Агрессивная-культура: История храброго маленького жука

За пределами дверей веры

— Эта паук, этот шпион, которого мы собираемся поймать... если мы сможем поймать ее... — Тетя Нэнси казалась немного сомневающейся, но в то же время голос звучал очень бодро, так что все было в порядке. — Она злится и хочет отомстить. Убийца ее матери^[1] находится в Кантерлоте, а его семья — прямо здесь, в Понивилле. Этой паучихе запретили мстить, и ее заставили подчиняться, следовать плану, что свидетельствует о высоком уровне организации, который вызывает беспокойство. Обычно зло неорганизованно и борется само с собой, и поэтому мир еще не захвачен злом.

— Так добро побеждает, потому что зло супер-мега-дурацкое? — вставила Джиттербаг.

— Возможно! — Тетя Нэнси начала хихикать, когда он перелезал через огромное поваленное дерево, кончики его восьми ног барабанили по гнилому дереву. — Но это зло организованно. У него есть компетентные лидеры. Я люблю называть их Трио Ужаса, но такое причудливое название не отражает всей злобы, на которую они способны. Катрина, Белладонна и Дарк Десире... они приносят порядок в хаос, а это действительно опасно.

Джиттербаг очень жалела, что не уделяла больше внимания школе, потому что тетя Нэнси разговаривала с ней не как с жеребенком, нет, он разговаривала с ней как взрослый со взрослым, и некоторые из ее слов было непросто понять. Может быть, стоит быть более внимательной в школе, ведь, похоже, чтобы быть в приключении, нужно иметь некоторый словарный запас и хорошее понимание — а она, безусловно, была в приключении!

Бревно, через которое перелез Тетя Нэнси, оказалось немного скользким для четвероногой кобылки, и ей пришлось сделать несколько попыток, чтобы перебраться через него, но она справилась. Скатываясь с другой стороны, она чуть не угодила лицом в землю, но в последний момент успела повернуться и приземлилась задницей на лесную почву. Как далеко они ушли от проторенной тропы? Трудно сказать, но Джиттербаг знала, в каком направлении находится дом. Она чувствовала это, хотя и не понимала как, и знала, что не заблудилась.

Что касается пауков, то Тетя Нэнси не казалась такой уж страшной. Конечно, он был большой и волосатый, и издавал странные, отвратительные звуки, когда его хелицеры и педипальпы терлись друг о друга. Его восемь глаз блестели и сияли маслянистыми радугами. Почти все в нем было красивого черно-коричневого цвета. Конечно, самое лучшее было то, что он был вежлив и не проявлял никакого интереса к тому, чтобы съесть ее, что было очень мило с его стороны.

— Стой! — Тетя Нэнси замерла на месте возле дупла гнилого дерева. — Ты это чувствуешь?

— Чувствую что? — спросила Джиттербаг, остановившись рядом с ним.

— Смутное, — ответила она, помахав тремя ногами в воздухе.

Это не имело никакого смысла:

— Что такое смутное?

— Магическое чувство... сосредоточься... мы вошли в паутину, у которой нет паутины.

У единорогов должно было быть магическое чувство, но Джиттербаг не знала, как заставить свое работать. У некоторых единорогов было очень сильное магическое чувство, а у других — слабое, но если у тебя был магический рог, у тебя было магическое чувство, так говорили. Кобылка зажмурила глаза, сосредоточившись на своём роге как на органе чувств, и подумала об ощущениях, которые испытала ранее, когда превзошла пределы своих магических способностей.

— Попытайся, Джиттербаг, — сказала Тетя Нэнси, протянувшись и коснувшись её щеки.

При ее прикосновении мир взорвался новыми сенсорными ощущениями, и она смогла почувствовать вещи своим рогом. На мгновение это было ошеломляющим и слишком сильным, но потом она привыкла к ощущениям — возможно, это было похоже на погружение в горячую ванну — и тогда она начала понимать их. Действительно, было какое-то смутное чувство.

— Магия — забавная вещь, — сказала Тетя Нэнси тихим, драматичным шепотом. — Жеребята... малыши... дети... они способны на сильную магию... мощную магию... и по мере того, как они становятся взрослыми, эта магия ослабевает и заменяется чем-то другим. Магия вымысла и притворства... эта магия реальна, но она может быть таковой только тогда, когда в нее верят. Настанет день, когда вы все вырастете и ваша память проделает с вами трюк и вы поверите что я была воображаемым другом.

— О, я никогда не забуду тебя, Тетя Нэнси!

— Но ты забудешь. — Паук выдохнул эти слова и поднял четыре передние ноги. Он начала стучать ими по воздуху, и раздался странный гул, почти как будто под водой играли на арфе. — Когда-то я знал двух очень особенных кобылок, и я был их другом. Одна из них обладала магией иллюзий, магией воображения, и я многому ее научила. Я поделилась с ней своими секретами обмана и показал ей, как ходить по паутине грез. Я дала ей магию, которая выходила за пределы возможностей пони, и она обрела цель в жизни. Сестры с трудом вспоминают меня сейчас... но я полагаю, что мне следует считать себя счастливчиком, что они все-таки меня помнят.

Джиттербаг начала что-то говорить, но ее глаза решили подшутить над ней. Появилось нечто, чего на самом деле не было, а Тетя Нэнси барабанил ногами по нему — мерцающая, не совсем реальная паутина. Он делал что-то, чтобы сделать ее реальной, чтобы она проявилась, и в полной тишине она наблюдала за тем, что он делал, чтобы что-то понять.

— Даже сейчас я ускоряю свою смерть в твоем восприятии... Я втягиваю тебя в опасность... в битву, где ты, без сомнения, повзрослеешь и обретешь зрелость. Часть твоей детской натуры уйдет от тебя, и я стану труднее для понимания. Со временем, с помощью воспоминаний и прошествием многих лун, ты будешь задаваться вопросом, сколько из этого реально, а сколько ты себе вообразила. Боюсь, что до конца этого дня ты потеряешь меня.

— Но ты мне нравишься и хочу запомнить тебя, — сказала Джиттербаг и почувствовала, как в ней растет странное чувство печали.

— Посмотрим. — Тетя Нэнси опустил одну переднюю ногу на полоску паутины, которая казалась вполне реальной. — Вытащи свой меч, маленькая воительница, и поверь, что это меч... собери всю свою веру и перережь это. Оно преграждает путь в карманный защитный план, что защищает нашу добычу от бдительных глаз твоих многочисленных принцесс.

Сделав то, что ей велели, Джиттербаг вытащила свою лопатку и подняла ее над головой. Это была яркая, блестящая металлическая лопатка с деревянной ручкой, но однажды она видела ее как меч. Высунув язык, она попыталась вспомнить, как она выглядела как меч: яркое блестящее лезвие, блеск стали, его вес и тяжесть.

Ничего.

— Представь, что это меч, — мягко предложила Тетя Нэнси. — Это твоя магия изменила ее, а не моя. Я просто дала тебе намек, но мой намек не имеет силы, пока ты не воплотишь его в жизнь. Так ты даешь мне жизнь. Я сильна настолько, насколько ты меня делаешь сильной. Насколько ты знаешь, я могу быть крошечной, маленькой, крошкой-пауком, ужасом для всех мисс Маффет^[2].

Ощущение замороженного мозга вернулось, а вместе с ним и неприятное, дискомфортное ощущение, будто ее рог вдавливается в мозг. Джиттербаг причмокнула языком, стиснула зубы и подумала обо всех веселых приключениях, которые она пережила со своими игрушками и куклами. Эпические приключения, вдохновленные тем, что она читала в комиксах, а иногда и в комиксах о Дэринг Ду. Дело не в том, что она не умела читать, просто ей очень нравились картинки, потому что они давали ее воображению пищу для размышлений, что-то, что можно было воплотить в жизнь.

Лопатка теперь превратилась в гигантские ножницы, и Джиттербаг была весьма удивлена. Они были тяжелыми и казались вполне реальными — это были ножницы, без сомнения — и она знала, что они разрежут паутину. Сделав шаг вперед, она подняла свои волшебные ножницы к нити паутины, просунула ее между острыми лезвиями и быстрым движением закрыла ножницы. Нить паутины порвалась, и воздух вокруг нее наполнился сверкающими, светящимися шарами, а ее новообретнное магическое чувство защемило от тревоги.

— Она узнает, что мы идем, — сказала Тетя Нэнси, — так что будь готова.

Вновь вооружившись лопаткой, Джиттербаг продвигалась вперед, решив встретить опасность лицом к лицу. Солнце здесь казалось другим, каким-то приглушенным, растения выглядели больными, и солнечное тепло почти не доходило до земли. Здесь было много паутин и вещей, обмотанных паутиной. Были видны кости, ужасные, отвратительные кости. Некоторые кости были белыми и сухими, а другие — мокрыми, блестящими и отвратительными, покрытыми отвратительными, неописуемыми цветами.

Джиттербаг пришло в голову, что она оказалась в логове, подобном тем, в которые попадают такие искатели приключений, как Дэринг Ду. Мистер Типот тоже попадал в логова. Он был известен как Проклятие Пауков, и Джитербаг намеревалась составить ему небольшую конкуренцию, если сможет. Этот паук будет ее первым, и она была уверена, что сможет дать ему отпор. Может быть, не в одиночку, но с ней была ее Тетя Нэнси, ее волшебный паук-крестный, так что все было возможно, например, превратить лопатку в ножницы.

Понимая, что поставлено на карту, она представила, что ее Тетя Нэнси большая и сильная. Тетя Нэнси был большим, громоздким и грубым пауком, но он также был добрым и хорошим. Идеальный друг и великолепная фея-паук, Тетя Нэнси защитит ее от всякого зла. По крайней мере, Джиттербаг изо всех сил старалась в это верить, поскольку, как она убедилась на примере ножниц, вера в собственное воображение не гарантировала желаемых результатов.

Враг должен был знать, что у нее компания, потому что пауки знают, когда их паутина нарушена. Иногда Джиттербаг любила выходить на задний двор и ткнуть в паутину, просто чтобы посмотреть, как пауки отреагируют. Если кто-то шевелил паутину, паук выбегал из укрытия, чтобы проверить, что происходит. Большинство пауков были хорошими пауками, которые ели насекомых, которые могли бы испортить сад, от которого зависели она и ее мать, и она ценила их за то, что они были такими.

— Вера — это сильная вещь, — прошептала Тетя Нэнси, когда они вдвоем продвигались вперед, все глубже в логово паука. — Если вы, пони, достаточно сильно верите, что вы хороши в чем-то, вы получаете глупую маленькую метку на заднице, визуальное, видимое всем напоминание о вашей вере. Если вы позволите какому-то ужасному, ужасному существу убедить вас, что вы больше не верите в себя, метка исчезнет, а вместе с ней исчезнут ваша вера и уверенность в себе. Все вы, пони, хороши в чем-то только потому, что вы так сильно верите в себя. По моему опыту, это довольно уникально.

Это было, безусловно, увлекательно. Держать лопатку и щит для защиты, ей было теперь легче, чем раньше. Обычно держать оружие и щит было довольно тяжело, но в этот момент это казалось вполне естественным и легким. Она подняла щит перед лицом и заглянула поверх его верхнего края. Крышка кастрюли казалась каким-то образом больше, толще, она больше походила на надлежащее средство защиты, а не на крышку кастрюли.

— Похоже, у меня гости, — прозвучал голос со всех сторон, и каждая нить паутины задрожала от звука. — Как мило, что вы сами пригласили себя в мой салон.

— Покажитесь! — приказала Джиттербаг и приготовила лопатку.

— В надлежащее время, — ответил леденящий душу женский голос, доносившийся отовсюду и ниоткуда. — Ты принесла странный свет в мое логово, действительно странный свет, маленькая кобылка. Кто путешествует с тобой, кто носит облик паука?

— Моя Тетя Нэнси, — ответила Джиттербаг, еще крепче сжимая ручку лопатки.

— Действительно любопытная вещь. — Голос звучал одновременно скучающим и заинтригованно. — Паразит, который не совсем паразит, но и не совсем симбиот. Не паук, даже не насекомое. Когда я убью кобылку и высосу из нее всю кровь, ты перестанешь быть угрозой, я думаю...

— Я выбрала свою сторону, — перебила Тетя Нэнси, прерывая ее шелковистым голосом, громким и четким. — Пока твои сородичи питаются страхами молодых, я всегда буду угрозой! Покажись, малодушная трусиха!

— О, я покажусь! — прошипел в ответ странный голос, и земля задрожала.

Сердце колотилось в груди, и Джиттербаг приготовилась к сражению...