Если бы желания были понями. Книга II

04. Проснувшийся аппетит

Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, с нетерпением ждал наступающий учебный год. Его план по возвращению Гарри Поттера — Мальчика-Который-Выжил, Победителя Волан-де-Морта, приёмного сына принцессы Эквестрии Твайлайт Спаркл (честно говоря, без последнего титула директору жилось бы гораздо спокойнее) — на второй год обучения в Хогвартс сработал словно по волшебству, каким бы каламбуром это ни звучало. От этой мысли счастливый Альбус широко улыбнулся.

Новость о том, что Гарри будут сопровождать ещё тридцать девять учеников, не считая трёх его «подруг по табуну», добавила директору хорошего настроения, словно метафорический торт, который выставили коллеги на его день рождения! То, что среди них будет всего девять мальчиков — словно толстый слой глазури на том торте. А дополнительные сотрудники, что прибудут вместе с детьми — десять единорогов, по шесть пегасов и земных пони и один зебриканец, которые будут сопровождать атлантов и работать помощниками преподавателей, помогая в различных учебных мероприятиях, и вовсе представились престарелому магу щедрой порцией мороженого поверх пресловутой глазури, да ещё и политого горячей помадкой!

Ещё пару лет назад Дамблдор в жизни не поверил бы, что можно заполучить столько новых учеников и помощников за раз! И всё это только потому, что не смотрел на сквибов с предубеждением и не отказывался вести с ними дела, а конкретно в этом случае согласился пообщаться со знакомыми Аргуса Филча, смотрителя школы, и Арабеллы Фигг, женщины-сквиба, которую он пристроил приглядывать за Гарри на Тисовой улице. Через них он передал предложение принцесс о работе в стране, где сквибы могут творить магию — и был немало удивлён как числом отозвавшихся сквибов, так и тем энтузиазмом, с которым они забросали его письмами! Судя по всему, эти несчастные поддерживали между собой связь через периодические отправки сообщений совами, а может быть, даже и через маггловскую почту! Похоже, как пришёл к выводу директор, стремление поддерживать общение как-то связано с их общей трагедией, желанием найти кого-то, кто понимает, через что им приходится проходить в жизни.

Мистер Филч и вовсе решил предложение провести летний отпуск в Эквестрии совместить с рабочей командировкой… что сработало даже слишком хорошо — директору пришлось буквально убеждать этого человека вернуться назад! И то, что ему оставалось каких-то два года до полноценной пенсии — дослужить до положенных двадцати пяти лет стажа — его не особо-то и убедило. Альбусу пришлось отправить аж целых три письма — притом клятвенно пообещать в последнем нанять двух помощников, и только потом Аргус, наконец, согласился — очень уж старому сквибу понравилось летать, так сказать, «своим ходом». По понятным причинам, у Филча никогда не было метлы (кроме, разве что, тех, которые он изъял у озорников), чтобы ощутить всю прелесть полётов.

Не стоит забывать и то, что там к нему впервые за многие годы относились нормально и, не выделяли среди прочих как «не такого», не то, что студенты в Хогвартсе. Пони приняли Аргуса в свою среду как одного из своих — надолго потерявшегося родственника, который, наконец, вернулся в табун. Он больше не ощущал себя ущербным. Похоже, даже миссис Норрис там понравилось больше чем здесь, да и по признанию Филча, отношения у них стали лучше, чем раньше.

А ещё Филч упоминал, что был до глубины души поражён и тронут тем, сколько кобыл (притом довольно привлекательных даже на его — человека — взгляд) проявили к нему интерес — некоторые чуть ли не прямым текстом предлагали, как там говорится, «создать табун»! И это ему — сквибу! Да он из-за этого проклятого статуса за всю свою жизнь не заинтересовал ни одну девушку даже из магглорожденных семей, а уж про дочерей магических родов и упоминать не стоит — а в Эквестрии всем было попросту на это плевать.

К счастью, Альбус в конце концов всё же смог уломать Аргуса вернуться в Хогвартс и отработать следующие два учебных года, после которых тот сможет заслуженно выйти на полноценную пенсию. Впрочем, сквиб упёрся несуществующим рогом, пока не выторговал себе право проводить все летние каникулы в Эквестрии.

Директор знал, что многие древние рода сейчас активно заняты попытками отследить отсечённых от родового древа сквибов, правда, успехи в этом у них были… так себе. Большинству из нейтральных и так называемых «светлых» семей удалось без особых усилий «восстановить» эти связи — только подтверждая подозрения Дамблдора, что они особо и не рвали связи с ними, а скорее лишь притворялись перед остальным магическим обществом, чтобы избежать порицания со стороны других магов.

А вот успех «тёмных» семей оказался околонулевым — впрочем, тут они сами виноваты: в кои-то веки их традиция убивать сквибов или стирать память немногим выжившим, кого пощадили, заставляя забыть о принадлежности к роду, обернулась против них самих. Альбус прекрасно понимал, что вся активность магических родов, связанная с «возвращением» сквибов, имела целью не благотворительность, а попытки установить дополнительные контакты с Эквестрией через отправку на ту сторону портала своих агентов. И хотя сквибам из «тёмных» семей можно было лишь посочувствовать, но для него это создавало монопольную возможность выступить посредником между частью магических родов и эквестрийцами. Всем семьям хотелось обзавестись связями с Атлантидой, но у некоторых просто не оказалось иного выбора, кроме как обратиться к нему за помощью.

В любом случае за предоставленные директором галлеоны старый замковый сквиб притащил назад огромную кипу книг о стране по ту сторону портала и её истории. Глядя на целый шкаф, забитый книгами атлантов, Дамблдор не жалел ни единого потраченного кната, считая их вполне достойной компенсацией за будущую потерю своего смотрителя. К сожалению, в замке было полно обязанностей и проблем, что не решить по мановению одной лишь палочки — тех самых, которые маги как раз таки привыкли решать магией — и которые неизбежно приводили к проблемам, поскольку замудрёные многослойные чары, коими изобиловал замок, местами вступали в противоречие с новыми, а то и сами с собой, стоило их только потревожить.

Может, стоит нанять на замену родителей кого-то из магглорожденных? Или, может быть, их не обладающих магией братьев и сестёр? Тогда ему не нужно будет в будущем ломать себе голову из-за того, что сотрудников-сквибов переманит более дружелюбная магическая обстановка Эквестрии или что они потянутся туда вслед за своими семьями.

Что ж, пожалуй, стоит тщательно это обдумать. И посоветоваться по этому поводу с Северусом и Минервой.

—=W=—

Возвращаясь в свой кабинет после обеда, директор никак не ожидал увидеть новую дверь рядом с охраняющей вход горгульей. Заглянув внутрь нового помещения, Дамблдор обнаружил копию карты школы, висевшей на одной из стен его кабинета, только эта карта занимала здесь вообще всю стену — от угла до угла. Напротив неё стояли стол и четыре стула, обращённые к карте. Стена за стульями была заставлена шкафами с документами, которые, судя по всему, раньше находились в логове Филча и использовались для хранения отчётов и запрещённых предметов.

Вернувшись в свой кабинет, директор, к своему немалому облегчению, увидел, что ступени зачарованной самодвижущейся лестницы ничуть не изменились из-за появления нового помещения по соседству, а карта Хогвартса как висела на стене, так и висит нетронутой.

Что ж, Дамблдор был вынужден признать, что новое помещение с дубликатом карты придётся как нельзя кстати: старостам и профессорам больше не придётся торчать в его кабинете, чтобы наблюдать за студентами, выбирающимися «погулять» по ночам, а он по-прежнему мог отслеживать людей, не покидая рабочего стола.

Удобно во всех отношениях.

Надо будет как-то наградить домовых эльфов за их столь необычную инициативу.

—=W=—

Пусть им и удалось заранее многое разузнать об этой «терра инкогнита», несколько раз «случайно» встретив рабочих-пони в местных барах и ресторанах Понивилля, новый мир, в котором очутились трое чейнджлингов-беглецов, просто поразил их. И это притом, что они заранее приобрели несколько импортированных книг, из которых почерпнули ещё больше информации.

Тем не менее привычка сомневаться во всём, что они слышали не от сородичей по улью, никуда не девалась. Наверняка ведь и пони, и книги всё преувеличивали, так? Да и люди, которых они осторожно расспросили, видимо, тоже малость привирали. Нет, ну кто не станет преувеличивать достоинства своего дома?

Реальность же заставила беглецов застыть с отвисшей челюстью, вытаращив круглые от шока глаза. В Лондоне буквально всё оказалось просто огромным. Да один только город сам по себе наверняка переплюнет по численности всё население Эквестрии! А уж улей лингов на этом фоне и вовсе потеряется. Впрочем, им такие масштабы только на копы… на руку. Если уж среди пары сотен пони трудно найти одного-единственного линга, то насколько труднее это станет среди многих тысяч?!

Увы, пусть они без особых усилий смогли затеряться среди людей, эмоций, которые они могли собрать в местах большого скопления человеков вроде парков и ресторанов или даже подменив кого-то на ночь, судя по предварительным наблюдениям, будет едва хватать для всех их нужд. Без поддержки улья за спиной им потребуется немало времени, чтобы обустроиться здесь со всем комфортом.

Вот поэтому их троица с самого начала планировала исследовать мир магов.

На поиски «Дырявого котла» ушёл целый день — Лондон оказался воистину огромным! Ещё день чейнджлинги потратили на изучение подступов к нему. Пусть за это время беглецы не обнаружили ни малейшего признака, что за пабом велась слежка, немногочисленные контакты с людьми в Эквестрии заставили их считать, что с большой вероятностью за ним всё же наблюдают. Да и заклинание обнаружения чейнджлингов, наложенное на уличную дверь паба, они прекрасно ощущали, когда проходили достаточно близко под прикрытием иллюзорных личин.

На четвёртый день они с некоторой опаской всё же решились войти в паб. Эрл пошёл первым, сёстры следовали за ним на большом расстоянии. Если он вдруг упадёт, они планировали подхватить его магией и сбежать. Когда Эрл буквально через мгновение снова вышел наружу, они поспешили за ним.

Встав чуть сбоку от уличной двери и сделав вид, что что-то увлечённо обсуждают, линги принялись внимательно наблюдать за посетителями, прибывающими через камин. Вскоре, разобравшись, что нужно делать, они не торопясь направились к двери за барной стойкой, рассчитав время так, чтобы оказаться в небольшом, обнесённом высокой стеной пространстве аккурат вслед за очередной вышедшей из камина ведьмой и пройти вслед за ней в переулок.

Открывшееся их взорам зрелище разительно контрастировало с остальным Лондоном, на знакомство с которым линги потратили предыдущие три дня. Всё вокруг казалось вырванным откуда-то из другой эпохи. Не меньше самой улицы и её обитателей их поразило, как маги походя пользуются палочками и что при этом ими вытворяют.

Лишь благодаря выучке в улье тройке беглецов удавалось сдерживать желание начать крутить головами во все стороны, рассматривая чудеса этой удивительной улицы, пока они медленно, но верно приближались к намеченной цели — огромному трёхэтажному белому зданию, которое выглядело… неправильным: линии фасада не были параллельны ни друг другу, ни окружающим их зданиям, даже колонны по обе стороны от входа стояли неровно и клонились то туда, то сюда. Выбор цели был совсем не случаен. Да, у них имелись драгоценные камни, но денег ни на этот странный мир магов, ни на более приземлённый мир Лондона, лежавшего за пределами паба, у иномирян не было. Следовательно, им следовало в первую очередь направиться в Гринготтс — именно там, насколько они узнали из подслушанных разговоров побывавших здесь пони, можно обменять драгоценности на местные битсы… галлеоны, вроде.

И вот уж кого трое чейнджлингов не ожидали увидеть в Гринготтсе, так это гоблинов — притом опрятных, хорошо вооружённых, судя по стоящим у входа стражам, и явно богатых гоблинов. Не то, что их эквестрийские сородичи, о которых им рассказывали инструкторы — те проживали небольшими племенами в крошечных, скрытых от посторонних анклавах и пользовались примитивными, в основном каменными, инструментами. Впрочем, тройка беженцев уже своими глазами не раз убедилась: ничто с эквестрийской стороны портала не могло даже приблизиться к изощрённости и сложности человеческих технологий. А значит, им придётся быть очень осторожными.

И видя столь разительный контраст между двумя существующими бок о бок обществами, чейнджлинги всё никак не могли понять: как ведьмы и маги могли игнорировать большую часть этих технологий? Они что, не понимали, насколько всё стало бы проще, смешай они магию и технологии воедино? Даже им троим, знающим о достижениях пони явно недостаточно, было очевидно, что из-за полного игнорирования достижений технического прогресса общество магов осталось далеко позади даже общества эквестрийского. Не меньше их ставило в тупик то, что, хотя в распоряжении местных ведьм было гораздо больше заклинаний, чем у эквестрийских единорогов, они в большинстве своём не демонстрировали ничего, на что не были бы способны эквестрийцы, а в некоторых областях и вовсе безнадёжно от них отстали.

Впрочем, те немногие разделы магической науки, в которых маги всё же преуспели, оказались далеко за гранью того, что эквестрийцы могли себе даже представить! Одни только заклинания каминного перемещения и незримого расширения пространства оказали на общество пони просто огромное влияние. Мгновенные путешествия практически в любую точку мира! Место для хранения чего угодно и вес больше не были неразрешимой проблемой!

Не меньшие изменения в Эквестрии принесли немагические устройства. Телефоны, телевидение и пулемёты совершили у пони настоящую революцию. А благодаря новой промышленной базе больше ни одна другая раса за пределами Эквестрии не посмеет даже подумать как-то задеть принцесс! Что ни говори, им троим повезло: они сбежали как раз вовремя и теперь с содроганием думали о том, как же теперь будут выживать другие Ульи с этими улучшениями, столь быстро завоёвывавшими популярность среди пони. А уж насколько изменится их бывший мир после повсеместного внедрения этих идей и изобретений они и вовсе боялись представить.

Бегло осмотрев вестибюль банка, линги направились к гоблину-кассиру.

— Простите, мы хотели бы обменять несколько драгоценных камней на… галлеоны? — начала разговор Эсси и стала терпеливо дожидаться ответа гоблина. — И, возможно, фунты?

Не торопясь доделав то, чем он там занимался, гоблин посмотрел на неё как на пустое место и буркнул:

— Ну, и где?

Эсси пожала плечами и начала вытаскивать драгоценные камни из карманов одежды и выкладывать на прилавок. Спутники быстро последовали её примеру. Гоблин бесстрастно наблюдал за этим действом, и только когда они закончили, взял самый большой камень, внимательно изучил его через увеличительное стекло, зачем-то лизнул, изучил его под лупой повторно. Затем почему-то уставился на них, разочарованно вздохнул и, достав банковскую сумку, смахнул в неё все драгоценности.

— Косозуб, — гаркнул он, и тут же из очереди ожидающих гоблинов к нему подскочил посыльный, которому он и передал сумку.

Уже вскоре всех троих сопроводили в кабинет мастера Ножемётчика. Гоблин внимательно изучил переданные посыльным драгоценные камни, разделив их на две неравные кучки. Затем откинулся на спинку стула и с не меньшим вниманием изучил посетителей. Ни один из них не занял предложенные стулья и не встал вплотную к столу. Эрл скучающе оглядывал комнату — за него всё сделают специально обученные разведчики. Эмми и Эсси, в противоположность ему, стояли в позах воина — слегка пригнувшись, пытаясь держать в поле зрения всех четырёх стражников, а заодно и гоблина за столом. Они были готовы сражаться, если понадобится.

— Или вы сейчас же снимете с себя иллюзии, — прорычал гоблин, привлекая удивлённое внимание Эрла, — или можете убираться отсюда.

После минутного колебания (и неслышимого для остальных обсуждения этого требования) Эрл поднял палочку и быстро отменил первый слой иллюзий, наложенных как на него, так и на сестёр.

Не то чтобы оценщик в этот момент был абсолютно уверен в своих предположениях, но даже если бы камни не выдавали эту троицу с головой, их поведение и позы несли почти исчерпывающую информацию. Эти посетители реагировали явно иначе, чем британцы, с которыми обычно пересекались гоблины: не пялились, не колебались и не боялись, как большинство магглов, но, судя по одежде, магами они тоже не были. Вели себя осторожно, но не выглядели запуганными. Казалось, они как магглы — мало что знают о банке, но магия как таковая их не пугала, в отличие от магглов. Говорили они без акцента, но вели себя так, будто видят гоблинов впервые. Под эти параметры подходила только одна группа — эквестрийцы.

Да, эта троица не могла похвастаться теми возмутительно яркими цветами волос, которыми щеголяли остальные эквестрийцы, но выглядели они как брат с сёстрами. А ещё эти трое имели далеко не мимолётное сходство с одной эквестрийской ведьмой. На память гоблин пока ещё не жаловался, а потому прекрасно видел: поставь их четверых рядом — и любой скажет, что эти трое — брат с сёстрами, а та ведьма — их тётя или двоюродная старшая сестра.

— Вы недавно прибыли из Эквестрии, — безапелляционно заявил гоблин, одним взглядом указав на рассыпанные по столу драгоценные камни. — Такие кристаллы характерны именно для этого региона.

Эрл встревоженно посмотрел на гоблина, но, прежде чем он успел сделать что-то ещё, Эмми резко приказала ему через мыслесвязь: «Не двигайся!», приправив эту команду вспышкой ярости из-за того, что их недоросль не сумел сохранить самообладание.

До этого четверо охранников излучали только настороженную скуку.

— Извини, — ответил Эрл упавшим тоном и, защищаясь, добавил: — У меня ведь нет твоей подготовки.

Но ущерб уже был нанесён. Охранникам больше не было скучно. А ведь она ему во всех подробностях передала, что именно он должен сделать, если всё пойдёт в тартар. И так всё провалить за секунду. Сама Эсси, как и Эмми, не отреагировали ни единым движением мускула.

Ножемётчик излучал веселье словно ребёнок, столь успешно их подловив.

— Мы знаем, что у эквестрийцев есть другой облик. Прежде чем мы продолжим, вы должны показать нам своё истинное обличье.

Некоторое время линги молчали, яростно обсуждая по мыслесвязи, что им делать. Родной облик беглецы, естественно, показывать не собирались — не хватало ещё раскрыть этому миру факт существования чейнджлингов! А потому они один за другим приняли облик тех пони, которых когда-то видели — единорога, пегаса и земного.

Ни у кого из этих трёх цвета грив, хвостов и шерсти не совпали. Хоть окрас выбранных каждым из них обликов был довольно обычным по стандартам Эквестрии, однако индивидуальное сочетание оных (причём у каждого из троицы!) оказалось настолько противоестественным и оскорбительным для взгляда гоблина-оценщика, что при попытке запомнить вызвало у него дикую мигрень — некоторые цвета категорически не следует размещать рядом, даже если они пастельные. А ещё они больше не были похожи на родственников — впрочем, подобное гоблины и ранее видели у эквестрийцев, пусть какие-то родственные черты у тех сохранялись, и при желании их можно заметить.

Продержав понячьи обличья достаточно долго, чтобы гоблин успел во всех подробностях их рассмотреть, они превратились обратно в человека. К счастью, гоблин, похоже, не обратил никакого внимания на окутывавший их во время превращения зелёный огонь, характерный для «фирменной» способности чейнджлингов.

Ножемётчик снова смерил их троицу оценивающим взглядом.

— Каковы ваши отношения с прочими эквестрийцами?

Линги-беглецы уставились на него, не понимая, что он имеет в виду. Гоблин раздражённо вздохнул.

— Вы прибыли сюда без знакомого с банковскими процедурами сопровождения, обычно выделяемого принцессами, и судя по тому, что вы использовали иллюзии, и тому, что вы явно спешите избавиться от драгоценных камней, не хотите, чтобы они узнали об этом. Почему?

— Наши отношения с остальными эквестрийцами довольно… сложные, — осторожно сказала Эмми после очередного яростного обмена мнениями. — Достаточно будет сказать, что узнай они о нашем здесь присутствии, они бы очень… расстроились и устроили бы на нас самую настоящую охоту. Но они понятия не имеют как мы выглядим, поэтому мы можем легко избежать встречи с ними.

Какое-то время Ножемётчик сидел и думал, хмуро сверля их троих взглядом прищуренных глаз.

— Банк заплатит двадцать пять тысяч галлеонов за вот эти девять драгоценных камней и тысячу за все остальные, — наконец изрёк он. — Вам понадобится хранилище для этих средств, так как вы не сможете унести столько галлеонов. Вы хотите одно хранилище для вас троих или по одному на каждого?

С этими словами он открыл ящик и бросил на стол три каких-то скомканных предмета. Эрл сморщил нос, глядя на кожу, из которой они были сделаны, но ничего не сказал.

— Одного хранилища достаточно, — ответила Эмми.

— На какое имя вам нужно будет открыть это хранилище?

Линги откровенно растерялись от такого поворота событий — они не предполагали ни того, что гоблины опознают происхождение драгоценных камней, ни того, что им предложат за них так много… по крайней мере настолько много, что это невозможно унести с собой.

— Даже в пределах Гринготтса имя, на которое открыто хранилище, не будет раскрыто никому, не имеющему для этого прямой потребности. Большинство транзакций осуществляется просто по номеру сейфа.

Это заявление слегка обнадёжило тройку беглецов, но какое имя можно использовать, чтобы эквестрийцы не поняли, что здесь побывали чейнджлинги, и уж тем более чтобы их существование не раскрыли люди? В конце концов, только линги могут называть друг друга 370,456МЕ, а также 370,456СЕ или УРЛ370,456.

— Или вы хотите, чтобы Гринготтс активировал для вас пустое хранилище, ранее открытое на имя ныне покойного мага из угасшего рода? — после паузы предложил оценщик, раздражённый их молчанием. — Если вы сделаете так, то будет взята небольшая дополнительная плата, — добавил он и одарил их широкой улыбкой, обнажившей множество мелких, но длинных и острых зубов.

— Сколько? — только и спросила Эмми, всё ещё консультируясь со своими товарищами.

— В обычных условиях подобное обошлось бы вам в две тысячи галлеонов за «возрождение» какого-нибудь мелкого рода незнатного происхождения. Однако, — гоблин напряжённо подался вперёд, — мы не станем брать с вас плату за это, если вы расскажете мне о политической ситуации в Эквестрии. Мы уже обсуждали этот вопрос с другими и хотим проверить точность и правдивость некоторых фактов.

Эмми отчётливо чувствовала, что гоблин норовит воспользоваться их невежеством, а потому поспешила уточнить:

— Какие ещё комиссии может взимать с нас банк?..

Переговоры не продлились долго, и Эмми, наконец, согласилась на сделку с гоблином. Впрочем, если они не станут трепаться о своих сородичах-лингах, оставшихся в Эквестрии, особых причин отказывать в предоставлении информации у них не было — вряд ли рассказ о жизни пони там как-то навредит их жизни здесь. В обмен гоблины согласились в течение года не взимать с них плату за пользование хранилищем и привязанными к нему кошельками.

Далее Ножемётчик кратко объяснил, что общество магов и ведьм зиждется на основании семей, как и у эквестрийцев. Однако, в отличие от пони, все члены человеческой семьи имеют общую фамилию. Так Эмми, Эсси и Эрл стали Понсфутами — семейством, только недавно вернувшимся из-за границы. А уж кем они там друг другу приходятся — брат с сёстрами, супружеская пара с сестрой одного из супругов или же муж с двумя жёнами — гоблину было откровенно плевать.

— Кошельки будут привязаны к вашему хранилищу — кстати, его номер семь тринадцать, — сказал он и, вытащив небольшую пачку пергаментов, начал что-то строчить на них. — Когда в вашем хранилище остаётся лишь сотня галлеонов, кошельки изнутри становятся зелёными; при пятидесяти галлеонах они становятся оранжевыми; при десяти — чёрными. При нулевом балансе они просто не откроются. Капля крови в каждый кошелёк привяжет его именно к вам. Каждый из вас может капнуть кровь во все три кошелька, но сделать это надо прямо сейчас. — Ножемётчик перестал писать и, вытащив серебряный нож, положил его рядом с кошельками.

— За замену испорченного или потерянного кошелька взимается плата, — добавил гоблин после паузы, возобновляя заполнение форм. — Все ваши недоразумения с другими не должны пересекать ступеней Гринготтса. В Гринготтсе имеют значение только законы гоблинов. Нарушение закона гоблинов обычно карается смертью. Нападение на гоблина также карается смертью на месте — разве что вам, — гоблин криво ухмыльнулся, — удастся отбиться. Нападение на кого-либо другого в стенах Гринготтса также противоречит нашим законам. Использование палочек в Гринготтсе без разрешения запрещено.

Ножемётчик закончил писать и бросил бумаги в ящик, затем, скрестив руки на столе, впился в их троицу взглядом и приподнялся на локтях, чуть подавшись вперёд.

— Прочие нарушения предусматривают наказание от штрафов и конфискации хранилища до смерти. Это ясно?

Чейнджлинги синхронно кивнули.

Из стола донёсся глухой удар. Гоблин открыл ящик и вынул брошюру и три ключа.

— Это ключи от вашего хранилища. Не теряйте их, за замену взимается плата. Капните на них кровью, как и в кошельки.

Оценщик сдвинул кошельки, ключи и брошюру к краю стола и дождался, пока они выполнят то, что он им сказал. Это не заняло много времени. Едва Эсси положила нож обратно на стол, гоблин злобно ухмыльнулся — по крайней мере, для них показ зубов был проявлением злобы — и начал задавать вопросы, подробнейше записывая ответы Эмми.

Только через несколько часов троим чейнджлингам удалось покинуть банк. Ножемётчик милостиво разрешил им возобновить свои «взрослые» иллюзии, прежде чем они покинули его кабинет. И теперь тройка чейнджлингов-беглецов сидела на улице в кафе-мороженом Флориана Фортескью, потягивая какую-то газировку, и пыталась решить, что делать дальше. Как оказалось, это общество было намного сложнее, чем они ожидали. Без ресурсов и поддержки улья они чувствовали себя ещё уязвимее, чем в Эквестрии.

— Нам отчаянно нужна информация, — заявила Эмми через мысленную связь, глядя на залитую полуденным солнцем улицу.

— И место, где можно обосноваться, — вставил Эрл, глядя в другую сторону — ему был любопытен мир, в котором они очутились, да и настороженного отношения к нему своих сестёр он не разделял — трутень обоснованно ожидал, что они сделают то, что должно.

Эмми посмотрела на него, затем бросила взгляд в третьем направлении — никто не сможет подкрасться к ним незамеченным.

— И разобраться с нашими легендами — они должны звучать достоверно, — добавила Эсси.

Эмми вздохнула и потёрла лицо рукой. Какое странное, непривычное ощущение…

Эсси в это время прищурившись смотрела на банк, и её лоб постепенно хмурился. Вдруг она вскочила и, торопливо бросив: «Ждите здесь. Я кое-что заметила», умчалась. До оставшихся донеслись отголоски её удивления, подозрения и слабой надежды.

Эмми с Эрлом стали наблюдать за тем, как их сестра подошла к правой стороне ступеней, ведущих к дверям Гринготтса, на мгновение присела, глядя на землю у первой ступени, и доносящееся от неё удивление достигло пика, затем вспыхнула надежда, что с новой силой всколыхнула подозрения. Эсси скептически оглядела переулок, затем подошла к стене на правой стороне Гринготтса, где та встречалась со стеной следующего магазина, пару мгновений вглядывалась в витрину магазина, затем наклонилась ближе, положив руку на кирпичи рядом с ней.

Следом Эсси прошла мимо этого магазина и магазина мадам Малкин, что торгует мантиями, но остановилась у края витрины этого заведения и тоже на мгновение заглянула внутрь. Затем она подошла к окну следующего магазина — «Флориш и Блоттс». После чего внезапно рванула обратно к ним, взбудораженная, счастливая и меж тем напуганная.

— Здесь есть линги! — практически прокричала Эсси в их головах. — То-то я думала, что заметила метку, когда мы входили! Она тоже рабочая особь из улья Кризалис. Следующий знак должен быть между… — она посмотрела в переулок мимо банка.

— «Гэймбол и Джейкс» и «Волшебным зверинцем»! — закончила за неё Эмми. — Третье окно с другой стороны от банка.

Три чейнджлинга кивнули друг другу, допили напитки и разошлись в разные стороны: Эмми направилась к заведению, расположившемуся между магазином, торгующим магическими тварями, и лавкой приколов, Эсси — к проулку за магазином «Всё для квиддича», а Эрл направился в лавку магических инструментов. Тщательно прочесав Косой переулок, они снова встретились пятнадцать минут спустя и стали собирать цельную картину из обнаруженных ими знаков, оставленных другим лингом.

— Похоже, нам нужно отправить сову… эль… де… рип? — сказала Эсси и кивнула дальше по переулку — туда, где, как указывалось в сообщении, было отделение совиной почты.

— А вы не думаете, что эта Элли может оказаться из нашего выводка? — вдруг передал мысль Эрл, наблюдая с остальными за тем, как отправленная ими сова скрывается где-то на западе.

— Мне больше интересно, что обозначает этот «Рип»? — отметила Эсси.

— Возможно, адрес, — предположила Эмми. — Да и не важно это. Нам нужно просто подождать.

— Ну что, в «Дырявый котёл»? — предложил трутень.

— Мы же так и написали, что будем ждать ответа там. Впрочем, думаю, причин торопиться у нас нет. Сомневаюсь, что она сможет добраться сюда быстрее, чем за час, а мы тем временем успеем узнать чуточку больше и осмотреться в Косом переулке, а потом понаблюдать за людьми, устроившись в тёмном углу этого паба.

Дальше беглецы решили, никуда не торопясь, просто погулять по Косому переулку. Покупать те же книги сейчас будет пустой тратой времени — они понятия не имели, какие им могут пригодиться, и потом они и так узнают всё, что знает эта «Элли», когда встретятся с ней. Она явно знает поболее их — и как минимум пробыла здесь достаточно долго и чувствовала себя достаточно безопасно, раз уж решилась оставлять сообщения сородичам-инфильтраторам — не просто знак «Я здесь была», а ещё и способ с ней связаться.

Все трое почувствовали немалое облегчение, когда на почтовой станции сова без лишних вопросов приняла их послание — они боялись, что оставившего сообщение лингабольше нет, что она уже погибла, оставив после себя лишь несколько коротких сообщений. Что ж, на подобный риск вынужден идти каждый инфильтратор. К счастью, совиная почта, при использовании которой сразу же становилось ясно, что адресат жив (иначе сова просто не стала бы улетать с письмом), сильно уменьшила их сомнения.

Они понятия не имели, как далеко эта «Элли», поэтому быстрого ответа не ожидали. Возможно даже, им придётся снять комнату на ночь.

—=W=—

— Думаю, это был приятный ужин, не так ли? — сказала принцесса Селестия, оглядывая свою семью, сидящую за столом.

— Да, сия трапеза восхитительной была, — согласилась её сестра, принцесса Луна.

Принцесса Твайлайт молча вздохнула, осторожно погладила себя по животу и кивнула соглашаясь.

— Безусловно, тётушка, — отметил принц Блюблад, с улыбкой подняв глаза от своей тарелки. — Хоть питание в посольстве организовано весьма недурно, особенно если учитывать источник продуктов на той стороне портала, но ничто не способно превзойти еду здесь, во дворце, по внешнему виду, исполнению и вкусу. Пожалуйста, передайте поварам мою признательность и комплименты за хорошо приготовленный ужин, — добавил он, слегка повернув голову к метрдотелю.

Кобыла сделала реверанс и широко улыбнулась.

— С удовольствием, принц Блюблад, — ответила она, пока другие официанты убирали со стола.

— Блю, — начала Селестия, — читать твои отчёты с той стороны портала весьма интересно, но какому счастливому случаю мы обязаны удовольствием лицезреть тебя этим вечером лично?

— А, точно, — тихо сказал он, едва сдерживая усмешку.

В то же мгновение дипломатическая сумка, которую он принёс с собой, раскрылась, и из неё выплыл ящик. При виде ящика, увеличившегося с размеров шкатулки до, судя по всему, своего нормального размера, едва тот покинул расширенное пространство сумки, кобылы покачали головами — они до сих пор не до конца привыкли к этой особенности новоприобретённой магии, отчего порой всё ещё невольно удивлялись подобным проявлениям её работы.

Поставленный принцем на пол, деревянный ящик оказался ему высотой почти по холку и такой же ширины и длины. Сверху на ящике красовался нарядный праздничный бант.

— У меня тут подарок для всей королевской семьи, но в первую очередь он для тётушки Луны, — пояснил он.

Все присутствующие кивнули и вновь обратили внимание на собранный пусть и из качественных, но, похоже, всего лишь обычных деревянных досок ящик.

— Выглядит очень уж невзрачно, — отважилась предположить Селестия.

— Нынче самые громоздкие и тяжёлые предметы обычно доставляются в невзрачных коробочках, — слегка фыркнул Блюблад. — Вот этот ящик без чар облегчения, вероятно, весит не меньше тебя, тётушка, — сказал он, весело блеснув глазами.

Белая аликорна приподняла бровь.

— Тебя чем-то не устраивает мой вес, Блю? — не обещавшим ничего хорошего тоном произнесла она.

— Ни в коем случае, — отшатнувшись от неё и драматично прижав копыто к груди, сказал принц преувеличенно обиженным тоном, — просто констатирую факт. — И, прочистив горло, явно наслаждаясь тем, как он заморочил им головы, торжественно добавил: — В честь ознаменования годовщины встречи двух наших миров королева Англии и британское правительство желают преподнести вам кусочек третьего мира — кусочек их луны.

Три аликорны удивлённо уставились на жеребца.

— Учёные, доставившие его мне, сказали, что внутри — герметично запечатанный стальной ящик с откидной крышкой, содержащий сто один фунт грунта и камней с их луны. Они думали, что тебе, Луна, — кивнул принцессе ночи Блюблад, — может быть интересно сравнить эти образцы со своей луной.

Он самодовольно улыбнулся.

— Британцы купили не нашедший применения космический челнок у… кажется, это была Россия? Не уверен, но да это не важно. Пару десятков заклинаний «reparo», заклинания незримого расширения на топливные баки и массовое применение чар облегчения веса, а ещё заклинание «impervious»¹ — и он окончательно был готов к эксплуатации. На подготовку челнока ушло четыре месяца, хотя на самой Луне их астронавты не пробыли и дня. Они оставили его на орбите под магглоотталкивающим заклинанием, дополнительно наложив на него иллюзию небольшого спутника. Домой они добрались с помощью порт-ключа.

Луна аж подобралась вся от удивления и неожиданности, а у всех остальных от такого сюрприза округлились глаза.

— Они рекомендуют тебе открывать ящик в стерильной комнате, где воздух отфильтрован от пыли и прочих посторонних частиц. Сейчас контейнер герметично закрыт, в той его части, которая свободна от грунта, вакуум, и ты наверняка не захочешь, чтобы пыль или бактерии испортили тебе подарок, когда будешь его вскрывать.

Блюблад с самодовольной усмешкой наблюдал за тем, как его вторая тётушка вскочила со своего места и стала поспешно огибать стол, желая рассмотреть высокотехнологичный контейнер поближе — деревянные стенки ящика просто разлетелись в стороны при её приближении, оставшиеся две кобылы также поспешили присоединиться к ней. Твайлайт даже едва не опередила Луну, хотя ей, в силу удачного совпадения, надо было сделать почти на десяток шагов меньше.

— На самом деле их учёным и самим любопытно, так что они просили сообщать им о любых различиях, которые обнаружишь между этими образцами и твоей собственной луной. Им весьма интересно, насколько их теории о том, как образовалась их луна, соответствуют твоей луне. А ещё их очень интересует, насколько состав твоей луны соответствует самому Эквусу — исходя из известных им соотношений строения Земли и этой вот луны. Можешь не спешить с этими исследованиями — всё полностью на твоё усмотрение. Им просто приятно, что они могут сделать тебе этот подарок.

Луна, осматривая контейнер со всех сторон, отодвинула плечом Твайлайт.

— И это для меня? — наконец оторвала она от подарка горящий жадным огнём взгляд.

— Их главный учёный сказал, что не мог себе представить, как бы они могли не поделиться этим с тобой, зная, насколько ты близка с луной, — кивнул Блюблад. — А годовщина нашей первой встречи оказалась идеальной возможностью убедить их начальство отправить этот контейнер тебе.

Когда Луна вновь уставилась на контейнер, её горящий жадный взгляд стал и вовсе каким-то маниакальным. Внезапно и она, и подарок исчезли во вспышке телепортации. Твайлайт от удивления вздрогнула, а затем на её лице промелькнула сосредоточенность — не могла же она упустить такое непаханое поле для исследований! — и через мгновение тоже испарилась.

Блюблад взглянул на место, где только что стоял подарок, после чего усмехнулся Селестии.

— Как думаешь, тётушка, Лулу не забудет сегодня вечером поднять луну, или тебе всё же придётся её малость лягнуть для этого?

— Возможно, возможно, — пробормотала Селестия с ответной улыбкой. — Что ж, это надо отметить, — сказала аликорна и обернулась к метрдотелю. — Ещё по кусочку торта для каждого из нас, пожалуйста. По большому кусочку. Ни слова Лулу или Твай, что я нарушила диету, — вновь повернулась она к Блюбладу и властно подняла голову. — В конце концов, я отмечаю годовщину. Хм-м-м, что бы такого подарить королеве в ответ? — вполголоса озвучила свои мысли старшая принцесса и задумчиво подняла очи горе, пока служанка спешила за дополнительным десертом.

Блюблад же стоически пытался скрыть так и лезущую на лицо лыбу от того, что смог удивить своих тётушек.