Гармония звуков

Глава 5

Лас-Пегас умел пленять. Он был похож на живую сущность — сверкающий, пульсирующий, без устали гонящийся за новыми лицами, новыми талантами, новыми историями. И если ты не мог держать темп, он просто оставлял тебя позади.

Октавия знала это. Она чувствовала, как город постепенно поглощает их с Винил, как перемалывает всё, что им дорого.

Но осознание пришло слишком поздно.

---

Вначале всё казалось сказкой.

После той ночи, когда Винил появилась на пороге её номера, когда их губы встретились в извинении, наполненном тоской, они решили попробовать снова. Без ссор, без страха, с обещанием, что в этот раз всё будет иначе.

И какое-то время было иначе.

Винил старалась. Она отменила несколько встреч, отложила поездки, даже сократила ночные вечеринки. Они проводили вечера вместе, снова слушая классическую музыку перед сном, снова разговаривая не только о работе, но и друг о друге.

Октавия видела, как Винил борется. Ради неё.

Но чем больше она пыталась вписаться в этот мир, тем сильнее чувствовала, что теряет саму себя.

Она начала замечать мелочи. Как замирала, когда клубный ритм становился слишком громким. Как уставала от толп, от вспышек камер, от разговоров с людьми, которым было всё равно, кто она, но которые знали, что она "та самая с виолончелью".

Как она скучала по дому.

По утреннему туману Понивилля, по запаху свежего кофе в маленьком кафе у ратуши. По нотам, что звучали под её копытами, когда она играла настоящую музыку — ту, что говорила с её душой, а не только с публикой.

И тогда страх закрался в её сердце.

Что, если Винил потеряет себя, пытаясь удержать их вместе?

---

— Ты совсем задумалась, — голос Винил вырвал её из размышлений.

Октавия сидела на балконе их съемной квартиры, глядя на далёкие огни. Был поздний вечер, но город не спал. Он никогда не спал.

Она вздрогнула, услышав голос Винил.

— Прости, просто… устала.

Диджейка присела рядом, пододвигаясь ближе, чтобы коснуться её плеча.

— Может, возьмём отпуск? Куда-нибудь, где нет всей этой суеты?

Октавия улыбнулась, но эта улыбка была какой-то печальной.

— Это не поможет, Винил.

— Почему?

Она посмотрела на неё, долго, внимательно, будто запоминала каждую черту её мордочки.

— Потому что дело не в суете. Дело в том, что я не принадлежу этому миру.

На лице Винил отразилось замешательство.

— Ты ведь знала, что это всё временно, правда? Я не собиралась оставаться здесь навсегда…

— А если ты ошибаешься? — тихо спросила Октавия. — Если ты останешься?

Винил нахмурилась.

— О чём ты говоришь?

— Я вижу, как ты здесь оживаешь, Винил. — Октавия отвела взгляд. — Это твоя мечта, даже если ты сама боишься в этом признаться.

Диджейка резко встала, будто её ударили.

— Нет. Ты моя мечта.

Октавия покачала головой.

— Любовь — это не жертва, Винил. Это не должно быть так.

Винил нервно провела копытом по спутанной гриве.

— Так что? Ты просто уйдёшь?

— Если останусь, мы начнём ненавидеть друг друга. — Голос Октавии был мягким, но уверенным. — Ты будешь злиться, что я мешаю твоей карьере. Я буду чувствовать себя несчастной, потому что живу не своей жизнью.

— Чёрт возьми, Окти, — Винил сжала зубы, — ты ведь знаешь, что я никогда не позволю тебе чувствовать себя ненужной.

— А если это не в твоих силах?

Тишина.

Тяжёлая, гулкая, наполненная пониманием того, что они подошли к краю, с которого невозможно отступить.

Винил отвернулась.

— Значит, это конец?

Октавия опустила голову.

— Я не знаю. Но если мы останемся, мы сломаем друг друга.

Диджейка с силой стиснула зубы, в глазах сверкнула боль.

— И что теперь? Ты просто соберёшь вещи и уедешь?

— Я… — Октавия сглотнула, — я купила билет в Понивилль. На завтра.

Винил резко вдохнула, словно её ударили в грудь.

— Завтра?

Октавия закрыла глаза.

— Прости.

Тишина висела между ними, долгие секунды превращались в вечность.

И вдруг Винил разразилась тихим, горьким смешком.

— Ты ведь знаешь, что без тебя я не справлюсь.

Октавия подняла глаза, полные слёз.

— Ты справишься.

— Нет, не справлюсь.

Они стояли напротив друг друга, две души, которые любили слишком сильно, но не могли остаться вместе.

И в этот момент Винил вдруг шагнула вперёд и обняла её, крепко, так, словно пыталась вжать в себя, впитать её тепло, её запах, её саму.

Октавия замерла, но потом её копыта тоже сжались вокруг Винил.

Они стояли так долго, пока ночь окутывала их своим мягким, но безразличным мраком.

И тогда Винил прошептала:

— Если ты уедешь, я уеду с тобой.

Октавия вздрогнула.

— Винил…

— Нет. Я серьёзно. Если Лас-Пегас значит, что я потеряю тебя, пусть он катится к чертям.

— Но твоя карьера… твоя мечта…

Винил отстранилась и посмотрела на неё глазами, полными слёз.

— А если моя мечта — это ты?

У Октавии перехватило дыхание.

Её сердце кричало сказать да. Кричало, что они могут всё начать заново, что им нужно только время.

Но её разум говорил другое.

— Ты будешь сожалеть, Винил.

— Нет. — Винил покачала головой. — Я буду сожалеть, если позволю тебе уйти одной.

Слёзы покатились по щекам Октавии.

— Тогда поехали домой.

И в ту ночь они купили билеты в Понивилль.