Венец творения
Арка третья. интерлюдия 2.
Глава во многом вдохновлена фильмом Wargame 1966 и оперой Легенда о принце. Возможны сильные косяки с вычиткой, но глаз уже замылился.
Да, я знаю, что лошади не болеют цингой и у них есть всё нужное для выработки в печени витамина С. Цинга, про которую говорят пони, происходит от дефицита витаминов А и Е, они должны поступать извне. Писать вместо цинги какую-нибудь "аенку" я счёл зашкваром.
Немногочисленные упоминания Астрала в старых архивах Башни единорогов гласят, что он представляет собой пространство без точных координат, где мысли и эмоции разумных существ проявляются объективно, а иногда и порождая субъекты, — достаточно оформившиеся мысле-образы, чтобы возыметь меметический эффект и подобно вирусам на организмах паразитировать на нервных системах материальных существ, множа самих себя.
Последние сноходцы добавляли, что это переливающееся всеми оттенками лилового неоднородное море, имеющие как бурные течения, так и вязкие участки, полное как правило враждебных существ, что "плавают" в этих потоках аморфными силуэтами, меняя форму в зависимости от прихоти.
Сами Кошмары же были слишком заняты, чтобы как-то комментировать эти заявления. Заняты дележом и отстаиванием сетей снов и территорий, — зыбких пространств, которые удалось кое-как локализовать относительно реальных мест, что существенно облегчало поиск жертв в определённых зонах.
Прямо сейчас за такое две стаи из одинаково жутких теней пытались разорвать друг друга, активно маневрируя. Подобно подмёнышам, они не признавали орудий труда и, подобно младшим расам, они были слишком эгоистичны для создания устойчивой цивилизации. А потому многие вопросы решались преимущественно в битве.
К своей великой скорби, Шрайк, обладатель охотничьих угодий, за которые шёл бой, был одним из Голодных. Рождённый в эпоху скудных снов, он с самого начала был хил и слаб, покуда все они порождаются экстремальными эмоциями, и чем сильнее ужас, тем мощнее новорождённый Кошмар.
Блёклый недомерок и недокормыш, он был не чета ни Старым, — тем, кто помнит времена, когда войны и катаклизмы рождали бесконечные потоки энергии, а потому преисполнен силой на поколения вперёд, ни Новым, — тем, что появились после прихода Владычицы, рождённым в мире, где ужасы творятся ежедневно и не знающим меры или страха, существуя в бесконечном экстазе.
Шрайк завидовал им всем, как старым и могучим, так и молодым и злым. Сейчас он отбивался от последних, не по годам сильных, безрассудных и не знающих границ своих амбиций.
— Думаете это не понесёт последствий? — не словом, но мыслью вопрошал он, когда после первого наката две стаи разошлись в стороны, делая выводы по пробе друг друга назубок.
— Лумакару не останется ничего, кроме как признать нас на твоём месте, старик! — глумились вторженцы, готовясь к новому приступу.
"Идиоты".
К своему великому счастью, Шрайк был из Голодных. Тех, кто выучили цену каждому глотку страха, кто компенсировал силу эффективностью, кто не знаю ни мощи Новых, ни опыта Старых, брал хитростью и мастерством. Из того, что со стороны выглядело кружением туч, победителем вышла поредевшая стая исконных обладаетелей этого места.
Тех из побеждённых, что не был разорван и выпит в горячке скоротечного боя, теперь обречены на ужасную участь. Участь быть отданы шаманам, чтобы обратиться зачарованным копьём на боку одной из копытных зверюшек, навсегда позабыв волю, но сперва...
— Медлил, — осуждающе клубилось рядом облако, — Опять.
— Опять-ть-ть... — подхватили остальные эхом.
Шрайк получил эти угодья от Лумакара из-за того, что его инстинкт выживания сформировал довольно уникальное для Кошмара качество: деликатность.
— Как тебя зовут? — он обратился к облаку, не то, чтобы помня кого-то, кроме самых долгоживущих из стаи, редко лично занимаясь вопросами набора.
— Увы, не могу ответить, — всколыхнулась дымка, — Имени нет.
"Зародился под конец голода значит, редеем коль до таких дошли..."
— Среди павших были твои друзья? — мало кто из их рода стал бы горевать о смертях конкурентов.
Облако не нашлось с ответом сразу. Общее понятие дружбы вряд ли было применимо к Кошмарам.
— Да.
Но привязанность не была им до конца чуждой.
— Я буду звать тебя Войд, и я сожалею, — Шрайк звучал ровно, не изображая сочувствия, ни насмехаясь над утратой своего подопечного, — Возьми и выпей столько Новых, сколько пало твоих друзей.
Он не опасался злоупотребления этим даром, покуда его собеседник был достаточно смышлён, чтобы не нападать на поставленного из центра Кошмара.
— Почему... — вместо простого ухода продолжил Войд, — Почему сразу не бьёшь в полную силу, зачем медлишь и считаешь? Столько энергии, мы могли бы никого не терять.
Главный вопрос остался не высказанным, но Шрайк его распознал. Почему вожак сохраняет старые привычки голодных вех, когда вокруг сплошное раздолье? Неужели он не верит в победу?
— До нас были те, кто пировал в рождении, — он отвечал честно, — Мы выживали, как могли. А теперь эти щенки думают, что пир никогда не кончится... Не будь, как они, Войд, всё идёт циклично.
Если какой-то Кошмар мог дружить, то почему бы другому не мочь мечтать? Шрайк мечтал пережить следующий голод, как некоторые древние Кошмары, пережившие десятки пиров, что отказались участвовать в этой войне.
"Кто бы в ней не победил".
Сейчас он устал и ему нужен был сон. Тем более, Владычице нужна была разведка и они, Голодные, подходили к ней как нельзя лучше, с рождения привычные подтачивать разум жертвы годами, позволяя ей проснуться. Дети нынешнего пира на такое не годились, уж больно их формы нестабильны, а аппетиты безграничны. Те же, кто помнил прошлый пир, были не менее хаотичны, почти безумны, пожирая всё подряд, как будто завтра снова наступит голод.
И всё же, в условиях изобилия многие теряли дисциплину, превращаясь в алчных тварей. Шрайк был не исключением, намереваясь сперва всласть насладиться ужасом и страхом своей розовой жертвы, а уж потом, пред её пробуждением, быстро окинуть в памяти недавние события.
Каденс снился тот же кошмар, что и каждый раз за последние полгода. Ей снились разрозненные фрагменты ближайшего прошлого. Того, как всё началось и продолжалось.
— Тётушка... — она стояла с белым аликорном у уцелевшей взлётной площадки во внутреннем дворе замка, где сейчас на кареты грузилась не обыденная стража, но собранная со всей страны Гвардия, — Мне очень, очень страшно...
— Всё будет хорошо, — вздыхала Селестия с налитыми кровью глазами от напряжения и в погнутом доспехе от разрушительной схватки, — Мы быстро разберёмся с Дискордом и отыщем Луну. А в моё отсутствие, ты останешься за главную.
Она села в карету вместе с поблёкшими Хранительницами Элементов и оставила Каденс вместе с советом министров разбираться с последствиями пожара в Кантерлоте, сама отправившись в Вечнодикий лес.
Леденящий душу крик ужаса заполнил посадочную площадку, заставляя даже стены стенать под истерикой.
— Что случилось, — вскоре туда с ударным отрядом ворвался Шайниг, найдя лишь прибывшую карету, Каденс и ещё больше понурую Твайлайт, — Где враги!?
— Бл-лю... — плача пыталась объяснить розовая лошадка, тыча копытом то по принесённому его сестрой пергаменту, то по ней самой, — Он-н-ни его у-уб-би...
Вчитываясь, в ужас пришёл уже капитан стражи. Особенно с последних строк, выведенных неровным почерком:
«Гармония должна выдержать...».
А следом небо обратилось стробоскопом и пришёл ураган.
Каденс сидела на малом троне в совещательном зале, без особого интереса смотря в потолок. За большим П-образным столом, где расположились министры, шёл постоянный гвалт из претензий и криков, на которые она не находила силы ответить.
— Правительство Её Высочества объявило чрезвычайное положение, — зато находил капитан стражи, заступаясь за неё, — Которое продлится до разрешения существующего кризиса.
— Пони напуганы, после пожара ещё не всех расселили! — вопили пони от городской мэрии.
— Весь урожай погибнет! — кричали земнопони из агротехсоюза.
— Нам все окна выбило! — поддерживали их чопорные аристократы единороги.
— Погодная служба уничтожена, всё пошло прахом! — выли погодники, хватаясь за голову.
— Связь накрылась! — вторили им волшебники Башни.
И многие, многие другие.
— Неужели нельзя хоть на пару дней оставить луну!? — Из всех них, лишь один крик привлёк внимание Каденс.
— НЕЛЬЗЯ! — от её гнева пони притихли и попытались сделаться ниже, — Под ней Кошмары смогут ходить по земле. И то, что было в Понивиле, повторится везде. В каждом городе. В каждом селе. Они утопят нас, как чёрный поток.
— А так нас утопит цунами! — единственные из всех возмутились погодники.
— Гармония. Должна. Выдержать.
Не выдержала. Или не всё.
Внезапно в столице стало трудно дышать. Массово наблюдались жалобы на удушье, падение кровяного давления, вялость, снижение рефлексов и потерю чувствительности. Редко пони теряли сознание. Все грешили на пришедшие в ход огромные воздушные массы и подхваченные токсины от извержений, что смогом накрыли всё...
— В данный момент мы считаем, — докладывал пегас из погодных, — Что по крайней мере 20 процентов областей уже сейчас полностью непригодны для жилья вследствие бесконечного выпадения осадков и изменений в атмосфере.
— Что не так с нашей атмо... — уточнял кто-то из мэровских, — С нашим воздухом?
— Я видела... — как могла объясняла Каденс, — Пони... который был захвачен... большим порывом ветра! Ветер стянул его с горы!
— 60 моих летунов получили увечья, обожжены или убиты летающими обломками, но всё гораздо хуже скорости ветра, — сокрушался пегас и кивал на старого багрового единорога Башни, — Магистр Кримслен, расскажите пожалуйста.
— Всему виной явление, случившееся в начале Катаклизма, — лекторским тоном вещал единорог в мантии, — В его центре возрастающая температура от множества источников огня, вызванных как извержениями от внезапного движения литосферных плит, так и ударной волной, опрокинувшей плиты и открытые печи в деревнях, разнося пожары повсюду. Пожар впитывает потоки ветра на уровне земли, светила заставляют смещаться розы ветров и всё это приобретает восходящий поток, распространяясь со скоростью более 100 миль в час.
Единорог замолк, облизывая старые губы и беру передышку, чтобы продолжить.
— Этот огненный смерч затягивает в себя кислород, заменяя его одноокисью углерода, углекислым газом и метаном, — заметив, что не все его поняли, единорог пояснил, — Высоко в воздухе без специальных намордников с подачей кислорода теперь не бывать.
— Неужели мы должны оставить Кантерлот и переселиться к подножью? — с ужасом спрашивали аристократы.
— Мы решим этот вопрос, — уверенно вещал магистр, — Ученица Её Высочества очень способная волшебница...
Повисла тишина, все пытались надышаться, в зале было душновато.
— Мы должны эвакуировать всех тех пони, что жили слишком высоко, — твёрдо решила Каденс.
— Потребуются определённые жёсткие меры, — впервые за заседание заговорил Шайнинг, представляя, как охотно столичная аристократия будет делиться жильём, — И я думаю у входа в Тартар нужно разместить больше охраны. Будет худо, если орда дискордовых тварей попробует его освободить.
В условиях, когда движение снаружи осложнялось как погодой, так и дискордщиной, непосредственную организацию всего на себя взвалила стража, двигаясь исключительно огромными воздушными конвоями.
Естественно перемещать массы населения нужно было куда-то. Но где это куда-то взять, было большим вопросом. Вскоре, после множества расчётов, было принято решение брать только жеребят и пожилых, но даже с учётом появившихся отказавшихся отпускать своих родственников взрослых, помешались все впритык.
— В пять комнат и кухню вашего дома влезет десять эвакуируемых жеребят, — объясняла Каденс какой-то пони из тех, что жалобами смогла добраться до замка, — Неужели вы столь жестокосердны?
— Я не возражаю против двоих, — объясняла единорожка, — Я готова разместить четверых, я с трудом стерплю шестерых. И у меня недостаточно пищи для восьмерых.
— Мы ввели продовольственные карточки, — напоминал аликорн.
— Я их видела, — возмутилась гостья, — Это просто вздор. В неделю на пони они дают две унции масла, половину фунта маргарина, две унции чая, четверть фунта сахара, два яйца, полпинты молока, четверть фунта пасты, два ломтя хлеба, фунт картофеля и две унции бисквита.
— Это всё, что есть. Консервы мы используем лишь когда ничего другого не будет, — разводила крыльями Каденс, — Думаете у нас в замке лучше? А ведь мы тоже все комнаты отдали под них.
— Они хотя бы единороги? — что-то прочитав по её мордочке, пони чуть ли не хныкала, — Проклятье.
В стране, где всё ещё существует расовое и социальное предубеждение, острая нехватка жилья стала настоящим испытанием.
— Ситуация критическая, — рапортовал Шайнинг пред собранием, — По всей Эквестрии наблюдается взрывной рост делинквентного поведения и массовая миграция бандформирований из-за границы. Появление Дискордовых тварей вынуждает бежать сельское население. Города сталкиваются с притоком беженцев, часть из которых идёт из довольно глухих и прежде обособленных поселений, где прежде выработались антисоциальные и сверхценные иделогии. Некоторые из таких сект, например, выступают за полный и принудительный отказ от кьютермарок, покуда с ними «пони разучились учиться и стали бесполезным сверхспециализированными инвалидами»...
— Ну и бред! — выкрикнули со стороны Башни.
— Кхм-кхм, — продолжил Капитан, — И тем не менее, это приобрело широкое распространение в Сталлионграде и послужило причиной массовых волнений... И это типовая ситуация для всех городов, с которыми сохраняется связь. Нам продолжают предоставлять некоторые отчёты, рекрутов и кое-какие ресурсы, но центральное правительство... — он замялся, вчитываясь в бумаги, — Управление страной перешло региональным специальным уполномоченным... Сеть чрезвычайных комитетов...
Капитан скомкал документ.
— Давайте прямо, — выдохнув, он успокоился, — Мы достоверно знаем только о том, что происходит в пределах дозоров. Всё остальное никак не контролируется. Когда всё завершится, нам придётся собирать страну из кучи княжеств со своей армией и политикой.
— По нашим расчётам, — поддержали погодники, — От четырёх до восьми лет потребовалось бы, чтобы справиться с последствиями этой... ЧС, если всё прекратится уже сегодня и в последующий период будет поддержано постоянное лето.
— Как скоро прекратится Затмение? — с надеждой вопрошало собрание.
— Я не знаю... — Каденс не получала от тётушки ничего, кроме требований прислать больше боевой артефакторики и гвардейцев, — Боюсь, мы зашли в тупик.
— Мы не совсем понимаем... — заговорил один из аристократов, — Смысла происходящего.
— Её Высочество не может разом одолеть и Дискорда, и Найтмер Мун, — она старалась подобрать слова, чтобы не опрочить доброе имя Селестии, — Если отойти от Вечнодикого и пойти на Найтмер, Хаос добьёт Гармонию и мы ощутим все последствия происходящего на небе. Если перестать мешать Найтмер и сконцентрироваться на Дискорде, нас всех... Вывернут наизнанку Кошмары!
Собрание на миг замерло и стол потонул в гвалте предложений. Итоговый вариант звучал как:
— Почему бы вам тогда не отправиться к ней на помощь? Вы тоже аликорн, мы приготовим вам сбрую и изыщем лучшее...
— Я-я-я... — лепетала Каденс, леденяя от ужаса, — П-поставлена управлять страной в отсутствии Тётушки и не могу уйти без её приказа.
— Я вам дам отправиться! — вступился за неё Шайнинг, — Последнего правителя изжить хотите? Чтобы и здесь анархия началась?
— Но нужно же что-то делать! — вопило собрание.
— Вот и делайте, — приказал аликорн, — Вот агротехсоюз, например, вы чем сейчас заняты?
— Теплицы собираем... — протянул земной пони.
— Уф, — фуркнула Каденс, задумавшись, — Дело-то полезное. Но никак не помогающее исправить саму ситуацию... Может у кого-то есть идеи?
Всё медленно катилось в Тартар и это все понимали.
— А давайте отправим посольства, — внезапно предложили погодники, — К другим расам. За помощью, им ведь тоже худо. Попросим прислать их стражу, вместе заборим всех.
— А вы сможете долететь? — она была полна сомнений на этот счёт, — Да и кого отправлять, раньше этим занимался Блю...
— Не конвоем, — вздыхали пегасы, — Но на дирижабле можно попробовать.
Так была сформулирована стратегия победы. Нужно всего-то переоборудовать дирижабли под новые реалии в оставшихся промышленных агломерациях, найти послов, достичь чужих столиц и собрав Коалицию разумных рас дать бой общей угрозе...
Недавняя нападка заставляла аликорна судорожно искать себе важное дело. Заметив, что от непогоды достаётся даже замку, Каденс велела погодникам создать и раздавать по всей стране буклеты о том, как подготовить дом к текущей погодной ситуации.
— Мадам, доброе утро... Вечер... День... Утро... — она даже сама ходила их раздавать по домам, — Пожалуйста, прочитайте этот буклет и следуйте инструкциям.
— Но, что... — стушевалась случайная пони, не сразу сообразив, кто стоит у неё на пороге, — Что это?
— Это — буклет погодной службы: «Ваша защита против ненастья».
— Ах, проходите скорее в дом! — она запустила промокшую за прогулку Каденс внутрь с её сопровождением, — Э-э-э, извините меня... Чем именно вы тут занимаетесь?
— Мы раздаём как можно большему количеству жителей эти буклеты, — воодушевлённо рассказывал добрый розовый аликорн, — В которых говорится, как подготовить свои жилища к ветру и осадкам.
— О, я поняла, недавно приходили такие продавать, — говорила малиновая единорожка, заваривая чай, — Конечно же я куплю у вас буклеты!
— Они не были... — внезапно осеклась Каденс, — Они не были бесплатными?
— О, нет, нет, — продолжила единорожка, — Стоили девять битсов.
"Ну что за дурные пони".
Личным контролем удалось заставить раздавать буклеты вместо продажи. Впрочем, это нисколько не облегчило проблем.
— Погодная команда сказала, что мы... Должны найти, э-э... Что-нибудь для того, чтобы... Укрепить наши... Окна и, э-э, забаррикадироваться внутри домов. Они не сказали, где нам взять необходимый материал для этого.
Объясняли пони, которых она находила на улицах под непрекращающимся дождём, лично обходя Кантерлот, чтобы знать положение дел.
— Я уже был в трёх местах, и у них уже весь материал закончился, — этот пони не был одинок в своих проблемах, — И цены...
Она отправилась в ближайшую строительную лавку.
— Мои цены в настоящее время таковы: Мешковина для мешков с песком пять штук за один битс; песок для наполнения мешковины 1,2 битса за кубический ярд; земля 1,5 битса за пять кубических ярдов; доски из хвойной древесины два битса...
— Сколько денег вы можете потратить на обустройство своего убежища? — после этого Каденс спрашивала у редких прохожих вне богатых районов.
— Так... — те от такого внимания тушевались, — Ну, я не могу позволить себе больше чем... 24 битса при всём желании.
"За эти деньги можно купить восемь мешков с песком и шесть досок".
Осознав неспособность простых пони самим подготовить своё жилище, она посещала тех, кто смог. Спрашивала совета, чтобы субсидировать из казны.
— Мой друг строительный подрядчик, — объяснял следующий пони из забаррикадированного дома, — И он помог мне с некоторыми материалами. И внутри я... построил... убежище, как они говорят. Я считаю, что довольно хорошо получилось, держится весьма хорошо... — пони замялся и перешёл от жизнеутверждающего тона к скверному и тихому, — На самом деле, я знаю кое-что о... Цинге и тому подобном. Я специально не говорю моей жене об этом, но вы знаете... Я... Я очень напуган. Я... Я только хочу, чтобы мои жеребята выросли. Это — всё. Я не знаю, что ещё останется или...
Я... Я не могу изменить сейчас ничего.
Это... Ну, я... Я предполагаю, что я несколько... эгоистичен. У вас есть свежая зелень?
И она высчитала вместе с казначеями.
Государственная программа по обеспечению каждого гражданина собственным убежищем стоила бы, предположительно, два миллиарда битсов.
Поэтому в буклетах теперь предлагали очень бюджетные варианты, за которые доплачивало государство... Что конечно же вызвало волну спекуляций.
— О, у меня было несколько рулонов брезента и мешков с песком, — хвастался ей очередной пойманный на улице пони, — Так что... Я построил одно убежище в саду. И я держу там грабли. И я, конечно, намереваюсь использовать их, если пони-будь попытается залезть в это убежище со мной.
К сожалению, в недавнем популярном журнале она видела совет читателям дважды подумать, прежде чем опрометчиво предоставлять убежище в своих жилищах соседям или незнакомцам.
Всеобщее уныние и настороженность угнетали. Каденс как могла пыталась организовывать ярмарки, художественные и музыкальные кружки, прямым вещевым довольствием спонсировала из казны и запасов государства «дни» открытых дверей в музеях и театрах...
— ЧТО ЭТО ТАКОЕ!? — она копытом указывала на стену с довольно качественными картинами в одной из галерей, задыхаясь от злости, — Почему это здесь... Зачем поставили... Кто нарисовал?
Принцесса смотрела на готические пейзажи и мрачные панорамы с разрушенными замками, башнями, поглощёнными тьмой, и реками, текущими в обратном направлении. На этих картинах дневные города были показаны в руинах, заросших лишайником и освещённых лишь светом фосфоресцирующих грибов. Везде преобладали глубокие синие, фиолетовые и чёрные тона. Редкий жёлтый свет был тускнеющим.
Рядом с ними стояли портреты... Как самой Найтмер, так и каких-то фестралов, странных теней-облаков и двуногого Чудовища, с которого всё началось. На отдельных картинах мелькали кланяющиеся дневные пони, чьи тени обретали перепончатые крылья.
— ЗАПРЕТИТЬ!
Не помогло, запретительная политика лишь подогревала интерес к теме. Ситуация повторялась с любым видом искусства и как бы не наказывали пони, они продолжали творить. Говорили это приходит во снах.
На самом деле это были прекрасные деньки. Следом настало время выбора похуже.
— Это не совсем гул, скорее хор, — поправляли единороги Башни, — Мы кое-как смогли восстановить смысл. Он идёт из Филлидельфии, они пытаются поддерживать связь. Спрашивают, целы ли мы и какие будут указы.
— Нужно крикнуть им скорее прекратить, — велела Каденс, вспоминая вид неведовых тварей, что морем бушевали под ними, а после криков отправились на восток.
— Тогда та орда опять соберётся у подножья, — заметили аристократы, — И нам опять держать осаду. Без угля, без свежего... Всего. Разве мы виноваты в том, что они додумались кричать на всю округу?
Не высказав вопроса, она кивнула Капитану стражи.
— Мы ведём расширенный набор, но пони не хватает на всё, — отозвался тот, — Готовим засечную черту по острогам и рекам. Местность для обороны удобная, удержать должны. Вот только... Поезда с грузом будут опять блокированы, а воздухом мы Её Высочество полностью снабдить не можем.
В собрании поднялось молчание. Оставить без снабжения Лес значило кратно усугубить ситуацию. Да и никто не хотел вновь становиться центром внимания.
— Вы сможете... Крикнуть им шёпотом? — осведомилась Каденс, — Чтобы хотя бы предупредить их, но не вернуть орду к нам? Или хотя бы вернуть меньше, чем они приманили сами?
Единороги кивнули.
Спустя сонмы незримой работы и безымянных подвигов, до столицы дошли вести по дирижаблям.
— «Пришла подмога от Филлидельфии, отбили цеха у сектантов. Целым осталось одно судно, возобновили работы, должны закончить в следующий квартал», — докладывал Шайнинг последнюю весточку из Сталлионграда, — Время решать, кого мы направим послами.
Зал собрания потонул в предложениях, пуще всех звались аристократы, соревнуясь в титулах и длине рода. Внезапно Каденс поняла, что не может довериться никому из них. Уж больно много за всё это время она повидала малой гнили за всеми.
Как много ещё они не показали лишь потому, что не выдалось случая?
— Думаю, главой посольской миссии стоит отправить... — она зажмурилась, — Твайлайт Спаркл, как доверенную ученицу Принцессы.
— Что!? — возмутился зал и особенно Шайнинг, в общей массе его слова звучали особенно горько, — Ты не можешь отправить мою сестру!
— Ваше Высочество, — заискивали единороги Башни, пытаясь сохранить при себе столь ценный актив, — С начала катаклизма эта способная пони посвятила всю себя изучению магии, в частности боевой... Боюсь, её социальные навыки несколько подрастерялись за это время.
— Если бы прочим расам было до наших бед дело, — Каденс была тверда, — Они бы уже пришли к нам на помощь. Но вместо этого они грабят наши края и опустошают наши запасы.
— О, нет, — сокрушался Шайнинг, хватаясь за голову, — Это уже чересчур.
— Я не буду ей приказывать, — успокоил его аликорн, — Только предложу.
Зал переглядывался между собой, всё ещё не поняв смысл подобного выбора, пока белый единорог чуть ли не плакал.
— Вместо прославленных ораторов и двуличных интриганов, — в лоб спрашивали пегасы погодники, снискав яростные взгляды аристократии, — Вы отправляете на переговоры с клубком змей лояльную и очень способную... Но просто волшебницу? Не сочтите оскорблением, но её же обманут!
— Отнюдь, — поправляла Принцесса, — Мы отправим туда столько единорогов боевиков, сколько влезет в дирижабль, обвешав их артефактами из хранилища и поставив над ними самую преданную Тётушке пони из всех. И принудим этих дикарей к спасению мира!
И всё же, один портрет Каденс взяла с собой, тот, что показался лучше прочих.
— Привет тебе, ужасный деспот нашего народа, — обращалась она к нему, оставшись наедине, — О чём молчишь, безумная Принцесса? И почему омрачено чело? Какая дума гложет твоё сердце? Венец всевластья давит тяжело, иль некому узреть твоё наследство?
В отличии от многих, на этой картине не было ни триумфа, ни гордости, это был портрет-прогулка, делающий фигуру органичной частью пейзажа и по настроению, и по композиции.
— Что ж ты молчишь, хотела бы я знать? — выпытывал аликорн у лунного пейзажа, где в абсолютной пустоте в полный рост брела уже не Владычица Кошмаров, а Властительница ничего. Особый ужас картине добавляла настоящая луна на небосводе, — А, может, просто нечего сказать?
— Я нёс домой кусок хлеба от моей матери, которая дала его мне... — объяснял потерпевший пони, преступления с продовольствием Каденс старалась держать на личном контроле и строго наказывать, — Когда ко мне подошёл худощавый единорог и предложил «сто битс за этот кусок». Ну, что я мог сказать? Вы не можете съесть слиток золота. А потом он вырубил меня.
Таких случаев становилось всё больше по мере отмирания денег и усиления бартера. По этому поводу проводилось новое собрание.
— Те, у кого нет возможности есть свежие овощи, злаки и зелень, — объяснял глава столичных медпони, — А таких у нас большинство, начинают испытывать нарушения зрения, снижение иммунитета, проблемы с шерстью, жеребята медленнее растут, взрослые медленнее плодятся, у всех них появляется мышечная дистрофия.
— Ну, если все ослабнут, нам хотя бы не придётся давить голодные бунты, — высказался кто-то из пони.
— А как же теплицы? — удивилась Каденс, — Их же начали делать ещё несколько месяцев назад.
Она посмотрела на представителя от агротехсоюза, но на его месте был новый пони с яблоком на боку.
— Мы столкнулись с некоторыми... — он отвечал встревоженно и нервозно, — Очень большими проблемами с управлением проектами...
— Вы не можете заставить своих пони работать? — с угрозой спросила Принцесса.
— К-кошмары, они... — пытался оправдаться пони, — Охотятся на тех, кто занимается важным. Не дают спать, сводят с ума. Некоторые должности стали... Невыживающими.
В зале послышались похожие жалобы.
— У всех так? — с нарастающим беспокойством уточнила Каденс, на что получила массу кивков, — Тогда как же вы... Как же мы работаем? Та же стража, без офицеров не будет командования, без Капитана...
— Мы делегируем как можно больше полномочий, — объяснял Шайнинг, — Как можно большему числу морд. Это сильно усложняет и замедляет процессы, но становится бессмысленно... Выбивать конкретных пони.
— О Селестия, нам просто нужно ещё немного протянуть...
— Я видела в коридоре маленького жеребёнка, — жаловалась она Шайнингу, лёжа с ним на одной постели, — Он прыгал вокруг, играл в классики, я думаю... И внезапно он сел... Как если бы он очень устал... Мордочка его сделалось безразличной как у старика.
— Все мы немного устаём, — успокаивал её белый единорог. Он прекрасно знал, о чём толкует его любимая.
Апатия и безразличие давно поселилась в их головах, насколько он знал отдельные пони даже начинали жить посреди своих отходов, по инерции и в унынии.
— Я спросила у него, кем бы он хотел вырасти, — продолжал аликорн, — И он ответил никем. И остальные вокруг тоже сказали, что никем бы не хотели вырасти...
— Думаю, это нормальная реакция на ненормальную ситуацию, — он старался звучать бодро, — Они неизбежно страдают от страха и шока, но знаешь что? Это пройдёт. Всё пройдёт, будет день, будет солнце. И всё наладится.
— Меня пугает, что будет после, — призналась она, — Это действительно тот мир, куда мы хотим привести новую жизнь?
Пони на собрании не были правы в полной мере.
Сокращающиеся запасы продовольствия были сохранены для поощрения тех, кто выполнял работу в интересах всего общества. Голодные бунты, как результат недостатка пищи, стали неизбежны. За месяц ситуация перешла от грабежей одиночных пони, до нападений на грузовые тележки и их экипажи, не прекращая ухудшаться.
Продолжая лично сувать нос в дела города Каденс убедилась в том, что претерпевшие лишения, даже среди так называемого приличного среднего класса, становились безразличны к закону, занимались мародёрством, спекуляциями на чёрном рынке и мелким воровством.
— Я д-домохозяйка, а не бандит, — оправдывалась пони, участвовавшая в налёте на королевский центр распределения пищи, — Ваше Высочество, я просто хотела, чтобы мои жеребята выросли.
Она была не одна, перед Каденс выстроили порядка ста двух пони, причастных к недавнему нападению, каждый из которых пытался оправдаться.
— Властью данной мне от Её Высочества Принцессы Селестии, — вещал розовый аликорн, — Руководствуясь справедливостью и статьёй 17 положения о ЧС, касающейся запрета гражданских волнений, я приговариваю вас к изгнанию из нашего славного города, где живут законопослушные пони.
— Гармония, пощади их души, — послышалось из толпы зевак, собравшейся у крепостных стен.
Обернувшись, Каденс смотрела, как собравшиеся становились на колени и вместе повторяли... Молитву:
— Принцессы наши, Селестия и Каденс, хранительницы света и любви,
Да прославляется имя ваше в каждом вздохе и каждом шаге.
Да приблизится Эпоха Гармонии, где нет места раздору.
Да исполнится воля ваша в землях Эквестрии, как в небесных чертогах.
Даруйте заблудшим пищу для тел, воду для душ и солнце для растений.
Простите наши проступки, как мы прощаем тех, кто оступился перед нами.
Не дайте впасть в искушение эгоизма, корысти или гнева,
Избавьте нас от тьмы Найтмейр, от хаоса и лжи, что рвутся в сердца.
Ибо ваша Гармония — наш щит, ваша мудрость — наш путь.
Так пусть будет.
И Каденс икнула.
— Наступления дальше Балтимора пока не наблюдается, но продолжаются нападения повсюду, — докладывал Шайнинг важные донесениям по стране, — Видимо переваривают кусок и ведут активную разведку. Насколько удаётся судить по рассказам некоторых бежавших пони, там формируется оккупационная администрация из предателей, жёсткая иерархия управления, горизонтальная структура будто в гвардии, но для всех сфер. Комендантский час, блокпосты, контроль перемещения... Окаянные явно тренируют способы будущего контроля территории.
Новое собрание проходило безрадостно. Хотя дирижабль наконец-то прибыл, он принёс с собой ужасающие вести.
— Меня больше волнуют эти... — Каденс замялась, ища слова, как бы назвать отважных пони, что сами ринулись в поход.
— Безумцы они, — помог Капитан, — Как те сектанты, только в профиль и на нашей стороне. Наверное, пока что. Чёткого лидера они не обозначили, но я не думаю, что по прекращению всего этого они просто вернут пони по домам.
Гвардия, вынужденная постоянно оборонять Древо Гармонии в Вечнодиком и Тартар от орд Дискордовых чудищ, испытывала определённый надрыв по своим возможностям.
Появление массы добровольцев несомненно было хорошим известием, вот только они нисколько не подчинялись столице, объявив что-то вроде «пока вы бьёте Дискорда, мы одолеем Найтмер».
— Мы могли бы им помочь, — вдруг заговорили аристократы, — Помочь набрать как можно больше пони, выделить им ресурсы, хотя бы просто инструкторов и... Позволить сделать грязную работу.
— Да они же убьются! — возмутилась Каденс, — Фестралы разметали столичный гарнизон и учинив пожарище. Что они сделают с целым полком? А их там несколько!
— Например, поднимут сотню тысяч пегасов и уронят на них, — предложили аристократы, — Поддержанные с земли ещё сотнями тысяч пони, даже не умея сражаться они сломят любое сопротивление.
У аликорна задёргался глаз, до того представшая картина была ужасающей.
— Да как вам такое вообще в голову взбрело!? — она распылялась, чуть не доходя до крика, — Столько смертей!
— На самом деле не столь много, — присоединился Магистр Башни, — Помните, мы с погодной службой проводили расчёты по восстановлению страны? Ну так вот, сейчас, из-за затягивания Затмения, ситуация несколько... Усугубилась.
— Что вы имеете ввиду? — пыталась успокоиться Каденс, — Хотите послать стольких пони на заклание?
Старый единорог ответил не сразу.
— Мы, как бы это сказать, — он жевал губы, явно волнуясь, — Статистически перешагнули горизонт возврата. Относительно населения, кормовая база, возможности почвы, запасы и богатство биосферы опустились слишком низко, чтобы даже разрешись Затмение сегодня... Последующий голод унёс бы жизни минимум пятнадцати процентов населения, учитывая динамическое падение потребления и реставрацию сельского хозяйства. Сколько составит общая... Убыль населения, учитывая падение иммунитета, недобитых тварей и бандитизма, предсказать невозможно.
Вновь воцарилось молчание. Каденс потряхивало от озвученного, наворачивались слёзы.
— А если они проиграют? — спросила она внезапно даже для самой себя.
— То их работу смогут закончить коалиционные войска, — с мрачной решимостью отозвался Шайнинг, за прошедшие месяцы обвыкшийся с этой мыслью и посвятивший свободное время тренировкам сестры, попутно отбирая лучших из лучших в её сопровождение, — Да и... Что ещё остаётся? Иначе на следующем собрании речь пойдёт уже не об пятнадцати процентах.
— Я вас приветствую, Владычица Кошмаров, — она вновь общалась с портретом, приняв своё решение, — Вам уготовано почить в великом поражении, сражённой быть в триумфа унижении. Мы выпили весь яд из чаш, что вы нам поднесли. Теперь же чашу наполняем мы.
Каденс смотрела на портрет в ожидании, что сквозь миг он оживёт и ей ответят. За бахвальство и угрозы, за то, что возомнила невесть что.
— Ты всё молчишь? Тогда поведай, — сейчас она ничем не отличалась от попавших под воздействие Кошмаров пони, слагая в честь Найтмер Мун стихи и находя печальным, что им не было ответа, — Когда придет час мой, неужто стану я второй тобой?
Оставшись в тишине и не получив ответа, Каденс отправилась спать, твёрдо намереваясь завтра на собрании принять озвученное раньше предложение.
Дошерстив память до последних событий, Шрайк впервые в своём существовании подавился, судорожно покинув сон и как можно быстрее направившись к Лумакару. Голод грозил вернуться раньше времени и осознание этого представлялось Кошмару сущим кошмаром.
Кризалис же, эта неустанная труженица, то тут, то там воровавшая пони и списывая это в проделки фестралов, получила две преинтереснейшие вести.
Во-первых, в Балтиморе одна из пони-предателей, что поддерживала Найтмер, смогла выявить жучиную слежку и даже успешно напасть на горе-шпионов. Но вместо сдачи их на опыты, предложила... Информацию. Насколько выходило прощупать, очень даже достоверную.
Во-вторых, Кантерлот предложил ей, а вернее развёрнутому в Эквестрии стихийному ополчению, полную поддержку, прося взамен лишь представителя для координации усилий. Упускать такое было нельзя, Кризалис направлялась в Кантерлот.