Фоллаут Эквестрия. Проект Солярис
Глава 6. По дороге из желтого кирпича
“Касаясь связок редких сушеных трав и залезая в кладовые аптекарей, пламя заставляло их сходить с ума и разговаривать с богами”
Мы потратили порядка двадцати минут на бесполезный обход, хотя я старательно делала какие-то совершенно бессмысленные пометки чисто для вида. Пока, наконец, я не нашла повод попросить Лили провести нас к Ангелу — к моему облегчению и ужасу, у пегаса проявлялись симптомы эпилепсии.
Свет в его палате был приглушен, я также заметила под потолком выключенные кварцевые лампы. Воздух был спертый, как будто помещение давно не проветривали. Мой друг лежал в дальнем углу и, видимо, спал. Во всяком случае на наше появление он никак не реагировал.
– Ээм, Эхо, тебе, наверное, нужно увидеть его симптомы? Если так, то нам нужно спровоцировать приступ. Это несложно, позволь я включу..
– Стой. – Я не дала пегаске договорить. Твою же мать, я не могу позволить ей издеваться над моим другом. Но, в то же время, мне нужно вести себя беспристрастно, иначе ко мне могут возникнуть ненужные вопросы. Далекие звезды, я уже давно не понимаю, что вообще делаю. – Давай мы просто его разбудим? Может быть, учитывая его общее состояние, я и так.. эм.. увижу все, что мне нужно. Надеюсь.
Я ужасно нервничала, мой взгляд бегал по всем поверхностям в безуспешной попытке отвлечься. В палате есть окно, но очень маленькое, ко всему прочему закрытое ромбовидной решеткой. Наверное, это норма для инфекционного отделения? Остальные мои наблюдения состояли лишь в том, что его палата находится ближе к выходу, чем все остальные. И то, что Лили открыла дверь своей ключ-картой с доступом для младшего мед персонала.
Пока медсестра пыталась аккуратно растормошить Ангела, я осмотрела дверь и электронный замок, но особенных результатов мне это не дало. Ну и что я вообще делаю?... Складывалось ощущение, что мои непонятные попытки что-то разведать ни на шаг не продвинули меня к созданию хоть сколько-нибудь внятного плана по спасению лучшего друга. Соображай, ну же..
– Да, вот так, все хорошо, открывай глаза. У нас посетители. Они совсем не надолго, они просто хотят..
– Эхо! Это же ты, правда? В глазах двоится. С тобой кто-то еще? Вас много?
– Привет. Позволь я подойду поближе, мне нужно кое-что осмотреть.
Я поймала удивленный взгляд Лили. Она, наверное, не думала, что пегас меня узнает? Вайолет, кажется, никак не реагировала. Ну и к лучшему. Сделав пару шагов ближе, я сразу же пожалела о подобном проявлении энтузиазма, потому что издалека и в полумраке мне сразу не было понятно, насколько Ангел плохо выглядел. Мокрая, свалявшаяся шерсть, прилипший к торчащим ребрам тонкий больничный халат, спутанная грива, одышка. Он, кажется, еще и дрожит.
– Эхо? Может, я включу лампу?
– Ну.. давай. – Я об этом пожалею, да? Наверняка пожалею..
Электрическая лампа над кроватью моргнула и зажглась ярким белым светом. Даже я с непривычки прикрыла глаза, и Ангел, конечно, тоже не был в восторге. Он зажмурился, замотал головой, задышал еще чаще. Затем он осел на пол, из уголков его рта начала выделяться белая пена, и я тут же ударила по выключателю, в процессе пихнув Лили в сторону чуть более резко, чем того требовала ситуация.
– Ясно, ээ.. я просто боюсь, что ему станет хуже, поэтому давайте не будем рисковать. Какая это стадия? – Я не знала, есть ли у этой болезни стадии или что-то вроде, мне просто хотелось разузнать у Лили побольше о плачевном состоянии моего друга.
– Я не врач, дорогая, поэтому не знаю, прости. Одно скажу точно — он далеко не первый такой пациент и, как правило, до того, как их забирают, приступы становятся куда более страшными. Так что Ангел пока что, можно сказать, в порядке.
“Забирают”? “В порядке”?? Она вообще слышит, что говорит?
– Хорошо. Спасибо большое. Пожалуй, я больше не буду отнимать ваше время. Идемте.
Мы с Вайолет вышли в коридор, и я поймала ее сочувствующий взгляд, пока Лили закрывала дверь. Медсестра коротко попрощалась и покатила свою больничную тележку дальше по коридору. Я неуверенно пошла в сторону выхода, разглядывая плитку на полу.
– Выглядишь довольно.. ну, в общем, состояние пациентов тебя расстроило, да?
– К сожалению, когда я читала описание симптомов в справочнике — я даже близко не могла себе представить, насколько все может быть.. запущено. Я просто.. знала некоторых из тех пони, которых мы сегодня навестили. – Мне пришлось сделать пару прерывистых вдохов, чтобы совладать с чувствами. На самом деле знала я только одного пони, но этого зрелища (и комментария Лили) мне вполне хватило, чтобы расстроиться.
– Мне жаль. Так или иначе, их опыт будет очень полезен нашей лаборатории, чтобы составить вакцины и противоядия и избавить других пони от подобной участи.
– Хочешь сказать, их не лечат? Держат в качестве подопытных? – Я боялась услышать ответ на свой вопрос. Вайолет, конечно, знала куда больше, чем я, но, может быть, из чувства такта или заботы о сохранности тайны, она не станет..
– Большинство — да. Вернее, тех, чье состояние по каким-то причинам беспрецедентно с точки зрения исследовательской медицины, или симптомы как-то касаются текущих проектов лаборатории. Видишь ли, брать испытуемых с Пустошей, это не самый лучший выход, потому что ученым нужно соблюдать чистоту эксперимента. Сложно понять, как организм реагирует на патоген, если к иммунитету добавляется лучевая болезнь или невыводимые химикаты. Поэтому иногда….
Вайолет рассказывала мне что-то еще про врачебную этику, но я уже не слушала. Вот оно что.. Получается, довольно удобно, а я еще удивлялась, почему в наш корпус разведки постоянно поступает такое большое количество новобранцев. Думала, их используют в качестве пушечного мяса на полевых миссиях, но, видимо, не всех. Даже сложно сказать, какая участь хуже..
Вайолет провела меня обратно тем же путем, которым мы прошли. И я сразу направилась в командный пункт, надеясь застать там капрала. Увидев полосатый комок нервов в дверном проеме, он отвлекся от изучения разбросанных на столе документов, и махнул головой в приглашающем жесте. Войдя в помещение, я огляделась, убеждаясь, что мы одни. Затем положила на стол свой планшет с наполовину исписанным какой-то ерундой листом бумаги и уставилась прямо на своего командира широко распахнутыми глазами.
– Ты по поводу своего друга? – Капрал говорил очень тихо, слегка подавшись к моему уху. В кабинете должны были быть камеры, так что я решила постараться вести себя максимально естественно. И уж точно не искать камеры взглядом по потолку. Пришлось себя одернуть и уставиться на собственные копыта.
– Нужно поговорить. Не здесь. И позже.
Капрал перевел взгляд на экран терминала — часы показывали 10:23. Через пол часа вчерашние курсанты придут сюда за дневными назначениями.
– Вечером, после ужина, приходи во двор.
Я буркнула что-то нечленораздельное, забрала записи и легкой рысью выбежала в коридор. Нужно принять душ. Нет, сначала нарисовать схему нашего пути до палаты, пока я не забыла. Где-то я даже отмечала номера коридоров и камеры. Какой же бардак в этих записях..
По пути скинув влажный от холодного пота халат в прачечную, я отправилась обратно в ординаторскую. Пришлось залезть в шкаф в поисках новой рабочей формы. Это явно большая, а это, кажется, запасной комплект кого-то из моих знакомых медсестер. Низ халата в каких-то пятнах, брр. Пока я двигала одежду на вешалках, в кармане одного из халатов я случайно нащупала ключ-карту. Такая же белая и безликая, как моя — с такой я вряд ли попаду в инфекционку. Ну действительно, вряд ли кто-то будет хранить важный пропуск в общем шкафу. На следующей вешалке висела форма, которую я недавно забрала из прачечной по просьбе Лили. Ее я в итоге и надела.
Вернувшись за свое рабочее место, я быстро накидала по памяти план коридоров. Еще минут десять пожевав карандаш, и придя к неутешительным выводам о том, что мне решительно нечего делать с электронными замками, я направилась в душ.
Интересно, нужно ли мне одеться как-то более неприметно для вечерней вылазки во двор? После ужина там часто собираются рядовые и младший медперсонал, отвлечься от работы и поговорить. Или иногда в качестве дисциплинарного взыскания разведчики наматывают круги по периметру. Пожалуй, если я пойду к капралу, то в качестве его подчиненной.
Переодевшись в форму разведчика, я на всякий случай обернула свой планшет с записями в халат и засунула на самое дно своего казарменного ящика. Для надежности, я пихнула его ногой под кровать. Койка Ангела до сегодняшнего дня пустовала, но в конце недели к нам привезут очередной набор кадетов. Наверное, кто-нибудь из них займет пустующее место. При мысли об этом, у меня опять расшалились нервы, и появилось неприятное ощущение тревоги в животе. Резко выдохнув через нос, я мысленно дала себе пинка и порысила по коридору в сторону внутреннего двора. Мимо меня проходили такие же рядовые солдаты, о чем-то непринужденно болтали, наслаждаясь свободным временем. Я старалась на них не смотреть, чтобы случайно не поймать взгляд кого-то знакомого. Обсуждать бытовые проблемы и сплетничать у меня сейчас нет ни времени ни моральных сил.
Вечерняя прохлада внутреннего двора помогла мне переключиться. Надо же, я настолько привыкла к тихому гудению электрических ламп в комплексе, что вспомнила о нем только тогда, когда вышла на улицу. Я решила пройтись чуть дальше по территории и проветрить голову. Нужно придумать, что именно я скажу капралу и как. Потому что пока что я и сама себе толком не могу объяснить, что я намерена делать. И почему он вообще мне помогает? Насколько я могу ему доверять? Вдруг он докладывает начальству о каждом моем шаге, ожидая повода подвести меня под трибунал? Или он правда искренне хочет.. Я повела правым ухом — мне послышалось, что кто-то окликнул меня по имени. Так и есть, за грузовым ящиком мелькнул мятный хвост. Я последовала за ним, огибая еще парочку неразобранных поставок — в самой дальней части двора был ангар, который сейчас использовали под склад для не самого важного груза. Где-то там же мы получали униформу и часть предметов обихода. Как-то на дежурстве я помогала сортировать пустые ампулы. Это было не так давно. Может быть, полгода назад, я тогда была неоперившимся кадетом. И почему-то меня сразу направили сотрудником в лаборатории, только спустя пару месяцев я поступила в состав разведки. Хотя прилетела с такими же, как я, кадетами, и прошла с ними подготовку.. Ну а дальше — тренировки, назначения, друзья, несколько полевых миссий, и вот мы здесь.
Капрал Мантис ждал меня в тени между покрытых брезентом ящиков. Почему-то его взгляд показался мне отстраненным и даже каким-то печальным.
– Здравствуй, Эхо. Мы одни, я проверил, но все равно старайся говорить тише. Мне уже давно понятно, что твое небольшое предприятие в итоге обернется катастрофой, но в наших общих интересах предотвратить серьезные последствия. Ведь так?
Надо же.. вот так сразу.. ладно, раз уж я вспомнила, задам интересующий меня вопрос — нужно попробовать понять, почему капрал мне помогает.
– Послушайте, командир.. я раньше не думала об этом, но.. Почему, когда я прилетела сюда, я не попала в разведку вместе с остальными? И почему, впоследствии, вы меня забрали?
Он усмехнулся? Наверное, свет так падает. Но я все равно не смогла удержаться и прищурилась, склонив голову на бок.
– Это правильный вопрос, Эхо. У меня действительно есть причины, скажем так, оберегать тебя несколько тщательнее, чем остальных. На самом деле, ты не должна была попасть в разведку, просто твое продвижение по службе внутри лаборатории только связывало бы мои копыта. Я не должен был совсем терять тебя из виду, а доступ к верхним уровням лаборатории я не имею — поэтому пришлось организовать твой переход в состав разведчиков.
– Но почему? В смысле, я ничем таким особенным в лаборатории не занималась.
– Безусловно, на начальных этапах. Хотя твое предназначение для Анклава изначально было более значимым, чем переводить зебринские трактаты о травах. Больше я не могу ничего тебе сказать, поскольку проект засекречен, и ты сама все равно сейчас ничего не поймешь. Так или иначе, я присматриваю за тобой не только по собственной инициативе. И поэтому не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. К сожалению, если ты станешь каким-либо образом неугодна Зефиру, тебя постигнет та же участь, что и твоего друга. А может и кое-что более.. эффективное с точки зрения вывода пони из строя.
– Неужели Ангел натворил что-то настолько ужасное?
– Нет, ему просто не повезло. Но, к моему несчастью, ты не откажешься от мысли ему помочь, и скорее всего сведешь вас обоих в могилу. Поэтому я намерен немного тебе помочь. Кто знает, может быть смена обстановки продвинет наше общее дело быстрее, и ты, наконец, выполнишь свое предназначение?
– Я.. не знаю, – о чем он вообще говорит?? – но спасибо вам.
– Хорошо, тогда слушай. Тебе удалось выяснить, где находится твой друг?
– Да, и меня провели туда обходными путями, но у меня нет пропуска, а все замки электронные, и если честно, я пока не придумала, что..
– Отлично. – Капрал кивнул каким-то своим мыслям и отвел взгляд в сторону. Нервное ожидание, ха-ха, терпеть не могу такие паузы. – На всякий случай спрошу, ты же понимаешь, что попытка вытащить твоего друга и спрятать его за пределами Анклава, а внутри лаборатории вам, разумеется, деваться некуда, — это прямой путь к тому, что ты станешь дашитом вместе с ним?
Я, конечно, предполагала такой вариант развития событий, но сердце все равно упало в копыта. В горле пересохло, поэтому я просто медленно кивнула. Какого Дискорда?.. Я всерьез обсуждаю со своим командиром собственное дизертирство?
– И ты всерьез планируешь выживать с ним вдвоем на Пустоши и самостоятельно его лечить?
– Ну.. я.. – конечно же не задавалась этими вопросами – не уверена, но я придумаю что-нибудь.
– Ясно. Слушай меня очень внимательно, Эхо, и не вздумай ни с кем обсуждать то, что я тебе скажу. Потому что ты поставишь под угрозу множество пони внутри и за пределами Анклава, и нам придется устранить тебя и всех, кто знает и может рассказать лишнее. – В смысле, кому это нам??.. Я непроизвольно нахмурилась, и подняла взгляд. Капрал выглядел очень серьезно. Очевидно, он не шутит, просто ну, следовало убедиться..
– Я слушаю. – Ну и писк, Эхо, соберись, пожалуйста. Это просто разговор, а я уже вся извелась.
– У меня есть.. союзники за пределами Анклава. И не уменя одного. В числе прочего, они изучают болезнь, которую Зефир распространяет на Пустоши, заражая зерновые культуры.
– Ту самую, которую..
– Да, которую подхватил твой друг. Это, разумеется, секретный проект, так что не спрашивай, зачем Зефир это делает и все в этом духе. Твой единственный и самый разумный способ помочь Ангелу — добраться до спрятанной на Пустошах базы ордена. Я укажу тебе их расположение и дам свой жетон — тебя пропустят. Обычно, я делаю вылазки к ним во время полевых миссий, но, сама понимаешь, твоего друга в поле уже никто не отправит.
Я дернула себя за язык, прежде, чем начала расспрашивать про орден. Очевидно, это лишнее, и я все равно потом сама узнаю. Если все получится. Что ж..
– А как мне тогда, ну, вытащить Ангела? Я понимаю, что, возможно, о многом прошу, но, если честно, я очень сомневаюсь, что проверну все в одиночку.
– Электронные замки в нужном тебе секторе, а также в секторах, смежных с ним и с выходом, разблокируются при пожаре. При этом также блокируются лифты, и всех эвакуируют согласно протоколу.
– Даже больных?
– Зависит от обстоятельств конкретного случая.
– А дальше?
– Найди пару пакетов Антирадина и лети в Разлом — если пожар будет большой, то охрана будет локализованы у очага, чтобы устранить последствия и разобраться в причинах. Возможно, у тебя получится проскочить, поскольку Разлом и без того патрулируют менее тщательно, чем внешние границы. Я даже могу показать тебе график обхода и пересменки.
Просто чудесно.. буквально на каждом инструктаже всем пони велят держаться от этого отвратительного места подальше. Зефир десятилетиями использует прореху в облачной завесе для утилизации токсичных отходов. Боюсь представить, во что превратилась местность под этой дырой. Здесь на облаках все в дефиците, и каждый свободный клочок пространства используется для нужд сельского хозяйства или технического производства. А вокруг Разлома в радиусе двух километров ничего не растет… и еще пару раз при возвращении с полей я видела, как оттуда бьют стремные зеленые молнии.
Должно быть, весь спектр моих сомнений отразился у меня на лице, поскольку капрал нахмурился и поджал губы.
– Я знаю, что предприятие очень рискованное, и, к сожалению, лично не смогу тебе помочь. Однако ты уже была на Пустошах, и даже за то небольшое количество полевых вылазок показала умение действовать собранно и мыслить трезво в критической ситуации. Я верю, что ты справишься, Эхо. Помни, что значимые изменения в мире требуют от нас значительных усилий. Я планировал познакомить тебя с деятельностью ордена, когда-нибудь позднее, но раз уж звезды сложились таким образом..
Звезды. Я сделала глубокий вдох и подняла глаза в небо. Такие холодные и далекие — их шепот всегда успокаивал меня. Созвездия напоминали об отце — когда я была жеребенком, мы с ним часами смотрели в небо, и он рассказывал мне легенды о зебринских божествах, их созвездиях, войнах и благостных перемириях. Как сезоны сменяют друг друга, так меняются и созвездия — уходят одни, и приходят другие. Когда на небе светят те же звезды, что и в час твоего рождения — тебе благоволит удача и небесное покровительство. Мне бы очень оно сейчас пригодилось. Однако, хотя все сезоны на Пустошах смешались в один долгий непроглядный кошмар, по календарному исчислению сейчас не весна, а поздняя осень. Отец рассказывал, что я появилась на свет ранней весной, под созвездием Верналис, змеиного божества. И еще что-то о том, что когда ужасный зебринский бог огня и войны Зекери пожелал, чтобы круглый год на небе сияло солнце, и остальные божества низвергли его за излишнее рвение, именно Верналис продолжал слушать его угасающий шепот и питаться его кровью и пеплом. Ну, что-то в этом роде. К сожалению, подробности я уже помнила плохо. Одно я знала точно — звезды всегда помогали мне, указывали путь и обещали светлое будущее. Значит, помогут и теперь.
– Идем, в кабинете на стене висит карта, а у меня на столе копия графика патрулей на эту неделю. После отбоя там обычно никого нет, зайдем на пару минут.
Ой, кажется, я надолго зависла в размышлениях. Никак не могу собраться, может попросить у Лили пару капель валерьянки?. Нет, лучше не стоит, а то мысли смешаются в кашу. А где мне, интересно, раздобыть Антирадин?
Капрал не стал включать верхний свет, поэтому карта на стене освещалась лишь тусклым зеленым светом стоящего на столе терминала.
– Вот смотри. Здесь, над этим разрушенным производственным комплексом наша лаборатория. Это ты и сама должна помнить, мы каждый раз пролетали эти руины на пути домой. Там дальше на юго-запад горная цепь, территория грифонов, а за ней — дикие земли. Вот здесь, на западе, граница облачной завесы. От лаборатории до границы лететь по прямой всего около часа. У нас, обычно, возвращение занимает больше времени, поскольку мы летим над облаками, отмечаемся на постах и облетаем поля пшеницы и прочей ерунды по широкой дуге. Что поделать, такие порядки.. Ну не важно. От Разлома тебе нужно будет лететь строго на запад, и почти у самого края границы будет довоенный медицинский комплекс. Вот здесь, он отмечен на карте. Затем на юго-запад, минуя пару поселений, радиовышку, ты увидишь руины обсерватории. Один купол наполовину уцелел, но воздух вокруг отравлен ядовитым туманом, поэтому не долетая метров пятьсот нужно будет снизиться и лететь у самой земли, там безопасно. Конечно, за тобой будут наблюдать, так что лучше вообще осторожно идти пешком. В обломках и неровностях холма с левой относительно купола стороны найдешь вход, небольшая стальная дверь. Воспользуйся моим жетоном, и сразу объясни диспетчеру, что я намеренно отдал его тебе. Все понятно?
– Да.
– Точно?
– Ну.. вроде того, да.
Я пялилась в карту, как будто надеясь, что рисунок отпечатается у меня на сетчатке. Мрачная богиня Луна, это все больше походит на кошмарный сон. Решив, что комментарии лучше оставить при себе, я коротко кивнула капралу, и мы перешли к графику патрулей.
Пересменка происходила ровно в семь вечера, а следующая — в полночь. И, поскольку сейчас ранняя осень, темнеть начинало как раз примерно около семи. Вообще не было гарантии, что покров темноты мне как-то поможет и успеет спуститься вовремя, но я хотя бы буду иметь в виду. График был расписан одинаковыми временными интервалами до конца недели. И, действительно, вокруг Разлома патрули состояли из одного, редко двух пони. Не в пример обычным составам из четырех-пяти вокруг корпусов лаборатории. И к самому разлому они не приближались, ограничиваясь территорией вокруг периметра прилегающих к Зефиру территорий.
– Завтра утром я сделаю объявление о полевой миссии. Командование назначило вылет через два дня на рассвете. Тебя я тоже включу в состав, так что накануне вечером получишь оружие и антирадин — это избавит тебя от вопросов и необходимости лезть на склад. – Я мысленно поблагодарила всех мыслимых и немыслимых божеств за такой расклад событий. Шансов на успех у меня все еще кошмарно мало, но с пистолетом хотя бы спокойнее.
– Спасибо, это очень поможет.
– А твое яркое предприятие советую осуществлять в ночь перед предполагаемым вылетом. Я подумаю, как именно по бумагам включить тебя в состав экспедиции и сделать вид, что ты бесследно исчезла на Пустошах, но ничего не обещаю. На это все. Пожалуйста, постарайся не убиться Эхо. И помни, что за тобой должок, и тебе придется выжить, чтобы со мной рассчитаться.
– Х-ха-ха, да, спасибо, это уж точно. Я даже не знаю, что сказать. Спасибо еще раз, большое. Я, наверное, пойду.. придумывать, ну то есть обдумывать все.
– Спокойной ночи.
Я вылетела в коридор чуть ли не бегом. Добравшись до своей койки, я еще долго не могла уснуть, обдумывая в голове все детали предстоящего плана. Пути назад еще не отрезаны, но мне действительно нет смысла отступать. Не сейчас. Слишком много обстоятельств уже указывают мне на то, что нужно взять Ангела бежать из Анклава. И не следует с этим тянуть. В этот раз он смог меня узнать, но если ему станет хуже, то весь наш путь станет гораздо, гораздо сложнее.
Весь следующий день я, параллельно с работой, собирала в нижнем ящике стола ингредиенты для парочки дымовых шашек. Пакет с калиевой селитрой я стащила с того самого склада, на котором мы вчера разговаривали с капралом. На мое счастье этот окислитель в лабораториях Зефира являлся по сути расходником, и мешков на складе было в избытке. Вряд ли кто-то расстроится, что один каким-то образом повредился при транспортировке, и немного соли высыпалось на пол. Но ради этой авантюры мне пришлось пропустить завтрак. Несколько кубиков сахара я взяла из общих запасов в ординаторской. Мои коллеги по возможности таскали сладкое из столовой, и я тоже пополняла их запасы, хотя сама предпочитаю пить чай без сахара. Ну вот, воспользуюсь своей законной долей. Бумага, спирт, вода, пустые бутылки от бытовой химии и даже клей ПВА были у нас в подсобке рядом с ординаторской — мне не было необходимости заранее складывать их в ящик.
Еще в кадетском корпусе нас учили делать дымовые шашки из подручных средств, и я знала, что они довольно долго сохли. Ничего лучше, чем тем же вечером все смешать и оставить в дальнем углу подсобки, я не придумала. У меня были три небольшие бутылки с этой смесью, а остальные спецэффекты мне придется создавать с помощью полученного оружия.
Я также уговорила Лили взять меня с собой на ночное дежурство, и она даже поменялась сменами с напарницей. Якобы, перед вылетом без Ангела я очень сильно нервничаю, и все равно не усну. В общем-то, в этом была своя правда, поскольку я действительно нервничала все сильнее с приближением часа Х. Лили даже предложила разбавить мне немного успокоительного - к моменту вылета выветрится, а так хоть посижу спокойно. Я отказалась, хотя соблазн был очень велик.
За эти полтора дня я никогда еще не посвящала работе такое до смешного небольшое количество времени и усилий. Все мои мысли были заняты предстоящим побегом. К счастью, после обеда меня и еще пятеро разведчиков, отправляющихся в поля, выгнали тренироваться во двор. Физическая активность помогла вывести какой-то процент кортизола из организма, и мне стало полегче.
Стоя в очереди с предписанием на получение оружия, я старалась войти в состояние холодной решимости. Получалось так себе, к тому же весь мой арсенал составляли лазерный пистолет, электрошокер и запас энергетических батарей. На выходе со склада, капрал отвел меня в сторону и выдал гранату. Что ж, спасибо, мне очень повезет, если я случайно себя на ней не подорву в приступе паники. Хотя на самом деле это и правда может помочь, наверное..
Дождавшись восьми вечера я, в полном обмундировании для вылета и с пистолетом под левым крылом старательно прятала свои бутылочки в тележку со всякой ерундой, которой Лили пользовалась на обходе. Надеюсь, она не проводит ревизию всех ампул физраствора, перевязочных материалов и химии для мытья пола перед каждым дежурством. Одну бутылку я, на всякий случай, оставила в седельной сумке.
В коридоре у ординаторской раздались шаги, и я отпрянула от тележки, едва не задев стоящий рядом стол.
– О, привет, дорогая. Не передумала? Ночные дежурства обычно скучная штука.
– Не настолько, если есть с кем поболтать, да?
– Это точно, хотя это редкая практика. Но, с другой стороны, и желающих не спать всю ночь вместе с коллегой особо не находится.
– Интересно, почему, ха-ха..
– Все равно, лучше никому не рассказывай. Понятное дело, что ты ничего лишнего не узнаешь от пациентов инфекционки, но протоколы.. до невозможности скучные протоколы..
– Да ладно, я же не буду заходить к ним внутрь. Если что — скажешь, что плохо спала, и попросила меня подстраховать. Учитывая нехватку персонала Вайолет тебя поймет и простит. И вообще, пару дней назад она сама устраивала мне экскурсию.
– Ну да, верно. Ладно, лучше поговорим о чем-то более приятном. Представляешь, я вчера видела, как наша лаборантка обжималась в углу с дежурным по этажу.
– Роузхарт? Она же ничего дальше своих пробирок не видит! С чего бы ей стали интересны местные жеребцы? И кто там вчера дежурил?
Мы с Лили поднялись на лифте до нужного этажа. Вдвоем, какая роскошь. Я была уверена, что часть сотрудников с верхних этажей все еще работает, и будет работать допоздна, но пока было тихо. В свой прошлый визит сюда мы с Вайолет миновали ДО, и я думала, что для медсестер дезинфекция не обязательна. Но двери лифта открылись прямо в камеру дезинфекции. Теперь понятно, зачем Лили накрывает тележку плотной клеенкой — сработал звуковой сигнал, над дверьми зажглись красные лампы, и нас со всех сторон обдало влажным паром. На всякий случай, я крылом прикрыла пистолет, надеясь, что осадок никак не повредит содержимому.
– Забыла сказать, что нужно задержать дыхание. Ну ничего страшного, раствор нетоксичный, просто немного пощиплет в носу, и все пройдет.
– Не страшно, я догадалась. На всякий случай еще и зажмурилась.
Лили посмеялась, и покатила тележку в открывшиеся двери на этаж. Я осмотрелась и обратила внимание на запертую дверь в левой стороне отсека.
– Нам точно нужна была дезинфекция? Почему мы не прошли в эту дверь?
Лили бросила, не обернувшись.
– Просто так быстрее, а это пожарный выход, там на полу коридора стальные решетки — неудобно с тележкой.
То, что нужно. У меня ушло меньше секунды, чтобы вытащить из сумки бутылку с дымовой смесью и оставить ее за стенкой у закрывающихся дверей в ДО. Как будто бы выпала из тележки, да? Вряд ли кому до таких вещей есть дело. Если внутри произойдет задымление — эта дверь должна открыться, а там дальше я как-нибудь сориентируюсь. А со стороны коридора двери в ДО открывались с помощью датчика движения для всех желающих войти — иначе по окончании рабочего дня были бы огромные очереди из желающих приложить пропуск.
Лили толкала тележку по коридору, рассказывая мне какую-то ерунду из свежесобранных сплетен. Мы повернули направо, и я увидела знакомый номер сектора на двери.
– Откроешь? Пропуск у меня в кармане. – Ну надо же.. Но мне придется вернуть его обратно, к тому же Лили смотрит.
Я вытащила пропуск из широкого кармана ее халата и приложила к двери. Электронный замок пискнул зеленым светом, и дверь отъехала в сторону, открывая уже знакомый мне унылый больничный коридор. В вечернее время свет был приглушен, хотя все еще неприятный белый, сопровождаемый слабым гудением электрических ламп, наводил на меня тоску и какие-то неприятные воспоминания. Слишком туманные, чтобы я могла объяснить себе их природу.
Я вошла внутрь и сунула пропуск обратно в карман халата своей подруги, пока она катила тележку к дальнему концу коридора.
– Я всегда начинаю обход с дальнего конца к выходу, чтобы не таскать тележку туда-сюда. Тебе необязательно со мной таскаться, но я обещала историю про сообщение у Вайолет в терминале, поэтому пошли.
Меня немного воодушевила чудесная беспечность моей подруги. А также тот факт, что тележку она оставляет у выхода. К слову, пост дежурной медсестры находился примерно в середине коридора. Видимо, чтобы везде успеть добежать в случае чего.
Каждый раз, когда Лили входила в палату делать перевязки, давать медикаменты и проводить всякие разные манипуляции с пациентами, я оставалась снаружи, чтобы их не смущать. Мы обходили не все палаты. Видимо, не каждому требовался вечерний уход. К сожалению или к счастью, к Ангелу мы тоже заходить не стали. Во время одного из визитов Лили в палату к пациенту, я вытащила еще одну бутылку, спрятав ее в подсумок. В тележке осталась последняя, я поставила ее ближе к краю. На мое счастье, на нижний ярус тележки Лили вообще не обращала внимания, и была слишком увлечена нашими разговорами, чтобы определить новый предмет.
Спустя пару часов действительно увлекательных бесед на посту, мы перечитали все информационные письма в терминале за последнюю неделю, обсудили гороскопы, и Лили решила вздремнуть “всего пятнадцать минуточек”.
– Ладно, я тебя разбужу. Только сначала схожу в туалет.
– Тебе нужно будет выйти из отсека и пройти до конца коридора — он у нас один на крыло. Вот, возьми пропуск.
Один на крыло, значит. Ну хорошо, будем надеяться, мое кустарное месиво хорошо дымится.
Получив пропуск, я побежала по пустынному коридору до туалета. В ночной тишине стук копыт раздавался, казалось, на весь этаж. Ну и ладно, здесь же должен ходить какой-то персонал, или дежурные, наверное никто не будет задаваться вопросом, кому понадобилось ночью сбегать в туалет.
Мне показался немного идиотским тот факт, что для входа в туалет тоже нужен был пропуск — сложно сказать, перебарщивает ли Анклав с секретностью. Надеюсь, там хотя бы нет камер.
Зайдя в ближнюю кабинку, я поставила на пол свою бутылку и задумчиво на нее уставилась. Наверное, следовало ее поджечь и бежать, надеясь, что пожарная тревога сработает, причем не сразу. Придется рискнуть, какие ж еще варианты?
Достав лазерный пистолет, я прицелилась в горлышко бутылки, зажмурилась и нажала языком на спусковой крючок. Звук выстрела разрезал ночную тишину словно набат. У энергетического оружия не было отдачи (только нагрев), да и стояла я почти вплотную, но все равно горлышко я слегка опалила, и капля пластика упала в содержимое. Надо было включить воду, чтобы заглушить шум, какая же я беспечная! Ладно, эта штука вроде начала шипеть. Я зачем-то принюхалась к бутылке — так и есть, запахло горелым. Не долго думая, я прикрыла кабинку, вылетела за дверь и порысила по коридору обратно. Если не сработает — я об этом довольно скоро узнаю.
По возвращении обратно в сектор инфекционных заболеваний, я сунула пропуск Лили в нагрудный карман формы, рядом со своим. А потом уронила ей в карман мой собственный пропуск. Если что — скажу, что перепутала.
Мы поболтали еще какое-то время, а затем Лили заварила мне чай и откинулась на стуле, прикрыв глаза и взяв с меня обещание разбудить ее через пол часа. Я выключила настольную лампу, оставив гореть зеленым светом терминал на столе. Вокруг было тихо и довольно мрачно, и мне очень хотелось ерзать суда-сюда, но надо было дать моей подруге уснуть.
Как только она начала посапывать, я аккуратно встала и, так тихо, как только могла, пошла в сторону палаты Ангела. Надо сказать, никогда еще я не соблюдала все техники скрытности для бойца разведки на задании с такой тщательностью.
Считав пропуск Лили, электронный замок тихо пискнул, и я смогла приоткрыть дверь. Свет в палате был выключен, поэтому я не сразу рассмотрела силуэт моего спящего друга. Окно почему-то тоже было занавешено шторкой. Единственный свет поступал внутрь через прорезь на двери, которая использовалась для передачи еды сильно заразным пациентам, и, стоя у входа, я перекрыла даже его.
Аккуратно обходя по стеночке возможные препятствия и давая свету возможность мне помочь, я подошла почти вплотную к кровати.
– Ангел? Это я, проснись, пожалуйста.. – мне пришлось для надежности шептать ему в самое ухо. Надеюсь, он спросонья не пропишет мне копытом в нос..
– Что? Лили, мне не нужны успокоительные, я и без них смог уснуть.
– Нет, это я, открой же глаза! Только тихо! – Интересно, а как можно открыть глаза громко, гений? Мне нужно собраться..
– Эхо? Зачем ты снова пришла? Только не включай свет, ладно, мне становится плохо..
– Я знаю, я хочу вытащить тебя отсюда.
– Куда?
– Ну.. в Пустошь..
– С ума сошла?
– Ты не понимаешь! Послушай, ты здесь погибнешь. Я видела отчеты о состоянии других пациентов со схожими симптомами — никто не будет тебя лечить, ученые просто наблюдают за ходом болезни.. Мне очень жаль, правда.
– Посмотри на меня, Эхо! Сколько я уже здесь лежу? Я вряд ли пролечу больше километра.
– Ну на посту должны быть стимуляторы или что-то подобное — я поищу. – И почему я не поискала заранее, идиотка?
– И.. что дальше? Если вдруг мы сбежим, что мы будем делать дальше?
– Капрал дал мне координаты места, где нам помогут. Я уже не первый день вынашиваю эту идею, не переживай, я успела все обду..
Прямо за стенкой палаты в наружном коридоре раздался сигнал пожарной тревоги. Ну что ж, сработало, просто блестяще.
– Я.. сейчас вернусь! – Бросила я уже окончательно проснувшемуся пегасу и вылетела за дверь палаты, оставив ее приоткрытой.
– Лили, проснись, там орет пожарная сирена! – Кричала я, подбегая к посту.
– В коридоре?
– Да
– Я схожу посмотрю, будь здесь. Иногда такое бывает — срабатывает из-за ерунды, кто-то что-то пролил, и вот..
Дискорд, она же не откроет дверь!
– Вот, твой пропуск, кажется выпал.
– Ага, я сейчас!
Я молилась звездам, чтобы на всем этаже не поднялась паника, и распихивала по карманам подсумка стимуляторы из аптечки на посту.
В пять темпов галопа оказавшись у двери в палату Ангела, я вытащила последнюю банку из тележки, дважды выстрелила в нее и подбросила прямо в висящий на потолке датчик дыма. Упавшая на пол самодельная шашка, кажется, растряслась, что усилило химическую реакцию, и дым повалил во все стороны. Чудом датчик сработал, открыв ведущую в коридор дверь. Серена заверещала громче. На мое счастье, Ангел сам вышел из палаты. Великие боги, его шатает..
Я выкатила дымовую шашку в коридор и изо всех сил зарядила по ней задней ногой — частично просыпая содержимое, бутылка срикошетила от стены возле поворота и укатилась куда-то дальше, в противоположную от ДО сторону. Дискорд, я так весь этаж на уши подниму!
– Бежим! В смысле, идем, скорее.
Ангел устало вздохнул и, шатаясь, поплелся по коридору. Когда мы уже вышли за поворот, из-за угла на меня вылетела Лили.
– Там что-то дымится! Богини, ничего не взорвалось? А что тут делает…
– Сирена сработала, дым был в инфекционке — часть палат открылась. Я хочу вывести его на воздух, помоги остальным.
– Что? А, ладно, да, конечно! – Видимо, из-за паники Лили не стала подвергать сомнению мои странные оправдания. Мы с Ангелом уже почти дошли до ДО, позади я услышала голоса, звуки открывающихся дверей. Похоже, я устроила переполох у ни в чем неповинных пони. Надеюсь, хотя бы безвредный.
Двери ДО распахнулись перед нами. Видимо, сюда дым пока не дошел — иначе они были бы открыты. Ну это поправимо.
Несколько выстрелов в бутылку, заведомо оставленную мной пару часов назад и никем не тронутую, и сигнализация раздалась прямо над моей головой. Щелкнула дверь пожарного выхода, и мы с Ангелом ввалились внутрь.
– Как ты себя чувствуешь? У меня есть стимуляторы.
– Давай.. не очень, а нам, видимо, лучше бежать бегом.
Я быстро опустошила шприц в мышцу на его шее и порысила вперед. О том, куда ведет этот коридор, я не знала. Впереди была стальная винтовая лестница, уходящая вниз и вверх, а сам коридор уходил дальше, огибая периметр всего нашего крыла. Вернее, лестница была не винтовая, скорее зигзагообразная. Какая вообще сейчас разница?
Я обернулась на неуверенно рысящего в мою сторону Ангела и, не долго думая, прыгнула в пролет, взмахнув крыльями у пола нижнего этажа. Теперь я на первом — больше никаких идиотских пропусков и электронных замков. Снизу даже не оказалось двери — проход был открыт. Надо же, никогда не обращала внимания. Я вышла и обернулась через плечо в ожидании Ангела. Над проемом горела табличка об эвакуационном выходе. Выглянув из-за угла коридора, я увидела несколько дежурных, бегущих в мою сторону. Мой друг показался рядом, и я тут же пихнула его в приоткрытую подсобку рядом, а сама вышла из-за угла. Бегущие в мою сторону дежурные поравнялись со мной. Один из них рявкнул что-то про задымление и велел не шляться по коридорам, а идти к выходу. Ну, как скажете.
Я вытащила Ангела обратно, и мы пошли по горящим на стене белым стрелкам в сторону общего выхода. Надо же, на первом этаже тоже подняли тревогу.. И хорошо, в суматохе никому не будет дела до того, почему тут разгуливает пони в больничном халате.
Из жилых и производственных помещений в коридор вываливались заспанные пони, направляясь в ту же сторону, что и мы. На всякий случай, я сбавила шаг. Хватало и того, что я среди ночи шастаю по комплексу в униформе и с оружием. Если что, скажу, что отправили в патруль, но такая отговорка не прокатит, если меня поймает действующий патрульный. Несколько минут мы шли по коридору под звуки сирен, я то и дело нервно поглядывала на Ангела, плетущегося рядом. Выглядел он ужасно, но уже хотя бы не шатался. Как только мы оказались на улице, я повела нас вдоль внешней стены комплекса. Где-то там дальше был спуск на нижний ярус. Оглянувшись, я увидела, что распределением пони у выхода занимался мой дорогой капрал Мантис. Который, поймав мой испуганный взгляд, учтиво сделал вид, что ничего не замечает. С ума сойти, небесные светила да благословят его путь!
– Что теперь? – Ангел поторапливал меня, уже проходя спуск на нижний ярус.
– Спускайся и прыгай, дальше мы летим в Разлом.
– Ты с ума сошла, родная?
– Ну извини! Более безопасных дырок в завесе поблизости не нашлось.
Рано или поздно нам пришлось бы отойти от стенки, и, пожалуй, сейчас самое время. В холодном свете звезд я разглядела систему труб, отводящих химические отходы от главного корпуса лаборатории. С нижнего яруса было видно только нижнюю часть обшивки – ее намеренно не прятали в облаках, чтобы отслеживать возможные протечки. И, к счастью, трубы были проложены по прямой. Я взлетела, подняв голову к трубам, и устремилась в противоположную от комплекса часть. Я понятия не имела, сколько сейчас времени, и что там с патрулями, но времени думать у меня не оставалось. Ангел летел позади с небольшим отставанием. Стараясь не терять его из виду, в нескольких сотнях метров перед собой я увидела.. ну, пожалуй, можно описать это, как химический водопад, прорезающий облачную завесу брызгами. Почему-то светящийся ярким зеленым светом. Мда, надо как-то это облететь и спуститься. Одного пакетика Антирадина, если что, хватит на двоих, так ведь?
– Аккуратнее там, не испачкайся! – Бросила я громким шепотом куда-то за плечо.
– Взаимно..
Огибая водяные потоки по широкой дуге, мы вылетели на открытую местность. Ярус облачной завесы над нашими головами закончился вместе с трубами, и я снова увидела звезды. Прошу, осветите нам путь…. Кажется, где-то позади были силуэты пони или патрульных дронов. Молясь, чтобы нас не заметили, я нырнула в заполненную токсичным паром дыру в облаках, изо всех сил работая крыльями, чтобы поскорее оказаться подальше. Отлетев метров на сто, я с удовлетворением увидела, что Ангел все еще следует за мной. Пожалуйста, держись, пожалуйста…
Нижний периметр завесы обычно тоже патрулируется дронами, а у большинства важных объектов создается искусственный шторм. Чтобы этого избежать, придется спускаться вниз вдоль водопада. Перед моими глазами открылся впечатляющий вид на почти затопленную радиоактивную свалку — яркие зеленые брызги водопада бурлили на поверхности грязного маслянистого озера. Ох, Богиня Луна.. у меня начали зудеть перья при мысли о том, что нам нужно приблизиться к этому еще минимум на пол километра.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! – Раздался надрывный выкрик Ангела где-то над моей головой. Комментарии были излишни.
Аккуратно планируя вниз и в сторону от этого живописного очага самых ядовитых химических соединений, я высматривала нужные мне ориентиры. Что там говорил Капрал?.. Лететь на запад до.. докуда? Ага, медицинский комплекс. Я хорошо ориентировалась по звездам, так что пары секунд перед прыжком в Разлом мне хватило, чтобы сориентироваться. Наверное, Ангелу нужно было дать передышку. Как назло, по направлению нашего полета на земле не было никаких сооружений, чтобы спрятаться и передохнуть. Зависнув в воздухе, я позволила Ангелу поравняться со мной.
– Пролетим еще немного и поищем укрытие. Тебе нужно отдохнуть.
– Думаешь, за нами не отправят погоню? Капрал сразу же поймет, что тебя нет.
– Ну мы.. найдем укрытие получше..
Я понимала, что капрал постарается сделать все, чтобы помочь мне, но и он не всесилен и ограничен рамками своих должностных полномочий. Поэтому расчитывать следовало только на себя.
Мы спустились еще ниже к земле — впереди показались обломки довоенных зданий. Полуобвалившийся кусок крыши одного из них я выбрала в качестве посадочной площадки.
Ангел сразу понял, что я планирую снижаться, и с трудом приземлился на крышу. Пока я, на всякий случай, облетела здание кругом, проверяя наличие возможных угроз. Вокруг было тихо. Или это мои нервы, или тишина была зловещей..
Когда я вернулась, Ангел лежал на оплавленном куске бетона и тяжело дышал. Похоже, перелет дался ему тяжело.
– Отдохнем немного и летим дальше. У меня с собой еще два стимулятора и Антирадин.
– Один оставь. И Антирадин тоже. Мне плохо, но это с непривычки. Зато теперь я, наконец, могу перестать жмуриться от света.
Мне всегда нравилось его умение сохранять позитивный настрой. И было бы неплохо этому поучиться.
После того, как мы отдышались, и я вколола Ангелу еще один стимулятор, мы вновь поднялись в воздух. Мы уже миновали половину пути к спасению, огромным чудом, а осталось всего ничего! Я напевала под нос мамину колыбельную, чтобы отвлечь себя от от ощущения сдавливающей нас со всех сторон, удушающей радиоактивной темной бездны. Нам около часа лететь до границы облачной завесы, и я снова увижу звезды. Нужно продержаться всего час.