Дожди Ванхувера
2. И в овощную корзину греха
Дворец. Дождь обрушился на дворец. Его подопечная называла так это огромное здание, в котором находились библиотека и каретный дом. Конечно, его подопечная никогда не видели дворца, и у нее были лишь скудные описания. Кирпичное здание начиналось как фабрика, но если правильно прищуриться и наклонить голову то в одну, то в другую сторону, Нат тоже мог разглядеть дворец. Но только если руководствоваться словесными описаниями.
Посреди всего этого возвышалась башня, колокольня. Когда-то, давным-давно, в колокол звонили, чтобы объявить о пересменке. Теперь она служила обсерваторией для библиотеки, и там можно было найти несколько телескопов. Сооружение, некогда открытое для стихий, теперь имело окна, ставни и было по-настоящему уютным местом. Увы, колокол давно исчез, и Нат не знал о его судьбе. Возможно, его переплавили на металлолом.
С новыми силами Нат осмотрелся вокруг. Трактир Фантастический Эль и Трактир Блэк Мэйпл занимал вторую половину “подковы”, окружавшей переулок Каретный Ряд. Одни только эти здания были больше всех во Вдовьем Лесу вместе взятых. Огромности этих строений с лихвой хватало, чтобы поглотить все, что Татер Блоссом знала, когда росла.
У Нат появился проблеск понимания, к которому он не был готов.
Он всегда воспринимал эти строения как нечто само собой разумеющееся. По меркам Кантерлота они были уродливыми, отвратительными. Грубыми. Большие и коробчатые, с жесткими краями и острыми углами. Эти места никогда не строились с эстетической точки зрения, а с практической, утилитарной. Если по меркам Ната они были бельмом на глазу, то для Татер Блоссом они были просто дворцом.
В растворе между кирпичами была плесень. Некоторые кирпичи немного раскрошились. В некоторых местах стена была повреждена, и вместо нее были добавлены новые, другие кирпичи. Видны лишайники и мох. На узких полосах грязи между кирпичными стенами и мощеной дорогой росли крепкие грибы, редкая трава и сорняки.
— Мы собирались поесть, мистер Нат.
В голосе его спутницы звучало больше, чем просто недовольство.
— О, да. Конечно. Простите меня. Вы упомянули, что он похож на дворец.
— А потом вы застыли на месте и устремились взглядом ввысь. Если бы не зонтик, тебе в глаз могла бы накакать птица. Или пегас со злыми намерениями.
О, он знал пегаса со злыми намерениями; Татер Блоссом как раз собиралась пойти и встретиться с ней. Она была еще влажной после душа и, учитывая погоду, вряд ли успела бы высохнуть, пока не оказалась у массивного камина в трактире Фантастический Эль Блэк Мэйпл. Но идти туда означало столкнуться с Блэк Мэйпл, а к этому Нат был совершенно не готов.
— Идемте, мисс Блоссом, нам пора.
Когда дверь открылась, в лицо Нату ударило интенсивное тепло. Кожа натянулась, глаза немного заслезились, а потом он уловил запах, который можно было назвать только домашним. Жареный картофель. Чесночные соленые крендельки. Похлебка из моллюсков. Немного горьковато-сладкий аромат эля. Уголь, горящий в камине. Горячая древесина, которую нельзя было описать точно, но можно было узнать по запаху.
Единственное, что здесь не приветствовалось, — это холод.
Татер Блоссом застыла в дверном проеме, и он протащил ее внутрь и закрыл за ней дверь. Мгновение спустя она прижалась к нему, и он почувствовал, как она дрожит. Его глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к свету. Здесь было тускло и немного дымно, и сразу же воцарилась тишина, которая одновременно насторожила и обеспокоила Ната.
— Ну что, Наттер?
— Приветствую вас, мистер Истон. Как идет торговля рыбой?
— Не могу пожаловаться. Весьма.
— Рад слышать, мистер Истон. — Нат поднял свой закрытый зонтик в знак приветствия. Услышав, как его спутница пробормотала что-то о грифонах, он подождал и прислушался, готовый при необходимости успокоить ее.
Его глаза обшаривали комнату, пытаясь понять, не изменилось ли что-нибудь, не стоит ли что-нибудь не на своем месте. На фотографии принцессы Селестии, висевшей над каминной полкой, красовались усы и баранья шевелюра — совсем не в ее стиле. Картину придется почистить, а если он найдет виновного, то поговорит с ним наедине.
Не было никаких признаков…
О. Вот она. В дверном проеме за баром. Увидев ее, он испытал необычное, любопытное чувство отвращения, омерзения и облегчения. Его чувства к ней были довольно сложными, и он боялся, что разобраться в них окажется невозможно. Она была черной, как мокрая сажа, с гривой и хвостом, похожими на завитки пенистого кленового сиропа, взбитого в облака. Он смотрел на нее, она смотрела на него, и он почувствовал искру, живой уголек, который запульсировал в его внутренностях, и в тот момент он пожелал никогда не встречать ее.
Она была именно такой кобылой.
— Когда мои пустоты неожиданно увлажнились, я поняла, что ты вернулся. Я почувствовала сок и поняла, что мне нужен кран.
— Мисс Мэйпл…
— Кто твоя подруга, Натти?
— Мисс Мэйпл, мы можем…
— У нее деревянные ноги! — воскликнула Татер Блоссом, когда из-за барной стойки вышла блестящая от сажи кобыла с внезапно увлажнившимися пустотами.
— Мисс Блоссом, не могли бы вы…
— Деревянные ноги! Что случилось? Почему у вас деревянные ноги? — Татер Блоссом поспешила вперед, пока Нат не успел ее остановить, и направилась к пегаске с двумя деревянными ногами.
Несколько завсегдатаев начали хихикать в свои напитки. Нат, почти кипя, сохранял спокойствие. Эта встреча была неминуема. Неизбежной. Он почти надеялся, что Мэйпл и его подопечная не поладят, но жизнь слишком сильно ненавидела его, чтобы допустить такую удачу. Все его эмоции, все его разочарование, все, что он чувствовал, вырвалось наружу в виде мягкого, вежливого вздоха покорного стоицизма.
— Ну, однажды я доставляла несколько бутылок на другие острова и летела над глубинами. Знаешь, как мама говорит тебе, что нельзя делать что-то, потому что это опасно и ты можешь пострадать? — Блэк Мэйпл с с безумными глазами ждала ответа.
И, конечно же, Татер Блоссом его дала:
— Конечно, знаю. Моя ма говорила мне о разных вещах, которые я не должна делать, и я уже делаю некоторые из них. Я приехала в большой город и теперь нахожусь в доме шлюх.
Когда Блэк Мэйпл рассмеялась, Нат был уверен, что от него пахнет азерглином, а может, рожью. Нат тут же пожалел, что попытался деликатно объяснить Татер Блоссом, что это за таверна. Он так старался изложить все в вежливых, цивилизованных выражениях, и все было напрасно. Хуже того, эти двое, похоже, нравились друг другу, и это было ужасно, просто ужасно.
Его жизнь вполне могла закончиться.
— Ну, моя мама говорила мне никогда не летать низко над глубинами. Но я все равно это делала, потому что я такая девушка. Я люблю кататься по поверхности воды, а над глубинами вода такая спокойная и безмятежная. Когда мои копыта проходят по поверхности, она рассыпается бриллиантовыми брызгами. Это было то, что я любила.
— И что же случилось?
— Случилась касатка. Большой кит-убийца. Он вынырнул из глубины без предупреждения, просто несколько пузырьков, которые я не заметила, пока не стало слишком поздно, и КУСЬ! Мои передние ноги попадают ему прямо в глотку! Я уверена, что он хотел укусить меня и утащить под воду, но он укусил слишком сильно, и мои ноги были отрублены! Я чуть не рухнула в воду, но мне удалось спастись, и я улетела. Но на должной высоте, потому что я только что усвоила урок. Теперь у меня деревянные ноги впереди. И я использую их, чтобы бить Ната по ногам.
— Это правда, она так делает, — сказал он, приближаясь.
— Обычно, когда он долго рассуждает.
Замолчав, он уставился на Блэк Мэйпл.
— Это просто ужасно. — Татер Блоссом была явно в ужасе. — Мне так жаль, что это случилось.
— Эх, я буду жить. А теперь. Я рассказала тебе историю, теперь будет справедливо дать тебе шанс объяснить, почему ты с моим Натом.
— О, я не знала…
— Мы не пара, — вмешался он.
— Заткнись, Нат, или это будут твои голени. — Блэк Мэйпл наклонилась поближе к Татер Блоссом и оглядела кобылку с ног до головы. Она понюхала раз, потом два, а затем с улыбкой придвинулась чуть ближе. — Нат не воспользовался твоим источником сока, так что ты будешь жить.
Лицо Татер Блоссом приобрело очень багровый оттенок.
— Мисс Мэйпл, я с удовольствием объясню вам все, что произошло. Моя подопечная голодна, да и я, по правде говоря, тоже. Это было довольно трудное время, и… мои голени! Черт возьми, зачем ты это делаешь, кобыла? — Оскалив зубы, он принялся теребить передние ноги, пытаясь облегчить боль. — Вульгарная развратница!
Откинув назад голову, Блэк Мэйпл разразилась хохотом, обхватив крыльями шею Татер Блоссом. После короткого объятия она сказала молодой кобылке:
— Иди, присядь. Я принесу еду и напитки. Ты должна рассказать мне историю, но это должны быть вы, мисс. Если Нат расскажет ее, мы останемся здесь на всю ночь.
— Я бы хотела выпить воды.
— О. — Помня о том, что его голени подвергаются смертельной опасности, Нат отступил в сторону, разговаривая с Татер Блоссом. — Напоминаю. Ты никогда не должна пить воду, которая льется из крана здесь.
— Почему? — спросила Татер Блоссом.
— Потому что если ты это сделаешь, у тебя будут взрывоопасные брызги, вот почему. Питьевая вода — дорогая роскошь, милая. Пиво и вино — дешевые. Брожение убивает бактерии и микробы в воде. — Обхватив шею кобылки крылом, Блэк Мэйпл еще раз нежно сжала ее. — Я принесу вам немного мягкого шипучего сидра, чтобы вы не захмелели, мисс.
— Спасибо, мисс Мэйпл. Вы очень заботливы.
— Садись, Нат. Мне не терпится услышать эту историю.
Он кивнул и почувствовал странную зависть, когда Блэк Мэйпл отвела крыло от Татер Блоссом. Все его худшие опасения оправдались: похоже, они понравились друг другу. Как бы ужасно это ни было, он почувствовал облегчение, этого нельзя было отрицать. Если кто и мог помочь Татер Блоссом адаптироваться после всего, что произошло, так это Блэк Мэйпл.
Все хорошее, что когда-то было у Блэк Мэйпл, теперь улетучилось. Нат ел свою похлебку почти молча, почти ничего не говоря. На другом конце стола Татер Блоссом поглощала очередную тарелку жареного картофеля и не проявляла никаких признаков замедления. Он гордился своей ученицей: она отлично справилась с рассказом, даже с теми его частями, которые были для нее наиболее болезненными.
Пегас рядом с Татер Блоссом теперь был разъяренной грозовой тучей, извергавшей мерзкие, закладывающие уши ругательства, словно молнии. Блэк Мэйпл была страстной кобылой, которая почти не умела себя контролировать. Если бы она была там, единственным исходом было бы насилие. В этом он был уверен.
Облизывая ложку, он понял, насколько ему не нравится отсутствие у нее самоконтроля.
Она делала все, что ей взбредет в голову, под влиянием момента, не задумываясь о последствиях. Удивительно, что она вообще приучена к горшку. Она много пила, чесалась на публике, имела вульгарные манеры и обладала отвратительным чувством юмора. Он смотрел, как она глотает ржаное виски, и ничего не мог с собой поделать: было в ней что-то такое, что его заинтриговало.
— Нат… Нат… Нат…
— В чем дело, мисс Мэйпл?
— Да что с тобой такое, Нат?
— Простите, мисс Мэйпл, я не понимаю, что вы…
— Ты словоохотливый ублюдок!
— Уверяю вас, мое происхождение не подлежит сомнению!
— Ты дремучий, словоохотливый ублюдок… как ты мог?
— Как я мог что? Поясни, кобыла. Ты обвиняешь меня в многословии, но это ты терпишь неудачу в правильном применении элементарных коммуникаций!
Она смотрела на него поверх своего стакана с виски, и он видел в ее глазах гром.
— Посмотри на нее, Нат. Только посмотри на этот синяк. Это не обычный синяк под глазом, это должно быть ушиб кости. У меня бывали такие синяки, и то, что она встала и передвигается, меня удивляет. Я бы на ее месте лежала в постели и рыдала. Я была бы слишком слаба, чтобы ходить. У нее повсюду синяки. У нее разбита губа, и я не понимаю, как она ест острую картошку. А ты… ты…
— А что насчет меня? — потребовал Нат.
— Почему не посыпались головы? — крикнула Блэк Мэйпл.
— Потому что и так уже достаточно насилия, — совершенно спокойно ответил он. — Последнее, что ей нужно, — это смотреть, как я уничтожаю ее семью и всех пони, которых она когда-либо знала или любила. Подумайте о том, что вы говорите, мисс Мэйпл. Неужели вы хотите, чтобы она получила такую травму?
— Да! — огрызнулась Блэк Мэйпл. — Травма или нет, но она должна знать, что в мире есть справедливость, ты, безрассудный негодяй! Тебе не нужно было никого убивать… может, просто вырезать слово “позор” на лице ее матери или что-то в этом роде. Не знаю. Все лучше, чем ничего! Прояви хоть немного чувств, черт тебя дери!
Раздался громкий стук, от которого голова пошла кругом: Блэк Мэйпл опустила свои деревянные передние ноги на стол и облокотилась на них. Он сидел и смотрел, как ее лицо искажается от ярости, кривится, гримасничает, хмурится — все цвета ужасной радуги бессильной ярости. В этот момент Нат был уверен, что на ее лбу можно жарить яичницу, а уши должны гореть.
— Ты сказала, что Нат твой.
Настроение Блэк Мэйпл изменилось с быстротой хлыста:
— Так и есть. Не заблуждайтся. Я пометила его. А значит, он мой.
Спорить было бессмысленно: она просто вернулась бы к своему состоянию ярости. Вместо этого он съел еще порцию похлебки из моллюсков, нацепив на себя самое пассивно-агрессивное выражение неодобрения. То, что он не реагирует, сводит ее с ума, и он обнаружил, что иногда ему это даже нравится. Если он будет сохранять спокойствие, то вскоре она окажется на грани.
— Ну, я его подопечная, наверное, так что же получается, мы с вами?
— Лучшие подружки, — без колебаний ответила Блэк Мэйпл.
Стук ложки Ната в миске был почти таким же громким, как и его фырканье.
— Я помогу тебя привести в порядок, и ты станешь красивой. Но не в развратном смысле. Миссис Олеандр завязала бы хвост узлом. Я научу тебя женским штучкам, потому что уверена, что дома всем этим пренебрегали. Знаешь, это мой шанс показать Нату, что я могу быть заботливой, любящей, внимательной. И может быть, он одумается, кто знает.
— Сомнительно, если не сказать больше…
— Заткнись, Натти! Ты одумаешься!
Наблюдать за тем, как она ерзает на стуле, было почти так же приятно, как пить приготовленный ею эль. Черный кленовый эль. Сладкий. Дымный. Утешение в кружке. Он потянулся, поднял кружку, приветствуя и выпил сам. Она все еще корчилась. Она даже не заметила этого благодарного жеста. Прищурившись, он наклонился, чтобы изучить ее, и достал из кармана монокль. О, она не корчилась, не совсем. Точнее, она корчилась, но снова шевелила культями в своих протезах.
— Мисс Мэйпл, вам нужна помощь? — Когда он заговорил, она прижала уши.
— Мне нужно, чтобы вы постучали в мою ловушку для сока.
Все ее обычное ворчание и буйство теперь отсутствовало. Нат был уверен, что ей нужна его помощь, но сексуальные намеки и извращения были ее единственными способом справиться с ситуацией. Как бы сильно он ее ни ненавидел, еще больше он ненавидел то, как она страдает. Опрокинув кружку, он сделал еще один глоток, некоторое время наслаждался сладковато-дымным ароматом, а потом вдруг растерялся. Как он оказался с этими кобылами? Ну, одна была не совсем кобыла, но и не совсем кобылка. Как же он жил? Он отставил кружку, облизал губы и попытался понять, как он оказался в такой ситуации.
Негромким голосом он спросил:
— Тебе нужно, чтобы я снова наложил лекарство на твои культи? Перевязать?
В ответ Блэк Мэйпл насмешливо повторила его слова пронзительным, носовым воем:
— Тебе нужно, чтобы я снова наложил лекарство на твои культи? Перевязать? — Она фыркнула и пренебрежительно махнула крылом. — Ты вообще слушаешь, что говоришь? Ты мог бы спросить, не нужна ли мне помощь, или даже нужна ли мне помощь по личному делу. Но вы должны вытащить это ...
— Точно так же, как ты делаешь прямо сейчас? — спросил он.
— Да чтоб ты сдох, придурок.
— Ты невыносима, когда тебя ранят…
— А ты… ты просто невыносим. И все тут!
Татер Блоссом с пухлыми от жареной картошки щеками наблюдала за обменом колкостями.
— Мои культи немного сыроваты. — Блэк Мэйпл опустила глаза на стол. — Я слишком много времени провела на копытах. Тебя не было, Нат… и я больше никому не доверяю заботиться обо мне. Я не могу показаться слабой. Она шептала, и шепот этот был хриплым и слабым, как сухие листья, пронесенные по заваленному мусором переулку. — Я должна выглядеть достаточно сильной, чтобы справиться с этим. Ты же знаешь, как это бывает.
— Конечно, знаю, — сказал он с мягким терпением.
— Я не понимаю. — Татер Блоссом заговорила с полным ртом своего тезки.
— Мы поговорим наедине, мисс Блоссом.
— Ужин за счет заведения. — Блэк Мэйпл улыбнулась земной пони, сидящей рядом с ней. — Ты рассказала мне хорошую историю, и я думаю, это мило, что Нат делает. Он отличный парень, знаешь? Он действительно такой. С ним ты будешь в безопасности, милая. Тебе не о чем беспокоиться, потому что он мой, и он это знает. Отрицание делает это правдой, знаешь ли.
— Спасибо, мисс Мэйпл.
— Зови меня Блэки, милая. — Протянув крыло, она обвила им шею Татер Блоссом. — Держись рядом с ним, когда будешь гулять, слышишь? У нас тут бегает маньяк, и банды, и молодые кобылки, такие же, как ты, постоянно пропадают. Это эпидемия. Когда пропавших кобылок находят, они обычно плавают лицом вниз в воде или их выбрасывает на берег. Поверь мне, дорогая, я потеряла ноги, потому что не послушалась маму. Ты будешь мудрой, если послушаешь меня.
Когда Татер Блоссом повернула голову и посмотрела на него, Нат кивнул. Все, что сказала Блэк Мэйпл, было правдой, а он еще не успел ничего сказать по этому поводу. Однако его подопечная, похоже, восприняла это нормально, и он восхищался ее храбростью. Татер Блоссом обладала удивительной стойкостью.
— Видишь, вот чем я здесь занимаюсь, милая. — Блэк Мэйпл притянула Татер Блоссом чуть ближе и прижалась губами к уху кобылки. — Я обеспечиваю безопасность других. Может быть, я всего лишь низкопробная мадам, но я обеспечиваю безопасность своих работников. Здесь бандиты не могут причинить им вреда. Вот почему я должна выглядеть крутой. У меня есть репутация, которую я должна поддерживать. Я не могу проявлять слабость. Я должна заботиться о своих работниках, потому что никто другой этого не сделает. Они шлюхи, но все равно имеют ценность.
— А кто заботится о тебе? — спросила Татер Блоссом, ее ухо дрожало.
— Нат. Если ты еще не видела, то скоро увидишь. Милая, есть что-то такое в том, чтобы предоставить другому существу безопасность. Каждое существо заслуживает этого, но так мало её имеет. Вот богатые пони в Верхнем Городе, у них есть частная охрана, которая охраняет их особняки. И констебли, они проводят там больше времени, чем здесь. А мы с Натом обеспечиваем безопасность. Это то, чем мы занимаемся. Здесь это редкая и ценная вещь, и мне грустно, что ты об этом узнаешь.
В камине что-то затрещало, и из него вылетел поток углей.
— Это действительно то, что нас с мисс Мэйпл объединяет. Мы оба понимаем, как дорого обходится обеспечение безопасности других. Это, пожалуй, единственное, что нас объединяет, и, вполне возможно, единственная причина, по которой я вообще терплю ее присутствие.
— Нат, я даже не собираюсь смеяться над тобой за то, что ты говоришь как претенциозный болван после этих слов. Это было мило с твоей стороны.
Закатив глаза, он отхлебнул эля, а затем слизнул пену с губ.
— Хочешь отвезти меня наверх и взлохматить? — спросила Блэк Мэйпл.
— Милосердная Селестия, нет. Мисс Мэйпл, вы — моя касатка, и я избегаю глубин ваших вод.
Ее глаза сузились:
— Засранец. Вот засранец.
— Может, дело в тебе, — кротко и услужливо сказала Татер Блоссом. — Он хорошо ко мне относится.
На мгновение Нат забеспокоился, что Блэк Мэйпл рассердится — возможно, даже придет в ярость. В течение нескольких секунд на ее лице не было ни малейшего выражения, оно было совершенно пустым. Но потом она рассмеялась. Это перешло в хихиканье, затем снова в смех, и, притянув Татер Блоссом к себе, черная пегаска захихикала.
Нату пришло в голову, что он не понимает ни кобыл, ни пони в целом.
— Добро пожаловать в мой будуар, — сказала Блэк Мэйпл, размахивая крыльями. — Когда-нибудь я заманю сюда Нат и буду толочь в своей ложбинке ореховое масло. А пока я довольствуюсь тем, что мне намажут культи.
Когда он проходил через дверной проем, Нат вздрогнул от отвращения.
Татер Блоссом застыла посреди комнаты, потрясенная. Ее глаза были широко раскрыты, а взгляд метался от одного предмета к другому. Наблюдая за ней, Нат задумался о том, насколько впечатляюще все это было и как мало внимания он на это обращал. То, что когда-то было чудесным, теперь стало для него практически обоями, просто чем-то, что было, но не замечалось. Визуальный беспорядок.
— Что это такое? — спросила Татер Блоссом.
— Э-э, кое-что из этого — сложные математические вычисления, некоторые каракули — мои заметки о разведении дрожжей, кое-что из этого беспорядка — изменения и поправки к рецептам эля, а вот это, вон там, — она указала вытянутыми маховыми перьями, — … список всех грязных, непристойных вещей, которые я собираюсь сделать с Натом, когда он наконец придет в себя и уложит меня в постель.
И снова Нат вздрогнул от сильного отвращения.
— А где же кровать? — спросила фермерская кобылка.
— О, мисс Мэйпл спит в шкафу, как похоливая и весьма развратная чайная чашка.
— Ты получишь свое, Нат, — пренебрежительно сказала Блэк Мэйпл. — У нас будут кобылки, и все они будут похожи на меня.
В третий раз Нат содрогнулся от отвращения.
— Ты умная, — сказала Татер Блоссом кобыле-пегасу, сидевшей в розовом бархатном кресле.
— Немного. — Блэк Мэйпл откинулась на спинку кресла, улыбнулась и посмотрела на Татер Блоссом полуоткрытыми глазами. — Может быть, умнее многих. И всему училась сама. После того как я потеряла ноги, я не могла бегать и играть. Мне было примерно столько же, сколько тебе, когда это случилось. Пришлось перестать быть кобылкой и быстро повзрослеть. Много инфекций. Я все время болела. Поскольку я не могла играть на улице, я пряталась в своем гнезде и училась. Какой у меня был выбор? С отнятыми передними ногами мне пришлось использовать свой мозг, чтобы заработать на жизнь.
Наклонив голову назад, Татер Блоссом изучала витражный абажур, свисавший с потолка. Наконец Нат отошел от двери и подошел к Блэк Мэйпл, которая сидела в своем бархатном кресле насыщенного розового цвета, словно принцесса на троне. Она с трудом справлялась с ремнями, которые обхватывали ее тело и удерживали ноги на месте. Это было сложно, как и сама мисс Мэйпл, и она была не из тех, кто просит о помощи. Спать с протезами было еще хуже, ведь ее культям нужно было дышать.
— Могу я взглянуть на вашу кровать? — Татер Блоссом изо всех сил старалась выглядеть милой, когда спрашивала.
— Конечно. Просто потяни дверь на себя.
Татер Блоссом открыла дверь гнездового ящика, и кобылка просунула голову внутрь. Нат услышал ее вздох, и, как бы ему ни хотелось улыбнуться, он не хотел, чтобы мисс Мэйпл подумала, что он получает удовольствие. Это… было бы катастрофой. Если бы у нее возникла неверная мысль.
— Здесь все греховно красное!
— О, она — сокровище, — шепнула Блэк Мэйпл Нату, указывая крылом на кобылку, исследующую гнездо.
Преданный своему делу, он принялся расстегивать все ремни и пряжки, удерживающие ноги Блэк Мэйпл на месте. Он не совсем понимал, зачем они ей. Они были архаичными. Тяжелые. Практически антиквариат. Каждая нога была сделана из дерева и латуни, что было так же модно, как и стильно, но это делало их тяжелыми. Громоздкими. Они утяжеляли ее переднюю часть тела и мешали полету. По крайней мере, в них она могла ходить, но такой ценой. Они причиняли ей боль, а если она носила их слишком долго, то они до крови натирали ее обрубки.
— Мисс Мэйпл, — начал он, приготовившись к предстоящей перепалке. — У вас в подчинении единороги. Конечно, вы могли бы попросить о помощи. Почему вы позволяете этому происходить?
— Если они узнают, что я не могу позаботиться о себе, они подумают, что я не могу позаботиться о них, Нат. Мы это уже проходили. Это вопрос восприятия, уверенности и доверия. Я — задиристая бордельная мадам, которой косатка отгрызла передние ноги в поисках вкусной пегасьей закуски, и я жила, чтобы хвастаться этим при каждом удобном случае. Это образ, Нат. Мощный образ, в который верят другие. Реклама, которая обошлась мне в ногу и ногу. Это слишком дорого, чтобы так рисковать.
Он хотел сказать ей, насколько ошибочна ее логика, но мисс Мэйпл не поддавалась на логические доводы. Если она смогла пережить косаток, то сможет пережить и любую логику, которой он ее побьет. Пока он пытался измотать ее доводами, она просто сидела и хлопала ресницами, как сейчас, в этот самый момент.
Ее глаза были цвета бледного эля.
Дверь гнездового ящика закрылась с тихим скрипом, и Нат слишком поздно понял, что Татер Блоссом забралась внутрь. Только он собрался что-то сказать, как почувствовал мягкое прикосновение перьев и услышал, как Блэк Мэйпл сказала:
— Оставь ее, Нат. Пускай поспит, бедняжка. Там чисто. Если тебе действительно нужно знать, я соблюдаю целибат.
— Ты… — прошептал он про себя, — … ты соблюдаешь целибат? Невозможно.
Ее ответ был неожиданным; тихим, мягким голосом она ответила:
— Нет, это правда. Я стала такой с тех пор, как… ну, примерно через неделю после того, как мы с тобой познакомились.
— Простите, если я сомневаюсь, мисс.
— Нет, это правда, Нат. Видишь ли, когда ты наконец придешь в себя, а ты придешь, я собираюсь разорвать тебя пополам. Я хочу быть в напряжении и наготове, Нат.
Тихонько хмыкнув, он расстегнул последний ремешок, перекинул его через ее шею и, мягко потянув, одновременно стянул обе передние ноги. Когда он это сделал, то услышал вздох облегчения от мисс Мейпл и дал ей возможность насладиться моментом, прежде чем сам получше рассмотрел ее бедные израненные культи. Когда он осмелился посмотреть ей в глаза, то увидел, что в них блестят слезы. Обе ноги были поставлены на пол в углу. Если мисс Мэйпл и не хотела стоять в углу, то хотя бы часть ее могла.
Разозлившись на нее, он подумал о том, чтобы прочитать ей нотацию, но не был уверен, что из этого выйдет толк. Вместо этого он сосредоточился на ее гнезде. Татер Блоссом, вероятно, уже спала. Он позавидовал ей. Ей, несомненно, сейчас было уютно на невероятно плюшевой кровати, в маленьком темном шкафу, отгороженном от всего мира.
— Подуй на них, пожалуйста? Они такие горячие… Я буду вести себя хорошо, обещаю. Хотя бы несколько минут. Пока не перестанет жечь.
Нат нахмурил брови, оставив на лбу глубокие борозды, и повиновался. Это была глупая, до крайности нелепая вещь, но она приносила ей утешение. Она утверждала, что это помогает охладить их после трения, вызванного ее деревянными ногами. Когда он дул, она извивалась, ерзала и крутилась в кресле, как будто теряя сознание от оргазма.
Именно так… именно так она себя и вела.
Пони-пегасы были невероятно чувственными существами, и он не был уверен, что сможет их выносить. Все участки серого вещества, обычно предназначенные для контроля над импульсами, были перепрофилированы на функции, связанные с полетом. В данный момент она высунула язык и размахивала обеими своими культями, когда он дул на них, и при этом на лице ее было выражение сильного экстаза.
Его очень беспокоило, что такое простое действие с его стороны может доставить ей столько радости. Все это было нелогично. Непоследовательно. Он страдал от недостатка смысла и чувствительности. Когда он уловил запах чего-то неприятного, то не позволил себе никакой внешней реакции. Он надеялся, что у нее нет еще одной инфекции. Его не было всего несколько дней… нескольких дней было достаточно, чтобы вызвать это.
Какая-то часть его души хотела стукнуть ее по голове ее же деревянной ногой.
— Ты принимала душ с ногами, не так ли? Или выходила под дождь?
— И то, и другое, — пыхтела она, пока ее культи покачивались вверх-вниз. — В ликерном шкафу есть экспериментальная ржаная водка. Я пробовала легкие экстракты опиума и несколько более сильные экстракты конопли. Я пытаюсь сделать анальгетик без особых побочных эффектов, кроме выпивки. Я могу справляться с выпивкой. А вот с болью не очень. Мне больно, Нат.
— Полагаю, ты хочешь, чтобы я налил тебе стакан? — спросил он.
— Иначе зачем бы я об этом заговорила? — ответила она.
Мысленно потянувшись, он открыл богато украшенный деревянный шкаф и взял бутылку с надписью — Формула 477. Ни одна другая бутылка не была помечена как экспериментальная, так что это должна была быть именно она. Затем он взял не один, а два бокала и аккуратно налил в них напиток. Не упустив случая нанести удар во время спарринга, он улыбнулся ей, держа бокал на расстоянии недосягаемости.
— Хочешь чашку-непроливайку, чтобы не расплескать?
— Засранец, — прошептала она. — Просто подожди. Ты получишь свое.
Водка… была довольно сухой. Пряная, немного жесткая, с нюансами, которых так не хватало кукурузному виски, он обнаружил, что ему очень нравится ржанка Блэк Мэйпл. Во втором глотке он почувствовал кленовые нотки, словно призрак кленового сиропа проник в его напиток. Когда она не вела себя как развратная дразнилка, мисс Клен была блестящим алхимиком, химиком и пивоваром.
— А ты довольно щегольски выглядишь, стоя в своем твидовом жилете и пробуя мою ржанку. — Она с благодарностью приняла бокал и с удивительной ловкостью поднесла его своими летными перьями. — Я смотрю на лучшие вещи в жизни, Нат… а ты достаточно хорош для моих плебейских вкусов.
— О, я скажу. Я польщен.
— Да. Вот так. Так и делай. Говори так. Это смазывает мои булочки, Нат, и оставляет меня скользким между южным каньонами.
Пока что он игнорировал ее, делая еще один глоток ржанки.
— Нат, что ты делаешь с этой девушкой? — спросила Блэк Мэйпл таким тоном, какого Нат никогда раньше от нее не слышал.
— Понятия не имею, — прямо ответил он. — Меня заставили принести клятву дворянина. Пони, чья вера подверглась сомнению, нуждался в чем-то, во что можно было бы поверить. Что еще мне оставалось делать? Уйти? Ничего не делать? Как там говорится в идиоме? Что для того, чтобы зло восторжествовало…
— Сексуальные жеребцы, которые носят твид, должны стоять в стороне и ничего не делать?
Одна бровь напряглась, как каменная арка, и он ответил:
— Да.
— Что ж, я горжусь тобой, Нат.
— Правда? — Его жесткая бровь немного расслабилась. — Ну, спасибо, наверное.
— Нет, ты не понимаешь, ты, носящий твид, неискренний, слишком вежливый осел.
Он подождал; возможно, она была права.
— Многие из моих девушек-работниц родом из таких же мест, как это. У некоторых из них тоже были спасатели. Благородные джентлькольты, которые прилетали, спасали их, а потом трахались с ними при первой же возможности. Многие из этих девушек чувствовали себя обязанными. Как будто они не могли сказать — нет. Поэтому они терпели. Я не собираюсь говорить ничего плохого о своих девушках, но Татер слишком чертовски умна, чтобы оказаться в таком месте. Ей здесь не место. Вместо счастливого траха, она станет несчастной историей. Не дай ей оказаться здесь, Нат. Как бы заманчиво это ни было, не злоупотребляй ее доверием. Понимаешь, если бы это был любой другой пони, кроме тебя, Нат, я бы забеспокоилась… она ведь милая маленькая земная пони. Но после того, как ты наотрез отказал мне, я решила, что она должна быть в целости и сохранности.
— Мисс Мэйпл, мне кажется, это самое доброе, что вы мне когда-либо говорили
— Не будь придурком. Не сейчас. Никогда. Это слишком серьезно, Нат.
— Ну что ж, хорошо. — Он отпил еще глоток ржанки, наслаждаясь приятным теплом.
— Когда ты говоришь вот так, без эмоций, без страсти, я не могу понять, неискренний ты болтун или нет. Я никогда не знаю, когда ты искренен со мной. Твои ответы настолько безвкусны и неразборчивы, что я не могу понять, что ты на самом деле говоришь. Татер будет трудно понять, что ты чувствуешь по поводу чего-либо.
Это заставило его задуматься, и брови сошлись клином над глазами.
— Да, это привлекло твое внимание, не так ли, болван.
Он сдержал раздраженный ответ.
— Некоторые маленькие кобылки, — начала Блэк Мэйпл тихим певучим голосом, — … не нуждаются во внимании. Они уходят и занимаются своими делами. Они ни секунды не страдают, не нуждаясь в чужом мнении. А вот другие маленькие кобылки — это проект. Они отчаянно хотят одобрения. Нуждаются в нем. Жаждут его. Они готовы на все, чтобы получить его. Некоторые из них становятся моделями, киноактрисами, певицами — кем угодно, лишь бы получить похвалу и обожание, которых они так отчаянно жаждут. Другие… другие становятся шлюхами.
Она одним глотком выпила содержимое своего бокала, а затем с гримасой посмотрела на Ната.
Без всякой просьбы он наполнил ее бокал, и они посмотрели друг на друга. Вот почему он так ценил ее общество. Ему не нравился ее язык, совсем нет, или ее грубые выражения, но он ценил ее проницательность. Она знала пони. Пони были для нее как книги. Эта нецензурная, пьяная, извращенная бордельная мадам читала пони. Читательница существ. С ним только что поделились целыми томами понимания, а ведь не прошло и часа с момента входа в эту комнату.
— Я не понимаю, Нат. Ты возьмешь ее к себе, но не поселишься со мной. Мне немного обидно, вот я и обижаюсь.
— У нас с тобой все сложно, — сказал он, ненавидя себя за то, что произнес это вслух.
— О… о… о боги… ладно, я завладела твоим вниманием. Мило. Я буду хорошей кобылкой следующие несколько минут, если ты продолжишь рассуждать в том же духе. Расскажи мне, как у нас все сложно. Поговори со мной о нас.
Он допил свой стакан и налил еще один, одновременно просматривая какой-то список покупок:
— У меня есть планы, как ты знаешь. На будущее. При первой же возможности я уеду.
— Да, на острова.
— Галлопагосские.
— Да, туда. — Она подняла свой бокал. — За несбыточные мечты, Нат. Финансирование экспедиции обойдется в миллионы бит. Многое можно успеть сделать за то время, пока ты не улетишь.
— Возможно, — ответил он. — Но… привязанности. Мисс Блоссом через несколько лет станет совершеннолетней, и если ее хорошо подготовить, она справится сама. От других привязанностей труднее избавиться. Остепениться. Завести семью…
— Это совсем не сложно, Нат.
— Объясни. В кои-то веки ты привлекла мое внимание. Наверное, ржанка заговорила.
— Ты даешь мне то, что я хочу. Столько, сколько я могу вынести. Ты даешь мне так много, что я больше не могу. Так много, что я лопаюсь. Оставляешь меня в постоянном состоянии беременности. Никогда не оставляй меня в покое. Ты трахаешь меня, когда я меньше всего этого ожидаю, или когда я не смотрю, и никогда не даешь мне шанса прийти в себя. Я уверена, что после дюжины или около того жеребят, когда у меня не будет ни минуты покоя, я буду счастлива отправить тебя на эти проклятые острова, только чтобы я могла получить блаженную минуту покоя и отдохнуть от своего измученного чрева.
— Это не смешно.
— Я не шучу.
— Ты… ты не смешная.
Она подняла бокал и посмотрела на золотистую жидкость в нем:
— Мы оба можем получить от жизни то, что хотим. Ты можешь получить свои острова. Я не стану тебя удерживать. Я слишком уважаю мечты пони, обладающих способностями. Как бы ни были важны твои мечты — а они очень важны, никогда не забывай о них, — ничто не мешает тебе иметь несколько маленьких мечтаний на пути. Поживи немного. Отдайся страсти. Отпусти, Нат.
Что-то в ее словах потрясло его, но он никогда бы не признался в этом.
— Я хочу дойти до того момента, когда у меня будет жеребенок и я устало скажу себе: “О нет, только не это. Этого не может быть”. Понимаешь, мне нужны вещи, которые пробудят мои страсти и заставят меня что-то почувствовать. Я хочу устать от всего этого, пресытиться, стать раздражительной… и тогда, когда наступит облегчение, оно будет ошеломляющим. Я хочу быть поглощена и побеждена.
— Ты злишься.
— А ты… ты настолько анально заторможенный, что тебя пришлось приучать к горшку, угрожая мечом. Я хочу увидеть, как тебя отпустит, Нат. Я хочу увидеть, как все твои стены рушатся. Ты… ты участвовал в массовых беспорядках, не дрогнув. Я видела, как ты сражался с морским чудовищем, даже не вспотев. Все это твое спокойствие неестественно, Нат. Я хочу, чтобы ты был счастлив… но я также хочу, чтобы ты злился. Мне было бы приятно видеть, что ты что-то чувствуешь, а я хочу быть той, кто заставляет тебя это чувствовать. И не ошибись, Нат. Каким-то образом я найду способ залезть тебе под кожу, и ты что-то почувствуешь. Будь то Тартар или потоп, но однажды я увижу, что твой тонкий контроль ослабнет. Думаю, это случится, когда я отдам тебе на ноги нашего первого жеребенка. Думаю, в этот день ты сломаешься.
Он растерялся, не находя слов.
— Не заставляй меня драться грязно, Нат.
Пора было сменить тему:
— Позвольте мне взглянуть на вас, мисс Мейпл.
— Возможно, даже в тот день, когда ты отправишься на эти острова. — Ее лицо ожесточилось, а глаза стали жесткими. — Известно, что прощание с семьей может сломить жеребца.
Полностью отключив свои эмоции, Нат пассивно стоял в ожидании, пока он сможет осмотреть Блэк Мэйпл. Она смотрела на него сверху вниз, а он на нее снизу вверх, и, когда она вздохнула, он понял, что она знает о своем поражении. По крайней мере, на данный момент. Позже они снова померятся силами, ведь именно так они и поступали. Его защита была слишком совершенной, а ее нападение — слишком сильным.
Они так и остались в тупике, по крайней мере, на данный момент и в ближайшем будущем.