Маска преображает пони

Глава 75

В больничной палате было тускло, но не темно. Фликер лежал на кровати, сонно потягиваясь, а Картофелина свернулся в клубок рядом с ним. Какая-то добрая душа зашила раны кота и разрешила ему остаться. У изножья кровати стоял стол, а на столе лежали два оружия. Одно было Сердцеедом, другое — серебряной рапирой доктора Стерлинга. Оба каким-то образом уцелели после взрыва, но это было неудивительно, ведь это было магическое оружие.

Теперь Фликер чувствовал свою заднюю половину и это его совсем не радовало. От середины позвоночника и ниже все пульсировало самым неприятным образом, какой только можно себе представить, — из-за ушиба и опухания спинного мозга. Травмы были обширными, и Фликер не мог упомнить их все. Единственное, что он знал, — это то, что он должен был умереть. Пони не должны были выжить в таком состоянии.

Хуже боли было то, что не было никаких новостей. Ничего. Только несколько докторов и медсестер тут и там, и никто ничего ему не сказал. Не было никаких следов его родителей. Он не мог уснуть, и острое чувство тревоги грызло его сознание. Подняв переднюю ногу, он легонько подтолкнул Картофелину в то место, которое, как он надеялся, не слишком пострадало.

— Похоже, у тебя был тяжелый день, Картофелина. — Голос Фликера был хриплым, а поврежденная гортань болела.

— Мяу. — Ответ Картофелины прозвучал в полусне, и коту-мутанту явно было очень больно.

— Прости, Картофелина, спи.

Услышав щелчок от двери, Фликер окутал магией два оголенных клинка, лежавших на столике у кровати. Ножен нигде не было. В данный момент Фликер был просто немного параноиком, и кто мог его в этом винить? Оба серебряных оружия светились слабым светом, который отражался в остекленевшем взгляде Фликера.

— Фликер… опусти их. Я не хочу, чтобы меня сегодня еще раз пырнули.

Прищурившись, Фликер разглядел Уайт Пеппера, одного из своих учителей, одного из своих наставников, одного из своих доверенных мастеров. Оба оружия упали на стол и со звоном ударились друг о друга. Жеребец наблюдал за тем, как мистер Пеппер подходит к его кровати, — он выглядел очень плохо. Его голова была покрыта бинтами, закрывавшими один глаз и одно ухо. Вокруг шеи была толстая повязка, а все четыре ноги были обмотаны марлей.

— Я делаю обход… проверяю, что осталось от моих учеников. — Голос мистера Пеппера надломился от горя. — Большинство из них вряд ли переживут эту ночь.

— Мистер Пеппер…

— Зови меня Уайт, сынок.

— Уайт… — Знакомое слово успокоило Фликера. Он протянул копыто, когда старший жеребец подошел к его кровати, и оно уперлось в плечо Мистера Пеппера. — Насколько все плохо? Сколько нас осталось?

— Сынок, сейчас тебе лучше этого не знать, — ответил мистер Пеппер.

— Я должен знать, — взмолился Фликер, очень похожий на жеребенка, выпрашивающего мороженое.

— На данный момент двадцать шесть учеников, включая тебя, выжили, но, как я уже сказал, большинство из них не доживут до конца ночи. — Голос мистера Пеппера стал слабым, болезненным шепотом. — Сейчас нас осталось не так много. Большинство мастеров убиты. Злыдень в плохом состоянии, он выживет, но уже не будет прежним. Что касается мистера Балистера… — слова оборвались мучительным вздохом.

— А что с ним?

— Он не подчинился приказу Злыдня сдаться и решил выиграть время для своих учеников. — Один глаз мистера Уайта несколько раз моргнул. — Крысы разорвали его на части и сожгли огнем заклинаний. Крысиный Ублюдок… он стал очень умным и возглавил атаку на нашу гильдию.

— Он мертв? — спросил Фликер.

— Мистер Балистер? — Уайт Пеппер поморщился. — Нет, но должен быть. Давным-давно он пожертвовал свое тело науке, чтобы они могли изучить долгосрочные последствия болезней и лишений. Сейчас они восстанавливают то, что от него осталось, — окровавленные обрывки, собранные с пола. Я не знаю, как он выжил.

Фликер закрыл глаза, обмяк и опустился на подушку. Он не знал, как воспринять эту новость, и поэтому сменил тему:

— Что-нибудь слышно о Пайпер и Хеннесси?

— Хеннесси снова в операционной. Ожидается, что он выживет, но пройдет еще немало времени, прежде чем он восстановится. Если бы его не спасли, когда он был… ты мог бы потерять своего друга, Фликер. — Уайт Пеппер несколько раз моргнул, затем покачал головой. — Пайпер спит. Они не уверены, что она переживет эту ночь. Ей нанесли множество ножевых ранений, и яд сильно повредил ее органы. Доктор сказал мне, что ее печень никогда не будет прежней, и ей не хватает некоторых пищеварительных ферментов, которые ей необходимы.

— С ней все будет в порядке. — Слова Фликера утешили его не так сильно, как он надеялся, и он стиснул зубы от того, как усилилась пульсация в нижней половине его тела.

— Надеюсь, ты прав, Фликер. — Уайт Пеппер испустил усталый вздох. — Я бы хотел остаться, но мне нужно совершить обход. Я должен позаботиться о тех немногих учениках, которые у меня остались.

Открыв глаза, Фликер посмотрел на бело-серого жеребца рядом со своей кроватью:

— Ты должен быть в постели, Уайт.

— Нет, — ответил Мистер Пеппер. — Нет, я единственный, кто может встать с кровати. Я должен совершить обход…

В какой-то момент Фликер уснул, сам того не замечая, и проснулся от стука копыт по кафельному полу. Возле его кровати стояли две медсестры и врач, которые начали проверять его жизненные показатели. Одеяло подняли, отложили в сторону, затем раздалось болезненное, жгучее покалывание, когда одна из медсестер уколола его огромным шприцем, и Фликер обратил на нее свой тусклый, остекленевший взгляд.

— Какая кьютимарка… пылающий крысиный скелет, — заметила медсестра, обдав Фликера дыханием, пахнущим жевательной резинкой. — Как раз то, что нам нужно в такие времена. По всему городу происходят нападения.

Фликер несколько раз моргнул, пытаясь осмыслить сказанное, и в ноздрях у него застыл приятный аромат жевательной резинки. Его кьютимаркой должна была быть огненная крыса, а не пылающий крысиный скелет. Ворча и немного извиваясь, он не мог пошевелиться, чтобы взглянуть на себя. Медсестра положила на него копыто, чтобы он не шевелился, и он так и сделал. Не было смысла бороться и усугублять ситуацию.

— Мои родители…

— Они не могут прийти, — сказал доктор усталым, но терпеливым голосом. — Никто не сможет. В небе запрещены полеты, кроме военных, как в Понивилле, так и в Кантерлоте. Поезда не ходят из-за опасения саботажа. Все на замке. — Кобыла несколько раз моргнула, когда одна из медсестер закрепила манжету для измерения давления на передней ноге Фликера, а затем покачала головой. — В вашей гильдии делают крепких пони, — заметила доктор, завязывая беседу со свойственной врачам любезностью. — Вы должны быть мертвы, мистер Никер.

— У меня нет времени на смерть, есть крысы, которых нужно убить. — Тяжелый взгляд Фликера остановился на докторе. — Я проведу чистку, и сточные канавы Кантерлота зальются кровью.

И медсестры, и доктор вздрогнули, все трое очень заметно вздрогнули.

— Когда я закончу с улицами, я спущусь в темноту Кантерхорна, и там будет расплата. Когда я покончу со всеми убийствами, которые запланировал, Тартар станет единственным местом, где мне будут рады. И это меня вполне устраивает. Может, я и крыс там найду.

В спешке медсестра записала давление Фликера, а затем сняла манжету с его передней ноги. Дрожа, она вышла из комнаты, поджав хвост под себя, и исчезла из виду. Другая медсестра тоже сделала несколько записей, причем как можно быстрее, а затем рысью побежала прочь, трясясь, с расширенными от ужаса глазами.

Доктор покачала головой, поцокала языком, но ничего не сказала, тоже повернувшись, чтобы уйти.

Как долго он смотрел в потолок? Он не знал. Фликер страдал от редкого случая скуки. В большинстве случаев он мог просто отключиться и не обращать внимания, но сейчас его мозг был не в состоянии это сделать. Кто-то оставил ему поднос с едой, но он не притронулся к нему, потому что был чертовски зол, чтобы есть.

Картофелина все еще спал свернувшись калачиком у него под боком. Что-то изменилось между ним и Картофелиной, но Фликер даже не мог понять, что именно и что это может быть. Время от времени в его голове проскальзывали обрывки мыслей Картофелины, или, что еще хуже, он видел то, что Картофелина видел в гильдии во время разгоревшейся там битвы.

Его бедный кот повидал всякое.

Мысленно потянувшись, Фликер поднял рапиру доктора Стерлинга, удивляясь, как кто-то нашел ее среди обломков. Он поднес ее к морде, чтобы получше рассмотреть. Разумеется, она была без повреждений и изъянов. Фликер не очень хорошо разбирался в магическом оружии и до сих пор не понимал, насколько оно практично.

Было ли у клинка имя? Жеребенок не знал. Разрешат ли ему оставить его себе? Опять же, он не знал, но ему было жаль того, кто попытался бы отнять его у него. Лежа в постели, Фликер решил, что только смерть заберет у него этот клинок. Его зрение затуманилось от слез, и он позволил плоской части холодного клинка прижаться к его носу. Через несколько секунд посеребренная сталь потеплела, и Фликер почувствовал успокоение.

Дверь снова открылась, и Фликер отвел меч доктора Стерлинга от своего лица. В дверном проеме он увидел забинтованного пони, которого узнал лишь через несколько секунд. Положив меч обратно на столик у изножья кровати, он смотрел, как Пайпер, прихрамывая, идет к нему. К его удивлению, она приподняла его одеяла, а затем забралась в постель рядом с ним.

— Мне страшно оставаться одной, — писклявым голосом сказала Пайпер, прижимаясь к Фликеру, напротив Картофелины. — Мне постоянно снятся плохие сны… ужасные сны. — Кобылка ерзала, пытаясь прижаться к Фликеру, и их многочисленные бинты шуршали под одеялом. — Я не могу найти Хеннесси, думаю, он где-то в другом месте в больнице.

Фликер чувствовал, как Пайпер дышит на него, и это как-то успокаивало. От нее пахло йодом и лекарственной вонью, и этот запах щекотал ему нос. Несомненно, он и сам так пах, но не замечал этого. Одна тонкая передняя нога легла на бок Фликера, и он обнаружил, что не возражает.

— Думаешь, все кончено, Фликер? — прошептала Пайпер.

— Я имею в виду гильдию… Как ты думаешь, они отправят нас домой?

— Ты хочешь домой? — Немного повернув голову, Фликер посмотрел на лицо Пайпер и стал ждать.

— Нет. — Голос Пайпер был тихим, почти неслышным писком. — Нет, как бы ужасно все ни было, я хочу бороться. Я злюсь, Фликер, очень злюсь. Мне тоже страшно, но я боюсь, что эта злость останется со мной на всю жизнь. Доктор Стерлинг научил меня магии…

Закрыв глаза, Фликер отбросил бдительность и сосредоточился на ощущении дыхания Пайпер рядом с ним. Он не все потерял, и, если повезет, у него еще есть Хеннесси. Ярость немного утихла, и он подумал о любви. Он любил Пайпер, она была ему очень дорога, но ему не хватало средств, чтобы определить их отношения. И, как он полагал, он любил Хеннесси, но эти отношения были слишком запутанными, чтобы в них разобраться.

Слегка наклонив голову, Фликер поцеловал Пайпер в перевязанную голову, а затем позволил себе снова опуститься на подушку. Через мгновение он снова поднял голову, потянул подушку на себя и отодвинул ее настолько, что у Пайпер осталось немного места для отдыха. Она покачивалась на нем, осторожно, с опаской, а потом тоже опустила голову на подушку. Фликер наблюдал, как она моргает.

— Мне сказали, что моя кьютимарка изменилась, — придыхая, прошептал Фликер, обращаясь к Пайпер. — Я не знаю, что происходит. А еще я постоянно вижу то, что Картофелина видел в гильдии… когда шли бои. Со мной что-то происходит, Пайпер.

— Мы разберемся с этим вместе, — ответила Пайпер, а потом зевнула. — Я так устала, Фликер. Ты можешь присмотреть за мной, пока я сплю?

— Конечно, Пайпер.

— Спасибо… ты лучше всех. — Кобылка закрыла глаза, а затем положила голову на подушку так, что ее нос коснулся шеи Фликер. — Что бы ни случилось дальше, я с тобой. К лучшему или к худшему, но я с тобой… навсегда. Позже, когда мне станет лучше, я дам Пинки-обещание.

— Отдохни немного, Пайпер.

Зевнув, кобылка кивнула, закрыла глаза и прижалась поближе к Фликеру, который снова уставился в потолок. На мгновение рог Пайпер, который находился рядом со щекой Фликера, засветился и выпустил несколько искр. Затем магия кобылки исчезла, и искр больше не было.

— Когда у нас будет возможность, я хочу вернуться на ферму твоих родителей… Я чувствую себя там как дома.

— Конечно, Пайпер. — Вскоре после того, как Фликер произнес эти слова, Пайпер, прижавшаяся к его боку, затихла и замерла.