Mirabile Futurum
Глава 12: Проклятие фаната
Ахтунг! Первая часть главы может показаться оскорбительной для людей с особо тонкими религиозными чувствами! Будьте осторожны, уважайте свободу совести и помните, что это всего лишь личное мнение персонажа!
Бледный, шатающийся Человек, сжимая от боли зубы, продвигался вверх по кажущейся бесконечной золотой лестнице. Рукой он держался за грудь, из которой до сих пор толчками выплёскивалась кровь, а глаза его были прикованы к ступеням, сосредоточившись лишь на том, чтобы не споткнуться — но он шёл вперёд, и дух его был спокоен.
Он выполнил свой долг, защитил женщину и забрал с собой безумца, нёсшего лишь пламя и смерть. Пускай ценою оказалась жизнь, но всё же его усилиями мир стал чуть-чуть лучше — и это было куда важнее. Человек продолжал идти, не обращая внимание ни на изучающие его глаза, ни на кровь, что исчезала, не долетая до безупречно чистого золота ступенек.
И вот — лестница закончилась. С трудом подняв взгляд, он увидел золотую дорогу, что вилась вперёд, между цветущих полей и величественных храмов, туда, где с небес лилась прекрасная музыка и царил вечный покой. Прихрамывая, он двинулся вперёд — и лишь затем заметил врата, преграждавшие ему путь.
Окинув взглядом золотую конструкцию, он заметил того, кто охранял проход в благое царство. Гигантское шестикрылое существо же осмотрело его в ответ, и единственный глаз привратника, казалось, проник в самые глубины души Человека.
— Внемли, человек, — наполнил пространство его голос. — Мне дарована власть судить, достоин ли ты вечного блаженства, и приводить приговор в исполнение! Пади же ниц пред божественным величием, и да смилостивится Он над тобой, коли таишь в себе скверну греха!
Не в силах противиться этому голосу, Человек рухнул на колени, а из пробитого сердца выплеснулась новая порция алой влаги. Привратник же навис над ним, закрывая свет своими синими крыльями, и перед ним появился свиток, растянувшийся, казалось, на километры — но так и не коснувшийся золотой дороги.
— Прадед твой, Ярославом наречённый, родился в граде, Ленинградом именуемым…
Он читал и читал, называя даже самых дальних родственников Человека. Казалось, прошли годы, прежде чем он перешёл к нему самому, и ещё десятилетия, пока свиток, наконец, не оборвался на полуслове.
— Велики твои заслуги пред Ним, человек, воистину велики. Воистину, немногие вершили за свои жизни столько, сколько выпало тебе.
Человек знал, что это так. С того самого просмотра фильма и вплоть до этого момента он старался помогать людям — отрицать это было бы глупо. Его губ коснулась улыбка при воспоминании о людях, что благодарили его — и он снова, как и раньше, пришёл к выводу, что невыносимые условия работы всё же стоили того.
— Однако и проступки твои тяжелы, сын мой — греховное неверие, непосещение церкви, хула на слуг Его, смех твой нечестивый, любовь к музыке дьявольской, роком именуемой! Воистину, тяжела ноша на душе моей, когда решение принимать должно!
Огромный голубой глаз ещё раз осмотрел Человека, вынося приговор и закрепляя его в разуме привратника.
— Истинно так — нет места в благословенном краю подобным тебе! За грехи твои я именем Его приговариваю тебя к отправлению в глубиннейшие залы преисподней, где будешь ты вечность грехи свои искуплять, и в час Суда дан будет тебе ещё один шанс на исправление, и предстанешь ты вновь перед судом моим! Коли искренне раскаешься ты, то сможешь обрести спасение, коли нет же — сгинешь навеки в геенне огненной, в кою мир твой бывший превратится!
Рог существа засветился голубым — и под Человеком разверзлась пропасть, не давая ему шанса на возражения или мольбы. Падая в бездонную бездну, пышущую жаром, Человек видел сонмы душ, пытаемых демонами на протяжении веков, растягивавшихся в тысячелетия.
Там были астрономы, доказывавшие вращение планет вокруг Солнца, историки, просматривавшие связь между верами и условиями существования народов, писатели, обличавшие жадность священнослужителей — и бесчисленные люди, что просто посмели жить по принципам, отличным от тех, что были записаны в священных текстах. В самом конце, почти уже погрузившись в бесконечную тьму, он увидел прикованного к скале мужчину, чью грудь разрывала гигантская хищная птица…
— Нам… мне грустно видеть, что ты меня боишься, — печально произнесла Луна, отвернувшись и глядя куда-то в тёмные глубины моего подсознания. Впрочем, это не помешало ей заметить, как я в ответ покачал головой.
— Не столько тебя,. — делаю паузу, стараясь получше подобрать слова. — Сколько, скорее, того, кем ты можешь быть.
Она резко вздрагивает, и её плечи опускаются. Похоже, я, сам не зная, задел её за живое — но сказать что-либо я не успеваю.
— И… кем же?
Её голос тих и полон эмоций, которые я даже распознать не могу. Звучит как нечто среднее между обречённостью, страхом, застарелой болью, виной и даже, кажется… удовлетворением? Не знаю. Прикладной самоанализ, конечно, штука интересная, но и я всё же не Зигмунд Фрейд. Хотя, наверно, это даже к лучшему — по крайней мере, я не вижу во всём и вся фаллические символы.
Что же до её вопроса… Ох, зря она эту тему подняла! Стоило только от мысленного эскапизма перейти к сути дела, и сразу захотелось кого-нибудь убить! Давай же, парень, держи себя в руках — она ни в чём не виновата и уже показала себя как вполне умная, понимающая девушка! У тебя нет ни одной объективной причины действительно сравнивать её с полоумными старухами!
«Послушайте — то, что у нас проблемы с доказательствами, ещё не делает их внезапно невиновными!»
Одиннадцать кровожадов на алтаре Даарка! Ну ведь только отходить начал! Давай, дыши, и спокойно ответь Луне — она и так уже беспокоиться начала, пока ты тут ответ продумываешь!
Ааргх!
Да не продумываю я ничего, я успокоиться пытаюсь! Лучше бы опять меланхолия накатила, Владыка Перемен мне свидетель! Так нет же, надо обязательно начать вспоминать поимённо всех тех, из-за кого… Всё, хватит!
— Фанатиком, — голос всё-таки не удалось сохранить ровным, и толика моих эмоций просочилась в речь. Ну, тут уже ничего не попишешь. — Одержимой стариной истово религиозной верующей со всеми их привычками — начиная от ритуалов, давно потерявших свой исторический смысл, и заканчивая объявлением ересью всего нового и оттого непонятного. Садистом, готовым мучить окружающих физически и ментально только потому, что их мнение отличается от твоего… Тираном, не слушающим никого, кроме себя и карающего за иное мнение.
С каждым словом человека голова Луны опускалась всё ниже и ниже. Мелкая дрожь начала сотрясать её, отдаваясь в самой глубине её существа. Горькие слова били сильнее, чем настоящие удары, но она не могла прекратить это слушать — ведь, в конце концов, он был прав. Прав по всем произнесённым пунктам и по множеству других, которые он не высказал!
Твою-то в душу мать! Вот уж действительно, тыкнул пальцем в небо и попал ровно в подлетающий фрегат! Высказал, называется, то, что накипело на душе! Так, спокойнее — ты только что эмоциями загнал ситуацию в задницу Великого Чистого, так что давай, не заталкивай нас ещё глубже и включи, наконец, мозги! Нужно как-то выправить ситуацию, пока она там себе не навоображала совсем уж ереси!
— …В общем, я рад, что мои страхи оказались беспочвенными.
Луна в очередной раз вздрогнула, как от удара, но затем до неё дошёл смысл новой фразы человека. Не веря своим ушам, она подняла глаза, из которых так и не пролились слёзы.
Как? Почему? Чем она заслужила такое? Она породила трагедию, ради своих эгоистичных желаний сломала судьбы тысячам пони, но он всё равно не считает её монстром?
— Я, — вон как голос дрожит. Да уж, вовремя опомнился: она ведь на грани истерики! — Ты правда так считаешь?
Так, быстро, просчитывай! Щепотка лести, горсть поддержки, стакан верноподданничества, на кончике ножа честности, охапка дров… Ладно, в принципе, если я правильно её понял, можно обойтись и без протокольного блюдолизства.
— Конечно, — и улыбку добавь, улыбку! Молодец. — Мы с тобой не так уж долго общаемся, но я уже вижу, что ты хорошая де… пони, Луна. На самом деле, если бы ты действительно была такой, то мы бы даже разговаривать не стали!
Чёрт, чёрт! Плохая фраза, плохая! Как бы сейчас всё в обратном направлении не повернулось… Надо быстро что-то делать. Похлопать по плечу? Это, так-то, больше на мужиков направлено… Ну да ладно, была не была!
М… Ну, можно и так. Неожиданно, конечно, но как-то возникать против объятий я не собираюсь. В конце концов, как гласит единственное полезное знание, вынесенное мной с психологических курсов — все любят обнимашки!
Кстати, обнимать Луну вполне приятно. Она такая… пушистая. Даже не знаю, с чем сравнить. Может, с обнимашками через зимнюю куртку? Ну, в принципе, похоже — тело укрыто мягким слоем, который ты проминаешь в поисках самой девушки… Хотя настоящая шёрстка куда лучше — как минимум, она куда приятнее на ощупь, чем бездушная синтетика.
О, уже отстраняешься? Ну ладно. Хм, возможно, стоит поискать способ разводить её на обнимашки без тормошения её внутренних демонов.
— Спасибо, Фаер, — а слёзы-то вот они! Ты их, может, и спрятала, но мокрые следы ведь всё равно видно. Ладно, сделаем вид, что не заметили, и тактично промолчим. — Мы… Я сегодня хотела привести сюда Тию, но решила сперва зайти к тебе, чтобы наш визит не стал для тебя неожиданностью.
И ведь ещё так на меня смущённо смотрит — улыбка сама на лицо выползает! А главное — чего это она так реагирует? Вроде бы ничего такого не сказала… Хех, быть может, не у меня одного тут социофобия.
— Я понял, — нет, вот не могу не улыбаться, глядя на эту мордашку! Это уже начинает беспокоить, если честно. — Спасибо, что предупредила, Луна.
— Пожалуйста! — улыбается в ответ, и, похоже, искренне. Эмоциональность их лиц тоже, откровенно говоря, немного напрягает. — Я тогда за Тией, а ты можешь спокойно подготовиться! Всё, я скоро вернусь, пока!
— Хорошо, Луна, — проговариваю уже в закрывающуюся дверь, за которой видно кусочек местного варпа. Такое чувство, что она что-то задумала — ну, надеюсь, это будет что-то безобидное… Хотя бы относительно. Ага, Экстерминатуса.
Что бы такого им показать, интересно? Хм… Не, не вариант. Устроить допрос в роли НКВДшника, конечно, будет забавно, но, боюсь, не поймут и могут испортить всё представление. Задача: достойно встретить местного правителя непонятного уровня могущества. Предположения? Ну, наверное, стоит показать ей что-то величественное и, желательно, принадлежащее к силам Бобра. Хм, а что, если?..
Селестия с нетерпением ждала встречи с жеребцом, сумевшим навести так много шума одним своим существованием. Всё утро её советники бурно обсуждали, как они смогут использовать беднягу в своих сферах деятельности — тот же Блюблад уже решил, что сможет на основе его опыта вывести чуть ли не совершенно новый принцип государственного управления! Ну, хотя бы у Кейденс хватило сочувствия пожалеть жеребчика, оказавшегося в совершенно новой обстановке.
А Блюблад… Лучше бы племянник придумал, что делать с распоясавшейся аристократией! А то как хороших кобылок от себя гонять, так он мастер...
Но что самое интересное, у этого… как там его звали? Она так и не запомнила… получилось чем-то заинтересовать сестрёнку, что она аж полдня бегала по дворцу, не в силах заснуть! На самом деле, одного этого достижения хватало для того, чтобы присмотреться к нему повнимательнее — Лулу и тысячу лет назад была не самой общительной пони, а уж после своего возвращения за всё прошедшее время нормально разговаривала только с ней, да ещё разок с Твайлайт. Кстати, большое спасибо ученице, что смогла, наконец, сломать лёд отчуждения, которым Вуна укрывалась — видеть, как сестрёнка снова оживает, было для Селестии величайшей радостью… Да, пожалуй, с самого возвышения Кейденс.
И поэтому она тем более не собиралась подпускать к сестре кого попало — за прошедшие года искусство манипуляций, любовно взращиваемых корыстолюбцами по всей Эквестрии, шагнуло далеко вперёд — и не привыкшую ещё к новому миру Вуну легко могли одурачить, втеревшись в доверие ради своих тёмных целей! К счастью, был один способ определить, насколько искренен пони — и именно благодаря ему всего неделю назад племянница бегала по всему замку, оглашая округу радостным писком вперемешку с криками «Да, конечно!».
И вот, дверь в её покои открывается, обрисовывая в проёме столь дорогой её сердцу силуэт с развевающейся гривой. Вуна прошла внутрь и, хмыкнув, предложила Селестии отправляться. Естественно, та незамедлительно кивнула, и сестра, потянувшись (создание общих снов для пони, не находившихся в одной комнате, до сих пор вызывало у неё сложности, а у Селестии — умиление), открыла дверь, за которой оказалось чудесное в своей красоте пространство мира снов. Это простое (для Лулу) действие заставило принцессу непроизвольно хихикнуть — оказывается, она заснула и сама не заметила! Да, побегать в последнее время пришлось много.
Вуна отправилась вперёд по тропинке, проходя мимо десятков самых разных дверей, каждая из которых, как сестра объясняла, содержит в себе сон пони. Её цель была сразу заметна на фоне разнообразных деревянных дверей — толстенного металлического исполина, усеянного шестерёнками и неизвестными символами, было бы сложно не заметить, даже если бы Луна не оставила эту дверь открытой. Впрочем, долго разглядывать дверь не получилось, ведь сестрица уже прошла в проём — так что Селестия направилась следом.
Слепящий свет остался позади, и принцесса обнаружила себя стоящей на вымощенной камнем площадке посреди какого-то места, которое было ей явно незнакомо. Подняв голову, она поняла, что находится довольно высоко в горах, а оглядевшись, заметила позади себя ухоженную клумбу, на которой горделиво стояло дерево с совершенно белой корой.
И это зрелище было бы куда более величественным, если бы дерево не было полностью засохшим.
— Тия, пойдём, — прервала Вуна её размышления. — Фаер нас уже ждёт. Интересно, и зачем он нас так далеко закинул?
Последние слова она произнесла себе под нос, вызвав тем самым у Селестии очередную улыбку. За тысячу лет сестрица совершенно разучилась говорить про себя, и теперь её попытки сдерживать свои мысли смотрелись очень и очень мило — как, впрочем, и сам вид живой и здоровой Вуны!
Луна сделала шаг, и Селестия смогла сфокусировать взгляд на её цели. Далеко впереди, у самого обрыва этой странной площадки, стоял… дракон? Присмотревшись, она поняла, что ошиблась — хоть незнакомец и стоял на двух ногах, его фигура была совсем не похожа на драконью — как и на любое другое разумное существо, что она когда-либо встречала. Похоже, что рассказ сестры уже начал подтверждаться! Не то, чтобы в этом была настоящая необходимость, но всё же.
Рассмотреть что-то более подробно с такого расстояния у неё почему-то не получилось, а потому они пошли вперёд, приближаясь к неподвижной фигуре. Однако её мысли о странном чужаке были прерваны, когда, невзначай бросив взгляд вниз, Селестия откровенно обомлела и даже споткнулась об очередной камень в мостовой.
Там, внизу, разделённый на множество ярусов, находился целый город. Множество непривычно квадратных строений, заполняя собой пространство между двумя высокими горными отрогами, образовывали улицы и дворы, по которым ходили мутные тени созданий, похожих на ожидавшего их впереди… жеребца? Как называть самцов его вида?
А на крае нижнего яруса, отделяя его от окружающих полей, расположились высокие каменные стены, усеянные непривычно выглядящими башнями. В голове зашевелились полузабытые знания о войне, отмечая для принцессы простреливаемые сверху улицы, узость проходов, хорошо укреплённые ворота…
Да, эту крепость можно было очень долго оборонять. И она точно помнила, что ничего такого на всём Эквусе никогда не существовало — все известные разумные виды либо не были способны на возведение чего-то столь монументального, либо строили совершенно иначе.
— Впечатляет, не так ли, сестра? — спросила Вуна, и Селестия могла поклясться, что услышала в её голосе нотки хвастовства! — Уж сколько войн мы с тобой видели, а подобных крепостей не встречали!
— Ну, пока тебя не было, пони строили и более защищённые замки, — не удержалась Селестия от подколки. — Но, всё же, признаюсь, столь больших и красивых никто не строил!
Успевшая уже слегка надуться Луна фыркнула и хлестнула сестру хвостом, а Селестия лишь улыбнулась. Сестра не нашла, что ответить, а значит, этот раунд был за ней!
— Ладно, пойдём уже, — произнесла она, продолжая улыбаться. — Похвастаешься, кого ты там откопала!
Не обратив внимания на ещё один возмущённый фырк, Селестия вновь направилась к продолжающей стоять неподвижно фигуре. Подходя ближе, она смогла различать всё новые детали, с ростом числа которых росло и её удивление. Оказывается, странная фигура была зачем-то облачена в чёрный плащ из какого-то неизвестного ей материала! Мало того, жеребец, видимо, решил этим не ограничиваться и нацепил на себя ещё множество самых разных вещей! Сапоги и штаны на задние ноги, браслет и что-то вроде носков на передние, так ещё и какую-то майку под всё это! А некоторые украшения она и вовсе определить не смогла — например, что-то очень похожее на кольца, но надевающиеся не на рог, а на пальцы, которые у него напоминали драконьи, хоть их и было больше. В общем, выглядел он странно, а общего абсурда его виду добавлял ветер, растрепавший полы плаща и длинные пряди тёмных волос. Причём на всей остальной площадке ветра не было совсем!
Ну, с другой стороны, дурное чувство вкуса лучше, чем вообще никакого, правильно? После продолжительного общения с высшим обществом Кантерлота Селестия готова была признать, что столь нелепый вид, по крайней мере, значительно отличается от общепринятых однотипных жеребцовых костюмов. И, похоже, она уже настолько устала, что готова была радоваться даже такому разнообразию!
Сам же пришелец, наконец, соизволил повернуться к приближающимся принцессам и, скрывая дрожь, кивнул им в некой пародии на учтивость:
— Доброй ночи. Меня называют Фаер Майндом. Полагаю, вы — принцесса?..
Невысказанный вопрос остался висеть в воздухе, смешиваясь с недовольством этой самой принцессы. Опять в её присутствии пони начинали робеть и теряли всякую интересность характера!
— Селестия, — подсказала она, и продолжила, не давая ему вставить слово. — И давай без всех этих титулов, ладно?
Жеребец подавился заготовленной фразой. Эх, похоже, опять начинается…
— Ну, ладно — как тебе будет удобно.
Эх, ссе… Погодите, сработало! Неужели наконец-то получилось? Еей!
— Еей! — не преминула Селестия высказать свою радость уже вслух. — Тогда расскажи, пожалуйста — что это за место?
— О, — его непривычно выглядящая мордочка расплылась в улыбке. — Это Минас-Анор, Крепость Восходящего Солнца, он же Минас-Тирит, то есть Крепость Последней Надежды. Когда-то — обычное сторожевое укрепление на подступах к столице, но уже несколько сотен лет само выполняет её функции. Да, красиво его в фильме показали…
Селестия слышала о фильмах — новом развлечении, придуманном в Мейнхеттене и быстро набравшем популярность. Неужели она сразу умудрилась попасть на нужную струнку? Ну, проще всего за неё подёргать и посмотреть, что получится.
— Ух ты! А где такая красота находится?
Он слегка замялся. Она ошиблась?
— Ну, вообще, крепость расположена в центре Гондора, позже ставшего Объединённым Королевством, если правильно помню — но если по факту, то нигде. Всё-таки, «Властелин Колец» — это просто книга, и реальной основы не имеет.
Еей! Она попала! Ну, теперь осталось только расслабиться и получать удовольствие.
— Как такое возможно? — возмутилась Луна, про которую в разговоре слегка подзабыли. — Тратить книгу на какие-то выдумки? Это… это ересь!
Ой-ой! Как она могла забыть про Вуну? Плохая, плохая Селестия!
— Вуна, — белоснежная пони успокаивающе коснулась сестры копытом. — Книги больше не драгоценность. Помнишь, я рассказывала тебе про книгопечатание? Благодаря ему теперь книги не обязательно должны иметь практическую ценность, и на них можно переносить и несуществующие истории. Помнишь сказки, которые нам в детстве читали? Вот, примерно такое, и не только, теперь можно найти в книгах.
Сестра мигом оставила гнев и хихикнула:
— Конечно, помню, Тия! А ещё помню, как ты ради истории про Кра…
Договорить Луне не дало копыто Селестии, метко вошедшее в её рот. Сама же она, невинно улыбнувшись, обратилась к наблюдавшему за всем этим жеребцу:
— Извини, пожалуйста, Луну — она последнюю тысячу лет провела на луне и немного не привыкла к современной жизни. Рассказывай, пожалуйста, дальше!
— Да я и не знаю, про что дальше рассказывать, — смутился тот. — Я как-то больше по вселенной Молота Войны… Стоп, СКОЛЬКО?
— Ну, расскажи тогда про этот… Молот. Ну пожа-алуйста!
Давно не тренированный жалобный взгляд всё же сработал: жеребчик… Фаер сдал позиции и перешёл обратно в защиту:
— Да как бы… Я-то не против, но там рассказ выйдет часов я даже не знаю, на сколько!
— О, ничего страшного! Мы никуда не торопимся, правда, Лулу? — Селестия подвигала своим копытом во рту сестры, тем самым вызвав кивок, и, игнорируя взгляд, обещавший страшную месть, повернулась к Фаеру. — Она согласна!
— Ох… — вздохнул тот и, плюхнувшись в появившийся под ним огромный трон, усеянный какими-то механизмами, сделал широкий жест передней ногой. — Тогда располагайтесь, дамы — рассказ предстоит долгий.
Селестия радостно кивнула и села в своё привычное, удобное кресло — заодно, наконец-то, вытащив копыто изо рта Луны. Та ещё раз посмотрела на сестру многообещающим взглядом, но затем тоже уселась.
— Я тебе это ещё припомню, — тихо пробормотала Лулу.
— Ещё-ё меня потом поблагодаришь! — так же тихо издевательски пропела Селестия.
Луна собралась было ей ответить, но тут жеребец начал свой рассказ, и обе кобылы обратились в слух.
— Итак, история этой вселенной началась примерно за шестьдесят пять миллионов лет до того, как человечество сделало первые, робкие шаги к далёким звёздам. В те далёкие времена галактику делили между собой две расы: могучие Древние и амбициозные некронтир…
(Гораздо позже)
— И лишь когда силы Адептус Астартес, поддерживаемые Адептус Механикус и теми смертными, кто поверил Себастьяну Тору, начали открытый бой с силами Гога Вандира, Кустодес, Стражи Императора, решились нарушить свой тысячелетний нейтралитет и выступить против безумного экклезиарха…
— Сестра?
— М?
— Сестра, он рассказывает эту ужасную историю уже часов девять!
— Угу…
— Без перерывов!
— Ага…
— Сестра!
— М?
— Нам давно пора поднимать солнце!
— Не волнуйся, я уже…
— Что? Как?
— Ох… Луна, ты не представляешь, что можно придумать за тысячу лет ради того, чтобы нормально выспаться!
-…
-…
— Ты должна Нас ему научить!
— Угу…
— Сестра!
— Да чего?
— Тия, у нас есть дела!
— Подождут! А теперь, пожалуйста, прекрати ныть и дай послушать!
Луна лишь вздохнула и постаралась на что-нибудь отвлечься, пока казавшийся ранее таким милым жеребец продолжал с явным энтузиазмом рассказывать историю бесконечной боли и смертей…