Маска преображает пони

Глава 74

Звезды плясали в глазах Фликера, но сейчас они исчезали. Как он ни старался, ему не удавалось втянуть воздух, и он чувствовал, как тяжелеет его тело. Снизу доносились крики, и, когда сознание Фликера начало ускользать, он подумал, видят ли доктор Стерлинг и Пайпер то, с чем они сражаются.

— В конце концов, ты не представлял особой угрозы… Не понимаю, почему мой Мастер вообще беспокоился о тебе. — Бледная крыса сделала пренебрежительный жест мечом, а затем другой рукой сделала вид, будто бросает что-то в сторону. — Его инструкции были предельно ясны: именно я должен был убить тебя.

Тысяча ножей пронзили плоть Фликера, и каждый нерв в его теле запел в хоре агонии. Он не знал, что крыса делает с ним, но было больно так, как никогда не было больно. На краткий миг Фликеру показалось, что каждая клеточка его тела вот-вот взорвется, как попкорн. Мистер Балистер пытался научить его справляться с болью, но это была сильная боль, слишком сильная.

От такой боли у Фликера начались приступы злости, самые ужасные приступы злости на свете, такие, которые доводят пони до бешенства.

Склера его глаз приобрела тошнотворный зеленый оттенок, а зрачки горели ярким малиновым цветом. Из глаз поднялся мерзкий фиолетовый туман, а рог Фликера превратился в пламя черного огня. Никогда в жизни он не был так зол, жеребец не думал, что такой уровень ярости вообще возможен, и, когда боль достигла своего крещендо, Фликер сломался.

Получив силу от темной магии, он ударил бледно-белую крысу в правый локоть, и рука распалась от тысячи килограмм силы, приложенной к области размером с булавочный укол. Когда рука превратилась в облако тумана, Фликер с грохотом упал на пол и втянул в себя так необходимый ему воздух. Бледная крыса закричала, и пока она корчилась в агонии, рука начала отрастать: из зияющей раны на плече вырвался извивающийся комок больной, гнилостной плоти.

Не давая своему телу времени набрать воздуха, Фликер заставил себя двигаться, еще раз искренне поблагодарив мистера Балистера. Выхватив мечи, он рубил крыс вокруг себя, пока подкрепление вливалось через двери и спускалось по лестнице с этажа выше. Некоторые крысы пытались погасить пламя с помощью магии, ведь оно представляло для них страшную опасность.

Огонь разрушал нежить и вампирские сущности, как ничто другое.

От ярости кровь Фликера кипела с таким жаром, что казалось, она выводит яд из его тела. Яростным выпадом ножниц из лезвий он обезглавил крысу, прежде чем она проткнула его, а затем быстрым движением разрубил пополам другую. Сменив тактику, он держал один меч на правом боку, а другой — на левом, встречая врагов по мере их приближения. Он не был искусен в этом виде боя, но у него были ярость и сила, которые перекрывали множество прегрешений.

Темная магия сжигала Фликера, и что-то в глубине его сознания подсказывало ему, что он должен искупить свою вину перед принцессой Кейденс. Это же что-то подсказывало ему, что крысу зовут Зараза; он не знал, откуда он это знает, но знание просто присутствовало в его сознании.

Что касается самого Заразы, то он приходил в себя и отступал.

Фликер последовал за ним, нарезая и разрезая, прокладывая себе путь вперед. За дверью он обнаружил небольшую уютную гостиную, которая одновременно служила библиотекой. В кресле у камина лежал высохший, сморщенный, обескровленный труп единорога. Он был просто шелухой, это было все равно что видеть жука, которого высосали пауки… или пони, которого высосали вампиры.

Зарычав, он достал Сердцееда, и тот засветился серебристым светом. Теперь, вооруженный тремя клинками, Фликер с трудом мог сосредоточиться на движениях, необходимых для того, чтобы все они были полезны в качестве оружия. Когда все закончилось, Фликер понял, что ему необходимо изучить боевой стиль димахаэри с мистером Балистером.

В комнату ворвалось еще больше крыс, и Фликер оттолкнул их, выпустив еще одну психокинетическую волну — значительно улучшенную версию своего заклинания "щелчок". Теперь, когда у него появилось свободное пространство, он начал рубить, рубить и рубить, но был слишком разъярен, чтобы заметить, что некоторые крысы исцеляются и восстанавливаются после его ударов.

Зараза оказался зажат в угол, и Фликер надвигался на него с убийственным намерением. Жеребец выставил вперед меч, нанося удар по крысе-гоминоиду, стоящему перед ним, а Зараза парировал его длинным мечом. Раздался звон стали о сталь, и от клинков полетели искры. Крыса была сильна, но Фликер знал, что он сильнее.

Снова их мечи скрестились, и раздался оглушительный звон. Мозг Фликера ощутил силу удара, а зрение помутилось. Зараза был быстр, слишком быстр, и Фликер оказался в обороне. Позади него крысы приходили в себя и заходили с флангов. Он парировал еще один удар, мощный нисходящий, и, к немалому удивлению Фликера, один из его мечей был рассечен надвое. Обрубленный клинок упал на пол и запрыгал по деревянным доскам.

Зарычав, Фликер отбросил сломанную половину меча, который все еще удерживал. Длинный меч Заразы был магическим, и Фликер знал, что если он снова парирует удар, то и его второй клинок может постигнуть та же участь, ведь его клинки — обычная хорошо сделанная сталь. Он попал в беду и знал это.

Услышав позади себя звон стали о сталь, Фликер отступил от Заразы и повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть входящего в дверь доктора Стерлинга. За ним стояла Пайпер, у ее меча был отломан кончик, но она продолжала сражаться. Оба они были в крови, а их защитное снаряжение изорвано в клочья. Ни на одном из них не было маски.

Зараза зашипел, увидев доктора Стерлинга, и принял оборонительную стойку. Некоторые из мелких крыс уже бежали, спасая свои шкуры. Одна крыса бросилась на Пайпер с мечом размером с нее, и вокруг нее появился светящийся пузырь щита. Он лопнул при соприкосновении, но Пайпер успела вонзить сломанный кончик меча в шею крысы.

Воспользовавшись неразберихой и хаосом, Фликер нанес удар. Он двигался с почти сверхъестественной быстротой, удивляя даже самого себя, и вонзил Сердцееда прямо в грудь Заразы. Бледная крыса на мгновение выглядела удивленной, а затем откинула голову и начала смеяться, наполняя комнату бессвязным, маниакальным гоготом.

— Дурак! — прошипел он. — У меня нет сердца!

Скрежеща зубами, Фликер вырвал Сердцееда, оставив в груди крысы зияющую рваную дыру, которая начала закрываться, но регенерация шла медленно. Доктор Стерлинг надвигался на Заразу, размахивая своей серебряной рапирой, и Фликер почувствовал теплое покалывание магии по всему телу. Он не знал, какое заклинание наложил доктор Стерлинг, но ему стало легче.

Длинный меч Заразы и рапира доктора Стерлинга сошлись с яростным, звенящим в ушах лязгом. Крыса, все еще ловко держась на ногах, выскочила из угла, в котором находилась, и заскользила спиной по книжной полке. Добрый доктор повернулся к противнику, стараясь держаться так, чтобы его не обошли с фланга. Пайпер двинулась в бой, все еще вооруженная своей сломанной тренировочной рапирой.

Выйти из угла было плохой идеей, потому что Фликер начал маневрировать в сторону Заразы, надеясь окружить крысу. Доктор Стерлинг стремительно метнулся к крысе и нанес удар. Сверхъестественно острый клинок доктора Стерлинга сбрил скопление опухолей; они с влажным хлюпаньем отскочили на пол, а затем, к ужасу всех пони, некоторые из опухолей превратились в крошечных крысят, которые разбежались.

С воплем Фликер пронзил крысу, которая подошла слишком близко к Пайпер, а затем отрубил голову другой. Пол теперь был залит кровью, и нужно было быть очень осторожным, чтобы не поскользнуться и не упасть. Пайпер в безумном порыве умудрилась вонзить обломанный кончик рапиры прямо в глаз Заразе, когда тот парировал очередной удар доктора Стерлинга.

Глаз выскочил, как больная киста, извергая желе, а затем из него выскочило еще больше маленьких крыс, крошечных крыс в миниатюре. Некоторые из них текли по лицу Заразы, как слезы, и падали на пол мягкими мокрыми брызгами. С отвращением Пайпер начала топтать их копытами, при этом визжа от ужаса.

Затем, в последовательности событий, за которой Фликер не мог уследить, все перевернулось. Доктор Стерлинг попятился назад, и рукоять меча Заразы торчала у него из-под шеи. Клинок по всей длине был погружен в его тело. Пайпер вскрикнула, ее пронзительный крик прозвучал в маленькой комнате, а Фликер издал беззвучный рев ярости.

С видом мрачной решимости доктор Стерлинг вонзил клинок рапиры в грудь Заразы и прижал его к стене. Лезвие доктора вошло в стену на несколько сантиметров, в результате чего больное крысиное существо оказалось запертым на месте и не могло пошевелиться. Фликер почувствовал, как Сердцеед вырвался из его магической хватки, а затем и он сам был направлен к голове Заразы.

Словно бабочка, приколотая к картону, крыса боролась, но не могла освободиться. Одна рука все еще отрастала, и даже сейчас его раны закрывались, пока он метался. Его единственный оставшийся глаз сверкнул ненавистью, и он с рычанием бросился на доктора Стерлинга, который еще как-то держался на ногах.

— Фликер… — Кровь капала с губ доктора Стерлинга, когда он произносил это слово. — Фликер, послушайся меня… отведи Пайпер в безопасное место. Я замедлил действие яда в вас обоих, но не смог его обезвредить. Я был слишком истощен, обезвреживая ловушки.

— Да, доктор Стерлинг.

Пока Фликер говорил, доктор Стерлинг с помощью магии вырвал газовые трубы из стен, а затем сорвал вентили, питающие лампы. Комната начала наполняться газом, и доктор выдернул зажигательную гранату, которую Пайпер закрепила на том, что осталось от ее изорванного защитного снаряжения. Нахмурившись, доктор стал доставать свои запасы гранат, а их у него было немало. Шатаясь на ногах, он едва не упал и был вынужден прислониться к стене рядом с Заразой.

Потянув за собой Пайпер, Фликер начал отступать из комнаты, опасаясь нападения, и его отступление оставило на полу след из алых капель. Пайпер издала вопль протеста, но Фликер лишь навалился на нее и потащил к двери, решив подчиниться последнему приказу доктора Стерлинга. Жеребенок кивнул своему наставнику и понадеялся, что доктор Стерлинг ничего не почувствует.

— Мы вместе отправимся в Тартар, ты и я, — сказал доктор Стерлинг крысе на шампуре, начав вытаскивать запалы из своих зажигательных гранат. Слова доктора сопровождались шипением разрывающихся газовых труб. Мрачная усмешка появилась на губах доктора, когда он вогнал одну из зажигательных гранат в горло Заразы, а затем впихнул другую в еще не зажившую рану на груди крысы. Третья граната была засунута в разорванную глазницу Заразы. Крыса зашипела в знак протеста, но ничего не смогла сделать, чтобы остановить насильственное втыкание гранаты.

Выйдя из комнаты, Фликер уже начал закрывать дверь, когда доктор произнес последние слова:

— Будь рядом с Хеннесси… он не воспримет это спокойно. Я люблю вас обоих как сыновей. Пайпер, позаботься о них обоих. Им понадобится ответственный пони, чтобы присматривать за ними.

Слезы затуманили его зрение, но Фликер кивнул. Крысы уже бежали, или пытались бежать. Жеребенок со щелчком закрыл дверь, а Пайпер начала всхлипывать, и он потащил ее по лестнице. Вокруг раздавалось множество писков ужаса, но Фликер не обращал на них внимания, повинуясь последнему приказу доктора. Пошатываясь, он начал спускать Пайпер по лестнице.

У подножия лестницы лежала скрюченная горничная, мертвая.

Фликер был почти уверен, что умирает. Длинный кровавый след тянулся за ним по дорожке, пока он тащил за собой Пайпер. Она рыдала и все еще пыталась оттащить его назад, несомненно, надеясь спасти доктора Стерлинга. Крысы бегали по улицам в поисках убежища, некоторые ныряли в сточные канавы, другие забирались в водосточные трубы.

Когда Фликер споткнулся — адреналин окончательно сдал, — башня в конце переулка взорвалась. Входная дверь вылетела, окна разлетелись вдребезги, а земля задрожала. Ударная волна тепла и звука обрушилась на Фликера, сбив его с ног и отправив на тротуар. Пайпер упала на него сверху, а вокруг них посыпался дождь из раскаленных кусков камня и осколков стекла.

Башня превратилась в столб дыма и огня, уходящий в небо. Пайпер обхватила передними ногами шею Фликера и прижалась к нему, всхлипывая. Момент общего горя был прерван огромным куском падающего камня; Фликер перекатился через Пайпер, придавив ее под собой, а упавший кусок каминной кладки ударил его по позвоночнику, отчего вся задняя половина его тела онемела.

Борясь за то, чтобы не заснуть, не потерять сознание, Фликер понял, что все кончено, но не знал, откуда он это знает. Какая-то часть его сознания подсказывала ему, что Заразы больше нет, как нет и доктора Стерлинга. Не чувствуя ни задних ног, ни задней половины тела, Фликер прижимал к себе Пайпер, а она продолжала рыдать, ее тело сотрясали горестные рыдания.

Все было кончено.