Венец творения
Минорная часть 1.
Почему так коротко и что это вообще? Я не могу рассказать все малые истории в основном повествовании. Но хочется. Поэтому между большими главами думаю писать минорные в +/- тысячу слов, именно по таким вот моментам, чем и как реагировал мир в разные события.
Они быстрые, лёгкие, прикольные.
Солнце едва коснулось крыш Мэйнхеттона, когда Леди Диамондайл раскрыла свежий выпуск «ТаймБитс». За трапезным столом её белые копыта сатно разглаживали страницы, пока глаза скользили по заголовкам: «В столице новый праздник, а нас не позвали? Очевидцы сообщают о вспышках на горе Кантерлот!».
Она фыркнула. Газеты всегда любили драматизм, а столичная знать гулять с размахом. Статья сопровождалась карикатурой на принцессу Селестию, облачённую в хоровод из фейерверков и тортов, с комментарием: «Если б не эти вечные дипломатические обеды, у нас бы тоже устроили шоу!». Улыбнувшись, Диамондайл отпила из чашки и тут же нахмурилась.
— Хорсингтон, чай остыл, — заметила она, казалось сегодня челядь была особенно рассеяна.
— Простите, мэм, — раздался голос единорога сбоку, — Сейчас подогреем.
Она отложила газету и щупом телекинеза потянулась к блюду с ягодными пирожными, вспоминая расписание дня. Утром её ждало совещание с юристом, мистером Кейсом, по поводу наследования части сада в поместье неподалёку от города, к обеду аукцион, она заказывала экспертизу одной партии драгоценных камней перед покупкой. А вечера ждала уже она, ведь её пригласили на особый приём. Там она быть не просто богатой пони, но Событием, среди таких же, где все будут такими красивыми. В шёлковом платье, где мерцал каждый стежок, с драгоценным колье, маской и туфлями… Она предвкушала эту встречу и ни в чём не хотела быть плоха.
Когда Леди вышла в сад, то заметила, что садовник, обычно работающий с рассветом, стоит на заборе, уставившись на горизонты. Его лопата валялась рядом, а крылья были широко раскинуты.
— Ты заболел? — спросила она, останавливаясь перед посадкой в повозку.
— Нет, мэм, — ответил он, не поворачивая головы, — Просто… сегодня с ветром странно.
Диамондайл подняла взгляд. На фоне солнечного неба, как обычно, пегасы носились между облаками, метаясь с письмами и посылками. Может, чуть более ломаными маршрутами, но они всегда были шебутными.
— Тронули к юриспропони, — велела она, садясь в рикшу, лёгкую повозку, тянущуюся одним пони, где уже лежало всё необходимое, — Как же утомительны все эти печатки.
Колёса заскрипели по мощёной многополосной дороге, пока карета Леди Диамондайл выкатив из имения катила по улицам Мэйнхеттона. Запахло свежей краской с холстов художников прямо на улицах и пряностями из кафе. За шторкой мелькали фасады пятиэтажных домов с аккуратными балкончиками и с вывесками. Это был ухоженный район с лавками и деревцами. Земля в самом большом городе планеты была распределена довольно неравномерно, программы реновации предлагали на постоянной основе одними и тут же торпедировались всеми другими, чтобы передать эстафету…
Карета резко затормозила, и она чуть не выронила журнал в окно.
— Что случилось? — спросила Диамондайл, наблюдая затор, — Опять какой-то фестиваль проходит?
— Пробка, мэм, — ответил кучер, — Большая. До перекрёстка ещё далеко, а уже стоим.
Хмыкнув, белая единорожка вернулась к журналу, но вскоре это ей наскучило, вокруг стало слишком много морд.
— Сходи узнай, почему так долго и есть ли объезд,— велела Леди, — Надеюсь нипоникого не затоптали.
Земной пони частично сдвинул повозку на тротуар и отложив вожжи пошёл вперёд, чтобы через какое-то время вернуться встревоженным.
— Перекрёсток занят надолго, — ответил он, — Гвардия. Перекрыли всю дорогу к железнодорожной станции, маршируют.
Это определённо было неожиданно. Город фактически разделили пополам.
— Консультация подождёт, сворачивай, — твёрдо решила Диамондайл, — Сначала я хочу съездить в редакцию «ТаймБитс». Если в Кантерлоте действительно праздник, мне нужно первым узнать, какие драгоценности там будут.
Юркнув меж дворов, карета удалилась с дороги, чтобы остановившись у здания, единорожка увидела, что двери приёмной для посетителей закрыты. Они было хотели кликнуть кого из сотрудников, но работники убегали с мешками газет слишком запыхавшись для ответа, а на крышу приземлилась целая стая пегасов-вестников.
— «Для приёма закрыто. Приносим свои извинения», — прочитал кучер табличку, вывешенную у входа, — Может, вернёмся завтра?
— Нет, — ответила Леди, сходя на мостовую, — Я знаю, где запасной вход.
Коммерция всегда любила вестовых, щедро оплачивая их услуги и помогая быть на плаву. И вестовые любили коммерцию, щедро делясь новостями, особенно правдивыми новостями. Кто-то называл это инсайдерской торговлей, Диамондайл же считала это залогом успеха.
Запах чернил, старой бумаги и, к удивлению, пота ударил в нос, как только она вошла. Редакция кипела активностью, в коридорах творился сущий хаос и бардак, туда-сюда метались пони. Она даже не слышала привычное для этого места поскрипывание половиц под копытами. Кое-как по памяти Леди добралась до кабинета главного редактора. Там сидела мисс Брайтпейдж, уставившись в какие-то бумаги.
— Тук-тук, — объявилась Диамондайл, — Что говорит столица по празднику?
— Она молчит, — ответила усталая земная пони с красными глазами, — Телеграф не работает. Ни один пегас не долетает до Кантерлота.
— О как… — недоумевала единорожка, — А почему?
И хорошая подруга кивнула на бумаги перед собой. Там были совсем безумные очерки разрозненных очевидцев, бежавших с округи Кантерлота, неся совсем сумасбродные истории вокруг… о том, как бежал Дискорд и напали бэтпони.
Хорошая пони беспокоилась бы о жизнях, о здоровье пострадавших, о пережитом ими ужасе. Но Диамондайл не была хорошей пони. Каждый день она покупала и продавала кучу вещей, которые никогда не видела лично.
И теперь её голову забивали мириады мыслей о том… Было ли это застраховано? Кто на самом деле должен платить за этот беспорядок? Миллиарды битцев за строения, плюс услуги ремонта, они должны подорожать, пока у всех прочих тесно работающих с Кантерлотом будет недополученная выручка, простой и тысяча судебных исков на компенсации.
Отказавшись от предложенного чая, Леди быстро покинула редакцию велев кучеру везти её на Биржу Мэйнхеттона, портфель у неё всегда был при себе. Требовалось срочно избавиться от всех акций столичных активов без страховок и выбить столько долей в строительных трестах, сколько получится. Она обогатится на заказах.
И там она оказалась ни первой такой, ни последней. В огромном зале биржи царила хаотичная симфония копыт, криков и листов бумаг, сегодня панике поддались даже самые опытные трейдеры, то приходя в бурное движение, то уставившись на магические экраны, где бегущей строкой всплывали сообщения об изменениях цен.
— Вы не торопитесь, — пробормотала ей на ухо знакомая брокерша, когда она подошла к торговому столу, — Полчаса назад мистер Голдмарк сбросил весь свой портфель. Даже не стал торговаться. Просто выбросил на рынок, как мусор. А теперь он торгуется на два процента больше даже вчерашнего.
— Они с ума сошли? — удивилась Диамондайл, — Это же руины без страховки!
— Именно поэтому, — согласно кивнула пони, — Руины всегда кому-то нужны. Там же земля. И сейчас она стоит дешевле, чем будет через час.
Оценив совет, Леди предпочла пока что придержать свои акции, скупая то, что за бесценок вбрасывали другие, надеясь перепродать. Вопрос был лишь в том, чтобы вовремя выйти, наверное впервые в жизни Диамондайл испытала такой азарт.
И не одна. Чем больше проходило времени, тем больше прибывало пони. Огромный зал с видом на порт наполнялся битком, как огурцы в банке, даже потолок заполонили пегасы. Наблюдая нездоровую панику, мэрия несколько раз попыталась остановиться торги досрочно, но превосходящего числа стражи, чтобы разогнать перепуганных акционеров под копытом уже не было, а ЧОПы богатых пони придавали тем определённую уверенность.
Ни попытки разгона, ни ураганный ветер, ни внезапная дискордщина со светилами в небе не могли остановить затянувшиеся торги на Мэйнхеттонской бирже.
— Волна! — прокричали возбуждённые пони у окна, на табло рядом с ними индикаторы вновь загорелись зелёным вопреки здравому смыслу.
— Йа-ху! — совсем не светским кличем вторила им Леди, улыбаясь и будучи полностью с ними согласна. Покупая и перепродавая сегодня она действительно оседлала волну.
А в следующий миг здание биржи вместе с берегом портового града смыло огромной волной, поднявшейся из-за спора двух аликорнов за небо.