Жертва
Глава III. Катастрофа на луне
"Готова впервые увидеть настоящий мир?"
Коридор выходит в, по ощущениям, огромное пространство. Освещение скудное, а ещё на грани слышимости присутствует какой-то шум, постоянный, но слегка колеблющийся. Оцеллус, осторожно продвигается к рифлёным колоннам, отмечающим конец коридора.
Луна велела найти тронный зал, а где трон, там и правитель. У королевы Кризалис тоже был трон, но это здание было явно построено не чейнджлингами и не для чейнджлингов. И снова у нимфы возникает ощущение, что изголодавшиеся по любви чейнджлинги просто заселили дом давно исчезнувших хозяев. И куда они исчезли? И было ли это место пустым, когда чейнджлинги нашли его? Или же изначальное население этого места давно превратилось в высохшие останки в коконах для утилизации?
Это не тронный зал, но Оцеллус кажется, что она движется в нужном направлении.
В этом огромном помещении легко могла бы разместиться целая рощица деревьев. Высоко вверху холодный свет звёзд проникает через поражающее воображение арочное окно в крыше, размеры которого дали нимфе примерные представления о ширине помещения. Внизу всё окутано тенями, свет лишь подчёркивает очертания предметов и отблески форм.
Кажется, она сейчас в большом фойе. Фонарь отбрасывает свет на мраморный пол с витиеватым рисунком, разделённым полосами ковра. Прямо над Оцеллус эти узоры отражаются в лунно-серебряной решётке балкона со стеклянным полом, опоясывающего помещение двумя этажами выше.
В ближайшей стене находится высокий арочный дверной проём с тремя стрельчатыми окнами. На фиолетовых с синим витражах изображены облака и небесные тела. Над наружной дверью, если её версия с фойе верна и это именно наружная дверь, расположен тимпан, над которым доминировал огромный полумесяц.
Массивные, уже привычные магические цепи сходятся на замке над дверью. И снова вместо традиционной замочной скважины — диск, окружённый витыми шипами.
В дальнем конце фойе нимфа видит раскинутые крылья величественной лестницы, звёздный свет отражается в перилах из полированного синего авантюрина. А в центре комнаты возвышается застывшая фигура злого аликорна, величественно нависающая над склонившимися пони. Навострив ушки, Оцеллус наконец понимает, что за звук постоянно тревожит её слух — журчащая вода.
Нимфа подходит к фонтану. Вода стекает по мраморным фигурам пони, кланяющихся возвышающемуся над ними чёрному аликорну.
По крайней мере, она предполагает, что это вода. Жидкость прозрачная и ничем не пахнет. Не то чтобы чейнджлинг мог обернуться водой. Даже у их превращений были ограничения, и чистая жидкость, чью форму ничто не удерживает, далеко за гранью возможностей любого дрона. В худшем случае вода могла быть отравлена, но кому бы пришло в голову травить фонтан?
И Оцеллус почти полностью была уверена, что и сам фонтан тоже не чейнджлинг. Конечно, дрон мог бы стать фонтаном. Но для этого надо было бы найти другой фонтан и изучить эту крайне специфическую форму, чтобы добавить в свой репертуар. И даже так он бы не смог добиться эффекта воды, если здесь уже не было готового водопровода и он не вставил бы шланг себе в...
"Не-не-не, не думать об этом".
Размышления нимфы прерываются, когда один из мраморных пони и четверть статуи аликорна оказываются покрыты крайне знакомой и быстро застывающей зелёной жижей. По спине Оцеллус словно проходит электричество. Нервы в панике натягиваются, королева местного улья нашла её! Но на Оцеллус желе не попало, и это был не случайный взрыв, как раньше. Часть разума отмечает, что это похоже скорее на целенаправленный выброс, а не на взрыв.
Нимфа оборачивается и видит зависшего прямо над ней ухмыляющегося дрона. Но как он это сделал? И тут её взгляд скользит к объекту, притороченному к спине чейнджлинга. Нечто похоже на школьный огнетушитель, только прозрачное, а резервуар наполнен светящейся зелёной жижей. Дрон направляет на неё наконечник устройства и облизывается.
Оцеллус думает о шаре концентрата в своей сумке, о том, как местная королева сумела превратить желе в оружие, но это устройство? Это уже какой-то новый уровень, о котором Кризалис и мечтать не могла. Нимфу пугает изобретательность местной королевы.
Оцеллус резко взлетает, когда дрон выпускает очередной поток желе, и начинает усердно бить крыльями, набирая высоту как можно быстрее. Дрону будет тяжелее целиться, учитывая силу тяжести.
— Оцелус-с-с-с-с-с-с-с-с! — шипит чейнджлинг и бросается за ней.
"Он знает моё имя! Откуда он знает моё имя?!"
Нимфа делает рывок, избегая очередного залпа, так, чтобы парабола из желе не достала её. Она смотрит вниз и видит, что дрон отстал ещё сильнее. Желе весит прилично, и резервуар тянет вниз. Она снова уклоняется, надеясь, что её навыков полёта хватит, несмотря на большую дальность устройства.
— Ты не там, где долж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-жна была быть! — шипит дрон и снова не попадает. Желе разбрызгивается по странно знакомому гобелену с планетами и лунами, прижимая ткань к стене своими сгустками. — Все собрались в консерватории и ж-ж-ж-ж-ж-ж-ждут тебя.
"Ждут меня?!"
Оцеллус понимает, что сделала крайне поспешные выводы о том, что преследующий её чейнджлинг собирался убить её. Но осознание не приносит нимфе утешения. Каким-то образом, скорее, даже наоборот.
Испытав лёгкий укол совести, Оцеллус решает приостановить поиски тронного зала, вместо этого возвращаясь к изначальному плану: "БЕЖАТЬ!". Дверь, может, и заперта, но из здания можно выбраться не только при помощи двери. Нимфа меняет направление, выравнивает полёт и набирает скорость, устремляясь к одному из витражей над дверью.
Дрон замедляется, разворачиваясь, чтобы последовать за Оцеллус по новому курсу, попутно целясь.
И за миг до столкновения с толстым стеклом цвета лаванды, нимфа закрывает глаза. Вспышка бирюзового пламени расцветает вокруг неё, и она превращается в камень.
Камень-Оцеллус врезается в витраж, и её отбрасывает. Падая, она видит, как на миг после удара в воздухе проявились магические цепи, а затем снова исчезли. После чего три окна забрызгало слизью.
"Ну конечно же", — думает нимфа, когда с глухим стуком падает на пол. — "Так было бы слишком просто".
Дрон замирает и оглядывается по сторонам, похоже, потеряв Оцеллус из виду. Он раздражённо шипит, высунув язык, как разъярённая змея.
— Королева Элитра не любит ж-ж-ж-ж-ж-ждать!
Королева Элитра. Теперь у всего происходящего есть имя.
— И мы очень должно ж-ж-ждали, когда мир в небесах станет нашим!
Оцеллус смотрит вверх через стекло на крыше и видит полумесяц, отражающий мир синих, белых, коричневых и зелёных тонов. Нечто не очень похожее на привычную луну.
Бирюзовое пламя вспыхивает вокруг нимфы, когда копьё страха пронзает её, практически обездвижив. Никогда ещё она не чувствовала себя столь потерянной. Даже луна здесь другая...
"Где я вообще?!"
— Вот ты где!
Шипение чейнджлинга выводит Оцеллус из оцепенения. Она снова в своей "родной" форме. Дрон заметил всплеск энергии от трансформации. Нимфа перекатывается по полу, пока чейнджлинг пытается по ней попасть струей жижи. Атаки дрона заставляют Оцеллус собраться с мыслями.
Нимфа снова взлетает. Её крылья уже горят от усталости. Она год столько не летала. Долго так продолжаться не может.
Но в то же время она не хочет причинить дрону вред без крайней на то необходимости. Чувство пустоты в животе напоминает ей, что когда-то и она была голодным до любви чейнджлингом. Она знает, каково это — быть дроном. Она знает, что такое настоящий голод.
Она знает, каково служить злой королеве. И не знать, что можно жить иначе.
Оцеллус делает рывок, снова меняя направление, и летит к балкону. Как только она долетает до него, тут же прячется за колонной.
— Послушай! — кричит она. — Я тоже чейнджлинг, но другой, я другая! Другая, потому что делюсь любовью! И поэтому я никогда не голодна!
Она замолкает, прислушиваясь к изменениям в воздушном потоке от крыльев дрона. Он парит. И, насколько нимфа может судить, дрон где-то на полпути к противоположному балкону, может, чуть выше. Но важно то, что он не двигается. Он остановился, чтобы послушать.
— Ты тоже можешь делиться любовью! — кричит Оцеллус, её нервы наэлектризованы надеждой и тревогой. — Вы все можете. Ваша любовь друг к другу поддержит вас!
Она выглядывает из-за колонны и дарит дрону свою самую лучшую улыбку.
Чейнджлинг улыбается в ответ. Но его морду кривит холодная, неприятная ухмылка. Его ответ краток.
— Фу, не.
Оцеллус видит, как из рога дрона выплёскивается зелёная энергия, он создаёт перед собой барьер. Нимфа тут же ныряет вниз и прижимается к полу, зная, что сейчас будет.
Словно сверкающая зелёная комета, враждебный чейнджлинг проносится через пространство между ними, пробивая колонну. Каменные обломки обрушиваются на Оцеллус, когда голодный до любви дрон влетает в пол балкона с такой силой, что разбивает стекло и ломает решётку. Он разворачивается к нимфе, пригибаясь и шипя, подбирая ноги под себя.
Пол балкона угрожающе прогибается и ломается под ними.
Дрон бьёт крыльями, останавливаясь на полпути между балконом и полом. Оцеллус не двигается, вместо этого бирюзовая энергия вспыхивает вокруг неё, как раз перед падением на усыпанной осколками пол. Один лишний камень среди другого мусора.
Чейнджлинг направляет распылитель в кучу. Ему не обязательно знать, какой именно камень не настоящий. Он может просто залить здесь всё желе.
Ещё одна вспышка бирюзового пламени. Пакваджи-Оцеллус поворачивается к дрону спиной и выпускает град шипов. Они, не причинив вреда чейнджлингу, просто отскакивают от хитина. Как она и планировала.
Дрон делает ещё выстрел.
В тот миг, когда жидкость под давлением поступает в шланг, его разрывает. Королевское желе вырывается из многочисленных отверстий, оставленных шипами пакваджи, обволакивая дрона, оружие и всё вокруг.
Чейнджлинг падает на пол, заточённый в кусок воздухопроницаемого, затвердевшего королевского желе.
Оцеллус смотрит на дрона, вспоминая, каково быть таким, как он. Она вздрагивает, и страх сменяется печалью. Ей жаль дрона.
Сделав глубокий вдох, она обещает себе, что не причинит вреда чейнджлингам местного улья. Она верит, что местные дроны смогут измениться. Нельзя лишать их такого шанса.
Когда королева Кризалис вытягивала любовь из Торакса, ощущал ли он нечто подобное?
В голове Оцеллус крутится мысль: Луна сказала, что чары в тронном зале не пропускают врагов, но если они не пропускают чейнджлингов, то пустят ли её? Нимфа так сильно погрузилась в размышления и тревоги, что не заметила, как вошла в тронный зал, пока не подняла взгляд и не увидела изогнутое арочное окно, занимающее целую стену и демонстрирующее мир снаружи.
Оцеллус опускается на круп и глядит в пустоту. Она чувствует, как надежда покидает её, словно некая чуждая сущность поглощает её. Она не способна противостоять потере.
За окном небо, тёмное, чернильно-чёрное, пронизанное холодным светом одиноких звёзд. Граница между небом и землёй чёткая, словно прорезанная ножницами. Под небом... пустота. Лишь холод и пыль. Ни деревьев, ни растений, ни травы. Никаких следов животных или ещё какой-нибудь жизни. Из долин поднимаются горные хребты тускло-серого цвета старого ясеня, настолько бесплодные, что пустошь под окном на их фоне даже кажется гостеприимной. Здесь нет ни замёрзших озёр, ни снега, а следовательно, и Вендиго. Где бы она ни была, это место много хуже, чем те бесплодные земли, где когда-то был её улей. Это воистину пустошь. Такая пустая, что даже не имеет цвета.
Оцеллус сглатывает, чувствуя тугой ком в горле.
Дрожа, она отрывает взгляд от вида за окном, поднимается на копыта и смотрит в противоположную сторону. Подальше от унылой пустоты.
По обе стороны от стен тянутся стрельчатые арки, каждая из которых представляет собой нишу или выход, ведущий в новое крыло замка, разделённые рифлёными колоннами и факелами, горящими лазурным пламенем. Сверху свисают богато украшенные гобелены, изображающие ночное небо, или злого аликорна, статую которого она видела ранее в фонтане.
Нетрудно было догадаться, кем была этот аликорн.
Изогнутые ступени из арктически-голубого камня вели на возвышение, а с него ещё дальше, к трону. Королевское кресло было элегантно изогнуто, синева материала перетекала к более светлым оттенкам по мере подъёма, а самый верх расходился в стороны, словно пламя нескольких свечей. Бирюзовые крылья летучей мыши простирались из-за трона, поднимаясь из каменных клубящихся облаков навстречу чудовищной лазурной фигуре с отростками, заканчивающимися когтями... и всё это под внушающим благоговейный трепет аметистом, при помощи магии огранённым в форме полумесяца, обрамлённого луной.
В нескольких метрах позади трона, окружённое ещё более изящными гобеленами, возвышалось большое зеркало, не только визуально удваивающее и без того немаленькие размеры комнаты, но и отражающее царившее снаружи запустение.
Оцеллус отворачивается от зеркала, говоря себе, что ей просто интересно поподробнее посмотреть картину маслом на стене.
Хотя так и есть. Теперь, когда она заметила картину, ей действительно становится любопытно. Не только из-за странных, арифметически выверенных образов, но и потому, что это первая картина, которую она увидела в этом месте.
Нимфа взлетает, отчего крылья протестующе ноют, требуя отдыха, и хочет подлететь поближе. Но замирает, когда замечает, что зеркало темнеет, а отражение комнаты погружается во тьму. Наконец, поверхность зеркала начинает напоминать чернила. Из глубины к ней выходит долгожданная Принцесса Ночи.
Оцеллус разворачивается и летит к зеркалу, приземляясь прямо напротив Луны. Они смотрят друг на друга, словно их разделяет окно.
— Отлично, ты добралась.
Нимфа слегка краснеет, чувствуя удовольствие от похвалы. Но ей нужны ответы.
— Где я? — настойчиво спрашивает она. После чего добавляет: — Где ты?
— Ты во дворце Найтмер Мун, Оцеллус, — отвечает Луна тоном матери, сообщающей плохие новости своему жеребёнку.
Нимфа чувствует удивление, но не от произнесённого имени. Слишком многое в интерьере указывает на бывшую злодейскую сущность ночной принцессы. И несколько гобеленов неумолимо напоминают похожие, из руин "Замка двух сестёр".
Но да, удивление Оцеллус вызвало само наличие у Найтмер Мун дворца. Из уроков истории следует, что принцесса Вечной Ночи не правила Эквестрией достаточно долго, чтобы успеть возвести хотя бы памятник, про дворец и говорить не приходится. Ни до своего изгнания, ни после.
Только если дворец не был построен для неё... может, какими-нибудь культистами?
Или... или если дворец был создан во время её изгнания...
О нет.
Внутри нимфы разверзается бездна отчаяния, она уже знает, что Луна скажет дальше.
— Ты на луне.
Оцеллус чувствует, как паника проходит, её дыхание постепенно возвращается в норму.
Луна наблюдает за ней из зеркала. Выражение лица принцессы нежное и в немалой степени встревоженное. Даже в панике, нимфе очевидно, что Принцесса Ночи хотела бы пройти сквозь зеркало и утешить её. Стало очевидно, что она не может, поэтому просто с сочувствием смотрит, тихо, заботливо и терпеливо.
Чуть раньше, в холле, Луна едва могла удержаться в зеркале достаточно долго, чтобы закончить фразу, но сейчас дала нимфе достаточно времени, чтобы уложить в голове новость, и Оцеллус осознаёт, что за всё это время принцесса ни разу не исчезла.
Наконец нимфа решает повторно задать вопрос, оставшийся без ответа.
— Луна, а ты где?
— Боюсь, что до сих пор у Домика на дереве, — отвечает принцесса. — В ловушке, заперта в коконе чейнджлингов, в паре шагов от зеркального портала.
Слова Луны возвращают воспоминания о последнем дне улья Кризалис, когда Старлайт Глиммер и Торакс пришли туда. Оцеллус помнит, что ночная принцесса уже попадала в кокон чейнджлингов.
— А остальные ребята там? Мои друзья? — спрашивает нимфа, представляя Смолдер и Йону, также заточённых в коконах. Галлус, Сильверстрим и Сэндбар просто залиты зелёной, проницаемой только для воздуха слизью.
— Не могу точно сказать, я сквозь эту зеленую жижу не вижу дальше маха пегасьего крыла, — с сожалением отвечает Луна. — Но я вижу поверхность зеркала, портал ещё работает.
Оцеллус чувствует, как в груди просыпается надежда.
— А я могу попасть обратно домой через него?
— Боюсь, что нет. Зеркало... перенастроено и работает не так, как должно, — в голосе принцессы слышится неуверенность, выдающая глубокое замешательство. — Зеркало больше не является порталом, но... оно точно что-то делает. Я обнаружила, что могу видеть через него дворец Найтмер Мун, но только через другие зеркала, и только по одному за раз.
Крохотный росток надежды замер. Но и не умер. Даже если это и не путь домой, то хотя бы неплохой инструмент, ценность которого сложно переоценить, и даже в таком состоянии зеркало сможет помочь вернуться назад. Ну и самое главное: теперь она не одна.
— Волненья прочь, — нараспев произносит Луна, пытаясь утешить юную нимфу. — Исчезновение лучших учеников и бывшей принцессы вряд ли пройдёт незамеченным.
Принцесса уверенно улыбается.
— Помощь прибудет.
Оцеллус хочет улыбнуться в ответ, но...
— Мы ушли в поход, значит, предполагается, что нас не будет несколько дней.
Улыбка Луны гаснет.
— Сие правда, — признаёт она. — Возможно, нам стоит взять дело спасения в свои собственные копыта. Во дворце есть портал в Эквестрию...
Нимфа подскакивает. Чего же принцесса сразу не сказала?
— Где?!
Луна предостерегающе поднимает копыто.
— Прямо сейчас физически его не существует, необходимо заклинание, крайне сложное и небезопасное. Я бы для начала проверила... — принцесса ночи замолкает, выражение её лица мрачнеет. Она ещё несколько мгновений думает над следующими словами. — Проверила части ключа, необходимые для восстановления портала, нужно узнать, что ключи на своих местах.
— Эм-м, Луна? — Оцеллус ценит желание принцессы не подвергать её лишнему риску, но здесь совсем не безопасно. И идея просто посмотреть на ключи не очень хороша, учитывая, что это место просто кишит чейнджлингами. И особенно когда местная королева улья что-то замышляет и, скорее всего, виновата в том, что случилось с порталом.
Ну и не стоит забывать, что дроны королевы Элитры активно охотятся за ней.
Она их жертва.
Оцеллус рассказывает Луне про местных чейнджлингов. Всё, что знает, всё, что подозревает.
Принцесса слушает, и её глаза постепенно расширяются по мере повествования. После того как нимфа заканчивает, Луна замолкает на несколько долгих минут. Наконец, когда она нарушает молчание, её тон становится крайне серьёзным.
— Это проблема, — признаёт принцесса. — После создания портала он так и будет открыт, пока его не закроют. Если ты используешь его, чтобы вернуться домой, то королева Элитра тоже сможет проникнуть через него.
Оцеллус морщится. Она узнала от того разговорчивого дрона, что именно это Элитре и нужно. Нимфа не хочет возвращаться домой ценой вторжения врагов в Эквестрию.
— А можно этого как-нибудь избежать?
Луна морщится.
— Единственный способ — уничтожить портал. Но он односторонний, и может быть уничтожен только с твоей стороны. Что ещё хуже, чтобы его уничтожить, его сначала в любом случае необходимо открыть.
Ушки нимфы опадают. Мышцы крыльев под надкрыльями напрягаются. Она почти видит висящую перед носом отравленную приманку. “Ой, гляди, путь домой! Прыгай или ломай!”.
Принцесса ночи морщится ещё сильнее. Она опускает голову.
— Мне очень жаль, Оцеллус, но боюсь, что всё хуже, чем я думала.
Нимфа слышит печаль в голосе Луны. Каждое слово тяжким грузом ложится на плечи ночной принцессы.
— Если эта новая королева чейнджлингов так изобретательна, как ты говоришь, значит, лишь вопрос времени, когда она сама придумает, как открыть портал.
Оцеллус кивает. Ей кажется, что Элитра если ещё не готова открыть портал, то крайне близка к этому. Нимфа делает глубокий вдох.
— Итак, как мне открыть его?
Оцеллус снова стоит у окна. Смотрит на покрытый пылью лунный пейзаж. Пытается осознать сказанное.
Луна не спешила открывать свои секреты. Даже когда согласилась, что их стоит раскрыть, в голосе явно прослеживалось, что делает это она с огромным нежеланием. И нимфа чувствовала, что в рассказе принцесса избегала некоторых, наиболее болезненных тем. Оцеллус не хотела давить на Луну, она лишь нежно подталкивала бывшую Найтмер Мун, давая ей достаточно времени и ровно столько уговоров, сколько было нужно самой принцессе. Постепенно Луна уступила и рассказала нимфе всё, что требовалось знать.
Чтобы изгнать Найтмер Мун на луну, понадобились Элементы Гармонии. По словам принцессы, чтобы открыть обратный путь была нужна не меньшая сила. Новость не сильно удивляет Оцеллус, потому что она прекрасно помнит, что для открытия зеркального портала между Эквестрией и луной понадобилась связь с Древом Гармонии.
Но вот что удивляет нимфу, так это новость о том, кто именно помог Найтмер Мун вернуться. Странные, чуждые сущности — духи звёзд, они дали Хозяйке Кошмаров четыре магических предмета огромной силы.
— Будет лучше думать о них, как о злых версиях Элементов Гармонии, — пояснила Луна. — Каждый резонирует с пороком, точно так же, как каждый из Элементов является проводником добродетели.
Принцесса печально смотрит на Оцеллус.
— Существует множество пороков, как и добродетелей. Но эти... эти пороки перекликались с четырьмя самыми сильными изъянами в сердце Найтмер Мун... в моём сердце.
Оцеллус смотрит на спутник Эквуса и вспоминает, как Луна, прикусив губу, свирепо смотрела на трон, а затем громко фыркнула от отвращения.
Мысль о том, что у Элементов есть антиподы, поразила нимфу. Она не могла не задуматься, были ли у Древа Гармонии противники? Ну или... злые родственники? И если пороки пришли со звёзд, напоминали ли звёзды Древо?
Голос Луны прервал её размышления.
— Эти... за неимением другого, давай наречём их "антиэлементы", разделены и спрятаны во дворце, и их нужно собрать вместе, чтобы открылся портал. И как только он откроется, через него можно будет пройти... или уничтожить его.
Впервые Оцеллус ощущает радость из-за того, что её друзья не здесь.
Нимфа всё ещё смотрит на безжизненную серую пустыню и спрашивает:
— Какой порок ближе всего?
— Зависть, — отвечает Луна.
Оцеллус внутренне морщится. Не такого она, конечно, ожидала.
За окном луна продолжает быть луной. Желая отвлечься, нимфа интересуется:
— А... на что похожа остальная луна?
Оцеллус слышит тихое фырканье и практически ощущает, как у неё за спиной Принцесса Ночи качает головой.
— Она везде такая же, как ты видишь за окном. Бесконечные пустоши и кратеры, — с горечью отвечает принцесса. — Пока Найтмер Мун была здесь, всё было по-другому, но с её уходом осталось лишь то, что ты видишь.
Нимфа поворачивается, любопытство вскипает в ней.
— Без магии дворца воздух снаружи ещё более разрежен и холоден, — добавляет Луна. — Так же магия поддерживает внутри привычную для Эквестрии гравитацию, а снаружи притяжение гораздо слабее. И учитывая твой способ полёта, с быстрыми взмахами крыльев, управлять им будет крайне сложно.
Такого Оцеллус не ожидала.
— На луне есть чем дышать?
— Конечно, сестра моя хотела пленить Найтмер, а не убить.
Нимфа осекается.
— Ой... Извините... Я не это хотела... Мне просто всё это очень интересно!
Луна с удивлением склоняет голову набок.
— Правда? До сего момента никто не испрашивал меня о прошлом. Боятся, думаю, или же просто знать не желают.
Принцесса Ночи на мгновение задумывается, после чего говорит:
— Продолжай. Задавай свои вопросы!
— Ты пробыла здесь тысячу лет, что ты ела?
Луна мрачно улыбается, кажется, довольная тем, что её наконец спросили, но недовольная самим вопросом.
— Поток магии, отправивший меня на луну, лишил меня... лишил Найтмер Мун большей части тёмной силы, рассеяв её по луне, оставив пятна.
Мордочку Оцеллус озаряет понимание.
— О-о-о! Изображение кобылы на луне!
— Верно, — кивает принцесса. — Везде, где было сие пятно, луна стала плодородной, благодаря тёмной силе. Растения, произрастающие в тех местах, были богаты тёмной эссенцией, пригодной в качестве пищи. По началу я ела сырые растения. Затем я... Найтмер Мун... нашла способ, как переработать растения в чистую эссенцию, которую она... я... использовала, чтобы создать сей дворец. А после создала слуг, что ухаживали за растениями.
Нимфа пытается представить Найтмер Мун с тяпкой. Изображение отказывалось формироваться в голове.
Луна притихла. После чего подняла копыто, указывая на одну из ниш, скрытую за стрельчатой аркой.
— Вон там, видишь колонны?
Оцеллус поворачивает голову в направлении копыта принцессы и обнаруживает три колонны, высотой примерно с неё. Нимфа кивает, находя их до странного знакомыми. Ей требуется немного времени, чтобы вспомнить, что точно такие же колонны она видела на кухне.
Чейнджлинг расправляет крылья и начинает быстро стрекотать ими, поднимаясь на ноги, после чего подходит ближе к колоннам, осматривая их. Каждая сделана из полированного оникса и увенчана ионической капителью, с гравировкой каких-то незнакомых рун.
— А для чего они? — интересуется Оцеллус.
— Это артефакт, который я... который изобрела Найтмер Мун, чтобы облегчить возведение дворца. Дозволь показать, как он работает. Подойди к картине, на которую ты смотрела при первом моём появлении в большом зеркале.
Нимфа кивает, отворачивается от ониксовых колонн и устремляется через тронный зал к картине на противоположной стене. Картина показалось крайне необычной и привлекла к себе внимание сразу как Оцеллус вошла в этот зал. Мастерски выполненное произведение искусства: чёрный диск луны, закрывающий лик солнца, огненные протуберанцы светила словно корчатся в агонии. За ним, на коричневой в крапинку древней бумаге, были нанесены цифры и уравнения, наброски фигур и измерительных линий, будто чертёж будущего изделия.
— Возьми картину и помести на центральную колонну.
Оцеллус делает как велено, превращаясь в драконью форму, чтобы лапами взять то, что похоже на бесценное произведение искусства, после чего летит к колоннам и ставит на капитель средней.
Всё это время Луна наблюдает за чейнджлингом, её глаза слегка увеличиваются, когда нимфа превращается. Как только картина оказывается на месте, принцесса одобрительно кивает.
— Картина — это эмблема затмения, печать Найтмер Мун. По ней артефакт сможет воссоздать печать.
— А что случилось с оригиналом? — спрашивает нимфа, пристально изучая картину, в её голосе явно слышится любопытство.
Луна отвечает лаконично.
— Я его уничтожила, но, быть может, мудро будет создать копию. Сия печать открывает магические замки, что запирают все наружные двери, на случай если возникнет нужда выйти за пределы дворца.
Оцеллус кивает. Вот и ответ на один из её вопросов. Но она обнаруживает, что этот ответ породил ещё множество вопросов. Если внешние двери запечатаны, то либо королева улья сделала это, либо Найтмер Мун запечатала дворец перед отбытием. И последнее кажется наиболее вероятным, магия цепей была похожа на магию пони. Нимфа видела, как канцлер Нейсей использовал аналогичное заклинание. Но что-то здесь всё же не сходится. Найтмер Мун была здесь одна, не считая ею же созданных слуг.
— Луна? — спрашивает нимфа, чувствуя, как хоровод мурашек ползёт по спине, порождая беспокойство. — А от кого... или от чего запиралась во дворце Найтмер Мун?
Принцесса притихла. И тишина длилась достаточно долго, чтобы Оцеллус посмотрела в большое зеркало, предположив, что связь прервалась и Луна исчезла.
Но ночная принцесса всё ещё была там. Нимфа чувствует, как её сердце сжимается, выражение лица Луны мечется между щемящей печалью и едкой горечью.
Оцеллус подлетает к зеркалу, ещё сильнее начиная беспокоиться.
— Луна, прости я...
— Нет нужды, — тихо, но твёрдо отвечает принцесса. — Уж если кому извиняться, то точно не тебе.
Луна словно сдувается, опуская голову. Её хвост и грива безвольно повисают, едва колышась в отсутствие эфирного ветерка.
— Найтмер Мун... я... ни от кого не запиралась. После того, как я покинула сие место, дворец должен был стать темницей... — принцесса делает глубокий вдох, после чего выдыхает, — для сестры моей.
Нимфа видит падение одной единственной слезы. Она не падает на землю, просто исчезает из реальности, достигнув уровня копыт Луны.
— Принцесса, я не хотела ворошить настолько плохие воспоминания.
Оцеллус приземляется перед зеркалом, принимая свою обычную форму. Она поднимает копыто, касаясь стекла.
Нимфе требуется некоторое время, чтобы собраться с мыслями, отвергая первые пришедшие на ум варианты. Ей не хочется говорить, понимая, что это может показаться снисходительным и тем паче высокомерным. Не стоит предполагать, что ей понятны чувства Луны. Вместо этого ей лучше рассказать о себе. Показать, почему именно она понимает. Позволить принцессе самой направить мысли в нужное русло.
— Я когда-то была "злым чейнджлингом", — говорит она Луне.
Общеизвестный факт, думает Оцеллус. Но она сомневается, что кто-то особо углублялся в математику. В отличие от её младшего брата и сестры, она не настолько юная, чтобы родиться уже после атаки на Кантерлот. Королева Кризалис не взяла личинок на битву, а магический импульс Шайнинга Армора и принцессы Кейденс вышвырнул атакующих в Бесплодные Земли, где чейнджлинги заново отстроили улей.
Возвращение личинок из Эквестрии не было первостепенной задачей для бывшей королевы нимфы. Оцеллус знает, что по меньшей мере один чейнджлинг выжил и нашёл дорогу в Понивилль, но ей кажется, что большинству так не повезло. И уж точно они не воссоединились с ульем.
Вздохнув, нимфа продолжает:
— Я никому не говорила, но я была достаточно взрослой чтобы поучаствовать в атаке на Кантерлот. Та старая я, кем я когда-то была, творила ужасные вещи. Когда я преобразилась, то отказалась от старой себя. Торакс показал нам, как это сделать, и мы все смогли. Я знаю, что я больше не тот "злой чейнджлинг". Но... мне понадобилась помощь Смолдер и небольшой толчок от Древа Гармонии... чтобы принять то, что я на самом деле по-настоящему изменилась.
Луна смотрит на неё.
— Я больше не та, кто творила ужасные вещи, — твёрдо произносит Оцеллус. — И ты тоже уже не она.
Принцесса улыбается, хотя нимфа видит, что печаль ещё не до конца покинула лицо Луны. Оцеллус удивлённо моргает, чувствуя незнакомую, но приятную смесь вкусов мёда и смолы. Любовь Луны. Совсем немножко, но почему-то она острее и чище, чем вся любовь, которую нимфа ощущала ранее, вкус живее самой жизни, проходящий сквозь зеркало так же легко, как слова.
— Мне это ведомо, Оцеллус, и я смогла простить себя.
Слова Принцессы Ночи искренни, но нимфа точно знает, что они не совсем правдивы. Но даже будь это полностью правдой, то разве может кто-то простить себя до конца?
Нимфа отринула прошлое, целиком отдав себя новой жизни, как это сделали все в новом, преображённом любовью улье (все кроме Фаринкса, конечно же). Но, несмотря на то, что она понимала, что больше не тот изголодавшийся по любви чейнджлинг, одна мысль о том, что может произойти, встреть она одну из тех пони, на которых нападала... или кормилась...
Поступки, которые она совершала во время вторжения Кризалис, до сих пор ранят. Кошмар, от которого никогда не избавиться.
— Знаю, — ответила Оцеллус. — Мы проходили историю в Школе Дружбы. Но ещё я знаю, что то, за что ты себя простила, всё ещё может ранить.
Луна несколько мгновений не реагирует, но после кивает с печальной улыбкой.
Нимфа улыбается в ответ и закрывает рецепторы, чувствуя лёгкий укол стыда. Она не специально, даже не осознавала, что они открыты.
Принцесса Ночи решает продолжить непростой разговор:
— Раньше я не мыслила в таком направлении. Но теперь мне ясно — в отличие от твоих друзей, ты не сможешь учиться на моих ошибках... ибо прошла те же уроки, что и я, самостоятельно.
Сухо усмехнувшись, она добавляет:
— Думаю, именно этот урок я хотела преподать в нашем походе...
Оцеллус навостряет ушки и склоняет голову набок.
— Думаешь? Разве не было какого-то плана?
Луна замолкает, хмурится, на её лице отражается волнение.
— Нет, я... Ты права. Мне нужно было... я...
Мордочка ночной принцессы кривится ещё больше от сосредоточенности.
— Я... я не помню. Я даже не могу вспомнить, чтобы хоть как-то планировала поход. И действительно ли я хотела привести вас сюда. Не помню даже, чтобы говорила со Старлайт... — глаза Луны распахиваются от тревоги. — Я почти ничего не помню за последние три дня! А если пытаюсь, то чувствую боль. Словно дыра...
Нимфа нервно сглатывает, когда её посещает ужасная мысль.
— Словно твои воспоминания утекают?
Она чувствует любовь ночной принцессы через зеркало. Странный сбой, позволяющий передавать больше, чем слова и изображение. Оцеллус могла бы питаться любовью Луны, если бы захотела.
"Но воспоминания — это не любовь, — говорит она сама себе. — Хватит дурацких мыслей, Оцеллус, кормление так не работает".
Но здесь королева чейнджлингов! Наверняка она крайне искусна в магии. Нимфе знакома лишь малая толика всех способностей Кризалис. А кто знает, на что способна королева Элитра?
Мысли Оцеллус возвращаются к чейнджлингу в фойе.
"Он знал моё имя! Откуда он знал моё имя?!"
Нетрудно заметить, как сильно встревожилась Луна. И из её слов следует, что она пришла к тем же умозаключениям, что и нимфа.
— Оцеллус! Эта новая королева более серьёзная угроза, чем я могла помыслить. Нет слов, чтобы выразить, какой вред она могла бы причинить, дотянись её копыта до моих мыслей... под угрозой не только безопасность Эквестрии, речь идёт о всех страхах и снах всех живущих! Ей нельзя дозволить вторгнуться в наш мир!
Нимфа снова смотрит на три колонны, на средней из них лежит картина. Остальные две остались пустыми.
Оцеллус внимательно смотрит на колонну, и в её голове сам собой возникает вопрос (но хотелось бы верить, что он не был внушён со стороны).
— Почему не появляется печать Найтмер Мун? — она едва сдерживается, чтобы не добавить: "Как включить эту штуку?"
— Артефакт создает всё из тёмной эссенции, — отвечает Луна. — Тебе должно предоставить её.
О! Имеет смысл. Конечно, у Найтмер Мун эссенции этой было с избытком, а ей-то откуда её взять?
— Положи что-нибудь, сделанное из тёмной эссенции, на левую колонну, и артефакт вытянет эссенцию из неё, — подсказывает принцесса.
— Что, например?
Луна ухмыляется.
— Да всё что угодно. Весь дворец Найтмер Мун сделан из тёмной эссенции. Но не извлекай эссенцию из нужных вещей, в процессе они разрушатся.
После недолгого размышления принцесса добавляет:
— Для создания вещей, не имеющих какой-то силы, понадобится совсем немного эссенции. Для печати же тебе потребовалось бы полностью уничтожить содержимое нескольких комнат. Оружие и существа из тёмной эссенции подойдут куда лучше.
Оцеллус чувствует, как её глаза расширяются, а дрожь потрясения пробегает по телу от одной только мысли о том, чтобы превратить живое существо в инструмент. Она быстро напоминает себе, что делала так не Луна, а холодная и жестокая Найтмер Мун.
Принцесса замечает реакцию нимфы и быстро проясняет:
— Оцеллус, я не предлагаю, и тебе явно не следует убивать кого-то для создания печати!
Нимфа чувствует, как расслабляется, а напряжение медленно начинает сходить на нет. В конце концов, разум вновь перескакивает на её битву в фойе и оружию, которым пользовался чейнджлинг. К тому самому оружию, что сейчас запечатано в королевское желе.
И на кухне был такой же набор ониксовых колонн. Если Найтмер Мун строила этот дворец, она уж точно хотела бы сократить время на перемещение мебели и всего прочего, для чего наверняка заполнила этими колоннами весь дворец.
Оцеллус даже не нужно было спрашивать, как много артефактных колонн разбросано по нему. Почти спавшее напряжение возвращается, когда она осознаёт, что у улья есть доступ как минимум к одному набору колонн. Королева Элитра использует их для создания оружия. И мигом приходит ещё более жуткая мысль:
Если королева Элитра уже сейчас так изобретательна, что же она придумает, получив доступ ко всем кошмарам зквестрийцев?