было терять чувство самообладания. Хотя временами ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

Кобыла, тяжело вздохнув, положила на пол крышку от бочки и села. Прошла минута, потом вторая, тишина нарушалась лишь работой цеппелина и скрипом дерева. Наконец-то синяя разрушила тишину, начав.

— Не много ли самоуверенности для пленницы? — она достала револьвер и положила перед собой.

— Достаточно, — сказала пони, собираясь с мыслями. — Вы... все равно проиграете... Не я, так кто-то другой догонит и заберет вашу силу, — речь пони была замедленной, и она выглядела пришибленно.

— Потрясающая речь, не знаю… для муравья? Девочка, ты немного не понимаешь всей ситуации. Позволь я тебе поясню. Знаешь, почему у тебя болит грудина? — она носом указала на сползающий доспех со следами свинца и недобро хохотнула. — Потому что тебе неслыханно повезло, — револьвер поднялся магией в воздух, и Мищ постучала дулом себе по лбу. — Этот шарик должен был разнести тебе голову, но меня подвела моя дилетантская поделка, так что ствол ушел чуть ниже, и доспехи сохранили тебе жизнь. Знаешь, почему ты очнулась? Потому что меня умоляли тебе не отрезать голову. Кхах. Нет, ну а если серьезно, — она открыла рукоятку револьвера и, достав рожок с порохом, начала насыпать в камору барабана меру пороха, — ты жива по одной простой причине: я узнала, что ты можешь снять эту хрень, которой пленила мою сестру. Не знала бы я этого, гнить бы тебе сейчас в пустыне с перерезанным горлом, — кобыла достала из сумки свинцовый шарик и рукояткой затолкала его в барабан к мере пороха. Застегнув рукоятку и установив в паз капсюль, она подняла взгляд на Темпест. — Так что эти разговоры про «мы вас достанем», «вам некуда бежать» можешь затолкать себе в трещину. Здесь и сейчас ты и я. И ты в опасности, — синяя крутанула барабан. — Ладно, давай сыграем с тобой в игру. Это мой любимый патрон, и думаю, он не разочарует меня. Лучше бы тебе начать говорить — ну, кто знает, сколько щелчков мне понадобится, перед тем как эта штука выстрелит, да?

— И... что ты этим добьешься? — вяло спросила Темпест, половину этой речи не до конца осознав. — И с чего… это я тебе буду рассказывать о чем-то таком? Твоя сестра и ее сила... Собственность короля! — щелчок. Пони вздрогнула, немного придя в себя и опустив уши. Мищ вздохнула смотря на нее как на тупую идиотку.

— Ты точно либо тупая, либо фанатичная дура. Но, впрочем, ладно. Я тебе расскажу одну вещицу, ну так, между делом. Я не из этого мира, в моем мире есть магия, поднимающая трупы. Жуткая, мерзкая магия, но не без своих плюсов — мертвые не лгут, они не могут этого делать, — все это Мищ говорила довольно спокойным и холодным тоном, не было в ее голосе ни злобы, ни обиды, ничего — только холодный расчет. — Если ты проиграешь в моей игре, поверь, Уфиас мне свидетель, я тебя подниму и заставлю говорить. Заставлю застрять между жизнью и смертью. И вся эта возня покажется тебе сущим пустяком. Ты будешь визжать, плакать, молить, чтобы тебя отпустили в цикл, — она подняла револьвер и взвела курок. Темпест молчала, опустив уши, смотрела в черное дуло, иногда теряя фокус.

— Ты… Все равно меня убьешь ведь... — дрогнув, сказала пони, уставившись в пол. Мищ задумалась почесав за ухом дулом револьвера. — Я хотела… вернуть рог, стать нормальной... не умереть. — Темпест подняла взгляд на Мищ. Та лишь продолжала наблюдать, без капли эмоций. Это пугало пони — кобыла ведь не шутила. Она уже стреляла в нее, ненормальная маньячка. — Поклянись... что не убьешь, если я скажу, как снять окаменение! — вдруг потребовала пленница, уловив миг ясности ума, а потом снова увязнув.

— Так! — кобыла навела ствол. — А ну цыц. Хорошо, если ты мне поможешь вернуть сестру, я тебя не убью, в этот раз, — ответила синяя, Темпест посмотрела на копыто, на котором был закреплен магический компас.

— М… — пони повело, и она оперлась о прутья клетки. Голова звенела, и ее тошнило. — Снять его могу только я… Это магический артефакт… — она подняла копыто, показав слабо мерцающий прибор.

— Значит, я тебе должна позволить использовать твои штучки? Отличный план, надежный, как часы, — вскинув бровь сказала синяя. — Что ж… Поверю тебе. Надеюсь, без глупостей, — она открыла клетку и развязала пони. — Идти можешь? — Темпест кивнула, Мищ же пропустила пленницу вперед и пошла следом.

— Я не уверена, что… — не закончила она. Мысль затерялась в звоне, перед пони плыла картинка мира, она чувствовала, что временами будто бы теряет сознание. Голова болела так, что казалось, вот-вот расколется пополам. Эта дорога до молчаливой статуи аликорна далась ей с большим трудом. Когда она подошла к жертве ее сферы и коснулась компасом статуи, заклинание было снято? Пони правда желала, чтобы оно было снято, но результат она не увидела.

Темнота... Почему ей так плохо? Ушибы болели и голова, а еще ноги. Да. Голоса, она слышала голоса. В этой темноте она стремилась к ним, к голосам.

Мищ не скрывая эмоций обнимала Люми, слезы текли по щекам синей кобылы.

— Тише, тише, я в порядке, — говорила Люми сестре. — Ох, ну что ты, ух. Сломаешь мне шею так… — хрипнула старшая, наконец заметив тело пони на полу. — Что с ней? — спросила белая, с беспокойством смотря на потерявшую сознание пони.

— Уф, ты порадуйся, что ты опять тут! Не мертвая, а живая! — Мищ злобно зыркнула на тело и, обведя глазами, сказала. — Коммоциолат. commotio — сотрясение; в данном случае commotio encephali — сотрясение мозга., я ей приложила довольно сильно по голове. Забудь ты про эту мерзавку. Ты-то как? Надеюсь, ничего не отвалилось, пока ты была в камне?

— Да ничего не отвалилось! Уф, нет, нельзя же так… — Люми посмотрела на мышей, которые стояли рядом и не смели вмешиваться. — А эти двое тут откуда?

— Да не знаю я! — возмутилась синяя, недовольно разжав хват объятий и поняв, что придется заняться пони. — Помогите мне донести ее в каюту капитана. А, да, милая, ты же помнишь заклинание тишины, да? Мне нужен будет там такой купол, — синяя со знанием дела осмотрела Темпест, перевернула ее, чтобы не завалился язык. Мыши же принесли какие-то импровизированные носилки, не без помощи Люми уложили налетчицу и унесли.

Пони очнулась через час, а может и два? Уже был вечер, граничащий с ночью, горели немногочисленные лампы, создавая полумрак. Около нее стояла или сидела синяя кобыла — Темпест не поняла. Очнулась пони, когда Мищ в очередной раз убрала вымоченную повязку с ее лба и глаз. Ей было все еще плохо, голова болела. В полумраке ей почудилось, что это темная пони пришла забрать ее.

— Я... умираю? — спросила пони.

— Что за вздор? — тихо ответил голос, и на ее лоб легла холодная влажная ткань. — Просто не делай глупостей — вот и все, — послышался вздох, но она снова погрузилась в темноту, не противясь голосу. Не делать глупостей, просто отдохнуть.

Ей не хотелось умирать, ведь кто-то когда-то пообещал не убивать. Бушующие волны сознания метали ее из стороны в сторону. Ей снился дом, друзья. Какие еще друзья?.. Детство, далекое детство. Ведь всегда выгодней выживать одной. Медведица, усеянная звездами, превратившаяся в шторм, бушующий в море. В какой-то момент сон из соленой бури превратился в пустыню, ей так хотелось пить. Ужасно хотелось. Она услышала саму себя: «Воды, так хочется пить». И желание было исполнено — ручей прохладной воды, и она припала к истоку. Ей стало легче.

Уроки Полета

Дорожные песни бродяги

Счастье на троих

Мор грядёт

ТвайФлэш

Основание Эквестрии

Пять двадцаток на четыре

Ни снег, ни град

Летящий Петух-Щука

Hi-Tech Beauty

Порох на крыльях

Глава 8 "Буря"