Дыра
Ключ и ворота
“Огромные ходы тайно проделываются там, где хватило бы обычных пор земных, и рожденные ползать научаются ходить”
Г. Ф. Лавкрафт, Праздник
Сорок девять шагов. Твайлайт Спаркл подняла маркер, оставленный ею до начала обхода зияющей в земле дыры. Она раздраженно прищурила глаза и вытащила журнал из сумки, записывая необычное число рядом с тремя другими, подсчитанными в тот же день во время предыдущих обходов. Дыра словно следила за ее действиями, оценивая новый пытливый ум, стремящийся вырвать секреты из ее цепкой хватки. Но важнее всего было то, что дыра ничего не делала — и это было самой главной загадкой, важнее даже ее необычного постоянства.
Хоть в мире и было много диких мест, где по непонятным пока причинам проявлялась удивительная и чужеродная магия, историю появления многих из них можно проследить по старым историям и былинам, и практически все выполняют какую-то функцию вне зависимости от того, насколько хорошо ее понимают пони. В этом отношении (и во многих других вещах) дыра была уникальной. Она уже была здесь, когда легендарные первопроходцы чертили границы этих земель на своих картах, и за все время наблюдений никто не нашел доказательства, что дыра делает что-то плохое. Может быть, в древние времена какая-нибудь примитивная культура поклонялась ей как символу божественного вмешательства, но с тех пор прошли многие тысячелетия и теперь единственными пилигримами к этому месту были служители знаний, несущие на спине вместо пожертвований сложные научные аппараты.
Твайлайт Спаркл была последней из подобных последователей. Полная уверенности в свете своих недавних успехов, ученая кобыла отправилась в путешествие на морозный Север, следуя по стопам Старсвирла Бородатого и самих Принцесс. Никто из них не добился успеха, и Твайлайт решила показать себя — такими были амбиции гениального молодого единорога, не уступающие ее желанию исследовать неуловимую тайну этого места.
Но сейчас она застряла, мало чего добившись за три дня, проведенные в этом холодном и пустынном месте. Твайлайт вернулась в уютную деревянную лачугу, построенную недалеко от дыры одним из ее предшественников. Она зажгла свечи и начала разогревать сегодняшнюю еду. Это потребовало значительных усилий, поскольку вблизи дыры огонь быстро тух и давал мало тепла — факт, впервые доказанный великим ученым Мориари Безгривым во время ее пребывания в этом заброшенном месте. Дело было не только в температуре — пламя мерцало и угасало, словно под давлением тушащего его невидимого копыта, даже если вы дули на потрескивающий огонь с целью дать ему больше кислорода.
В то же время, принявшись за еду, Твайлайт была благодарна странному спокойствию этого места за то, что оно сделало ее пребывание тут в меру терпимым. Типичный для Севера холодный ветер тут отсутствовал, и ни единая душа не видела, чтобы у дыры когда-то падал снег. Окружающая каменную пропасть замерзшая почва была куда предпочтительнее, чем покрывающие каждый дюйм земли во всех направлениях метры снега. Сначала Твайлайт было немного не по себе — снежные горы сковывали, словно стены в тюремной камере, но аномальная погода создавала практически идеальные условия для проведения опытов.
Еще не дожевав последний кусочек едва теплого бутерброда, единорожка вышла из лачуги и бодро подошла к краю дыры. Она снова обошла устье колодца, на двадцать пятом шагу бросив на землю короткую палочку. Хоть палка и была отлично видна с другой стороны дыры, ни одна из попыток использовать телекинез, чтобы сдвинуть ее с места, не увенчалась успехом — что-то мешало магии достигнуть своей цели, быстро глушило ее, не оставляя Твайлайт никаких намеков на причины этого явления. Поняв это, единорожка пошла другим путем. Она закрыла свой магический контур и начала набирать мощный заряд у себя в роге. Когда заклинание стало таким сильным, что могло бы пробить стены Кантерлотского замка, Твайлайт отправила его в направлении хрупкой палочки.
Искрящийся шар концентрированной магии трещал и грохотал всего лишь момент, прежде чем потухнуть и исчезнуть в середине полета. Твайлайт лишь скривила мордочку в легком раздражении — наличие мощного антимагического поля над дырой было известно уже многие поколения. Для последнего опыта она вырвала страницу из журнала и скатала ее в шарик. Схватив его своей магией, она пожелала, чтобы он появился рядом с палкой. Хоть и немногие пони владели телепортацией, Твайлайт знала это заклинание очень хорошо, и телепортация маленького объекта в большинстве случаев была бы тривиальной задачей.
Бумажный шарик исчез во вспышке света. Однако он не появился на другой стороне дыры — нет, тихий хлопок объявил о его появлении сбоку, высоко в воздухе. Он мягко упал на землю и остановился на расстоянии копыта от Твайлайт, которая записала результат эксперимента в журнал. “Абсолютно никакой телепортации!” — говорило заглавными буквами предупреждение, спешно добавленное ей в растущий список наблюдений, большая часть которого уже была установлена другими пони в прошлом. Раздосадованная из-за очередного непродуктивного дня, Твайлайт вернулась в лачугу и поднялась в теплую комнату наверху, служившую ей спальней.
Твайлайт проснулась бодрой, но не менее раздраженной — в этот раз из-за пришедшего ей ночью ясного видения. Это был тот сон, который она видела каждую ночь с момента своего прибытия сюда — и никто из ученых не предупредил ее об этом в своих записях. Во сне она просыпалась и подходила к дыре, чтобы посмотреть вниз, но как только она собиралась взглянуть за край, сон обрывался. Не имело значения, если во сне она сразу бежала к яме или сначала готовила завтрак, видение всегда обрывалось в тот момент, когда она собиралась взглянуть в бездну.
Но на сегодня у нее были другие планы. Вооружившись тяжелой лопатой, которую она держала магией, и одевшись в особо теплую зимнюю одежду, Твайлайт с решительным выражением лица устремилась прочь от молчаливой бездны. Около границы окружающей дыру странной беспогодной области в снегу лежали следы старых зданий, существование которых было упомянуто только в самых старых сказаниях, вроде тех, что появились за сотни лет до Эквестрии и любой организованной формы изучения магии.
Твайлайт попыталась растопить снег магическим огнем, и к своему удивлению обнаружила, что это не так уж и сложно — тушащая магию хватка, что предотвращала ее предыдущие попытки, тут чувствовалась как едва заметный ветерок на задворках сознания, совсем не как давящая тишина, ощутимая ближе к дыре. По мере того как все большая часть строения становилась видна невооруженным взглядом, Твайлайт заметила, что вся вода от растопленного снега стекает не к дыре, а обратно, к окружающим ледникам, и хоть местность и казалась ей абсолютно плоской, она решила, что за эту удивительную особенность отвечает небольшой наклон.
Здание было полностью очищено еще до полудня. Некрашеные деревянные стены придавали ему неприглядный вид особенно большого сарая. Оно имело смутно прямоугольную форму и было сделано из прочных, потемневших бревен без оконных проемов, но с одной единственной высокой каменной дверью и крышей высотой с два типичных эквестрийских одноэтажных дома. Под тусклым светом северного солнца больше ничего нельзя было разглядеть, ведь в большом радиусе вокруг дыры погода всегда была пасмурной, и даже полдень был более серым и мрачным, чем вечер в более благоприятных частях мира, где небесами правили пегасы.
Легко толкнув стены сначала своей магией, а потом и копытом, Твайлайт убедилась, что бревна держались прочно — холод хранил их на протяжении веков в этом заброшенном уголке мира. Она поправила седельные сумки и призвала немного света своим рогом, возбужденно делая торопливые записи о таинственном здании, которое не было упомянуто ни в одном из отчетов за последнее тысячелетие. Уже не в первый раз Твайлайт чувствовала тяжесть в груди из-за отсутствия кого-то, с кем она могла бы поделиться этим открытием, но она быстро подавила болезненную тоску — ее друзьям нечего было делать среди древних безжизненных руин в глубоком Севере, и миссия требовала ее полной концентрации. Закончив краткое описание и грубый набросок здания, Твайлайт осторожно толкнула каменную дверь, желая увидеть сокрытые архитекторами этого места секреты, и в то же время не веря своему потрясающему открытию.
Вместо того чтобы гладко отвориться, тяжелая плита рухнула внутрь здания, и Твайлайт не была уверена, случилось ли это из-за того, что холод и время повлияли на петли сильнее, чем на остальное здание, или же их и вовсе не было в примитивном сооружении, а перемещение огромного камня было делом его предыдущих хозяев. Она прошла по сломанной пополам от удара двери, походящей на треснувшую печать, и наложила на свое окружение множество тонких заклинаний, надеясь обнаружить следы спрятанных ловушек и других опасностей. Хотя это был не первый раз, когда ее приключения приводили Твайлайт в давно забытое место, ей все еще приходилось постоянно заставлять себя быть осторожной; однако она просто не могла оставаться спокойной перед лицом такого потрясающего открытия.
Заклинания не принесли никаких предупреждений, кроме указания на существование спрятанной под полом лестницы, так что Твайлайт зажгла рог посильнее и смело зашла в забытые руины, которые избежали даже таких гениев, как Старсвирл Бородатый. Ее энтузиазм быстро испарился и все ее надежды оказались напрасными, ведь в одинокой комнате не было ни единого магического артефакта или таблички, объясняющей предназначение этого места; лишь гигантские серые чаши и длинные, как мечи, каменные ножи стояли у стен. Эта находка была, несомненно, важной, но не такого масштаба, на который она рассчитывала, и Твайлайт осталось только заняться непримечательным люком, занимавшим часть пола напротив входа. Близкий осмотр сильно разочаровал до того взволнованную кобылу, ведь люк состоял из досок и явно был сделан много позже, чем остальное здание, а значит, она была не первой, кто открыл это место.
Еще не теряя надежды найти улику, что прольет столь необходимый свет на тайну дыры в мире, Твайлайт медленно подошла к люку. Свет ее рога терялся в потемневших бревнах колоссальной постройки. Угольно-черные стены, походившие на стены часовни, возведенной в честь какого-то безымянного божества довиндиговской эры, были слегка потрескавшимися и поблескивали — явно следы пламени, поглотившего здание в древние времена; не было видно ни проблеска нетронутого дерева, и Твайлайт замерла, скованная иррациональным страхом быть погребенной в одиночестве под этими первобытными руинами. Но кобыла рассудила, что она убедилась в прочности здания, перед тем как зайти внутрь, и кто бы ни хотел его уничтожить, явно потерпел неудачу и так и не вернулся, чтобы завершить начатое. Подкрепляя свой пошатнувшийся дух этими мыслями и освещая путь светом своего рога, Твайлайт собралась и решилась спуститься в неизвестность.
Люк распахнулся с разнесшимся по пустому пространству здания громким скрипом, открывая взору огромную лестницу, уходящую вниз, в непроглядную темноту. Ступени были грубо вытесаны из огромных каменных плит, подобных двери у входа в это здание, но их поверхность была отполирована бесчисленными паломничествами, свидетелями которых они, должно быть, были на протяжении веков. Кобыле было неудобно спускаться, ведь ступени были слишком большими, чтобы идти нормально, и в то же время слишком короткими, чтобы прогресс не был мучительно медленным. На мгновение ее посетила мысль использовать телепортацию, чтобы ускорить прогресс, но она быстро отбросила эту безответственную и безрассудную идею. Существа, что построили это заброшенное место, не могли быть пони, и хоть казалось, будто они давно его покинули, использование сильной магии в их владениях могло активировать защитные чары или даже пробудить давно дремлющих защитников, если таковые имелись в этих руинах; в любом случае, экономить силы было самым разумным решением. Она тихо продолжила двигаться по каменной поверхности, и чем глубже Твайлайт спускалась, тем более острыми и угрожающими казались стены туннеля, превращаясь в кривые шипы, которые словно бы тянулись вперед, желая утолить жажду, если она когда-нибудь поскользнется.
Через некоторое время, которое могло быть минутами или часами, ступени начали расширяться и открылись в подземную комнату. Если масштабы лестницы и комнаты сверху внушали благоговение, это место превосходило их в размерах во много раз, а поддерживающие потолок циклопические колонны уходили так далеко вверх, что свет Твайлайт не мог туда дотянуться. Трон принцессы Селестии мог бы поместиться в этой пещере вместе с этими колоннами, но в отличие от грубого коридора, что привел кобылу сюда, каждый дюйм стен был точечно высечен и тщательно отполирован. Массивный зал был безупречно чистым, и отражения Твайлайт виднелись на всех ближайших поверхностях. Некоторые смотрели на нее с тревожным возбуждением, но она могла поклясться, что на лицах других виднелись легкое презрение или открытое отвращение.
Тем не менее, это не побеспокоило единорожку, и она отбросила все свои фантазии перед тем, как они успели заронить в ее сознание ядовитые сомнения: ведь к этому моменту она была уверена, что в этом потайном месте хранились древние загадки, которые никогда не видел и не описывал никто из пони. Она быстро прошла между зеркальными колоннами и множеством блуждающих отражений, смотря строго вперед, в сторону от пытливых взглядов других Твайлайт, что следовали за ней и, казалось, подходили все ближе, чем дальше она шла. Наконец кобыла подошла к концу монументальной комнаты, и перед ней из тени показались троны — по три с каждой стороны, все вырезанные из такого темного обсидиана, что он поглощал почти весь свет из ее рога. Они были величественнее, чем сиденья всех известных ей правителей, и их спинки были сделаны так, что темные отражения покорно следовали за ней, пока она подходила к помосту, возвышающемуся над шестью тронами.
Однако то, что она обнаружила на помосте, сильно ее встревожило, ведь вместо трона она увидела орнаментальный бронзовый котел, а за ним — вырезанный в стене большой барельефный диптих. Котел выделялся среди тронов в основном своим размером, но совсем не так, как Твайлайт могла предположить еще мгновение назад — он был маленьким, едва ли больше кобылы, хотя со стилизованным в виде короны ободом и ножками в форме копыт пони он выглядел очень зловеще. Она обошла котел, чтобы лучше разглядеть загороженные им сцены и подавила начинающуюся от вида этих каменных панелей дрожь в спине. Оба барельефа изображали дыру и семь тощих существ с разветвленными оленьими рогами на головах; шесть были одеты в длинные плащи и держали ножи, идентичные найденным ей сверху, а седьмой был гораздо меньше остальных и лишь гордо нес на голове бронзовую корону. Шесть чаш были расставлены на одинаковом расстоянии от дыры, их формы были острыми и угловатыми, и шесть куч дров грубо горели под чашами, рождая шесть узких столбов дыма, которые подпитывали удушливые облака над головой.
На первой панели облаченные в плащи паломники тесно окружили королевскую фигуру; их ножи были покрыты кровью и уверенно вытянуты вперед, и неприятный символ, заставивший глаза Твайлайт слезиться, виднелся в нескольких местах на теле седьмого. При всем этом дыра была изображена более крупной и внушительной, чем на самом деле, с походящими на зубы выступами, которые давали ей вид ненасытной голодной пасти. Вторая панель показывала дыру маленькой и спящей среди пустоши, и от нее отходила тихая процессия семи. Черты их правителя были громоздкими, пропорции — странными; без короны на голове его походка походила на походку маленького жеребенка, который не привык ходить сам. В его втором изображении было намного больше деталей, и Твайлайт была очарована зрелищем, наклонившись поближе, чтобы рассмотреть смутное выражение лица существа. В его пустом взгляде было что-то пугающе знакомое, что заставило ее сильнее посветить на стену, пока она вытаскивала журнал из сумки, чтобы записать свои первые впечатления. Часто было разумно зафиксировать эти ранние идеи на бумаге, перед тем, как повсеместное самодовольство и ожидания академической среды сведут их к более понятным, упрощенным теориям.
Она быстро осознала свою ошибку, убрала свет и опустилась на землю со вздохом; ее глаза расширились от ужаса, когда черты лица вырезанного монарха стали похожими на ее собственные. Она попыталась убедить свой взволнованный разум, что это просто трюк отраженного от первобытного барельефа света, что она просто видит сходство там, где его просто не может быть; и все же, когда она наконец успокоилась и собралась с мыслями, она так и не смогла набраться смелости зажечь рог и рискнуть снова увидеть так испугавшее ее ужасное панно. Споткнувшись о выступ в кромешной темноте подземного зала, Твайлайт скатилась с помоста и остановилась только у основания одного из возвышающихся обсидиановых тронов. Хоть угроза привлечь внимание какого-нибудь безымянного существа все еще витала в ее пошатнувшемся сознании, тупое жжение над левым копытом убедило ее пронзить черный покров темноты слабым заклинанием света, пока она собиралась с мыслями.
Слабый фиолетовый свет снова осветил окружающее пространство, и Твайлайт с недоверием смотрела на струйку крови на копыте — каждый трон имел перед собой ранее не замеченную обсидиановую чашу, края которой были настолько острыми, что могли бы рассечь пони надвое; во время падения ее шея остановилась так близко от кривого, похожего на гильотину обода, что к нему можно было прикоснуться. Но в отличие от увиденных ею чаш в комнате сверху, чаши у тронов не были пустыми. В них находилась похожая на воск золотистая субстанция, чей масляный запах, казалось, пронизал бесконечную массу камня над головой Твайлайт и призывал образы самых дальних берегов мира; но Твайлайт не могла судить о ее истинной природе по одному взгляду. Она быстро поскребла поверхность своей ручкой, отделив несколько тонких и хрупких кусочков для анализа в безопасности ее временного дома.
Твайлайт оставила позади зловещие троны и тревожащие барельефы, подгоняемая растущим в ее сознании ощущением своей непринадлежности этому месту. Она наполовину прошла, наполовину пробежала галопом темный зал с его циклопическими колоннами и невидимым потолком, не раз оглянувшись, чтобы рассеять волнение и успокоить бьющееся сердце. Но хоть ни одно существо, реальное или воображаемое, не последовало за ней, лица ее отражений смотрели на Твайлайт с каждой поверхности; их головы, покачивающиеся в ритм бегу Твайлайт выражали такое неодобрение, что она одновременно чувствовала себя стыдно и беспомощно. Порез болел каждый раз, когда она наступала на раненую ногу, но кобылка не осмелилась издавать никаких других звуков, потому что прерывать священную тишину первобытного зала внезапно показалось ей крайне неуважительным. Даже цокот ее копыт беспокоил ее, эхо этих самых шагов возвращалось к ней вместе с далеким воем лютни, непохожим ни на что, что она слышала до этого.
Лишь тишина величественного каменного коридора немного успокоила Твайлайт и позволила ей перевести дух. Она остановилась вовремя — длинный шип нацелился прямо в ее шею у резкого поворота коридора. После того как она избежала неведомые угрозы, таящиеся в пустоте древних глубин, остаток пути назад в сравнении казался донельзя тривиальным. Твайлайт почти не обращала внимание на покрытые шипами стены и огромную хижину, что привела ее к тем великим и ужасным залам, лишь останавливаясь чтобы убедиться, что найденные ей наверху чаши были сделаны из того же черного камня; из-за слоя копоти черное вулканическое стекло выглядело непрозрачным и неприметным. Люк в подвал закрылся с громким звоном металлического замка, и Твайлайт перетащила несколько разбросанных инструментов на него, чтобы убедиться, что ничто не ускользнет оттуда за ее спиной. Ее нервы были расшатаны и копыто все еще болело каждый раз, когда она на него надавливала, но все же, закрыв дверь в свою лачугу, Твайлайт не могла унять возбуждения — она обнаружила секреты, которые не видел ни один другой пони, и она взяла доказательство своего приключения с собой.
Сон был беспокойным — ее тревожило то же самое, что ей снилось с самого момента прибытия к таинственной дыре. Серое небо было затянуто тучами через которые не пробивался ни один луч света, и весь мир был покрыт серой аурой, не похожей ни на свет надежды солнца Принцессы Селестии, ни на успокаивающий свет луны, за которым с момента своего возвращения присматривала Принцесса Ночи. В конце концов она подошла на негнущихся копытах поближе к зияющему краю самой древней пасти мира, но остановилась, заметив краем глаза деталь, которую легко было проглядеть. Шесть равноудаленных друг от друга точек на краю дыры были почерневшими, и когда она попыталась сфокусировать взгляд около черных пятен ее пробрала холодная дрожь, словно кто-то за ней наблюдал. В этой ночи ей стало ясно, что чего-то тут давно не хватало, и она хранила ключ к загадке, ожидающей кого-то, похожего на нее — загадке, ждущей ее. Внезапно, чувство срочности охватило ее, она подошла к краю дыры и торжественно пообещала помочь тому, кто просил ее помощи таким странным образом. Там, в глубине, лежала тайна, сердце которой пульсировало словно барабан, взывая к любому существу с острым умом. Когда Твайлайт наклонилась вперед чтобы взглянуть в дыру, подул холодный ветер и зашептал неземным звуком, словно хор голосов, взывающих в отчаянии. Она заглянула внутрь… и проснулась.
С тяжелым сердцем Твайлайт написала письмо, в котором просила Принцессу забрать ее с Севера, несмотря на то, что что-то в глубине умоляло ее остаться столько, сколько необходимо, чтобы закончить ее расследование. Но она отодвинула эти мысли на задворки сознания, где они не могли больше ей надоедать, и вышла за пределы аномальной магии дыры чтобы отправить письмо без задержки; ее ожидал еще день или два пребывания в холодной и забытой части мира перед тем, как прибудет отряд королевской гвардии. И все же свежие фрагменты прошедшего сна еще хранились в ее разуме, подталкивая Твайлайт к смелым действиям. Она подошла к гигантской обугленной хижине с древним подвалом. Сваленные на входе в туннель ножи и чаши не были тронуты, и наложенные ею вчера заклинания говорили, что никто кроме ее самой не пересекал их предыдущей ночью. Импровизированная баррикада была быстро разобрана, и инструменты, казалось, обладали собственным разумом и с готовностью съезжали в сторону, показывая ужасный деревянный люк.
Необычайная легкость, с которой Твайлайт смогла продолжить свой путь не ограничилась лишь спуском из здания; извилистый каменный коридор тоже казался менее враждебным — поворотов в нем было меньше, а шипы не приближались к путнику. Даже огромная древняя комната не замедлила ее, и стены были покрыты тонким слоем шелковистой золотой росы, которая одновременно заставляла их сиять и скрывала насмехавшиеся над ней в прошлый раз отражения. Хоть маленький порез на копыте заныл когда она зашла в подземную комнату, Твайлайт достигла шести обсидиановых тронов менее, чем за мгновение, но перед ними она остановилась надолго. Кобыла все еще не решалась подойти к ужасному каменному диптиху — воспоминания момента, когда она взглянула на него в первый раз все еще волновали ее, но к возвышающимся могучим сиденьям, вершины которых были окрашены росой в золотистый цвет и выглядели почти приятно, она не испытывала такой настороженности. Она взяла от их оснований одну из полных чаш, и теплое и успокаивающее чувство наполнило ее как только она схватила чашу своей магией; она поняла, что отнести ее к месту назначения было, несомненно, правильным делом. Чаша была легкой словно перо, что позволило Твайлайт левитировать все шесть сразу. Разворачивая их в магической хватке, кобыла пообещала пустому тронному залу, что она вернет подношения сразу, как только закончит проверку своей гипотезы.
Путь назад она помнила еще меньше, если не считать всепоглощающего ностальгического запаха, исходящего от золотой субстанции даже на открытом воздухе. Твайлайт аккуратно поставила чаши на помеченные у нее во сне места, и хоть в реальности не было следов от огня, перед ней предстало странное видение; она сразу увидела как шесть жутких фигур с барельефа подходят к чашам, чтобы сторожить дыру. Видение исчезло так же быстро, как появилось, и она снова была одна в холодной и необитаемой пустоши. Однако, всепоглощающий аромат не ослабевал, и Твайлайт обнаружила, что он оказывал сильное влияние на ее чувства; внезапно дыра казалась ей менее неукротимой и неприступной. Она увидела, что искусно созданное заклинание из древних веков заслоняет ее от посторонних глаз, отупляя проходящих мимо существ и отгоняя их мысли от идей, которые могли бы привести их к более глубокому пониманию ее секретов. Она аккуратно вытащила небольшое долото из сумки и ударила по каменному рту дыры, собирая несколько отлетевших камешков. Не зная, какое еще влияние может иметь золотое благовоние и подозревая, что это какой-то древний наркотик, Твайлайт удалилась в свою лачугу, чтобы лучше изучить и его, и камешки из входа в дыру.
Камень прочно хранил свои секреты, отказываясь выдать хоть крупицу знаний даже после самого дотошного исследования Твайлайт; года, проведенные в академических кругах вместе с самыми светлыми умами мира не смогли должным образом подготовить ее к изучению камня, имеющего необычное желание не быть изученным. Нельзя было сделать никаких определенных выводов, ведь каждый раз когда Твайлайт близко подходила к пониманию чего-то, она необъяснимым образом настойчиво отвлекалась на какие-то другие дела, а когда возвращалась к исследованию, прозрение уже давно исчезло из ее головы. За все оставшиеся часы дня ее единственным успехом было определение возраста загадочного камня — он был настолько же старым, как и самые старые найденные в Эквестрии минералы, а возможно и еще древнее. Хоть каждый живущий в цивилизованном мире геолог посчитал бы это невозможным, учитывая неумолимый дрейф тектонических плит, Твайлайт ничуть не удивилась: даже сами основы мира должны были уважать дыру и заклинание, связывающие ее с незапамятных времен. Она была тут когда первое копыто сделало свои шаткие шаги под старыми звездами, и она будет тут когда все следы существования пони будут стерты неумолимым ходом времени.
Твайлайт тяжело вздохнула. Последний целый день ее ученого уединения подошел к концу. Завтра в то же время она покинет это место в комфортной повозке и направится к домашнему теплу Эквестрии с новостями о крупнейшей находке века. И все же она не могла избавиться от ощущения, что ее путешествие закончилось провалом и что она стоит на пороге открытия миру какой-то глубокой истины, которая покоится под землей с незапамятных времен и, может быть, никогда не будет найдена, если она сейчас сдастся. Пока эти мысли боролись со здравым смыслом, Твайлайт взяла магией один из золотых кусочков, отколовшихся от содержания обсидиановой чаши и поднесла его к своему лицу. Его приятный, ароматный запах быстро наполнил домик, единственная свеча довольно затрещала, когда ей впервые дали ярко разгореться; но больше всего Твайлайт удивилась видом пламени, в котором яркие оттенки Эквестрийского рассвета были видны также ярко, как ранее чувствовался запах далеких берегов. Она положила тонкий кусочек себе на копыто, и он начал таять, превращаясь в похожую по консистенции на жидкое золото жидкость. Твайлайт быстро собрала ее в ложку, и, не смея колебаться или обдумывать свои действия, выпила чудесную субстанцию.
В тот же миг ее сознание покинуло тело и устремилось далеко, сквозь пространство и время, даря множество видений, которые так накладывались друг на друга, что она могла вспомнить лишь пару обрывков из каждого. В один момент она вела в атаку отряд высоких оленей со сверкающими рогами, несущими жуткую магию и холодными, отчаянными лицами, чьи грозные взгляды были устремлены в глубокую тьму впереди; в следующую секунду она плыла на безупречном белом корабле к берегу, который пока еще был лишен цивилизации, но со временем станет Балтимейром. Где-то далеко позади догорал пепел последнего серебряного города. Она попыталась получше разглядеть свои длинные конечности, когда в красном сиянии ее рога вокруг мелькнуло видение Кристальной Империи, утомляя ее; затем белое копыто в золотых доспехах помогло ей подняться на копыта посреди всеобщего хаоса. Она улыбнулась и потянулась к Принцессе, но вместо этого ее встретила тихая, тянущая тьма и ощущение прохождения магии Элементов через ее божественное существо. Она поправила шляпу и покинула руины замка Эверфри, и звон ее бубенчиков пронзил ночь.
Твайлайт резко вскочила. Воспоминания быстро исчезали, но она никак не могла найти свой дневник; вместо этого она увидела, что дверь в ее лачугу открыта, и что ужасающий зов снова притягивал ее к дыре, тихо, словно, шепот, но все также непреодолимо. Она вышла на улицу словно во сне, оставив зимнюю одежду, но не свои сумки, и в оцепенении увидела, как шесть чаш золотых воспоминаний поворачиваются с ней, словно на невидимых копытах. Они безмолвно жаждали найти пони, которой они могли бы раскрыть свои величайшие секреты, поделиться с ней преданиями о забытых эпохах и о тех, кто правил миром в те времена. Поблизости не было деревьев, древесину которых можно было бы использовать для костров, но в тот момент сверхъестественной ясности Твайлайт поняла, что обычное топливо все равно не годится; только дань ее собственных воспоминаний могла гореть достаточно ярко, чтобы разжечь пламя предков. Она вырвала одну за другой страницы из своего дневника и сложила их под древними чашами; лишь одна искра, и они все вспыхнули. Огни горели с тревожащим нетерпением, поглощая ее записи, пока ветер с треском завывал их секреты.
Однако, ни один из этих секретов не достиг блестящей Твайлайт Спаркл, которая в этот момент увидела в дыму ряд грубых перекладин, ведущих в дыру. Они поднимались прямо из каменной стены и несли на себе старую магию с отчетливыми магическими подписями, показывающими их создателей как настоящих мастеров своего дела, и, прикасаясь к ним, Твайлайт могла лишь удивляться хитроумным схемам, благодаря которым сравнительно простые заклинания были вплетены в сопротивляющуюся магии структуру дыры. Она полюбовалась их формами в их полноценном виде, и посмотрела по сторонам в поисках источника магии заклинаний. Над каждой ступенькой в камне была вырыта или высечена отдельная ниша, которую позже засыпали, чтобы полностью замуровать какой-нибудь артефакт; ее магия быстро почувствовала пожелтевшие охотничьи рога размером с ее голову и бронзовые наконечники копий, принадлежащие к агрессивным культурам доэквестрийского периода. Она поправила диадему с Элементом Магии на голове и начала свой медленный спуск.
По мере того, как она уходила все дальше в черную глубину дыры, ступени и природа магических артефактов начали меняться. Хоть здесь по-прежнему было много оружия, самым частым предметом стали пропитанные первозданной магией творения базальтовые таблички, через которые новооткрытые заклинания были пропущены тысячи раз. Воздух гудел от отголосков почти дикой магии, и лишь с величайшим трудом Твайлайт удавалось двигаться вперед. Спускаться становилось все труднее, ведь расстояния между ступеньками увеличились почти до высоты пони, хотя сами ступеньки с каждой секундой становились все более витиеватыми, с характерными орнаментами, оставленными на своих творениях теми, чья гордость требовала запомнить их необыкновенное мастерство. Непрекращающийся шепот на задворках сознания требовал от нее немедленно покинуть это место, но его мольбы заглушала золотистая дымка, висящая над дырой и просачивающаяся в нее, обволакивающая ступени позади и впереди Твайлайт подобно призрачной процессии. Барабанный бой войны — мрачный предвестник гибели — раздавался в ее ушах каждый раз, когда она прикасалась к стене; злобные лезвия жадно гудели в стенах с каждым ее шагом, беспокойные и ненасытные, несмотря на свое тысячелетнее заточение.
Прошло немного времени, и дыра внезапно затихла. Тьма, настолько глубокая, что свет ее рога был полностью поглощен, нахлынула словно приливная волна, и в ее ласке Твайлайт почувствовала скорбь и тоску по ушедшей цивилизации. И все же она шла вперед, одна в глубинах замерзшей пустоши, ползла все ниже через тьму на неуверенных копытах, потому что тот, кто шел рядом с ней призывал ее найти истину, сокрытую на дне всего сущего, и Твайлайт знала, что она больше никогда сюда не вернется. Ступени сменились простыми и грубыми выступами камня, удерживаемыми на месте артефактами из ущербных драгоценных камней и ветвей деревьев, пропитанными старой магией. Хоть скрытые в них простые заклинания были явно Эквестрийского происхождения, Твайлайт не чувствовала облегчения от этих перемен, настолько сильны были их зловещие ауры и их целеустремленное намерение. Они, казалось, направляли ее вниз знакомыми словами, приближая ее ближе к застывшему сердцу древней тайны; она следовала их советам, не в силах избавиться от ощущения пребывания в поле периферийного зрения чего-то намного более великого, чем она.
Следовавший за ней желтоватый восковый туман окутал ее как одеяло, и ощущение, что за ней наблюдают, прошло так же быстро, как и появилось. Но даже тогда она могла заставить себя заглянуть за край лестницы не больше, чем могла развернуться назад, и Твайлайт продолжила свой полудобровольный спуск в глубину ямы, не сводя глаз с ее стен. Может быть, именно поэтому она узнала старинные регалии королевской семьи единорогов, небрежно брошенные среди остальных артефактов, замурованные в камне в своем сне; и она остановилась, чтобы получше разглядеть аметистовую брошь Мудрой Кловер, давно считавшуюся утерянной в веках, хотя чувство срочности все еще толкало ее вперед. Она потянулась к зачарованному камню пытливой волной магии, и та разбилась о защитное заклинание, подобное которому она никогда не видела в своей жизни — оно дико напрягло ее магические резервы, пока Твайлайт не прервала связь.
И все же непреодолимая тяга тревожной магии не прекратилась. Она сладко напевала Твайлайт бессловесные мольбы, маня тайной и обещая запретные знания, и, словно близкий друг, предупреждала о таящихся в глубине угрозах. Твайлайт с готовностью прислушалась к ее заманчивому шепоту: кобыла прошла слишком далеко, чтобы повернуть назад или рисковать неудачей, и она быстрым движением вытащила из сумок маленький сверкающий перочинный нож. Золотой ветер насвистывал успокаивающие слова, нежно направляя ее магию, чтобы она начертила шесть странных знаков на своей коже — не слишком глубоко, чтобы пролить кровь, ведь ее эфемерный спутник намекнул на катастрофические последствия пролития крови в безжизненную бездну.
В тот же момент с ее разума словно свалился груз и ее охватила неожиданная легкость; слабый порыв понес ее вниз до тех пор, пока ступеней больше не осталось. Они кончились внезапно и без предупреждения, оставляя впереди лишь непроницаемую пустоту, в которую не мог проникнуть даже золотой туман, но которая, Твайлайт знала, скрывала ответы, которые она и все предыдущие исследователи так отчаянно пытались найти. Покрепче встав на ступеньку, она раскрыла свой разум, и золото, золото, шестикратно переливающееся золото вняло ее зову. Преисполненная отрицанием и ликованием в своем величии, ее пылающая пурпурная магия слилась с золотом и ударила в зияющее впереди небытие, хватаясь за эфемерную границу и заставив ее на мгновение отступить от контроля над камнем. Но это мгновение — все, что ей было нужно, чтобы изогнуть первобытную магию и создать шесть ступеней в месте, где ничто не могло меняться. Златоглазая единорожка гордо спустилась, чтобы осмотреть свое творение, высоко подняв голову: ветер цеплялся за нее, как роскошная мантия, и тихое трепание ее складок звучало громче, чем гроза.
Уверенность Твайлайт обернулась безрассудством как только она поставила последнее копыто на созданные ее мастерством ступени; камень застонал и начал рассыпаться под ее копытами, а бескрайнее небытие неколебимо надвигалось на нее со всех сторон и с каждого забытого момента времени. Ее сердце останавливалось с каждым ударом против ее воли, ее копыта примерзли к ледяной земле, ее голова заполнилась ужасающими видениями немедленного забвения и вечности подавляющего одиночества. Твайлайт осознала свою ошибку почти слишком поздно, ведь хоть ступени и вправду существовали, защитное объятие золотого ветра рассеялось, и ничто не защищало ее от древнего заклинания, которое она нарушила своей магией. Прежде чем ее разум отключился от чудовищного натиска, она сорвала диадему с головы и швырнула ее в безмолвную стену, где она плавно вошла в камень, останавливаясь, прежде чем погрузиться слишком глубоко. Ступени сразу же стабилизировались и освободили Твайлайт от мучений, которым ее подвергло заклинание. Лишившись и чудесного путеводного золота, и драгоценного артефакта, который много раз защитил Эквестрию, прежде чем его пришлось принести в жертву в обмен на ее безопасное возвращение, Твайлайт побежала. Она поднялась на сотни ступеней в тишине настолько глубокой, что она поглощала даже звук ее отчаянного бегства, и когда кобыла больше не могла бежать, она отбросила все меры предосторожности, телепортировав себя через последний участок циклопических ступеней. В этот момент мрачная деревянная лачуга казалась ей более гостеприимной, чем ее собственный дом-библиотека в Понивилле.
Тусклый рассвет застал единорожку за беспокойным ворочаньем в постели и пробудил ее от очередного зловещего сна, который казался ей слишком реалистичным для простого видения после вчерашних ужасающих событий. Тщетно пытаясь не думать о страшных воспоминаниях, она занялась тем, что открыла пришедшее ночью перевязанное красной лентой и запечатанное письмо от Королевской Гвардии. Спустившись вниз, она вытащила свою потрепанную тетрадь и задумалась над тем, что в ней написать; ведь хоть ее исследования принесли поразительное число открытий, касающихся природы древней магии и таинственной дыры в заброшенной пустоши, она не могла найти нужных слов, чтобы объяснить хоть одно из странных открытий. Подгоняемая праздным любопытством, она снова подошла к краю той зияющей раны в земле и не удивилась, когда ступеней, по которым она спускалась там больше не было.
Если бы не легкий зуд в местах, где направляющее влияние золотого ветра побуждало ее рисовать странные знаки и не явное отсутствие Элемента Магии в ее сумках, Твайлайт могла бы поверить что все это было не более, чем сон; она все еще подсознательно пыталась убедить себя в этом, несмотря на имеющиеся доказательства. Независимо от истинной природы ее путешествия, ей в голову закралась шальная мысль; внезапно ей показалось, что исследование может быть закончено в считанные мгновения. Она больше не чувствовала подавляющего желания развернуться и оставить дыру в покое, более того, она была уверена что наконец-то сможет сделать то, что видела в своих снах с самого первого дня пребывания в этом месте. Твайлайт виновато огляделась и подошла поближе к дыре, чтобы рассмотреть ее получше. Сильный порыв ветра ударил ее в бок, но шесть меток засветились и погасили удар с пронзительным воплем прерванного заклинания, прежде чем единорожка высунула голову над краем пропасти. Едва она заглянула в непроглядную тьму внизу, как копыто толкнуло ее с неожиданной силой. Острый и тревожный звук разрыва расколол воздух словно удар грома, и Твайлайт соскользнула через край в пропасть, внезапно почувствовав себя очень легкой.
Она закричала со всех сил, но ни один звук не последовал за ней в дыру. Магия в роге угасла, словно потушенная свеча, и ее копыта примерзли к бокам, хрупкие и слабые от старости, пока она чувствовала, что падает в безвременные глубины — но ее разум продолжал бодрствовать, запертый внутри черепной коробки и пылающий от осознания значения того, что она поняла в тот короткий момент, когда мерзкое копыто коснулось ее кожи. Словно пылающая фиолетовая комета она кувыркалась вниз, булавочная головка в ткани вшитых в дыру чар, оставляя позади и время, и комфортные границы того, что пони считают реальностью, но что на самом деле всего лишь эфемерный каприз безграничных космических кощунств. Многие падали вместе с ней в этой безвременной процессии; сотни что пришли перед ней, и многие сотни тех, кому еще предстояло родиться — все были объединены единственной целью. Вместе они горели, плакали и упивались, сокрытый факел, поднятый в безымянной молитве, недоступной их пониманию.
С величайшим усилием воли Твайлайт отважилась вырваться из их безымянного хора и посмотрела вперед, куда все они направлялись с момента создания дыры. У падения был конец, и впереди их ожидало множество вещей, сложенных в подношение; хоть и в этой величайшей темноте, в которую не мог проникнуть свет, было сложно разобрать детали, и многие из вещей она не узнала бы даже при свете солнца. Ее внимание привлек кончик знакомой синей шляпы, украшенный бубенчиками, лежащий на вершине неясной белесой кучи. Твайлайт проследила за ее контуром, в процессе обнаружив еще более узнаваемый заостренный алебастровый объект, который ее разум поначалу отказывался воспринимать. Потом осознание нахлынуло на нее, и Твайлайт снова закричала в пустоту, желая забыть вид сгорбленных останков и рога, который всю жизнь приводил ее в восторг.
Она судорожно завертелась и потянула свое тело, чтобы хотя бы развернуться и избавить себя от ужасающего вида скопившихся на дне костей и одежды. К ее удивлению ей это частично удалось, и теперь она смотрела на бесконечно уменьшающуюся точку света на неопределенном расстоянии сверху. Со сверхъестественной ясностью она увидела одинокую, кривую фигуру, которая в рассеянности оглядывалась по сторонам, облачившись в порванную в шести местах лавандовую кожу. Покачивающееся существо неловко поспешило прочь от дыры, оставив Твайлайт разглядывать ее собственные, сверкающие и смертельно белые обнаженные кости, не покрытые ни кожей, ни мускулами. В ее пустых легких не осталось воздуха, чтобы закричать.
Затем в ее голове возникла новая мысль. Пока последние следы света исчезали, она не могла избавиться от ощущения, что за ней безучастно наблюдают так, как никто не должен иметь возможность видеть. Ее разум был обнажен с почти игривым любопытством жеребенка, следящего за движениями трудолюбивого муравья. Перед тем, как ее рассудок окончательно померк, из хаотичной путаницы всплыло новое прозрение — дыра была не пастью, а замочной скважиной, и она не падала внутрь, она вываливалась наружу.
Твайлайт поднялась из постели и, пошатываясь, побрела вниз, хоть зуд под кожей и не покидал ее ни на минуту. Все еще в полусонном состоянии, она надела зимнюю одежду чтобы защитить себя от бушевавшей снаружи сильной метели и вышла из лачуги, движимая отчасти разбудившим ее тревожным сном, и отчасти уверенностью в том, что все вернется на круги своя как только она выполнит свои священные обязанности. Было еще утро когда шесть чаш были отнесены обратно в большой пещерный зал, и костер уже был подготовлен в ее отсутствие. Она зажгла его и быстро разделась, оставляя одежду и кожу на черном вулканическом стекле, и позволяя огню согреть ее обнаженную фигуру. Шесть чужих голосов шептали ей на своем пронзительном языке — ее советники, ее друзья, — и хоть ни единое слово не достигало ее ушей, она краснела от их искренней благодарности и поздравлений. Потрескивающий огонь отражался от ее головы, украшая ее иллюзией гротескной короны, или, может быть, необычного нимба с шипами и острыми углами.
Взяв свою кожу, она с почтением опустила ее в котел и оставила там, чтобы жир мягко расплавился и кипел на медленном огне. По окончанию варки она процедила жир и равномерно разлила остатки в шесть чаш золотых воспоминаний. Когда она закончила у нее кружилась голова, и воспоминания навалились на нее в поднявшимся густом тумане. Ее кожа натянулась обратно с приятным ощущением полноты, каждый изгиб прилегал так, как и должен был. Довольная сделанным делом, Твайлайт улыбнулась и помахала пустой комнате и ее обитателем, покидая ее навсегда.
По возвращении в свой временный дом Твайлайт первым делом приняла долгую и тщательную ванну. Пегасы, что отвезут ее в Кантерлот могли прибыть в любую минуту, и по какой-то причине вся ее кожа была покрыта чем-то мерзким и отвратительным — черными и обожженными остатками, пахнущими смертью. Вся северная экспедиция оказалась пустой тратой времени; она собиралась вернуться домой, не внеся ничего нового в изучение таинственной дыры в мире, и без каких-либо других достижений. Она хмыкнула и вышла из ванной. Дневник тоже был бесполезен — все последние страницы были вырваны или покрыты черными чернилами, а все то, что она смогла прочитать, выглядело как не имеющий отношения к ее исследованию бред. Она помнила все вплоть до эксперимента с поглощением странной субстанции, хоть она и не могла вспомнить что это было и откуда она это взяла. Твайлайт решила что это было что-то, что она принесла сюда с собой, возможно испортившееся от соседства с некоторыми артефактами, которые она взяла в качестве инструментов.
Было еще кое-что. Когда она собрала все необходимое в обратную дорогу, ее седельные сумки были легче, чем она помнила, и ей пришлось еще два раза просмотреть список своего имущества, чтобы убедиться, что она ничего не забыла. Обещая себе больше никогда не возвращаться в этот забытый уголок мира, она покинула единственное убежище на многие мили вокруг и направилась к назначенному месту встречи. Хоть поблизости от дыры ни разу не наблюдался дождь или снег, небо было серым, а воздух — странным, и ни один пегас не хотел летать вблизи от нее. Раздраженно пожав плечами, Твайлайт закатила глаза. Если она за две недели ничего не нашла, то, конечно, два часа пребывания возле дыры не подвергли бы их опасности, а снег под копытами сделал ее прогулку неприятной. Ей ничего не хотелось больше, чем покинуть это место и поскорее забыть о нем, вернувшись к своим друзьям в Понивиль.
А в безмерной глубине, на непреодолимом расстоянии в пространстве и времени, нечто зашевелилось, его мост на шесть ступеней ближе к завершению.